Abandoned

      — Учитель Чхве, здравствуйте, это вас Ким Тэхен беспокоит! Учитель, я хотел сказать, что сегодня пропущу занятия… Да, я очень плохо себя чувствую…       Лучший способ безнаказанно прогулять — нагло заявить об этом в лоб. Ну, то есть заранее предупредить, при этом весьма правдоподобно симулируя в трубку кашель и шмыганье носом. Или как-то так. Тэхен решает, что выгорит. Преподаватель решает иначе.       — Вот же два сапога пара! Хоть бы врать научились! Ну, вот что я вам скажу: так уж и быть, либо хотя бы один из вас приходит сегодня на занятия и тогда я закрываю на ваше одинаковое враньё глаза, либо вы оба стоите на своем и прогуливаете и тогда я лично позабочусь о том, чтобы устроить вам сладкую жизнь. Вам все ясно, Тэхен? И вашему другу Юнги точно так же передайте! Жду вас на своем занятии! И попрошу не опаздывать! — высказав эту гневную тираду, учитель бросил трубку, оставив бедного ученика стоять на пороге собственного дома с трубкой у уха и в состоянии полнейшего замешательства. Ким пару раз хлопает глазами и распахивает их шире, когда смысл возмущения господина Чхве наконец доходит до него: Юнги тоже решил сегодня прогулять и опередил его со звонком. Вот же… Он быстро набирает нужный номер, однако сухой женский голос оповещает о недоступности абонента. Неужели Мин действительно заболел?       В любом случае, выхода не остаётся. Тэхен сверяется со временем и пулей летит собирать рюкзак. Точнее, дособирать все необходимое для занятий. Кто-то же должен спасать их задницы.       На автобус парень успевает в последний момент. На пару — так же. Весь день в колледже проходит уныло и бесполезно, кроме того момента, когда учитель Чхве проводит перекличку. Без Юнги на учебе совсем не то. Где же он?       Выйдя из здания, Тэхен привычно отправляется домой пешком и снова набирает друга. Всё безрезультатно. Бредя с телефоном у уха, гудки которого то и дело обрываются и возобновляются в новом звонке, он и не замечает, что ноги несут его не по привычной дороге, а окольными путями. Совершенно бездумно парень останавливается в месте, которое кажется ему смутно знакомым. Нет, он не потерялся, просто что-то на этой улице подсознательно цепляет.       Повернув голову влево, Ким упирается взглядом в заброшенный дом. Тот же самый. Ну да, он его заметил сразу, но не придал особого внимания. Тогда почему остановился?       Сделав десяток шагов вперёд, чтобы сменить угол обзора, Тэхен в удивлении замирает. В окне третьего этажа горит неяркий свет настольной лампы!       — Ладно… Надеюсь, Юнги ещё часик подождет со смертью от температуры…

***

      Очевидно, сколько раз сюда ни приходи, этот дом будет казаться жутким. Наверное, поэтому его так никто и не купил и он в конце концов опустел. Хотя с последним можно поспорить: наверху же кто-то зажег свет.       Тэхен крадётся уже знакомой дорогой. Вообще-то ещё с самого утра он планировал вместо колледжа забраться сюда и дождаться того паренька. Только сейчас, оказавшись в доме, он наконец понимает, насколько бредовой была эта затея. Ну прогулял бы он занятия, а где гарантия, что незнакомец бы пришел? Даже наоборот, он, скорее всего, некоторое время поостерегся бы возвращаться.       А вдруг он вообще не человек? Мало ли, призрак там или полтергейст… Всякое же возможно. Тэхен ведь только взглядом успел с ним встретиться.       Как и вчера, воздух внутри кажется даже более холодным, чем на улице. Из щелей в полу и из-под закрытых дверей тянет сквозняком. Его свист, играющий по всему дому, сливается в один протяжный вой, что заглушает даже скрип от рассохшихся паркетных досок. Это облегчает путь, но и мешает расслышать посторонние звуки. Несколько раз Тэхену кажется, что за его спиной кто-то стоит и вот-вот дотронется до его плеча. Он резко оборачивается и обводит фонариком помещение, провожая взглядом круг света. Никого.       Впереди нужная комната: вторая дверь на третьем этаже. По тонкой и очень тусклой полоске света, выбивающейся снизу, понятно, что Ким не ошибся с предположением. Это тот самый парень, что прятался в шкафу! Логично же, что именно он…       И всё-таки страшно. Подойдя вплотную, Тэхен вцепляется в ржавую дверную ручку. Сердце гулко ухает в груди и отдается громким стуком в ушах. Была не была!       