Путь к свободе
28 августа 2020 г., 23:16
Когда Кроули вошел, ангел уже долго ждала его. Она чувствовала его тревогу за дверью своей темницы.
— Я рада, что ты здесь, — попыталась сказать ангел как можно ласковее. Она старалась не думать о предстоящем, но лицо Кроули только усилило ее переживания. Она заметила металлический блеск в его руках, который демон пытался тщательно скрыть в тени скал. Как только предмет был спрятан, Кроули вновь сел напротив Азирафаэль. Она опустила глаза вниз не в силах взглянуть на него.
— Ты должен меня убить? — спросила она, взглянув туда, где пропал опасный блеск.
— Это не может быть исключено, но у меня другое задание. Они хотели, чтобы ты перешла на нашу сторону, чтобы стала демоном, — Кроули говорил это спокойно, пытаясь разглядеть ее реакцию.
— Отречься? В вашу сторону? — она улыбнулась. — Это невозможно.
— Но почему? Ангел, только подумай! Зачем все это? — Кроули умоляюще взял лицо ангела в свои руки, нежно сдавливая кожу. Она не смотрела на него. Две обремененные долгом фигуры сидели в тишине. Кроули мог поглаживать щеки, смотреть на фигуру и лицо ангела, прикрытое белыми длинными кудрями.
— Но я ангел! Кроули! Ты понимаешь это? Мне не место в Аду. Я не могу мучать людей! Не могу делать зло. И ты хочешь обречь меня на это?! Чтобы каждый чертов день я рыдала? Этого? — она замолчала, отняв лицо. Цепи громко лязгнули.
— Нет… конечно же нет, — он знал, чем кончится этот разговор, но до последнего надеялся.
— Тогда лучше убей меня. Минута и все, нет более меня, нет мучений ни тебе ни мне, — она говорила это спокойно и решительно.
— Я не могу. Не хочу. Есть еще один вариант, но за него мне не стыдно. Именно для него я и принес это, — он кивнул в сторону.—Отрекись, но в пользу людей. Мы обрубим тебе крылья, и ты перестанешь существовать для обоих миров, но будешь жить. Не долго, конечно, лет 50-80, но этого вполне достаточно, чтобы быть счастливой. Я проведу тебя на Землю незаметно, этот ход доступен только для людских душ. И там ты сможешь делать все что захочешь, — он убрал за ухо прядь волос ангела, оголяя ее лицо перед собой и с нежностью поцеловал в лоб.
— А как же ты? — шептала она.
— А я приду, как только все успокоится, — сказал Кроули, обхватив руками ангела. Она зарыдала, тихо всхлипывая в нежных руках демона. Уже тогда она чувствовала, что это последний раз, когда она его видит.
— Хорошо, — в конце концов сказала она. — Руби.
Кроули встал с уверенностью палача и прошел за орудием казни. Его руки, обхватившие деревянную ручку топора, налились свинцовой тяжестью.
— Будет больно, — зачем-то произнес он это вслух, замахиваясь топором над основанием закованных в цепи крыльев.
Ангел зажмурилась, и до боли сжала челюсти за миг почувствовав, как во рту разливается металлический привкус, тошнотворный и неприятный.
Первый удар не заставил себя долго ждать. Оба они вскрикнули от неожиданности. Дикая боль шарахнула по телу ангела, словно разряд тока. Брызнули слезы, она чувствовала, что вот-вот прокусит язык. Пронзительное мычание, вскрики и стоны застынут в ее душе на долгие годы после окончания этих ужасающих событий. Они будут мучать ее каждую ночь, но такова была цена свободы.
Кроули опустил топор во-второй и третий раз уже не останавливаясь, весь запыхавшийся и покрытый холодным потом вперемешку с чужой кровью. Так первое крыло было закончено. Его руки тряслись, топор с каждым ударом был все тяжелее и тяжелее. Голова демона сама собой клонилась вниз, более не желая принимать активного участия в страшном действе, когда как ангел уже как пару минут потеряла сознание.
