Под другим ракурсом

      Гермиона сидела на траве на берегу Чёрного Озера и готовилась к ЖАБА, перечитывая в очередной раз учебник по трансфигурации. Голова Гарри покоилась на её коленях, а рука девушки гладила его по волосам, периодически обнажая белёсый шрам в форме молнии. Гарри же был занят куда более приятными вещами: получал удовольствие от ласки своей девушки и созерцал её красивые ножки, показавшиеся из-под чутка задравшейся мантии.       Прошедший год оказался сложным, несмотря на то, что противостояния с Волдемортом и его приспешниками на этот раз не было. Первым потрясением после того, как Гарри наконец-то осознал чувства к своей подруге, стала внезапная смерть Снейпа, причина которой так и не была установлена, но поговаривали о нарушении Непреложного Обета. Впрочем, больших сожалений по этому поводу ни Гарри, ни Гермиона не испытывали. Пожиратели Смерти, участвовавшие в налёте на Хогвартс, получили пожизненные сроки в Азкабане. Драко Малфой же получил пятнадцать лет заключения — смягчающими обстоятельствами были возраст и сотрудничество со «следствием».       Затем Слизнорт, ставший вновь деканом Слизерина, был настолько потрясён смертью Волдеморта, что всё же поделился воспоминанием с Гарри. И после этого Гермиона испытала невероятный шок: оказалось, что история с Томом Реддлом ещё не окончена, и он успел сделать аж семь крестражей. Это было схоже с чувством, когда после долгого и тяжёлого дня нежишься под струями горячего душа, но вода резко становится холодной. Впрочем, она сумела совладать с эмоциями и сделать всё возможное, чтобы помочь Гарри.       Оказалось, что первый крестраж Гарри уничтожил ещё на втором курсе — им оказался дневник Тома Реддла. Со вторым — фамильным кольцом Гонтов — разобрался Дамблдор при помощи меча Гриффиндора, правда, при этом был поражён смертельным проклятьем, которое высасывало из него жизнь день за днём.       После этого Гарри вместе с директором отправились в пещеру, где, предположительно, мог находиться третий крестраж. Правда, он оказался подделкой, и Гермиона совсем было отчаялась. Однако когда таинственную записку некоего Р.А.Б. показали Сириусу, тот сразу узнал почерк своего младшего брата Регулуса, а в его комнате был найден настоящий медальон Салазара Слизерина.       Стало понятно, что Том заточил частички своей души в предметы, связанные с основателями Хогвартса. И раз уж дневник Волдеморт передал на хранение Люциусу Малфою, то Гермиона логично предположила, что какие-то крестражи могут храниться у других его сторонников. Так в сейфе Беллатрисы Лестрейндж в Гринготтсе была найдена чаша Хельги Хаффлпафф. Диадему Ровены Равенкло помогла найти Луна Лавгуд, которая нашла общий язык с Серой Дамой. Нагайну выследил и убил Аластор Грюм, который всё же стал преподавать Защиту от Тёмных искусств.       Но настоящее потрясение ждало возлюбленных после того, как оказалось, что последним крестражем является… Гарри. У Гермионы в очередной раз выбило почву из-под ног. Но на этот раз она не стала истерить и рыдать, а устроила настоящий разнос Дамблдору. Гарри даже немного испугался за директора: такой разъярённой свою девушку он ещё не видел. Тот поначалу говорил, что способа избавления от крестража без уничтожения его носителя не существует, но когда выяснилось, что Гарри не является крестражем в строгом смысле этого слова, так как частичка души Волдеморта случайно прицепилась к нему, выход всё же нашёлся. Но выход непростой. Всё в этом мире имеет свою цену. И жизнь можно обменять только на другую жизнь. Нашёлся и соответствующий ритуал, вспоминать который совсем не хотелось. И каково же было удивление Гермионы, когда в качестве платы Дамблдор предложил свою кандидатуру на роль жертвы. Решение Гарри далось тяжело, но директору удалось убедить его, что, во-первых, он и так умирает от проклятия, и это скорее будет избавлением для него. Во-вторых, он виноват перед Гарри, потому что с самого начала многое от него утаивал. Так или иначе, но ритуал был проведён, а пост директора заняла Минерва Макгонагалл. Теперь о крестраже в голове Гарри напоминал только шрам, который, впрочем, стал менее заметным, а после окончания Хогвартса Гермиона планировала сводить своего парня в клинику пластической хирургии, чтобы убрать его окончательно.       У Рона с Лавандой всё было на удивление хорошо, и они выглядели вполне счастливой парой. Даже миссис Уизли не была против. Джинни же начала встречаться с Невиллом, и, кажется, у них тоже всё было серьезно. Впрочем, так близко, как раньше, Гермиона с ней уже не общалась. Нет, негатива друг к другу они не испытывали, но бывшая твоего парня — это всегда бывшая твоего парня.       Гермиона настолько погрузилась в свои воспоминания, что не заметила, как Гарри что-то у неё спросил. Тот, недовольный тем, что его девушка не слышит его, предпринял более решительные действия: положил свою руку на колено Гермионы, слегка поглаживая и осторожно продвигаясь выше, но тут же получил по этой самой руке от девушки.       — Гарри, прекрати! — возмутилась Гермиона, заливаясь румянцем.       — Ты не обращала на меня внимания, что я ещё должен был делать? — с наглой ухмылкой произнёс тот. — Ещё скажи, что тебе это неприятно.       — Конечно, неприятно, — слишком поспешно, чтобы это было правдой, ответила Гермиона.       — Так я тебе и поверил! Если бы было неприятно, ты бы меня прокляла или как минимум сломала мне нос, — парировал тот, поднимаясь с колен подруги и легонько вырывая учебник из её рук. — Хватит с тебя на сегодня учёбы.       — Гарри Джеймс… — начала было она, но тут же оказалась в его объятьях и была бесцеремонно прервана поцелуем.        Учёба действительно может подождать.