Непростые отношения со скорпионами

— Как же ненавижу ждать, — послышалось недовольное ворчание из-под брони Хируко, чей железный хвост пару раз ударил по земле, поднимая на воздух слой нетронутой пыли и песка.       Сасори определенно был тем человеком, с которого рисуют карикатуры, на которых он вечно трясет часами перед носом и постоянно ворчит, а из ушей у него огромными клубами идет дым. Он страдал то ли неврозом, то ли каким-то непонятным синдромом постоянного дефицита времени, потому как каждая секунда, потраченная, как ему казалось, зря, выводила его из себя. Усилившейся невроз приводил к вспышкам головной боли, которые по итогу способствовали усилению раздражения. В такие моменты бессменный напарник Сасори предпочитал оперативно запрыгнуть на свою летающую глиняную пташку и, как минимум, подняться на безопасное от мстительного кукловода расстояние — а как максимум Дейдара капитулировал на неопределенное количество времени куда подальше, оставляя это ведро с гремучим скорпионом в одиночестве. Дейдара не понимал, почему именно ведро, да и у Сасори вроде бы не было никакого бубна, чтобы издавать характерное шипение гадюки, но это было и не так важно — клубок змей, ведро скорпионов, какая в общем-то разница? Ребячливое поведение Дейдары тоже раздражало, и всё это превращалось в замкнутый круг страданий кукловода, потому как вместе с накатывающей злостью усиливалась и головная боль.       Казалось, что этот круг Ада будет преследовать Сасори ближайшую вечность, но Дейдара пусть и не сразу, но со временем заметил, что последние полгода его напарник стал намного спокойнее. То ли голова начала проходить, то ли раздражаться стал меньше — непонятно. Один раз Дейдара даже выдвинул как-то гипотезу, что Сасори, когда в очередной раз просит (уже просит, что немаловажно) оставить его одного, устраивает себе либо расслабляющие ванны с лепестками роз на горячих источниках, либо в позе лотоса сидит на каком-нибудь холме и медитирует. Неудивительно, что Сасори смерил напарника убийственным взглядом, после чего Дейдара получил смачный подзатыльник и больше не лез не в свои дела. На самом деле оба эти варианта выглядели достаточно комично, но были далеки от правды.       Кто бы мог подумать, что головные боли поможет снять травяной чай с лесными ягодами, который Сакура брала с собой в термосе каждый раз, когда собирала лечебные травы на полянке недалеко от окраины страны Огня, точнее сказать — у границ страны Реки.       Сасори это место нравилось по нескольким причинам: во-первых, климат хорошо подходил для его кожи и шарниров искусственного тела, которые не засорялись песком, не ржавели, не накалялись и не плавились, а прохладный ветер позволял сохранять кожу эластичной и увлажнённой, не допуская потрескивая — таким образом, Сасори мог находится вне своей любимой марионетки, которая использовалась чаще как спасательный от солнца сосуд; во-вторых, людей в округе практически не было, ближайшая деревушка находилась в сотне вёрст от этого места, что гарантировало тишину и покой, а также некое подобие безопасности для шиноби-отступника; в-третьих, поляна с трех сторон была окружена гигантскими деревьями, создававшими больше чем на половине площади прохладную тень от солнца, а в добавок ко всему в сотне метрах к северу на возвышении протекала река, образовавшая ниже по течению крупный водопад, который можно было увидеть прямо с этой поляны. Река впадала прямо в залив Хангури, до побережья которого можно было добраться буквально за час неспешной ходьбы по течению. Еще одной причиной, по которой Сасори любил это место, была небольшая пещера прямо под водопадом, которую он оборудовал под маленькую копию своей мастерской, находившейся непосредственно в логове Акацки. Хотя назвать это логовом было бы слишком громко, потому как все наёмники были разбросаны по всему миру, в полном составе встречались редко (за исключением бесполезных, как считал Сасори, сборов у статуи десятихвостого), в основном передвигаясь и работая в паре.       