Gifts

      Несмотря на все потери ордена Ланьлин Цзинь, банкетный зал Башни Кои сиял пафосной изысканностью. Возможно, Цзинь Лин и не был бы таким раздраженным, если бы это все пошло на компенсации другим орденам, но с такой безвкусной показухой – точно было не до компенсаций.       А самым ужасным было то, что Цзинь Лин никак не мог ускользнуть и повеселиться со своими друзьями, как он планировал. День рождения, который он планировал изначально, не был такой показухой – он просто хотел провести этот день со своими друзьями, можно было еще позвать дядю, и даже Вэй Усяня, особенно учитывая, что они каким-то образом смогли помириться. Ну, конечно же, старейшины решили неожиданно устроить этот дурацкий банкет, пригласив буквально всех, кто имел хоть какое-то значение в мире заклинательства. У всего этого мероприятия было две цели: во-первых, показать, что у Ланьлин Цзинь все еще есть сильный лидер; во-вторых, показать, что орден все еще невероятно щедрый и возмутительно богатый.       Цзинь Лин застрял за столом главы клана, который находился на небольшом возвышении, в передней части залы. Зажатый между своим дядей и Лань Сиченем, он был вынужден терпеть, как дети других орденов выражают ему уважение и дарят подарки. Было как-то неудобно и неловко, он мог буквально почувствовать все пытливые взгляды, направленные на него со всех сторон. Гора подарков за спиной становилась все больше и больше, и при этом, там не было ничего больше никчемных безделушек и глупых новелл.       Ему было абсолютно наплевать на все это.       Слова “спасибо, я ценю ваш подарок” уже потеряли всякий смыл для него, он начал произносить их на автомате, после двадцатого или тридцатого человека. Большей частью дарящих были молодые девушки, точно надеющимися стать невестой. Дядя Цзян тщательно изучал их, что раздражало Цзинь Лина еще больше. Разве не он должен быть тем человеком, кто решает, на ком ему жениться?       Лань Сычжуй сидел за столом с компанией других адептов. Как и все в зале, он был одет в праздничные одежды. Это был первый раз, когда Цзинь Лин видел его таким.       На праздничных одеяниях ордена Лань не было синих вставок, как на повседневных одеждах, они были белоснежно чистыми. Если одежды Ланьлин Цзинь были известны золотом в дизайне, то одежды ордена Лань имели тонкую серебряную филигрань, танцующую по краям одеяния как блестящий морозный снег.       Видеть Лань Сычжуя в этих одеждах было почти чересчур для Цзинь Лина. Это влюбленность, сурово сказал он своему мятежному сердцу. Это просто влюбленность. Но, пока он наблюдал за Лань Сычжуем, смеявшимся над чем-то, что сказал Лань Цзинъи, он понял, что от этой улыбки и от этих одежд взгляд было не отвести.       Цзинь Лин услышал, как дядя недовольно прочистил горло, и, неохотно, пришлось вернуться к благодарности за ненужные подарки.       – Спасибо Вам, – пробубнил он, и женщина перед ним довольно протянула свой подарок бедному слуге клана, который пытался уложить все эти подарки. Этому и правда не было конца.       – Только попробуй быть еще более равнодушным, – проворчал дядя Цзян, и Цзинь Лин угрюмо сложил руки на груди.        – Глава Ордена Юньмэн Цзян, мне кажется, что Цзинь Лин хотел бы провести такой важный для него день с друзьями, – очень мягко сказал Лань Сичэнь. Хоть он был проницателен, но, учитывая, что Цзинь Лин действительно только что с влюбленной тоской смотрел на стол своего друга, возможно, и нет.       – Это совершенно очевидно, – фыркнул дядя Цзян, – Но сейчас он лидер ордена.       В словах дяди ясно чувствовались нотации об ответственности и долге, что ну никак не могло поднять Цзинь Лину настроение. Если бы на него не уставились десятки и десятки пар глаз, он бы, конечно же, зло огрызнулся в ответ. Как будто бы он не слышал все это уже сотни раз.       