Непростые отношения со скорпионами

      Уже оставшись в одиночестве, сидя перед распахнутыми дверьми, ведущими во внутренний садик с прудом и декоративным мостиком, Сасори вдруг вспомнил, как впервые отвел девушку в свою небольшую мастерскую под водопадом. В тот день она была непривычно хмурая и молчаливая, на все вопросы отвечала очень сухо и поверхностно. Видимо, Сасори был далеко не тем человеком, с которым ей хотелось бы поделиться своими переживаниями. По крайней мере ему так казалось.       За стеной ледяной воды скрывалось небольшое углубление, пахло сыростью и пылью. Сакура инстинктивно поежилась и нахмурила нос, когда внутрь её пазух попал пыльный воздух. Оглядевшись, она не заметила ничего, что могло бы указывать на то «особое место», о котором говорил Сасори. С помощью хвоста Хируко огромный валун, загораживающий вход в пещеру, был сдвинут, и они могли спокойно войти внутрь темного коридора, казавшимся с первого взгляда бесконечным. Сасори аккуратно подтолкнул Сакуру войти первой, положив свои руки на её хрупкие плечи. — Здесь так темно, — озвучила вслух свои мысли Сакура, пока они шли практически наощупь вдоль узких стен. Она никогда не страдала клаустрофобией и не боялась темноты, но присутствие Сасори давало намного больше уверенности, чем если бы она была здесь одна. Единственное, о чем она сейчас действительно переживала — как бы не наткнуться на какой-нибудь камень и не полететь лицом вниз. Однако даже тут крепкие ладони Сасори уберегали девушку от падения. — Я очень редко здесь бываю, поэтому с электричеством есть небольшие проблемы, — пояснил Сасори, чуть увереннее сжав плечи девушки, — но не стоит волноваться. Чуть дальше по коридору есть фонарь.       Голос Сасори звучал равнодушно, но не был холоден — скорее безэмоционален. Сначала Сакуре было очень трудно привыкнуть к тому, что парень редко проявляет свои истинные чувства, будто прячась в невидимую ракушку, закрывающую его от окружающего мира, но со временем Сакура начала замечать проблески ранимой стороны Сасори, которую тот никому ранее не показывал. Что-то в Сакуре отличалось от всех других и делало её особенной в глазах Сасори, но он не понимал почему. — Ты кому-нибудь уже показывал это место? - Сакура решила нарушить образовавшуюся в воздухе тишину. — Ты первая, кто здесь побывал, — Сасори будто знал, что она это спросит, поэтому заранее был готов к ответу. — Я никому не доверяю. Ну, кроме тебя, естественно. — Чем же я заслужила такую честь? Сасори ответил только спустя паузу. — Не знаю, волосы у тебя красивые.       Сакура впервые за последние пару минут, что они шли по темному тоннелю, была рада, что Сасори не видел её лицо и то, как она смущенно прикоснулась к разгоряченным щекам, чтобы охладить их холодными пальцами. Через пару десятков шагов Сасори наконец нащупал спички, раздался характерный звук, который издает спичка при трении об коробок, тусклый огонёк загорелся. Парень поднес спичку к резному фонарику, что висел на стене, одним движением руки открыл дверцу и зажег свечку внутри. Стало намного комфортнее, земля под ногами уже была видна, как, впрочем, и деревянная дверь в конце пути - вход в мастерскую лучшего кукловода Суны. Сакура передернула плечами - пока руки Сасори находились на её плечах, она даже не замечала, как здесь прохладно.       Дверь очень тяжело поддавалась: по всей видимости петли уже заржавели и ни в какую не хотели отворяться, но Сасори надавил чуть сильнее, и створки нехотя поддались, впуская их внутрь. Всё вокруг, впрочем, говорило о долгом отсутствии здесь хозяина.       Пока Сасори уверенно обходил комнату по периметру, зажигая свечи то тут, то там, Сакура сделала шаг вперед и огляделась: первым, что бросилось ей в глаза как только она вошла, были расставленные в ряд каркасы кукол без лиц и одежды. Девушка боязливо подошла ближе и дотронулась до запястья одной из ближе стоящих кукол. Текстура дерева была очень гладкой, будто её полировали с особой аккуратностью и четким знанием своего дела. Сакура потянула ладонь марионетки на себя, чтобы получше разглядеть. Все шарниры легко шли и хорошо разгибались, будто бы металлические крепления, встроенные внутрь каркаса, недавно смазали маслом и хорошо почистили, однако девушка понимала, что это было далеко не так — Сасори не был тут несколько лет.       Сакура сплела свои пальцы с пальцами марионетки и замерла на секунду, о чем-то задумавшись, даже не заметив, как со спины незаметно подошел Сасори. — Искусство – это изящество, проверенное временем, — его голос растекался как сладкая карамель, обволакивая Сакуру с ног до голову, — именно поэтому красота должна существовать вечно. — Тебе никогда не казалось, что красота заключается в мгновении? — Чушь какая, — фыркнул парень, высвобождая её руку и сплетая их пальцы, и наклонился к её уху, — жизнь состоит из мимолетных мгновений. Мы никогда не сможем жить настоящим, потому что не существует такого понятия, как «настоящее». Прошлое есть, будущее есть, настоящего нет. Всё, что у нас есть — это опыт прошлого и размытые представления о будущем, о котором мы ничего не знаем. Понимаешь, о чем я? — Не совсем, — Сакура хмурит лоб, разворачиваясь к нему лицом. Расплетать их руки она не спешит. — Самым невосполнимым ресурсом является время, — поясняет Сасори, — которое человек еще не научился контролировать. Красоте, как истинному искусству, свойственно увядать и чахнуть со временем. Красота не существует в настоящем – как и мы, впрочем. Красота всегда в прошлом и с каждой секундой подвергается разрушению. Даже сейчас твои внутренние часы тоже не стоят на месте, очень медленно твой организм умирает с каждым твоим вздохом. Люди рождаются, чтобы в конце умереть. Именно поэтому я хочу сохранить красоту в тот мимолетный момент, который мы все зовем «настоящий». Истинное искусство заключается в вечном существовании, теперь понятнее? — Да, — кивая в подтверждение, Сакура задумчиво отводит взгляд в сторону и застывает на одной точке, — с одной стороны ты прав. — У тебя есть другое мнение на этот счет? Со своим напарником у Сасори постоянно возникали споры, так как они оба имели кардинально разные взгляды на искусство и на этот мир в целом. Дейдара будто бы был полной противоположностью кукловода во всех смыслах этого слова и во всех проявлениях, но при этом он всегда уважал Сасори как личность и как мастера своего дела. Сейчас Сасори сам непроизвольно сравнил эту дискуссию с Сакурой со ссорой с Дейдарой, который в силу своей безрассудности и импульсивности, скорее всего, разнес бы тут все, чтобы с пеной у рта доказать свою правоту. Сакура же оставалась спокойной, и, по всей видимости, монолог Сасори заставил её что-то для себя переосмыслить. — Допустим, — неловко начала она, пытаясь собрать мысли в кучу, — не существует настоящего, есть только аморфный «момент в настоящем», который тут же отправляется в прошлое, для чего тогда мы живем? Ради размытого будущего, на которое мы не можем никак повлиять и которое еще не наступило, да и не факт, что наступит? В чем тогда смысл?       Сасори вдруг ласково улыбнулся, положил свободную руку на голову девушки, прошелся подушечками пальцев по ее макушке и волосам, после чего притянул её к себе за подбородок, крепче сжав её пальцы, и оставил практически невесомый поцелуй на её лбу. — У каждого свой смысл в жизни, Сакура.