В этой мешанине криков, едкого запаха крови и земли, лязганья цепей и звучных ударов сердца, Кроули цеплялся за остатки сознания, продолжая поднимать ненавистный топор. Раз — все поплыло перед глазами; два — в мире остался только багровый цвет; три — гул в голове; четыре — второе крыло с глухим звуком падает на землю. Кроули улыбается и падает в бессознательное состояние. Тьма убаюкивает его, забирая боль и страх.
Демон поддается, пока не слышит голос ангела где-то вдали. Это значит одно, она очнулась, и он должен спешить к ней. Озаренный новой картиной, Кроули приходит в себя, различая толи молитву, толи проклятие, звучащее где-то совсем рядом… Демон смотрит на лицо, теряющее бледное свечение и приобретающее обычные блики и оттенки человеческой кожи. Голова побаливает, тело все еще дрожит. Два обрубка валяются за спиной ангела. Кроули пытается не смотреть на них. Он освобождает Азирафаэль из цепей, наблюдая как ее красные руки и ноги пытаются восстановить движение.
Ангел пытается встать, но тут же падает в руки демона. Еще одна попытка и тот же результат. Тогда демон усаживает ее снова на пол и, садясь напротив, берет ее правую ногу в свои руки. Сначала разминает ступню, отчего бывший ангел чувствует щекотку, затем тонкую сине-фиолетовую лодыжку, пытаясь не давить на синяк, но разогревая это место, и так до колена. Ангел чувствует, как приятно бежит по ноге кровь, будто наливается соком переспелый плод. Мягкие руки демона в нерешительности останавливаются чуть выше колена и затем берут вторую ногу. Ангел смотрит на его сосредоточенное лицо, омраченное столькими бедствиями. На нем не может читаться любовь, просто потому что сейчас оно закрыто непроницаемой маской тех многочисленных страданий, что они пережили. Ей уже не суждено узнать, какие еще перемены будет претерпевать лицо любимого, потому она пытается удержать в памяти это лицо и руки, эти глаза и волосы, этот голос и манеру речи.
Все это выглядело как глупое действие в спектакле: палач разминает ноги осужденному, чтобы тот смог дойти до места казни сам для потехи публики. Ангел не видит в нем любви, но безошибочно чувствует.
Размяв ноги, Азерфаэль вновь попыталась встать. На этот раз удачно. Кроули взял ее за руки, придерживая. Он взглянул в глаза ангела и со страхом сжал руки.
«Сейчас, нельзя допустить ни единой ошибки» — думал Кроули».
Он не знал, что будет с ее телом, услышь оно слившиеся в единый непрекращающийся поток стон грешников, увидев ослепляющее глаза пламя, почувствовав жар земли. Об экспериментах не могло быть и речи. Время поджимало, день клонился к вечеру. Побег должен произойти сейчас и ни минутой позже. Демон осмотрел хрупкий сосуд, в котором теплилась жизнь. Она была полнее его и не намного ниже. Кроули задумался.
— Сейчас мы должны идти к Сатане. Там есть проход, туннель в земной рай, а оттуда мы доберёмся до человеческих поселений, — Он стянул с себя пару цветных тряпок, которые носил на земле, пока не остался обвязан только белой тканью, напоминавшей тогу, и отдал ангелу вместе со сланцами на шнуровке. Одев ее кое как прилично для демона, а именно замотав ее как можно толще в тряпье, которое попытался немного изорвать, придавая одеянию поношенный вид, он завязал на Азирафаэль сланцы до щиколотки. Сейчас она была похожа на любого из демонов, что слонялись вокруг, только от нее не пахло серой, вокруг не витали мухи, кожа ее была идеальной, а глаза и волосы светлы в тон неба. Кроули еще раз взглянул на свою работу и соорудил для бывшего ангела дополнительно капюшон, которым она закрыла белоснежные волосы и половину лица.
— Твоя главная задача теперь как можно сильнее зажмурить глаза и закрыть уши. Ни в коем случае не открывай их, держись за мою руку. Если отпустишь хоть на секунду, мы оба можем погибнуть, ты поняла? Просто доверься мне и это все скоро закончится, — они взялись за руки и вышли из грота.
