Непростые отношения со скорпионами

      Последняя ночь стала для Сасори достаточно утомительной. Проникновение в Суну по покровом ночи, потом драка Дейдары с молодым Казекаге, в ходе которой его напарник лишился руки, затем неудачная попытка какого-то кукольника помешать им. Сасори видел его в первый раз и надеялся, что в последний. Его раздражало, когда какие-то блохи болтаются под ногами, но действительно убивать его он не хотел, иначе сделал бы это на месте. Влияние Сакуры сделало его слишком мягким, он будто потерял тягу к кровожадности, что в общем-то и не сильно его тяготило, скорее он принимал свою новую сторону как данность.       Вся его жизнь казалась ему нестабильной и неустойчивой, из-за чего сложно сохранять хладнокровие и трезвость рассудка, ведь никогда не знаешь убьют ли тебя завтра или ты вытянешь счастливый билет и проживешь на сутки побольше. Сасори столкнулся с диким желаем взять паузу и отдохнуть, он забыл что значит чувствовать себя живым. Когда-то он считал, что «живым» его делает бесконечное движения вперед к своим целям, но все события последних месяцев привели его к необходимости пересмотреть текущее состояние вещей вокруг. Сейчас по-настоящему живым он мог почувствовать себя разве что в объятиях одной девчонки.       Или – в его случае, – поедающим клубничный торт.       Мысли о таящей во рту выпечке заполонили его голову во время речи Пейна, когда все члены организации рассредоточили свои духовные воплощения на пальцах древней статуи, которую Дейдара в очередной раз назвал уродливой, с чем Сасори не мог не согласиться. Кукловод чувствовал усталость на своих плечах и потому откинулся на спину, уперевшись в деревянный корпус Хируко. Всё это выкачивание чакры хвостатого требовало недюжинной концентрации и сил, отчего все члены были вымотаны, особенно Дейдара с Сасори, которые провели сутки без сна и отдыха. Пейн говорил что-то про планы, затем про то, что к ним направляются шиноби листа и, возможно, девятихвостый. Он настоятельно порекомендовал не трогать хвостатого, чтобы тот дождался своей очереди. Сасори устало отмахнулся, бросив скупое: «Я знаю». — Итачи, — обратился вдруг Сасори, — кто он – девятихвостый?       Воцарилось напряженное молчание, все оболочки членов направили свои глаза, четко различимые среди пелены, на старшего Учиху. Тот лишь сузил глаза, напряв в взгляд в ответ на Хируко. — Ответь ему, — глядя сверху вниз обратился лидер.       Выждав паузу, Итачи всё-таки ответил. — Он начнет орать и обвинять тебя. — Что за ерунда? — подал голос Дейдара, но образ Итачи уже растворился в воздухе, решив, по-видимому, что такого описания будет достаточно.       После чего и Пейн отключился, а вместе с ним и образ десятихвостой статуи, которая забрала в себя всю чакру Гаары. И вот уже добрый час напарники сидели неподвижно вокруг бездыханного тела Казекаге. Это время Сасори мог наконец использовать для небольшой передышки. — Мастер Сасори, вы меня, конечно извините, но вы сами говорили, что не любите ждать, так какого черта мы все еще сидим здесь?       За последние полчаса Дейдара успел разныться и изрядно потрепать нервы своего напарника, который тяжело вздыхал каждые пять минут, сидя внутри брони Хируко. — Лидер сказал доделать все до конца, вот и сиди помалкивай, — грубо рявкнул Сасори. — И двух минут не можешь посидеть спокойно, у тебя что, граната в заднем проходе? Ты разве не чувствуешь людей снаружи? Скоро барьер сломается, будь наготове.       