У Сасори было несколько мастерских, где тот мог подлатать марионеток или даже себя самого. Дейдаре было известно о местоположении двух — о той, что под водопадом, он не знал. Как-то не представилось возможности отвести его сюда, да и сам Сасори считал, что неосведомленность Дейдары ему на руку. — Меньше знает, крепче спит, — огрызаясь, бубнил про себя Сасори.       Сакура на этой поляне оказалась практически случайно — Цунаде попросила ученицу найти особые лечебные травы, которые растут только на юго-западе страны Огня. Граница вроде на нашей стороне, поэтому никаких проблем возникнуть не должно было, Сакура уже не маленькая девочка, отпинать каких-нибудь пьяных мужиков, приставших к девушке, уж точно труда не составит. К тому же такие вылазки на несколько дней можно было считать своеобразной тренировкой выносливости девушки, так что она с радостью согласилась. Кто бы мог подумать, что она встретит странного парня, который практически перед её носом упадет в обморок. В теории Сасори предполагал, что проблемы с головой могут привести к таким «приколдесам», но на практике он был даже рад, что в тот момент Дейдары рядом не было, в противном случае эта белобрысая мелюзга шутила бы про пенсию ближайшие лет десять, лишь действуя Сасори на нервы лишний раз.       В тот день Сакура осмотрела Сасори и напоила его своим чаем, от которого парень вздохнул с таким облегчением, которое не испытывал очень долго. Пускай это его тело по большей части напоминало марионетку, полностью сделать из себя куклу он не сумел, поэтому страдать иногда всё же приходилось. Сакуре еще не был знаком распахнутый плащ с красными облаками, который небрежно покрывал плечи сидевшего напротив нее Сасори, с интересом наблюдавшего за каждым её телодвижением. — Какие-то цыганские фокусы, — Сасори нахмурил брови, смотря на стаканчик с чаем, чувствуя, как головная боль отходит на задний план, затем поднял взгляд на девушку, — что там?       Сакура рассмеялась. Конечно, список трав, входящих в состав, ничего ему не говорил, однако наблюдать за Харуно было достаточно занятно. Сасори словно отключил разум и погрузился в будничный диалог с Сакурой, которая помогла ему прийти в себя, встретив впервые и не требуя ничего взамен, однако Сасори всё-таки помог ей со сбором трав, сам от себя не ожидая такого щедрого проявления дружелюбия. У Сакуры, наверное, духи вкусно пахнут. И волосы красивые, необычные.       Ужасно. Что бы сказал Дейдара?       Они встречались каждую неделю, иногда чаще. Иногда даже за пределами этой полянки. Они общались, будто бы знали друг друга всю свою жизнь, разговаривали о книгах, искусстве, медицинских техниках и сортах чая. Сакура ощущала удивительное спокойствие и тотальный комфорт рядом с ним, будто бы наконец-то оказалась дома, хотя её настоящий дом был далеко отсюда. Однажды она даже задремала, когда в один из холодных вечеров Сасори укрыл её в свой плащ с красно-черными облаками, и в тот момент Сакура впервые ощутила себя в безопасности. Харуно была первой, кому кукловод рассказал о своем детстве, кто смог понять его чувства и подобрать правильные слова. С Сакурой Сасори будто бы вернулся на тридцать лет назад, когда был маленьким мальчиком с глубоким сердцем, но только с одним единственным отличием — он больше не чувствовал одиночество, которое пожирало его изнутри. Сасори не думал, что с кем-то может быть так легко и просто, что кто-то сможет заполнить эту пустоту внутри. Чем больше времени с Харуно он проводил, тем задумчивее он становился, а восприятие мира вокруг искажалось настолько, что все свои маниакальные мысли Сасори будто бы засунул в самый дальний ящик своего сознания. В голове наступил идеальный порядок, всё вдруг встало на свои места и стало таким правильным и одновременно необходимым. Сам того не осознавая, Сасори начал что-то чувствовать, хотя был уверен, что больше не сможет. — Долго ждешь?       Сасори вдруг резко развернулся, и все его раздражение, вызванное долгим ожиданием, вдруг в один миг куда-то испарилось. Сакура, по всей видимости, ведьма, иначе никак не объяснить эту постоянную резкую смену настроения у парня, когда она только появляется в поле зрения. — Не то чтобы, просто... — его голос под покровом Хируко звучал намного грубее и ниже, чем его собственный, однако любые изменения в голосе прекрасно чувствовались. Сасори отчаянно пытался подобрать слова, но в голове было пусто.       