Как только они вышли, Азирафаэль обдало жаром. Сквозь закрытые глаза она видела лишь ярко красное сияние отовсюду, так что она еще больше натянула импровизированный капюшон, что не особо ей помогло. Она слышала оглушительные стоны и крики, смешавшиеся со звоном перегруженных барабанных перепонок даже сквозь закрытые уши. Ей было больно «видеть» и «слышать», «продвигаться», просто существовать в этом месте.
Кроули это чувствовал, но его главной задачей было вести ее несмотря ни на что. Сквозь закрытые глаза по лицу катились слезы, она пыталась держать рот закрытым, не произнося ни звука, так что в какой-то момент демон заволновался, существует ли его спутница вообще и не его ли эта боль. Но тут же вспоминал о ней, чувствуя ее тело под слоем тряпок.
Ангел держалась крепко без жестокости с полным повиновением. Когда они приблизились к центру Ада, где и должен был быть туннель. Стало холодно. Постепенно холод проникал везде, остужая тело до немыслимых для существования температур. Ангел чувствовала, что более не может пошевелить ни одной конечности, они оледеневали медленно, пронизывая крупинками льда ее тело, покрывая инеем. Ресницы слиплись, как и губы. Так что она не могла оторвать их друг от друга, лишь мыча от боли, более не в силах сдерживаться. Тогда Кроули поднял ее на руки и понес к нужному месту. Она казалась маленьким хрупким свертком хрусталя, завернутого в ткань.
Никто их не заметил, никто не обратил внимание, не остановил этих двоих. Дело близилось к вечеру, демоны спешили кто-куда. Выбраться к людям, развлечься, попугать детишек и превратить свои злобные планы в жизнь.
Так они попали в туннель. По мере отдаления от входа температура становилась нулевой, свет медленно ускользал вместе с ужасающими звуками. Кроули поставил Азирафаэль на землю, когда вокруг был сплошной мрак. Казалось, в этом месте не существует ничего. Ни света, ни звуков, ни времени, ни пространства. Эта была слепая зона для всех миров. Азирафаэль почувствовала себя лучше. Будто человек в исходной точке, ни боли, ни удовольствия. Им оставалось только идти, предположительно вперед. Но из-за того, что ни единая крупица света не проникала в это место, они не понимали, куда направляются и идут ли вообще куда-либо. Мрак, обступивший их со всех сторон, понемногу начал проникать в них самих. Для начала он сел на плечи, утяжеляя шаг; затем растекся по всему телу, склоняя их ближе к земле; и далее заполз в глаза, в уши и рот, будто черная субстанция, поглощающая их еще живые тела. Они одновременно почувствовали полную апатию к этому миру. Существование для них показалось невыносимым и невозможным, мысли о полном забвении пришли им на ум практически одновременно, а затем перелилась в вопрос, точивший их сознание
«А существуем ли мы? Существую ли я?».
И тогда Кроули, все это время державши ангела за руку, остановился. Ничего не говоря, он повернулся к ней, но не мог ее увидеть, лишь почувствовать. Он провел второй рукой над ее волосами, ощущая, как те притягиваются к его руке, слегка щекоча кожу; затем он опустил ее вниз, провел по контуру лица, практически не касаясь его, будто очерчивая линию невидимой ауры.
Азирафаэль чувствовала его. Ее уже человеческое нутро притянула его ближе в попытке убедиться, что с ней рядом стоит он, а не призрак, и полноправно положила руку ему на грудь. Мягкая, горячая кожа подернулась мурашками под напористой рукой Азирафаэль. Затем она обхватила его вокруг талии и вжалась в это полное жизни и материи тело. Он был в ее руках. Настоящий как никогда прежде. А если был он, значит, была и она.
Кроули сначала сжался от такого неожиданного порыва нежности и безраздельного властвования другого человека над его телом, но затем смело вступил в игру, подталкиваемый абсолютной темнотой. Он знал, как выглядит ангел, но глаза для этого ему были сейчас не нужны, на этот раз в его распоряжении были руки.