Сквозь небольшой просвет можно разглядеть едва освещенные бордовые стены, старинный комод с двумя вазами и изящной статуэткой на нем. Вчера Ким особо не разглядывал убранство комнаты, ведь большее впечатление произвела именно чистота и видимая ухоженность. Постепенно изменяя угол обзора, парень выхватывает взглядом новые любопытные детали: чья-то фоторамка, содержимое которой отсюда не разглядеть, кусочек ковра на полу, не полностью задернутые шторы на окне, затем книжный шкаф, что образует укромный уголок для чтения. У Тэхена дыхание замирает. Именно в той части комнаты на небольшом кофейном столике горит настольная лампа. Несмотря на свою простоту, она полностью вписывается в окружающую обстановку: аккуратный торшер с волнистыми краями и слегка пузатая металлическая ножка.       Мягкое жёлтое свечение выхватывает из полумрака страницы довольно увесистого фолианта. Чья-то рука бережно перелистывает страницу.       До напряжённого, как струна, парня доносится чужое невнятное бормотание, тихое и спокойное. И Тэхен вдруг понимает: он больше не слышит, как гуляет ветер. Как будто одномоментно наступил полнейший штиль.       От разрастающегося волнения болезненно сжимается сердце. Он прикладывается виском к косяку, силясь, не раскрывая двери шире, разглядеть обитателя комнаты.       Тот же парень, что прятался вчера в шкафу, сейчас сидит в потертом кресле. Его спина довольно сильно согнута, потому что он склонился слишком низко над текстом. Одна рука заложена между бедер: видимо, бедняга совсем замёрз. Вообще выглядит он как обычный современный подросток: над землёй не парит, прозрачным не кажется. Что там ещё характерно для привидений?       Засмотревшись и задумавшись, Ким отпускает дверную ручку, и дверь начинает сама по себе медленно открываться. Открываться и протяжно скрипеть.       Незнакомец испуганно дёргается и поворачивается на звук. Должно быть, странно увидеть в дверном проёме нелепо присевшего парня с вытаращенными от ужаса глазами.       Вероятно, нужно что-то говорить в таких случаях…       — Эм… Привет! — довольно смело разрушает тишину Тэхен, становясь во весь рост. — Я увидел свет от лампы в окне и решил проверить. Так и знал, что снова встре-…       — Уходи, — у незнакомца оказывается довольно приятный тембр голоса, несмотря на звучащую в нем сталь. Парень произносит единственное слово довольно натянуто, и потому не совсем понятно, злится он или просто сдержанно просит.       — Я не уйду, — в ответ на это заявление брюнет шумно вздыхает и утыкается невидящим взглядом в книгу. — Я хотел… — «увидеться ещё раз»? Нет, прозвучит странно. —…хотел спросить, почему ты здесь?       Парень за столиком долго молчит. Настолько долго, что Тэхену чудится, что он слышит писк мыши в соседней комнате.       — А ты? — безразлично отзывается брюнет.       — Эй, я первый спросил! — Кима ситуация начинает откровенно забавлять. Он даже об обстановке на мгновение забывает. Всего лишь на мгновение, потому что по спине вновь проходится противный холодок.       Снова молчание затягивается, и Тэхен решает сдаться.       — Ладно. Как тебя зовут хоть, скажешь? Меня — Тэхен, — он дружелюбно улыбается и чуть склоняет голову набок. Парнишка определенно странный, но это только подогревает к нему интерес.       — Чонгук, — еле слышно бурчит брюнет в книгу, и Тэхен уже хочет сказать нечто вежливо-милое, наподобие «приятно познакомиться» или «какое хорошее имя», но неразговорчивый собеседник неожиданно дёргается и замирает, держа палец у сомкнутых губ. «Тихо». Он прислушивается к чему-то, чего Ким никак не может услышать. Или…       В соседней комнате раздается глухой стук, и у парней округляются глаза. Оба одновременно срываются с места. Тэ оказывается у двери раньше и без раздумий врывается в помещение.       На первый взгляд кажется, что здесь ничего не изменилось, но, как только глаза привыкают к кромешной тьме, он замечает, что в самом дальнем углу у потрескавшегося зеркала в позе эмбриона сидит человек. Его голова прижата к коленям, сам он, кажется, дрожит.       Подойдя на несколько шагов ближе, Ким не сдерживает удивлённо возгласа.       — Юнги?!