Сакура напоминала раскрывшийся после мелкого дождя бутон розы — такая же нежная и невинная. В легком платье, с сумкой через плечо, сейчас они оба выглядели очень контрастно на фоне друг друга. Никто бы и не подумал, что они идут в торговый город, чтобы потом отправиться на горячие источники. Можно ли назвать эту прогулку свиданием?       Это было спонтанное предложение, которое Сакура поставила на повестку дня пару дней назад, а Сасори на удивление согласился, пускай и недолго поворчал. Отказать Харуно было намного сложнее, чем он думал. К тому же, сейчас была возможность пропасть из жизни организации и спихнуть Дейдару другим нянькам, чтобы, пока никаких заданий нет, побыть наконец в одиночестве. Ну, или не совсем в одиночестве. — Что скажешь? — она легко покрутилась вокруг своей оси, не в силах сдержать улыбку. Почему-то сдерживать эмоции в присутствии Сасори было невыносимо трудно, поэтому Сакура еще в самом начале решила сдать позиции и объявить капитуляцию. — Выглядишь, конечно, чудно, — Сасори нервно сглотнул, надеясь, что она не заметит, — но ты не думаешь, что мы будем выглядеть странно?       Звонкий смех Сакуры заставил сердце Сасори оттаять и одновременно почувствовать себя идиотом. Она достала из сумки сверток одежды и вежливо протянула. — Я думаю, что должно подойти. Выглядит сносно, — она заправила одну прядь волос за ухо. — Ты же не собирался всё время прятаться в Хируко, верно? — Сасори было нечего ответить, да и спорить с ней не хотелось. Обычно во всех их спорах Сакура в итоге выигрывала и очень этим гордилась. А в данной конкретной ситуации она была безоговорочно права, потому как лишние подозрения не нужны ни ему, ни ей. — Хочешь, чтобы я переоделся прямо посреди леса? — Я могу отвернуться, если тебя это смущает. — Ну уж нет, лучше смотри. Ишь какая хитрая.       А ведь посмотреть было на что. Как только Сасори опустился на траву и твердо встал на ноги, марионетка тут же погрузилась под землю, дабы уже из-под земли охранять своего хозяина и его молодую спутницу.       Сасори нарочито медленно расстегивал верхние пуговицы плаща, опустив голову так, что непослушная челка падала на глаза. Сакура, привыкшая с детства обращать внимание на все детали, наблюдала за каждой мелочью: как кончик носа парня вздергивается, как незаметно дергаются его длинные ресницы, как его длинные, аккуратные пальцы касаются ткани плаща, как тихо и ровно он дышит. По Сасори заметно, что он — человек-искусства, потому что всё, что он делает, уже прекрасно само по себе. Сакура каждый раз заглядывается на его ресницы и плечи, вот только за все эти полгода еще ни разу не прикоснулась к нему. Интересно, насколько мягкие его волосы?       Сасори дергает плечами и на ходу ловит спадающий плащ, Сакура на автомате протягивает руку, чтобы его подержать, и задает вопрос сама себе: а в каких они отношениях? Трудно сказать. Сасори разворачивает куртку цвета спелого граната и невольно хмыкает. — С твоими волосами хорошо сочетается, — спешит оправдаться Сакура, по-своему поняв реакцию парня, — не нравится?       Тот молча накидывает куртку на свои широкие плечи и застегивает молнию почти до подбородка. Сакура мысленно отмечает, что с размером она угадала. Засунув руки в карманы, он подходит к девушке вплотную и смотрит на нее сверху вниз, хоть разница в их росте не такая значительная. — Всё, что ты делаешь, Сакура, — он растягивает слова подобно тому, как стекает с ложки терпкая карамель, очень не спеша и по-ласковому, и одновременно заправляет прядь розовых волос девушке за ухо, аккуратно погладив его. Получается у него не с первого раза: мягкие волосы привыкли к своему обычному положению и так легко поддаваться манипуляциям кукловода не хотят. Сакура буквально не дышит, сфокусировавшись на карамельных глазах Сасори, — мне нравится. Пойдем?       Сакура кивает, понимая, что это, видимо, и есть ответ на её негласный вопрос.       