incredible you

      Боль в пояснице не даёт о себе забыть до сих пор, учитывая, что последний секс у омеги был несколько… кхм, вчера… дней назад. Чимин говорит: стоит немного успокоиться, ведь скоро экзамены и еще что-то такое. Ну серьёзно, о чём разговор, если подружка Тэхёна такая же, иногда даже хуже. Настроения подниматься с кровати совсем нет. Вчера они знатно потусили, а понедельник — день тяжёлый и без того, что уж говорить о том, чтобы поднять жопу и идти искать лекарство от похмелья, если оно исчезло полностью ещё на прошлой неделе, когда две омеги решили после клуба ещё и дома у Кима бухнуть. Конечно же, аспирин закончился, но что прикажете делать сейчас?       Тэхён лениво моргает глазами и тянется левой рукой куда-то в сторону, где должен лежать смартфон, по крайней мере, последнее, что помнит Ким перед сном — как закинул айфон на тумбочку. Когда гаджет оказывается в руке, Тэ замечает в тёмном экране своё отражение: синие волосы раскиданы по подушке, будто неумелый художник рисовал это недоразумение. Придётся ещё и голову помыть перед универом, а глаза вообще опухли. Конечно, блять, как они могли оставаться нормальными, если омега бухал без совести три дня. Чимин вообще вырубился ещё в клубе, Тэхён хоть такси себе вызвал. Правда, стоянка этого элитного клуба сейчас украшена двумя феррари, про которые омеги удачно забыли, как только к ним подсели какие-то накаченные боксёры-альфы и предложили выпить. Но Ким прекрасно знает, что сейчас его ярко-красная лаферрари стоит в гараже, заботливо пригнанная их дворецким. Мужик часто выручал синеволосого в таких моментах, хотя и нет большой надобности, родителям ведь все равно насрать на своих сыновей.       Кстати-ка о втором, Тэхён уже чувствует, как Миндже поднимается с кровати по своему специально заведенному на полвосьмого будильнику и сейчас придёт будить его. Это такая несогласованная обязанность младшего брата, но все же лучше, чем если бы это был папа. Старший омега слишком жесток к этому.       Дверь тихо приоткрывается, что необычно, ведь, как не странно, по тому, как резко откроется белая дверь, Тэхён всегда определяет насколько повышено настроение у братика. Обычно Миндже резко врывается в комнату, запрыгивает на старшего и целует в щеку, ведь Тэ это ненавидит, отчего просыпается быстрее. Но сегодня все по-другому, и, кажется, Ким догадывается, в чем причина. — Тэ-Тэ? Ты уже проснулся? — омега видит, что синеволосый поглядывает на него из-за своего смартфона, кивает, будто сам себе, и хочет уйти, но резкий бас не до конца проснувшегося Тэхёна заставляет замереть на месте. — А ну стой, — Ким даже приподнимается на локтях, совсем забывая про боль в пояснице, что осталась от того придурка, который: «Я буду нежен. С таким, как ты, хочется только аккуратно». Ну да, результат на глаза, блин. В какой раз омега обещает себе тщательней выбирать спутника на ночь, с которым можно хорошо провести время и получить удовольствие, а главное — для себя, но снова облажался. Виной всему те коктейли.       Миндже так и остался стоять при входе, опустив голову и комкая в руке подол футболки. Тэхёну могло показаться, но глазки Миндже были ещё более пухлыми, чем его собственные. Хотя, куда дальше, бухать без перерыва три дня — это не шутки, ещё и без сна. Ну, конечно, если двухчасовые дрёмы можно так называть, то, пожалуйста. — Мин, иди ко мне, — омега отодвигается, немного шикая от боли, которая посетила одновременно и голову, и поясницу. Младший же тихо и бесшумно ступает по паркету босыми ногами и ложится рядом с братом, тут же обнимая за талию и прижимаясь ближе. — Что с тобой? Я слушаю.       Они никогда не скрывают друг от друга ничего. Тэхён… он, конечно, не подарок, такого оболтуса нужно ещё поискать, который и преподам нагрубит, и с омегой подерётся, и на камеры попадётся с левым альфой, но все же брат для него — это единственное, что он будет оберегать до конца жизни, даже её отдаст за Миндже. Ему ничего никогда не жалко для младшего и Ким всегда найдёт для него время: придётся оставить клуб — пожалуйста, уйти с последней пары — не вопрос, набить кому-то рожу — всегда. Тэхён буйный, эмоциональный, дерзкий и распутный, в то время как его братишка — маленький и миленький комочек доброты, наивности и безумной привязанности. И вот таким же особенным человеком для Миндже был один альфа, с которым он встречался уже полгода. — Это из-за того подонка? Из-за Чонсона? — синеволосый закатывает глаза, стараясь не надавить на больное место, но руки так и чешутся, так и хочется врезать за слезы младшего. Он должен плакать только от счастья и ни грамма больше. — Он… он изменил мне, — шёпотом