Сасори сосредоточился еще сильнее, пытаясь ощутить чакру людей снаружи и идентифицировать их. Сквозь каменные стены он почувствовал крупицу своей чакры, запечатанную в кулоне Сакуры, и сразу же на сердце стало спокойнее. Она была совсем близко. — А какой у нас план? — Дейдара поднялся во весь рост и отряхнул плащ от пыли. — И ничего не граната… — За стеной один, два… пять, семь человек и один хвостатый, — отчеканил Сасори. — Я отвлеку их, ты заберешь тело с собой, пока план такой. — А дальше? — Дальше действуем по ситуации. Ты же не хочешь пропустить всё веселье, так ведь?       Ночью у Сакуры так и не хватило духу признаться во всем Наруто, когда они решили остановиться в лесу и восстановить силы. Наруто отчего-то не спалось, а Сакура думала о чем-то своем. В ту ночь дул холодный ветер, что заставило девушки присесть поближе к огню. — О чем думаешь? — спросила вдруг она, подкинув сухие ветки, разбросанные поодаль, в костёр. — О многом, — неопределённо ответил Наруто, он выглядел непривычно серьезным и погруженным в себя. — Поделишься?        Девушка поджала коленки под себя и вытянула руки к огню, бросив короткий взгляд на собеседника. — Когда мы встретили Итачи, он применил на мне своё гендзюцу, — спустя паузу начал Наруто. — Хоть это и длилось всего секунду реально времени, для меня это было бесконечное мучение. Не знаю откуда в нем столько жестокости. — Что там было? — Это… сложно объяснить, — Наруто нахмурился. — Он как будто проверял меня. Создал образ Саске, хотел манипулировать этим. — Саске?.. — Да, — он кивнул, — этот псевдо-Саске сказал, что должен был убить меня еще тогда, в нашу последнюю встречу. И сейчас должен завершить начатое. — Жуть какая… — Сакура поморщилась, — А что потом? — Появился твой образ, потом и образ Какаши-сенсея. Они твердили, что я виноват, что я всех разочаровал, что я не спас Саске, а потом Гаара… — Наруто, — девушка прервала его, серьезно посмотрев ему в глаза, — ты не виноват в том, что случилось. В этом никто не виноват, слышишь? Не нужно винить себя в уходе Саске, — она сделала паузу, глубоко вздохнув, а её голос стал чуть мягче. — Знаешь, я много думала о том, что тогда случилось. Возможно, переломный момент случился тогда, когда вы встретили Итачи в первый раз и он сильно покалечил Саске, помнишь?       Наруто едва заметно кивнув, сфокусировав свой взгляд на язычках пламени. — Мы не могли знать, что Саске тогда видел в гендзюцу, но после того дня всё изменилось. Он стал другим, его словно поглотила тьма проклятой печати Орочимару, всё сильнее засасывая в этот мрак… Его одержимость стала сильнее, а друзья превратились в преграду, мешающую на пути к достижению цели.       Сакура заметила, как за секунду помрачнел Наруто и поспешно добавила: — Пожалуйста, не думай, что я виню его в чем-то, вовсе нет! Саске оказался заложником обстоятельств, которые от него не зависели. В этом вы с ним похожи, Наруто.       Он слушал молча, не решаясь прервать её размышления и спугнуть поток её мыслей. Это был первый их откровенный разговор за долгие годы, что сделало этот вечер для Наруто поистине особенным. Он чувствовать единение с ней. — И, если честно, — продолжила Сакура, — я бы все отдала, чтобы избавить вас от той боли, что вы оба испытали. Мне бы хотелось исцелить вас от прошлого, защитить от одиночества, если бы я только знала как… Иногда я представляю, как всё сложилось бы, будь всё по-другому. Вспоминаю наши миссии, совместные тренировки… Это хорошие воспоминания, мы с тобой должны их беречь и не дать тьме стереть их. Мы спасём Саске и всё снова будет как раньше, и даже лучше, — Сакура протянула Наруто мизинец, — ты же мне веришь?       