***

      — Юн, ты в порядке? — Ким осторожно склоняется над другом. Тот никак не реагирует и все продолжает качаться вперед-назад. Ситуация какая-то жуткая. Тэхен приседает, чтобы быть с другом на одном уровне, и кладет ему руку на плечо, пытаясь привлечь к себе внимание. Результата ноль. До ушей парня доносится едва уловимое бормотание. Юнги что-то говорит, но очень тихо. Разобрать, что, невозможно.       — Юнги, — Ким зовёт громче и уже достаточно ощутимо трясет Мина. — Юнги, вставай! Что ты там говоришь? Я ничего не слышу, — однако парень ни головы не подымает, ни качаться не прекращает.       А может быть всё дело в…       Тэхен спешно запускает одну руку к склонённой голове парня, а вторую помешает себе на лоб. Секунда уходит на то, чтобы вынести вердикт.       — Чонгук, у него жар. Наверное, он бредит.       Брюнет, все это время стоявший безмолвной статуей позади, наконец обретает голос.       — Что будем делать? — он выглядит озадаченным.       — Поможешь донести? Мы не можем просто оставить его здесь, — Тэхен с надеждой смотрит на сомневающегося парня. Ким бы и сам сомневался: двое каких-то странных незнакомцев забрались в пустой дом, устроили здесь невесть что, а теперь один из них просит помощи. Но Чонгук оправдывает надежды, согласно кивая в ответ. — Ладно. Тогда помоги мне посадить его к себе на спину.       — Давай лучше я?       Тэ несколько раз недоуменно моргает.       — Что?       — Ну, — брюнет мнется и неуклюже потирает шею, — Мне кажется, я крепче тебя по телосложению. Давай я его понесу?       — Эм, — Ким оценивающе смотрит на друга, затем возвращается глазами к Чонгуку. Юнги действительно не пуховый, но и парень не кажется таким уж крепким. А может, Тэхен просто переоценивает собственные физические данные. В любом случае, так даже лучше: да, его гордость немного пострадает, но зато шансы узнать получше этого таинственного красавчика в разы возрастают. — Ну ладно. Тогда я понесу наши сумки.       — А, у меня с собой ничего нету, — беспечно бросает в ответ брюнет и присаживается спиной к Юнги. Тэхену еле удается расцепить руки другу и погрузить его парню на спину.       Дом Мина в квартале отсюда. Дойти быстро с такой ношей на плечах не получится. Тем временем вдоль тротуаров уже зажглась вереница фонарей. Людей практически нету: хотя ещё не очень поздно, по пути парням встречается лишь пара случайных прохожих.       — Ну так… — Тэхен не знает, как лучше вывести молчаливого собеседника на разговор. В голове, как назло, свистит ветер — ни одной идеи. — Почему ты читаешь книжки в том доме?       — Ты ведь не отстанешь от меня с распросами, верно? — Чонгук шумно выдыхает и поудобнее перехватывает безвольный груз.       — Не-а, — без малейшего зазрения совести отвечает Ким и растягивает губы в улыбке. Этот парень определенно нравится ему с каждой минутой все больше.       Чонгук ненадолго засматривается вдаль, и от Тэхена не ускользает этот момент. От него вообще ничего не ускользает, ведь он буквально вперился в парня взглядом и изучает каждый миллиметр его лица.       — Как ты мог заметить, в той комнате, где мы встретились, относительно прибрано.       — Ага, — а в голове: «Интересно, если он улыбнется, у него появятся ямочки на щеках?».       — Я стараюсь поддерживать эту комнату в порядке. Она остаётся для меня единственным напоминанием о прошлом.       — Я заметил, — невпопад отвечает Ким, но быстро поправляет себя, когда замечает замешательство в черных глазах напротив, — Ну в плане, в ней столько антиквариата. То есть, нет, а не думал о ценности тех вещей! — для большей убедительности он отрицательно машет руками перед собой. — Просто всё в доме кажется таким старинным…       М-да, сейчас лучше заткнуться и больше не оправдываться. И почему только в голову лезет всякий бред как раз тогда, когда хочется казаться собеседнику хотя бы не полным идиотом?       Брюнету, кажется, такой ответ подходит. Он даже слегка дёргает уголком губ. Ещё не ухмылка, но уже положительная реакция.       — Да уж, тратиться на роскошь было любимым делом предыдущих жильцов этого дома. Они были аристократами.       Тэхен удивлённо вскидывает брови.       — А ты откуда знаешь?       — Просто знаю, — отрезает парень.       — А-а, — с разочарованием в голосе тянет Тэ.       Молчание затягивается, тогда как дом Юнги уже маячит в конце улицы. Чем ближе они подходят, тем больше Киму кажется, что знакомство с таинственным красавчиком можно считать проваленным.       — Мне только непонятно, зачем вы с другом пришли туда сегодня, — неожиданно говорит Чонгук и испытующе заглядывает в глаза собеседнику. — Обычно подросткам хватает одного раза, чтобы либо испугаться и унести ноги, либо понять, что таскать там уже почти нечего и делать тоже.       Тэхен теряется. Что сказать? Что он хотел с ним познакомиться? Не прозвучит ли это странно? А даже если так, о причинах Юнги он вообще без понятия.       — Вчера мы приходили поискать призраков. Знаешь же, наверное, об этой заброшке ходит много слухов и различных баек.       Чонгук кивает с умным видом и снова перехватывает сползающего со спины Юнги поудобнее.       — Во-от. А сегодня я пришел туда из-за тебя.       Парни останавливаются и упираются друг в друга взглядом. Каждый пытается прочитать эмоции в глазах другого. «Это не враньё? Я правда тебе интересен?» У обоих в голове одни и те же вопросы.       — Кстати, мы пришли, — Тэхен отмирает первым и кивает в сторону небольшого одноэтажного дома. — Спасибо, что помог сегодня. Я занесу его.       Кое-как перебросив Юнги на плечи Кима, Чонгук кидает сухое прощание. Как будто не он только что поддерживал дружескую беседу.       — Постой! — отпустив одну коленку друга на свой страх и риск, Тэ хватает брюнет за рукав. — Мы ещё увидимся?       — А ты хочешь?       — Да! — сам от себя не ожидавши, выпаливает парень. — Ты же не против, если я загляну к тебе в гости снова?       Чонгук в размышлении отводит взгляд в сторону. Вообще-то ответ он знал сразу, но не помучать этого парня было бы страшным упущением.       — Не против.       Лицо Тэхена озаряет улыбка. Он даже забывает о том, что у него за спиной его собственный друг.       В этот момент Юнги мычит что-то нечленораздельное.       — Ой. Юнги, потерпи, мы уже близко.       Парень снова принимается бормотать себе под нос. Чонгук провожает их взглядом до дверей. Тэхен отвечает Мину, как маленькому ребенку, и его успокаивающие слова доносятся до слуха брюнета даже после того, как притворяется входная дверь. Последние из них пригвождают задержавшегося на дорожке у дома парня. Его глаза округляются в шоке.       — Ну-ну, Юн-и, здесь нет никакого Чимина.

***

      Гулкие шаги эхом отражаются от голых стен некогда зелёной гостиной. В отличие от этих недоумков, что влезли вчера в дом, Чонгук знает, как попасть сюда с первого этажа.       Пахнет сыростью. Насколько парень помнит, здесь и при жизни владельцев всегда так пахло. Плесень есть плесень. Она въедается в плинтуса, заползает в трещины. И ее ничем не вывести, сколько ни старайся.       Родители Чимина и не пытались. Они и сами были в некотором роде её особым видом — аристократами. Роскошь, богатство, антиквар, дорогие шмотки — лишь малая толика того, что считалось неотъемлемым атрибутом жизни этих людей. Эта разбитая вдребезги люстра, один из хрусталиков от которой только что треснул под подошвой ботинка парня, вычурные картинные рамы, в которых раньше висели дорогие полотна, — всё здесь насквозь пропиталось их алчностью и расточительством.       На мертвых не злятся, но Чонгука не отпускает. Уже пять лет как не отпускает. Эта злость ему не принадлежит, и от этого только больнее.       — Я знаю, что ты здесь и слышишь меня, — тихо произносит парень, оглядываясь по сторонам в поисках чего-либо. Чего точно, он и сам не знает, но втайне надеется, что Чимин подаст знак. — Только не могу понять, почему именно он? Почему ты показался ему, тогда как все это время я приходил сюда… — он судорожно вздыхает. Все его чувства обострены до предела. Возможно, сейчас или в следующее мгновение что-то произойдет. Возможно, он наконец увидится с другом…       —…И всё ждал тебя… — заканчивает почти шёпотом. Слова даются тяжело, и почему-то щиплет в глазах. Наверное, от пыли. Вряд ли от той скорби, что колючим песком засела в сердце на долгие пять лет.       Тогда, пять с половиной лет назад, врачи говорили, предупреждали, что сыну семьи Пак «категорически противопоказано эмоциональное перенапряжение». Родители Чимина поняли это предписание по-своему: посадили ребенка на домашнее обучение, будто дворовую собаку на цепь, запретили видеться с и без того небольшим кругом друзей и в целом покидать дом. Вот только не учли одного: в доме по-прежнему оставался самый опасный источник стресса для их ребенка — они сами.       В то время практически каждый вечер на протяжении долгого времени тринадцатилетний Гук слышал ругань, крики и чей-то плач, доносившиеся из соседского дома. Иногда звуки были похоже на вой побитой собаки, но с наступлением темноты всё неизменно стихало… Слышать такое было невыносимо, однако неоднократно приезжавшая на вызовы полиция упорно продолжала закрывать глаза на происходящее.       