проговаривает брюнет, крепко удерживая брата, потому что Тэхён сорвётся, ещё как сорвётся: так, что у Чонсона ни одного живого места не останется и, наверное, наследника тоже, ведь первое, куда всегда бьёт омега — это пах. Почему-то никто ещё до сих пор парня за это не раскусил. — Как это изменил? Тебе? Откуда ты знаешь? — Тэхён приподнимает голову, всматриваясь во все ещё заплаканные глазки младшего и сам не знает, куда себя деть. Для него смотреть, как плачет родной брат, сродни самоубийству. — Мой друг, Минсок… он тоже альфа, был с Чонсоном в клубе в субботу, и они там пили. Немного перебрали, но потом к ним клеились другие омежки. И, когда Минсок отказал им, те накинулись на Чонсона и… в общем с одним он поцеловался, а потом и вовсе уединился, — Миндже всхлипнул и сильнее прижался к брату, ища поддержки и успокоения. Впрочем, Тэхён всегда готов на это. Набивать морды… без этого никуда. Но это потом, ведь куда важнее успокоить малыша и поддержать его как следует. — Мне не верится, что говорю это, но, может, Минсок хотел подставить своего же друга? Может, это все не правда? — Ким пытается утешить, но парень еще сильнее начинает плакать. Тэ совсем не знает, что делать.       Он, конечно, на дух не переносит этого придурка. Чонсон несколько раз был у них дома, приходил с Миндже посмотреть сериалы, поужинать или просто посидеть, и уже тогда Тэхён чувствовал какие-то слишком сильные феромоны альфы. Тэхён разбирается в этом, как никто другой, и понимает, когда альфа хочет только одного от омеги, а когда — по-настоящему любит. У Миндже глаза были затуманены в любви, и последнее, чего хотел старший брат для младшенького, — это ранить его чувства и вызвать недоверие к себе же. Брюнет слишком наивен. Он не понимает того, что Тэ просто хочет уберечь его от насилия. Хорошо, хоть Чонсон не посмел тронуть невинного омегу, ведь тогда его уже точно нашли бы в лесу закопанным. — Нет, Минсок скинул мне фотку, как они обжимались, и я всегда смогу узнать своего альфу. Теперь уже бывшего…       Миндже вдруг успокаивается и начинает подниматься с кровати, что-то невнятно бурча, но омега останавливает его и тянет на себя, заставляя смотреть только в свои испепеляющие омуты. Глаза у Тэхёна всегда были необычными. Они пронизывающие до мозга костей и заставляющие либо смутиться, либо поддаться на уговоры, а ещё чаще — просто склонить перед парнем голову. Обычно свои приёмчики Тэхен отрабатывает на альфах, но Миндже иногда тоже очень подходит для этого. — А теперь — успокойся. Сам сказал, что он бывший, значит, нужно развеяться. — Нееет, — не успевает договорить младший, как синеволосый его перебивает, уже во всю улыбаясь, — я не хочу в клуб. Не люблю эту атмосферу, тем более, ты и так повеселился, тебе разве мало? — Мин-Мин, тебе стоит запомнить, что я никогда не устаю, это не про меня. Но сейчас не об этом, — Ким приложил палец к губам, смотря в потолок, тем самым изображая картину усиленного продумывания плана, по которому нужно развеять брата, но выходит плохо: мозг от переизбытка алкоголя в организме отказывается думать, ведь ещё нужно будет отсидеть три пары. Поэтому омега откладывает свои замыслы, бросая первые попавшиеся мысли на ветер, превращая в слова: — Ты поедешь с Джин-хёном по магазинам, — и щелкает пальцами, будто придумал гениальный план. Чимин скажет за это спасибо, ведь в другой раз его бы точно втянули в эту авантюру, а так… пусть отходит, ему досталось куда хуже. — Тэээ, — Миндже вылупливает свои глаза на брата, который первым поднимается с постели и бредёт к своему огромному шкафу на всю стену, светя длинными и роскошными ногами, что прячутся за среднего размера рубашкой, — но я не хожу по магазинам, ты же знаешь, — младший вертится на постели в ту же сторону, поражённый решением Тэхёна. — Не ходишь, но стоило бы. Ты вообще знал, как это расслабляет? — омега поворачивается только на долю секунды, затем снова вертит головой, водя рукой по одежде на вешалках. Каждое утро проводит около шкафа по двадцать минут, и это так надоедает.       