Эксперимент 121

В застывших глазах отражается Луна. Тело подёргивается от толчков. Слышно как рвётся плоть… чавканье… причмокивание. ••• — Юля, — окликнул знакомый голос. — О, Паша! Я уже заждалась тебя! — Я за кофе заходил. Твой латте с кедровыми. — Спасибо, лучший младший научный сотрудник! — Пойдёмте, Юлия Сергеевна — лучший бухгалтер. И эти двое, пока не влюблённых, прошли проходную института и разошлись по разным крыльям, чокнувшись на прощанье бумажными стаканчиками. Солнце переливается на блестящих после дождя листьях. С сосны на сосну прыгают белки. Пахнет как в хвойном лесу. Весь город как будто умылся дождём и сияет теперь чистотой и свежестью. Гуляющие закрывают зонты и снимают капюшоны. Через час уже не будет ни капель на листьях, ни луж, и город опять начнёт задыхаться от летнего зноя. ••• По кабинету разносился запах свежезаваренного чая. Сергей Иванович, главный научный сотрудник Института Ядерной Физики, из окна своего кабинета любовался вымытыми дождём улочками. — Сергей Иванович, я Вам пирожное принесла. Банановое, как Вы любите. — Спасибо, Женечка. У меня как раз чай мятный заварился. Несите чашки. — Сергей Иванович, а расскажите какую-нибудь интересную историю. И он рассказывал каждый раз, казалось бы, невероятные истории, которых у него было, наверное, миллион. Ещё бы, к 76 годам много повидаешь. Несмотря на возраст, его ум был таким же острым, как и тогда, почти 60 лет назад, когда он закончил школу и поступил в институт, решив навсегда связать свою жизнь с наукой. -… и он эту кружку достал из рюкзака! В кабинете зазвенел смех секретарши Женечки. И в то же время зазвонил телефон, она, задыхаясь от хохота, взяла трубку. Улыбка тут же сошла с её хорошенького лица. — Сергей Иванович, это… это из полиции. Что-то случилось. — Да? Петрухин слушает… да, есть такая… лаборантка… — трубка выскользнула из рук и грохнулась сначала на стол, соскользнула и повисла на проводе. — Сергей Иванович! Сергей Иванович! Я сейчас, потерпите! Скорая! Сердечный приступ! Скорее! Адрес… Скорая приехала через 10 минут. — Женечка, там папка в сейфе синяя, старая очень… вы её спрячьте надёжно. — Хорошо-хорошо. Вы только поправляйтесь. Новость о госпитализации Петрухина быстро разнеслась по всем институтам. Вскоре Женечке стали звонить из СМИ. Она комментариев не давала. Сидела только и плакала. Очень уже Сергей Иванович был хорошим человеком. Переживала за него сильно. Порылась в нижнем ящике тумбочки, нашла старую заначку сигарет. Это ведь он уговорил её бросить курить. Одна затяжка, вторая, третья. Кажется, полегче стало. Опять телефон. — Да? — Женя? Что у вас там случилось? — Оля, ты? — Да, я. Семчук злится, ничего не говорит. Вот сейчас к главному ушёл, я тебе и звоню. — Да я сама не знаю. Позвонили из полиции. Про какую-то лаборантку спрашивали. Ему и стало сразу плохо, на скорой увезли, — про папку она решила не говорить. Оля та ещё болтушка. Скоро будут знать все секретари вообще везде. Даже не в институтах. Точно! Папка. У Женечки был ключ и пароль от сейфа, но она ими никогда не пользовалась. 18713009 — день рождения Резерфорда. Заставил запомнить на всякий случай. Вот случай и настал. Синяя старая папка оказалась на самом дне. Смотреть, что в ней, Женечка не стала. Да и вряд ли она бы поняла. Она всегда знала, что не такая уж умная, но зато дисциплинированная, добрая и весёлая. Поэтому она так гордилась и дорожила своей работой в научном учреждении. — Куда же ею деть? Домой, что ли забрать? И что в ней такого может быть? Засунула папку в сумку, и стала ждать окончания рабочего дня. ••• <Паш, ты слышал про Петрухина? > <Шутишь? У нас тут все на ушах стоят из-за этого.