Однажды, благодаря собственной инициативе и любопытству, Чонгук познакомился с тем грустным и очень худым соседским мальчиком, что вечно сидел взаперти, и как-то так вышло, что между ними сразу же завязалась по-настоящему искренняя дружба. Жаль, что ей не суждено было продлится хоть сколько-нибудь долго. Вскоре после этого «золотая клетка» лишилась своей «певчей птички»…       Чонгук жмурится и трет веки так сильно, что перед глазами начинают плыть светлые пятна. Если бы Чима был жив, то непременно сказал бы, что держать подолгу обиду лишено всякого смысла. Особенно если этим ничего уже не добиться, ничего не исправить… А ведь он бы хотел. Много раз Чонгук задумывался о том, что было бы, если бы можно было отдать жизнь за другого человека, чтобы тот мог остаться в живых… За Чимина он бы отдал свою не раздумывая, потому что тот был самым светлым человеком в его жизни, потому что он заслуживал всего самого хорошего в этом мире. А получил…       В полумраке нечто мерцающее привлекает внимание парня. Что это? Секунда уходит на то, чтобы понять: это медленно оседает полупрозрачная белая ткань. От нее будто бы исходит бледное холодное свечение. Немыслимо… Ткань плывет по воздуху слишком неторопливо, плавно, и Чонгук, как заворожённый, не отрывает от видения взгляда, пока не осознает, что платок вовсе не падает — его тянут за собой вверх, не давая опуститься на ступени лестницы, и он вот-вот скроется из виду.       Это знак! Это Чимин! Он так зовёт пойти за ним. Не медля ни секунды, Чон срывается с места, преодолевает скрипучие ступени через одну. Куда дальше? На втором этаже сильно сквозит из давно выбитого окна, но уголок ткани мелькает выше, струится медленно, будто ветер не властен над ним. Значит, на третий…       Кровь стучит в висках, а сердце ухает в груди. Боясь разрушить хрупкую иллюзию, парень почти не дышит, хоть организм и требует набрать полную грудь воздуха. Дверь в комнату с зеркалом не закрыта, и сквозь дверной проем волнами перекатывающаяся мерцающая ткань ускользает внутрь комнаты.       Странно. Неужели это они с Тэхеном забыли захлопнуть дверь, когда выносили Юнги? Да нет же, Чонгук точно потянул за ручку перед уходом.       Не решаясь зайти, парень топчется несколько секунд у входа в комнату. Что может ждать его там, по ту сторону чуть приоткрытой двери? Душа умершего друга или всего лишь игры больной фантазии? Желание побеждает здравый смысл, и, решившись, Чонгук толкает дверь.

***

      Здесь холодно. Холоднее, чем в любой другой части здания. Перепад температур настолько велик, что воздух сразу же начинает неприятно покалывать щеки и кончик носа, а дыхание превращается в клубы пара. Инстинктивно, делая шаг вперёд, парень кладет руку на ржавую дверную ручку и тут же одергивает ее — замёрзшее, железо обжигает кожу не хуже раскаленного. Что это? Почему здесь такой мороз? Пытаясь разглядеть в полумраке пострадавшую ладонь, Чон вдруг осознает, что он здесь не один. Там, в глубине комнаты кто-то стоит, кто-то смотрит на него.       Медленно он переводит взгляд от своих пальцев на темный деревянный пол, затем чуть дальше, туда, где начинается край белоснежного полотна. Ткань завитком увивается вокруг чужих босых ног. Чимин… Его кожа будто сделана из фарфора — она ещё бледнее, чем при жизни. Из одежды на парне лёгкая просвечивающая сорочка и просторные брюки, всё ослепительно белое, снежное. Его хочется обнять и поскорее согреть, но Чонгук стоит как вкопанный, не смея сделать и шаг навстречу.       — Чима… — голос ломается и хрипит. Может потому что здесь так холодно, а может потому что Гук слишком волнуется. Они смотрят друг другу в глаза, и этот взгляд значит больше, чем тысячи несказанных слов, больше, чем отчаянное «прости меня» от Чона и искреннее «спасибо тебе» от Пака. Между ними нет страха, только всепоглощающая печаль, наворачивающаяся слезами.       — Я не заходил в эту комнату все эти пять лет… — Чонгук всхлипывает и утирает нос тыльной стороной ладони. — Почему ты позвал меня именно сюда?       Чимин не сходит с места, не говорит в ответ ни слова, лишь плавно склоняет голову на бок и мягко улыбается. Его движение не кажется естественным, как будто все происходит в замедленной съёмке. Возможно, стоило бы опасаться, быть настороже, но ведь перед брюнетом его лучший друг. Точнее, призрак друга…       — Юнги тоже оказался здесь сегодня вечером не просто так, верно? — от внезапной догадки у Чонгука внутри все замирает.       