Предчувствие скорой разлуки отчаянно бросало их в объятия друг друга. Долгие и страстные прикосновения, непрерывающиеся сладкие поцелуи переисполненные такой нежностью и любовью, что можно было посчитать их за прикосновения лепестков роз к губам. Бархатистая кожа пылала под напором упрямых пальцев, дрожала и покрывалась испариной в некоторых местах. Наслаждение друг другом, оттягиваемое на такие долгие и туманные сроки, мелькнуло сейчас в этих томных поглаживаниях и призрачных всхлипах, наполненных счастьем доступным только лишь раз.
Все ужасы этого места отступили, бросив неравную борьбу любви с тьмой и через какое-то время они уже стояли на входе в земной рай. Заброшенное и покинутое когда-то людьми и животными, место не потеряло своего очарования. Все так же росли там запретные плоды, и благоухали очаровывающие душу цветочные поляны. Разливались посеребренные реки с некоторой оставшейся в них живностью. Этот мир не приветствовал никого уже многие столетия и научился жить так, как только он может существовать в одиночестве. Потому этому миру не были интересны те двое, что появились у его порога пару минут назад. Ослепленная сиянием луны, пара переглянулась, восхищаясь наготой этого мира и друг другом.
«Если бы, мы только могли остаться» — промелькнула мысль в голове каждого.
Они помнили это место и сами были его обитателями когда-то. Казалось бы, пару дней назад, но реальные цифры были далеки даже от пары лет. Эти сады и реки сейчас стали дикими, но все ж сохранили свою божественную красоту и благородство. Они вступили на священную землю с опаской продвигаясь к выходу в стене. Кто мог знать, чем сейчас наполнен этот сад, что в нем таится и какие диковинные существа могут подвергнуть их опасности. Так продвигаясь все глубже в Райские сады, они наполняли свою душу воспоминаниями, связанными друг с другом.
— Мы были, как дети, — шепнула ангел. — Мы не знали ничего об этом мире и просто были счастливы. Мы тогда просто могли быть вместе, — Кроули понимающе кивнул в ответ на слова Азирафаэль.
— Может, в следующей жизни, — роняет ничего не значащую сейчас фразу демон, останавливаясь у вечно открытых ворот райского сада.
Ангел пытается посмотреть ему в глаза, но слезы застилают обзор, она роняет голову на его грудь, тяжело дыша. Азирафаэль понимает, что дальше ей предстоит идти одной.
— Я приду, как только вся эта суматоха уляжется, чтобы посмотреть, как ты устроилась, — его рука скользит по ее волосам. — Я приду, мы будем сидеть друг напротив друга и пить вино, а еще я буду целовать тебя, — слова срываются в пропасть, Кроули задыхается от душащих его мыслей, ком в горле становится невыносимо огромным. Он в последний раз целует ее бледно розовые губы.
Когда ангел открывает глаза, его уже нет, он растворился в воздухе, наполненном прохладой, так, будто его никогда здесь и не было. Ничего не осталось на земле от его присутствия. Ни следов, ни запаха, а в конце концов пропадает и ощущение от недавнего прикосновения. Поцелуй слетает с губ вместе с теплом его рук с ее тела. Лишь память будет жить в ней до самого дня смерти.
Исчезновение ангела вызвало большой переполох. Весь Ад был поставлен на уши. Ни ангела, ни присматривающего за ней демона. Только Вивьен беззаботно сидит, покачиваясь на стуле и свидетельствует о том, что Кроули должен был быть с этим ангелком. Когда демон наконец-то появляется на рабочем месте, он не спешит говорить. Вид у него невероятно усталый и беспокойный, что не укрывается от взгляда напарницы. И все же после долгих допросов Вельзевул добилась от него объяснений.
— Я ее убил. Душа ее мертва уже навсегда, а тело я бросил в вулкан, посчитав его ненужным более, — получила она ответ от Кроули.