> <А подробности знаешь какие-нибудь? > <Неа.> После работы Паша как всегда ждал Юлю, они вместе шли пить кофе, а потом разъезжались по домам. Он на автобусе, она на хорошей машине. Он всегда отказывался, чтобы она его подвозила. Не по-джентельменски это, говорил. А она не понимала, что в том, чтобы подбросить друга, но не спорила. ••• Запах лекарств, переговоры медсестёр шёпотом, чтобы не беспокоить спящих пациентов, и чтобы их не услышал учёный из одноместной палаты. Обсуждали пропавшую девушку. — Алло, Вася? Да-да, это я. Да, нормально все! Жить буду. Ко мне из полиции приходили. Лаборантку нашли. Не всю… Папку Женечка спрячет. Она в неё точно не полезет. А даже если и полезет, то ничего не поймёт… да-да, расскажи, кому следует. Всё, пока. Через несколько дней во всех СМИ появились сюжеты про пропавшую лаборантку из ИЯФ. Девушка в пятницу ушла с работы, но дома так и не появилась. Родственники забили тревогу сразу же, поскольку на неё это было совсем не похоже. Золотая медаль, красный диплом, работа в лаборатории по исследованию физики плазмы. Парня не было. Она часто допоздна задерживалась в лаборатории, поэтому родители сразу не придали значения тому, что ею нет дома. Но когда она не появилась и утром следующего дня, а телефон не отвечал, поняли, что что-то случилось. ••• Капитан Соболев не любил такие дела — похищения с последующим убийством. А тут вообще было что-то выходящее за грани разумного. В самом спокойном районе города, в лесной зоне нашли тело девушки. Оно было разодрано на куски. Части были отрезаны, а как будто оторваны. И, видимо, съедены. Молоденький лейтенант позеленел, побелел и чуть не посинел, когда это увидел. Да и самому Соболеву стало не по себе. За 15 лет службы он такого ещё не видел ни разу. На диких зверей не похоже. Да и кроме белок и ежей их здесь нет. Что же за тварь могла сотворить такое — на одной руке до костей обглоданы пальцы, другая — по локоть. Артерия на шее вырвана; такое ощущение, что из неё высасывали кровь. Бёдра и икры съедены. Ступни оторваны, и тоже как будто обглоданы. Другого слова и не подберёшь. Живот разорван, внутренние органы либо покусаны, либо съедены полностью. Криминалисты в ужасе. Они тоже ничего подобного никогда не видели. — Андрей Николаевич, это как же так? Кто это сделал? — подвывал в машине всю дорогу до отдела, младший лейтенант. — Вот и будем разбираться. А у самого Соболева внутри все сжималось от ужаса. Такое до этого он только в американских фильмах ужасов видел. А теперь здесь, в родном городе. А что, если это не единственная жертва, и есть ещё? Или, что хуже, будут ещё. Надо к руководству, срочно. ••• Юля ехала домой знакомой дорогой, которая частично проходила через лес. Уже смеркалось, где-то зажигались первые фонари. Дальше их становилось всё меньше, пока она не проехала последний. Дальше дорогу освещал только свет фар. Ездила она всегда по-мужски — быстро, резво, с громкой музыкой. Что-то справа привлекло ею внимание, как будто какая-то тень двигалась параллельно машине. Она надавила педаль газа, немного ускорившись. Тень там же. /Странно, луны ещё нет, а фонарей уже нет. Откуда тень? / Надавила на педаль ещё, встряхнула головой — тень исчезал. /Фух, показалось./ Если бы не громкая музыка, Юля бы ещё услышала тяжёлое дыхание, исходящее от этой тени.