Пак прикрывает глаза. Он делает это чуть дольше, чем для того, чтобы просто моргнуть. Значит, «Да, верно». Нужно ли вообще призракам моргать? Об этом сейчас думать не приходится.       Друг неожиданно ведёт левой рукой, начинает подымать ее, указывая в дальний угол комнаты. Он не оборачивается, а все так же наблюдает за замершим на месте Гуком, но его указательный палец направлен прямо на растрескавшуюся зеркальную гладь.       — ЧОНГУК! — крик с улицы разбивает тишину, прошибает парня мурашками по спине. Секунда, и в комнате Гук оказывается наедине с собой. А истошный вопль повторяется вновь. Это что, Тэхен?       Слышно, как он на втором этаже вваливается через разбитое окно, как бежит по коридору, вероятно, к лестнице. Чонгук понимает, этому человеку сюда нельзя. Не сейчас, когда Чимин наконец-то показал себя, попытался что-то сказать, о чем-то попросить… Нехотя парень выходит из комнаты и закрывает за собой дверь, спешит к лестнице, чтобы встретиться с неожиданным гостем быстрее.       — Ну что, чт-…       — Чонгук! — Тэхен весь взмокший, еле дышит и, кажется, готов биться в истерике. Чтобы заметить его состояние, даже освещения не нужно. — Чонгук, Юнги… Он ослеп…

***

      — Как?.. — Чон на секунду теряется в происходящем, но быстро берет себя в руки. — Придурок, зачем ко мне прибежал? — он прикрикивает на Тэхена, несмотря даже на то, что тот на вид старше, — Ты скорую вызвал? Как это произошло?       Беспокойство за недавнего знакомого немедленно вытесняет возникшую поначалу неприязнь. Когда человеку становится плохо, не имеет значения, насколько плох он сам, — он в любом случае заслуживает помощи, заслуживает оставаться в живых. Жаль, что научил этому Чонгука горький опыт, а не здравый смысл.       — Нет, я… — у Тэхена голос хрипит от того, что он никак отдышаться не может, — Я запаниковал. Понимаешь, его всё продолжала бить лихорадка, он весь горел. Я просидел с ним полночи, обтирал мокрым полотенцем и поил. Юнги бредил, звал какого-то…       Чонгук не дослушивает сбивчивое объяснение парня и вручает ему собственный мобильник.       — Быстрее. Набирай скорую и называй нужный адрес.       — Я думаю, ему там не помогут…       — Ты идиот? — брюнет начинает терять терпение. Дорога каждая секунда, а этот тут стоит препирается, как самый настоящий баран. — А что если у твоего друга инсульт? Сейчас же звони врачам, пока он не окочурился!       — Да послушай же ты! Люди так просто не слепнут! По крайней мере не так…       — А как? Ты что, врач? Ты лучше знаешь, да? — Чонгук распаляется окончательно, чуть ли не на весь пустой дом орет на бестолкового парня перед ним, забыв, что на самом деле их здесь быть не должно. Он не замечает, что Тэхен стоит, опустив голову, и подавленно молчит. Тот напряжен до крайности, и если бы младший заглянул в его глаза, то увидел бы в них остывающий ужас и отчаяние.       — Я расскажу тебе, как все было, — низкий гортанный голос Кима заставляет брюнета осечься, — А ты, если выслушаешь, то поймёшь наконец, что я прав, — он делает паузу и, не получив никаких возражений в ответ, продолжает, — Когда мы только принесли Юнги домой, я сразу же уложил его в кровать. Его родители постоянно в разъездах, так что позаботиться о нем, кроме меня, некому. Я помогал, как мог: притащил весь лёд, что был в морозилке, давал много питья, но ему все не становилось легче. И когда он не проваливался в сон, то бубнил себе под нос какую-то ерунду. Ну, я думал, что это ерунда… Юнги сказал, что видел какого-то парня в белом. Сказал, что тот парил, как ангел, и часто повторял в своем сумбурном рассказе имя-…       — Чимин, — потерянно вставляет Чонгук.       — Да, так вот…       — Он был моим другом.       — Прости, что? — не до конца понимает Тэхен.       — Чимин. Это имя моего друга. Он жил здесь раньше, — поясняет младший и, тяжело вздохнув, добавляет, — И пять лет назад умер.       Наступает давящая тишина. Картинка в голове у каждого складывается постепенно, как пазлы, и то, что получается, пугает обоих.       — Ты хочешь сказать, Юнги мог видеть здесь…призрака?       — Да.       «Я только что сам его видел» — хочется признаться Чону, но он давит в себе этот порыв. Не сейчас. Об этом не стоит говорить прямо сейчас.       — Значит, все остальное, что рассказал Юн, тоже может быть правдой?       — Зависит от того, что именно он сказал, — брюнет скептически выгибает одну бровь, предлагая парню закончить свой пересказ произошедшего побыстрее. О том, что Юнги встретился с тем, кого Чонгук надеялся увидеть в этом доме на протяжении долгого времени, он и без этого рассказа догадался. Но при чем тут может быть слепота?       — Он сказал, что пришел, потому что его влекло сюда, как под гипнозом. Он хотел увидеться с Чимином ещё раз, поэтому ждал внизу, в большом холле на первом этаже. И когда они встретились, п.призрак спросил его о чем-то, на что Юнги согласился. Затем все померкло. Не в плане, что он тогда потерял зрение. Юн сказал, это было как провал в памяти. А потом он очнулся уже стоящим возле зеркала в комнате, где мы его нашли. Он заглянул в отражение, но вместо себя увидел другого парня. То есть поза, выражение лица — всё было тем же, но за стеклом стоял не он, а этот Чимин. Звучит дико, тебе не кажется?       — Что было дальше? — нетерпеливо интересуется Чонгук, игнорируя вопрос Тэхена и его дрожащий голос, — Что ещё рассказал твой друг?       — Ничего. Честно. Потом он опять провалился в беспокойный сон и все время повторял «Чимин» и «разбей его». А когда проснулся… Он…       — Ну? Что «он»?       — Он попросил включить свет. Хотя лампа на тумбочке рядом с ним всё это время была включена. И я заглянул в его открытые глаза… — Ким не сдерживает себя и всё-таки всхлипывает, — Понимаешь, он же все время спал, я раньше не мог увидеть. Его зрачки… Они побелели. Как будто внутри глаз все заволокло густым туманом. Я испугался. Аккуратно спросил, как он себя чувствует, а он повернулся прямо на мой голос, глянул на меня своими пустыми глазами и сказал только, что, похоже, у него снова подымается температура! Ты понимаешь?       Тэхен не плачет, нет. Он, как может, держится, чтобы не разрыдаться и не выставить себя на посмешище перед Чонгуком, но крупные слезинки сами катятся по щекам.       — Я соврал, — в желании спрятать лицо Тэ шагает к младшему вплотную и утыкается тому носом в толстовку, куда-то в плечо. Плевать, если после этого Чонгук сочтет его слабаком и плаксой. Сейчас ему как никогда нужна поддержка и пусть и поддельное, но ощущение защиты. — Сказал Юнги, что во всем доме свет вырубило, и попросил его постараться поспать ещё…       Все, о чем думал Гук, сейчас разом вылетает из головы. Остаётся только одна мысль: «Хоть бы Тэхен не услышал, как громко стучит сердце». Это идиотизм, ведь старший вот-вот разрыдается, но брюнет ничего не может с собой поделать. Потому что такое уже случалось…       Когда-то точно так же пытался спрятать свои слезы Чимин. И тогда Чонгук клал ладонь ему на спину и мягко ободряюще похлопывал друга, пока тот не успокаивался.       Да, идиотизм. Но рука сама тянется к Тэхену и замирает в нескольких сантиметрах, так и не опустившись на спину парня. Брюнет медлит. Что они творят? Разве сейчас, сблизившись с кем-то новым, Чон не предаст память о Паке? И если Тэхен не возьмёт себя в руки, разве сможет помочь своему другу Юнги? Ведь он прибежал сюда именно ради этого.       — Нет, — непонятно против чего протестует Гук, делая при этом шаг назад и решительно отстраняя от себя раскисшего парня. — Не время и не место… — он не договаривает, сам не до конца понимая, для чего именно «не время». — Ты сказал, твой друг постоянно повторял «разбей его»?       Поднявши глаза, полные невыплаканных слез, Ким утвердительно кивает пару раз.       — Тогда у меня есть одна сумасшедшая идея.

***

      Шмыгая носом, Тэхён спешно утирает рукавом кофты влажные дорожки от слез по лицу и подымает на Чонгука удивленный взгляд, в котором легко читается вопрос: «Что за идея?».       — Я знаю, что нужно сделать, — младший решительно кивает самому себе, — И я сделаю это один, — видя, что парень собирается возразить, Чон предупредительно качает головой. — Нет, Тэхен. Ты будешь мне только мешать. Отправляйся к своему другу и…       — Но…       — Я сказал, нет! — чуть ли не рявкает младший, но поняв, что перегнул, решает немного сменить тактику убеждения. Он шагает ближе к Киму, кладет ладони ему на плечи и ощутимо сжимает. — Послушай, — голос тихий, даже утробный, чтобы парень наконец прислушался и понял, — Юнги сейчас страшно. Ты сам говорил, ему было очень плохо, когда ты его оставлял одного. Представь, что может случиться с ним там, пока мы без толку спорим с тобой здесь, и додумайся наконец, что будет правильнее действовать сообща. Мы должны разделиться. Так у нас будет больше шансов его спасти.       У Тэхена губы округляются в немом «о». Похоже, наконец дошло. Чонгук шумно выдыхает, и облачко пара от его дыхания ненадолго зависает в воздухе. Надо же, как сильно промерз дом. Температура будто градусов на десять упала. Холодрыга.       — Ну… Хорошо… Ладно. Тогда я пойду? — старший спускается на пару ступеней, но все ещё не спешит разрывать зрительный контакт. Как будто ждёт, что Чон передумает.       — Хорошо… — эхом повторяет Чонгук, решаясь идти первым. В душе он все ещё сомневается, что понял всё правильно. Вдруг во всех этих событиях нет никакой взаимосвязи? Вдруг у Юнги просто сильная простуда, а всё остальное — галлюцинации и выдумка? Может он только что дал этому парню, Тэхену, ложную надежду на счастливый конец? Нет уж, сейчас нельзя колебаться. Не тогда, когда на тебя смотрят.       Уже почти скрывшись в пролете следующего этажа, он слышит слова, сказанные Кимом ему вдогонку.       «Будь осторожен, Чонгук».       Сердце обрывается и уходит в пятки вместе с протяжным скрипом ржавых дверных петель. В этой комнате снова видимая пустота. Только то самое зеркало, к которому Чон осторожно подходит, касается заледеневшими пальцами узора из трещин, ощущая стеклянную гладь. Парень чувствует, что он здесь не один, и в подтверждении этому, подняв глаза, натыкается взглядом на уже знакомую фигуру в белом в отражении у себя за спиной.       — Пора прощаться, верно?       В ответ лёгкий кивок, от которого серебристые пряди спадают на лоб. Чонгук слишком хорошо запомнил все движения и привычки Чимина: его манеру забираться аккуратными пальцами в волосы, чтобы поправить челку, его неосознанный наклон головы чуть влево, идеально выправленную осанку, насильно привитую ему аристократами, мимику… И сейчас тоска, написанная на фарфоровом лице друга, не не уходит от внимания парня.       — Если ты уйдешь, Юнги же сможет снова видеть? — в отражении безмолвное «да» одними губами. Это хорошо. Уже хорошо.       — Но мы с тобой больше никогда не увидимся, — утверждение, а не вопрос. Парень и так знает наперед ответ призрака.       — И всё-таки ты должен уйти, — с какой-то отчаянной мольбой в голосе продолжает Чон, все так же не отворачиваясь от зеркала, — А я должен наконец отпустить тебя.       Да, теперь Гук точно знает, что нужно сделать. Но медлит, тянет время, чтобы хотя бы ещё на несколько секунд растянуть момент. А в голове судорожно ищет любой другой выход из ситуации. И получает его.       — Идём со мной, — неожиданно разбивается тишина. Это не голос. Это хрустальный звон, чистый и мелодичный, несмотря на то, что совсем тихий.       — Идём со мной, и ты не будешь больше скучать по мне, — произносит Чимин.       До Чона не сразу доходит смысл предложения. Голос друга словно тонкий звон колокольчика. Он отдается в сознании красивым переливом, хотя значение сказанного ужасает.       Пойти с ним? Наверное, это не так уж страшно. Возможно, больно, но зато… Так будет проще, ведь, если задуматься, Чонгука больше здесь ничто не держит.       — Ты предлагаешь мне умереть? — парень сам удивляется тому, насколько просто ему удается произнести эти слова.       — Да.       — НЕТ! — крик Тэхена разбивает наваждение. Какого черта? Почему он до сих пор здесь? — Нет, ты никуда с ним не пойдешь!       Всё это время стоявший у порога в комнату, Ким подлетает к Чонгуку и одергивает его руку от стекла.       — Что бы ты ни надумал, я тебе этого не позволю, — и в доказательство своих слов шагает к ошарашенному парню максимально близко, обнимает, прижимая к себе как можно крепче. И шепчет тихое «Пожалуйста, останься».       — Почему ты все ещё здесь? — сдавленно возмущается Чон. Это первое, что приходит ему на ум.       — Потому что не хочу потерять ещё одного друга из-за идиотского «надо разделиться», — это могло бы показаться шуткой, но сейчас Тэхен предельно серьёзен. Потому что это важно. Потому что Чонгук важен ему.       Ким не выпускает из своего «захвата», держит крепко, закрывая спиной от того места, где, как ему показалось, должен был стоять призрак Чимина. Сам он не видит, а вот Чонгук — да. Кроме них в комнате никого нет. Пак Чимин все ещё остаётся в отражении зеркала.       Сейчас самое время.       — Тэхен, — Чон протягивает руки и кладет их парню на спину в ответ, теперь уже не задумываясь о том, что это станет чем-то неправильным. — Спасибо тебе, — легко похлопывает чуть ниже лопаток.       Такой простой жест, говорящий «не волнуйся» и «все будет хорошо», позволяет наконец выпутаться из крепких объятий, чтобы затем, попросив парня чуть отодвинуться, можно было потянуть за обод старинной деревянной рамы. Сотни осколков битого стекла разлетаются по полу, превращаясь в мелкое крошево. И Чонгук не чувствует сожаления.       — Прощай, Чима. Прощай, друг.       Пробиваясь первыми желтоватыми лучами сквозь пыльные окна заброшенного дома, на улице занимался рассвет нового дня.