Наруто был тронут. Он почувствовал то тепло, что исходило от Сакуры, казалось, что это её сердце излучает этот свет. Для носителя хвостатого было привычно быть для всех изгоем, но как правильно реагировать на доброту Наруто не знал. Глаза отчего-то предательски защипало. — Верю, — он быстро смахнул следы своего проявления эмоций краем рукава, и они скрепили мизинцы, как делали это в детстве. — Я правда хочу защитить тебя, Наруто, — призналась Сакура, опустив взгляд, а её голос перешел практически на шепот, — и Саске тоже. Вы оба мне дороги, — затем она вдруг встрепенулась. — На самом деле я должна сказать тебе кое-что важное. — С-сакура? — Наруто неловко отпрянул назад, чуть не опрокинувшись на спину от неожиданности. — Ты же не х-хочешь признаться… — Нет! — в знак протеста она замахала руками перед лицом. — Я просто хотела сказать тебе, чтобы ты не сомневался во мне. Я всегда буду на твоей стороне. Что бы ни случилось, что бы ни произошло, я прошу тебя – верь мне, хорошо? — …Конечно, Сакура-чан, я тебе верю, — неловко промямлил Наруто, от чего-то сильно смутившись. — Почему ты это вдруг? — Мы же друзья. Просто решила сказать это вслух, — бросила она напоследок перед тем, как отправиться спать.       Переварив еще раз в голове этот смущающий ночной разговор, Сакура теребила край перчатки от нетерпения, пока Гай-сенсей безуспешно пытался сломать печать, скрывавшую проход к пещеру. Харуно уже успела несколько раз проклянуть Сасори за его яд с каким-то термоядерным составом, но повезло, что симптомы Канкуро после укуса этого скорпионьего выпендрёжника были девушке знакомы, и поэтому создать противоядие было в разы легче, чем если бы состав она видела впервые. Сейчас Канкуро ничего не угрожает, он остался приходить в себя в местной лечебнице.       Лекари Суны с удивлением поглядывали на Сакуру после её звездного часа, так что ей было чем гордиться. Даже бывшая советница песка, ворчливая бабка лет восьмидесяти, которая являлась по совместительству лучшим ниндзя-медиком Суны, была поражена способностями Харуно и даже смягчила свой тон. Однако даже несмотря на это, она не извинилась за нападение на Какаши-сенсея, которого ошибочно приняла за его отца. Сакура решила списать этот поступок на старческую деменцию, но что-то в поведении этой карги было смутно знакомым. То ли где-то веяло хмурой аурой Сасори, то ли он сам решил замаскироваться под бабулю Чиё, чтобы разыграть её, – наверняка Сакура не знала, но эта схожесть в манере общения не давала ей покоя.       С первой же секунды, когда их команда встретилась с Гаем и остальными, Сакура ощутила напряжение. Неджи, казалось, перенял её состояние, но причиной было вовсе не волнение перед встречей с Сасори. Хьюго увидел что-то поистине ужасное с помощью своего бьякугана, но не смог объяснить что именно, потому как описанное им существо не было похоже на то, что он когда-либо мог видеть. Сакура догадывалась, о чем идет речь, но оставалась тихой.       Печать, закрывавшая вход в пещеру, оказалась барьером пяти стихий. Какаши пояснил, что все печати нужно сорвать одновременно, поэтому было принято решение разделиться, чтобы снять барьер. Команда Гая с помощью передатчиков должна была достигнуть четырех точек: восемьсот метров в сторону леса, примерно шестьсот – на вершине скалы, триста метров к югу-востоку и последняя на вершине валуна к северо-востоку, примерно в пятиста метрах от них. Оставалось только ждать их сигнала.       В пещере тем временем воцарилась гробовая тишина, а Дейдаре уже не терпелось размять затёкшие суставы от долгой концентрации чакры по время выкачивания хвостатого из молодого Казекаге. — Что-то они долго, — заметил Дейдара. — Если уж они пришли, то я бы предпочел поскорее с этим закончить.       Сасори упорно молчал, ощущая чьё-то очень знакомое присутствие. — Что не так, господин Сасори? — блондин даже не повернулся, устремив свой взгляд к выходу, — Я думал, что вы ненавидите ждать. — Да, — тяжело вздохнув, прохрипел кукольник, — ненавижу.