Вдоль торговых рядов Сасори предпочитает держаться позади, изредка одергивая Сакуру от столкновения с прохожими, пока та, как наивный ребенок, мечется с прилавка на прилавок, разглядывая различные безделушки. Парня не особо всё это интересует, в бóльшей степени сейчас его волнуют исключительно: а) не забронированный номер в отеле с источниками, куда они при самом плохом раскладе из-за сезонного наплыва туристов вовсе попасть не смогут; б) и Сакура, которую вот-вот затопчут. Хватая её за талию, он поднимает её и переносит чуть левее от плотной толпы. — Перекусить не хочешь? — Не особо. А что, ты голоден? — не отрываясь от прилавка с бижутерией, спросила в ответ Сакура, фокусируя свой взгляд на одном из кулонов. Не то чтобы купить какую-нибудь бесполезную вещь и потратить на неё деньги уж очень хотелось, просто девушка хотела оставить для себя что-то, что напоминало бы ей об этом маленьком путешествии, если его можно назвать таковым. — Нет, просто спросил, — Сасори проследил за направлением её взгляда и подошел поближе. — Нравится что-нибудь? — Вот этот красивый.       Она указала на тоненькую цепочку с алым огранённым камнем, окутанным специальной сферой, по-видимому, из серебра. Сасори незаметно потрогал прядь своих волос, задаваясь немым вопросом. Хотя глупо полагать, что это как-то может быть связано с ним, просто кулон красивый. — Вон там еще один прилавок, сходи, посмотри, — парень развернул девушку за плечи в нужном направлении и слегка похлопал по плечу, пустив в ход отвлекающий манёвр.       Пока она сменила фокус, Сасори оперативно успел купить этот кулон и спрятать в кармане. Если Дейдара узнает на что он тратит выручку с миссий, то определенно засмеёт. Как бы Сасори ни хотелось жить сегодняшним днём и не думать о завтрашнем дне, он прекрасно осознавал шаткость своего и без того хрупкого положения, и именно поэтому он хотел, чтобы у Сакуры осталось хоть что-то, напоминающее о нём на случай, если эта «прекрасная сказка» закончится.       Она была единственным, что вызывало у Сасори внутренний диссонанс и рушило весь его жизненный принцип, построенный на тезисе вечного существования. Да, он бы мог, выражаясь литературным языком, сделать из неё чучело, но тогда пришлось бы её убить. Эту идею он закинул в топку чуть ли не сразу же. Сакура была тем цветком, который может цвести только находясь корнями в земле, и, если сорвать его, он тут же погибнет. Сасори мог бы придумать тысячу метафор и сравнений, дабы оправдать свое странное поведение, но он просто не хотел заморачиваться. Сакура нравилась ему настоящей, такой живой и цветущей, пахнущей мятой и клубникой, живущей сегодняшним днём.       С ней он наконец не чувствовал себя одиноко.       Сасори даже как-то поймал себя на мысли, что до знакомства с ней он не жил, а будто бы проживал жизнь — эти понятия оказались не равноценны.       Несмотря на то, что Сасори старался отгонять неприятные мысли, гарантий никаких не было. Он много о чём думал в последнее время, и чем сильнее думал, тем мрачнее в итоге становился.       Сакура вернулась через пару минут, чтобы поинтересоваться у продавца о стоимости того кулона, но тот лишь развел руками. Сасори был вынужден на языке жестов, который к тому же не понимал, умолять продавца как-нибудь отмазать его, и этот план даже сработал. — Да ладно тебе, подумаешь, столько еще красивых безделушек найдешь, — выдохнув, Сасори взял девушку за плечи и повел подальше от прилавков, лишь бы она ни на что опять не засмотрелась, — а там дальше ничего не понравилось? — Да нет, отстой какой-то, — нахмурилась Сакура, а затем резко стала серьезной. — Вот какой ублюдок успел купить его? Меня не было всего пару минут! Увижу — нос откушу.       У Сасори вырвался истеричный смешок, ведь он знал, что она кусается не хуже Кисаме. Точнее, предполагал, но проверить на практике, к счастью, еще не успел. — Давай всё-таки пойдем в отель, снимем номер, сходим на источники, а вечером, если захочешь, вернемся и что-нибудь еще посмотрим, а?       