И все же, Цзинь Лин не мог перестать смотреть на стол, где сидел Лань Сычжуй, и только посмотрев туда вновь, он понял, что юноша пропал. Он в растерянности еще раз осмотрел стол – Лань Цзинъи все еще сидел на своем месте, но Сычжуя не было. Может быть он вышел на улицу?       – Уважаемые Главы Орденов, – Цзинь Лин почти свалился со своего места, услышав знакомый голос. Лань Сычжуй стоял у стола глав, уважительно склонившись в приветствии. Цзинь Лин тут же выпрямился и сосредоточил все свое внимание на юноше. Он проигнорировал ехидное фырканье дяди.       – Сычжуй, – имя непроизвольно сорвалось с губ Цзинь Лина. Адепт Лань поднял на него глаза и улыбнулся.       – Глава Ордена Ланьлин Цзинь, – сказал юноша, – могу ли занять несколько минут вашего внимания?       В руках Сычжуя не было никаких подарков, но, если Цзинь Лину удастся выбраться из залы хотя бы на минуту – это было бы лучшим подарком, который Сычжуй только мог бы ему подарить. Цзинь Лин тут же обернулся к дяде с мольбой в глазах.       – Не смотри так на меня, – пробурчал дядя Цзян, – Ты теперь глава ордена и должен принимать решения сам. – тут он помолчал, и после продолжил. – Возвращайся быстрее.       Эта фраза была настолько близка к разрешению, насколько это возможно. Цзинь Лин поднялся и подошел к Сычжую, стараясь идти ровно.       – На улицу? – спросил Сычжуй, и Цзинь Лин кивнул в согласии. Он вышли из банкетной залы.       Коридор, ведущий из залы на улицу, был пуст, но Сычжуй прошел дальше, повернув за угол, для надежности. Так, они вышли в маленький дворик.       Уже стемнело, но погода радовала своим теплом. Юноши отошли достаточно далеко от банкетной залы, потому звуки почти не долетали до их слуха. Все, что они слышали – это мелодия летней ночи.       Луна висела высоко в небе, ярко освещая садик. Одежды Лань Сычжуя почти светились, лунный свет отражался от серебряных вставок в робе.       Лань Сычжуй присел на каменную скамейку, окруженную пионами. Он похлопал по месту рядом с собой.       Из-за лунного света и цветущих пионов, такая атмосфера чувствовалась почти интимной. Романтично, почти.       Цзинь Лин раскраснелся. Он понадеялся, что в темноте этого не было видно.       Он сел рядом с Сычжуем, оставляя между ними около одного чи*. Лань Сычжуй мило улыбнулся. Такая близость и эта улыбка были потрясающими. Цзинь Лин буквально заставлял себя не пялиться.       – Ну и чего? – удалось выговорить Цзинь Лину. Он хотел сказать это с раздражением, но каким-то образом, интонация получилась довольной.       – Ты выглядел так, как будто нуждался в передышке, – мягко ответил Сычжуй, – Не было похоже, что тебе было приятно там находиться, – юноша нахмурился, – Прости, если понял что-то не так.       Цзинь Лин яростно замотал головой:       – Нет, нет, ты прав, – он потеребил кисточку на поясе, почему-то чувствуя себя неудобно, – Там и правда было неуютно. С-спасибо тебе.       Лань Сычжуй снова улыбнулся и хмыкнул:       – Думаю, многим было бы неуютно на твоем месте. К тому же, ты не тот, кто был бы и правда так озабочен празднованием.       Это было доказательством их дружбы – то, что Сычжуй знал это. Любой другой выходец из Ланьлин Цзинь совершенно точно ухватился бы за шанс почувствовать себя императором, будучи одаренным столькими подарками.       Он вздохнул.       – Это ужасно, – проворчал Цзинь Лин, – Мы должны были пойти праздновать вместе. Веселиться. Дядя мог бы пойти с нами.       – Мы все еще можем так сделать, – Сычжуй легонько похлопал его по плечу, – Может, мы сможем завтра взять выходной, пока все в Башне Кои. Я знаю, что у Цзинъи есть целый план, что-то связанное с кучей алкоголя.       Это взбодрило Цзинь Лина. На губах появилась благодарная улыбка.       – Звучит здорово.       Некоторое время они посидели в тишине, наблюдая за луной и звездами, слушая песни цикад. Лань Сычжуй прервал это умиротворение первым, доставая что-то из рукава.       – У меня, между прочим, есть для тебя подарок, – сказал он. Он очень медленно, сомневаясь в каждом движении, вытащил длинную узкую шкатулку, которая была незатейливее чем все те, что ему дарили до этого. И, даже несмотря на это, Цзинь Лин почувствовал предвкушение, растущее в нем. Он принял шкатулку обеими руками.       – Не стоило! – ответил он, смотря вниз. Шкатулка правда была скромной, единственным украшение был символ Гусу на крышке, – Твой орден уже что-то мне подарил.       – Этот подарок от меня. Не от ордена, – Сычжуй внимательно наблюдал за другим юношей, ожидая, когда же тот откроет подарок. Цзинь Лин даже почувствовал себя неудобно под этим взглядом.       Он прочистил горло:       – Хорошо, – его сердце колотилось в предвкушении, пока он открывал деревянную крышку.       На шелковой подушке лежала белая украшенная кисточка. Она была высочайшего качества, сделанная очень кропотливо, элегантный узел на верху кисточки и круглые белые и голубые бусины украшали белую нить.       Но самым бросающимся в глаза был бело-зеленый нефритовый жетон в центре подушки. Он был большим, размером с колокольчик Ордена Юньмэн Цзян. Цзинь Лин сразу узнал его, это был тот же жетон, который адепты Гусу носили на поясе.       Цзинь Лин поднял его в тишине.       Выражение лица Лань Сычжуя было мягким, на губах появилась маленькая улыбка. Его собственный жетон на поясе ярко блеснул в лунном свете.       – Было не сложно убедить Цзэу-Цзюня разрешить это, – сказал Сычжуй, – Но Лань Цижэнь и другие старейшины согласились неохотно.       – Это… Это ведь…       Юноша кивнул:       – Уверен, что ты это уже видел, это даст тебе беспрепятственный доступ на территорию Облачных Глубин, – Сычжуй мило посмеялся и почесал щеку, – мне сложно было придумать подарок для тебя, потому что был уверен, что все, что я могу тебе подарить, ты бы с легкостью смог достать сам. А так как ты проводишь много времени в Облачных Глубинах со мной и Цзинъи, я подумал, что будет проще, если ты сможешь попасть туда, когда захочешь, правда же? Не то чтобы готовить тебе пропуск – такая уж морока или еще что, я просто подумал, может тебе станет радостнее от этого. Ах, возможно этот подарок слишком дешевый, ведь все что он может предложить это мою компанию и компанию других адептов…       Как только Цзинь Лин смог снова думать здраво, до него дошло, что Сычжуй начал бубнить. Он нервничал, может даже больше, чем сам Цзинь Лин.       Это просто влюбленность, голос в его голове становился все менее убедительным, с каждым повтором мысли. Это просто влюбленность.       Цзинь Лин проигнорировал голос, потом и вовсе заткнул его, когда схватил Сычжуя за ворот одежд и притянул его к себе, увлекая в поцелуй.       На короткий радостный момент, не стало ничего кроме губ Сычжуя на его губах. Они были такими, как представлял их Цзинь Лин, сладкими, теплыми, и вообще самыми лучшими на свете.       А затем разум Цзинь Лина вернулся к нему.       Он резко отстранился, сильно покраснел, начал было придумывать извинения, но прежде чем он успел сделать хоть что-то, рука легла на заднюю часть его шеи и потянула его обратно, в поцелуй.       Губы Лань Сычжуя оказались горячими. Цзинь Лин был настолько ошеломлен, что ухватился за одежды другого юноши, чтобы не упасть. Единственной осознанной мыслью было беспокойство о том, что Сычжуй слишком хорош в поцелуях.       Когда хватка Сычжуя ослабла, они оба отстранились, тяжело дыша. Цзинь Лин ощутил слабость, так что опустил свою голову на плече Сычжуя, переводя дыхание.       Он почувствовал, как Сычжуй обнял его за талию, как его дыхание щекотало его ухо, и как он от этого вздрагивал.       – С днем рождения, Цзинь Лин.       Цзинь Лин выпрямился – это был самый лучший подарок, который Сычжуй только мог ему подарить.