Сакура нехотя согласилась, но по дороге всё же купила себе какие-то милые заколки для волос и косметику для ухода за кожей лица, Сасори ворчать не стал, хоть и недовольно цокнул. Он настаивал оплатить её покупки, но эта вредная женщина наотрез отказалась, фыркнув, что она — это последнее, на что Сасори должен тратить деньги. Парень закатил глаза — спорить, конечно, бесполезно, только голова опять разболится, однако сейчас он точно знал, что её позиция неправильная и непредусмотрительная, особенно если сравнивать их доход от миссий. — Можно нам один номер на двоих... Или лучше два? — обратился он к Сакуре, слегка повернув голову в её сторону, чтобы та попала в его поле зрения. — Смотри сам, — бросила Сакура, не отрываясь от огромных горшков с какими-то фикусами на полу, попутно разглядывая картины в холле небольшого отеля, где они решили остановиться. — Лучше два, за свой сама заплачу. — Тогда давайте один, — тяжело вздохнув, чуть тише ответил Сасори, разворачиваясь лицом к приветливой старушке на стойке регистрации, лишь бы Сакура не услышала.       Деньги Сакуры он наотрез отказался брать, убедив её в том, что будет лучше, если она сама себе потом что-нибудь купит, если, конечно, захочет. Она недоверчиво нахмурила брови, но всё же согласилась. Это, безусловно, не означало, что и в дальнейшем она позволит ему заниматься такой самодеятельностью, но пока у неё не было иного варианта.       Зайдя в комнату на цыпочках, она наконец выдохнула. Долгое путешествие давало о себе знать: ноги пульсировали от боли, поэтому Сакура сняла босоножки, еще когда они находились в холле. Сасори задвинул за собой дверь и устало положил руки на плечи Харуно. — Устала? — Сакура блаженно улыбнулась, потеревшись щекой об его холодные пальцы, Сасори предложил: — Если хочешь, можешь сходить на источники прямо сейчас. — А ты? — Не думаю, что мои шарниры выдержат высокую температуру, поэтому лучше схожу ближе к ночи, когда вода остынет, а ты ляжешь спать. — Твое тело настолько хрупкое?       Сасори рассмеялся, заставив девушку погрузиться в недоумение. — Нет, вовсе нет, — пояснил Сасори, — это просто отговорка, чтобы подольше побыть с тобой.       Эти слова вызвали у девушки легкую дрожь в коленках. Она почувствовала резкую потребность в объятиях кукловода, но сдержала себя, прикусив щеку изнутри. Этот легкий флирт, впрочем, присутствовал и в самом начале их знакомства, однако только в последний месяц все фразы Сасори стали будто бы нести другой смысл. Или же просто сама Сакура начала относиться к ним по-другому. — Ты сегодня непривычно молчалив, — девушка наконец разворачивается к Сасори лицом, смотрит снизу вверх, его руки плавно ложатся на её плечи снова, — ты хорошо себя чувствуешь? — Да, конечно, — он искренне улыбается, и Сакура облегченно выдыхает. — Я заставил тебя волноваться? Прости.       Почему-то именно этот момент, в эту конкретную секунду, кажется Сакуре слишком интимным, и ей так не хочется нарушать эту хрупкую атмосферу нежности и тепла, что она даже перестает дышать и замирает в нерешительности, когда Сасори вдруг касается рукой её щеки, гладит кожу большим пальцем, от чего Сакура инстинктивно наклоняет голову по направлению прикосновений, и создается впечатление, что более подходящего момента для поцелуя быть и не может, но Сасори, похоже, не читал об этом в сопливых романах про любовь и другие болезни и был от всего этого совершенно далёк. — Не извиняйся, — на одном дыхании пролепетала Сакура, медленно опуская взгляд на губы кукловода. — Я просто слишком много думаю в последнее время, — пояснил Сасори, заметив перемещение её фокуса с его глаз на губы, и выпрямил спину, — хотя не должен. Лучше сходи, полежи в теплой воде, расслабься. Потом поговорим.       Он отстранился, а у Сакуры изнутри будто сдавило грудную клетку. Живот скрутило от тоски по нему, словно он вместе с собой забрал и всю ту нежность, которую она так трепетно хранила в своем сердце для кого-то особенного, оставляя взамен лишь пустоту. Сакура строит из себя сильную и делает вид, будто бы для неё это совсем-совсем ничего не значит. Она разворачивается на носках и молча уходит из комнаты.