Плюс одна причина, по которой можно еще больше ненавидеть утро. Обычно, оно всегда сопровождается либо болью в теле, либо сильным, иногда и слабым, похмельем. Это также надоедает, но это его светская жизнь. Как говорится, «Гуляй, пока молодой!», так что вот и девиз по жизни. Ещё Тэхён ненавидит брать телефон в руки и случайно заходить в инстаграм по утрам, особенно, когда это делается в понедельник. Все омеги из его универа — довольно богатые сучки, потому что родители Тэ может и не думают о нём, как надо, но в простое учреждение бы точно не отдали. Вот и приходится мириться со всеми этими шлюхами, бабниками и придурками в целом, хотя Тэ знает, что и сам не лучше них. Он также, как и все остальные, выставляет полным-полно сторис из любимого клуба, обсирает тех шлюх, что спят с большими папиками и насмехается над альфами, которым обломали кайф. Это их жизнь, и такова участь всех учащихся там, ведь бедных там и в помине нет, вот детки и делают, что хотят. — Тэ-Тэ, но я не… — Ты пойдёшь — и точка. Или, может мне сказать об этом Чимину? Ты знаешь его меры, тебе придётся не сладко, — Тэхён ухмыляется, видя, как лицо младшего меняется при упоминании друга, — и Миндже быстро соскакивает с кровати. Пак Чимин — человек, который всегда найдёт выход из трудных ситуаций, а конкретно в такой он бы пошёл с младшим Кимом в стриптиз-клуб и точно оставил бы бедного омежку одного на растерзание нескольким амбалов, в то время как сам бы стонал под двумя сразу. — Хорошо… ты подбросишь меня? Взамен у меня есть для тебя сюрприз, — брюнет улыбается загадочно, привлекая внимание своей искренней улыбкой и убегает в комнату, что по-соседству. Тэ пожимает плечами, терпеливо ждёт на месте, потому что ему безумно интересно, что там приготовил этот проказник. — Вот, моя плата, — за дверью вырастает мохнатая макушка и Миндже протягивает целую пачку таблеток, что пьёт старший после сильной пьянки. Мин знает это, потому что обычно без них Тэхён не садится за руль, а просить дворецкого Криса отвозить их совсем не хочется. — Ладненько, я тебя люблю, малыш, — радостно сообщает Тэ и обнимает напоследок.       Младший покидает комнату, когда второй собирается идти в душ. Нужно освежиться по полной, ведь от нежного аромата вишни, коим всегда обладал омега, теперь несёт какой-то древесиной и ему это не нравится. Тэхёна вообще не устраивает тот факт, что омегам передаётся запах альфы, он ненавидит, когда становится зависимым от сильного пола, ведь кто сказал, что омеги любят подчиняться? Это точно не про него. Ким предпочитает равность и всегда за неё борется.       Прохладная вода освежает горящее тело, которое пострадало от лап проворного альфы, что укрыл нежную кожу своими отметинами, засосами, укусами и синяками. Тэ не любит такое, но в который раз убеждает себя, что вместо него вчера был алкоголь, впрочем, и в пятницу, и в субботу тоже. Но омега никогда в жизни не скажет, что считает себя шлюхой. Разве просто любить секс значит, что он готов подставить задницу под любого встречного; зависит от того, кто больше заплатит? Вот и это не про Тэхёна, ведь он всегда знал себе цену и этим его не задеть.       Гель для душа, с дополнительным запахом вишни отлично помогает — и древесный запах исчезает полностью, оставляя после себя только немного аромата. Зато все тело красное от сильного натирания и жёсткой щётки, которой он и тёрся, что делает всегда после секса в клубе. Хотя Ким редко ездит в какие-то отели или ещё хуже — квартиры альф, чтобы там перепихнуться. Ведь тогда он точно будет чувствовать себя настоящей шлюхой, которая сбегает утром, а это обиднее всего. Он вообще не понимает тех омег, которые решились пойти в профессию древнейших веков, ибо насколько сильно можно себя не ценить, чтобы какому-то жирному папику, от которого и жена то сбежала, потому что казалось, что мизинец вставляет, а не хер мужской, отдаваться… Но у него был знакомый таких кровей. Редкий подонок. Но, как оказалось, их портит жизнь, поэтому и идут на такие жертвы, имея психологическое давление всю оставшуюся жизнь. Тэхён предпочитает не думать о таком, поэтому выключает воду и выходит из душа, закутываясь в полотенце. Как только почистил зубы, так сразу и выпил таблетку, что принёс Миндже. Тело расслабилось от ожидания действия, а глаза немного прикрылись. Затем следует лёгкий макияж, ведь шлюхи обычно наносят его слишком много, а Тэ не такой. На него смотрят и без макияжа. — Ребята, быстрее к столу, — слышится голос папы — и Тэхён цокает. Хечан делает вид, будто сам готовил, вкладывал всю душу и проснулся специально пораньше, лишь бы порадовать новым блюдом детей, но на деле — сам сорвал себя с кровати несколько минут назад и просто приказал подать на стол уже давным-давно готовые блюда. Тэхён ненавидит двуличность их папочки, но все же на подкорках сознания понимает, что сам полностью в него удался. Отец немного добрее и вежливее, как и Миндже, а вот он…       Ким надевает на себя длинную рубашку, нежно-голубую с белым, которая на несколько размеров больше, но она безумно сексуально на нем смотрится. Джинсы простые чёрные, рваные на коленях и кое-где потёртые. Какая кому разница, что это немного вульгарно, ведь к рваным коленям, большому вырезу, где показаны ключицы, и вообще не принятому виду он добавляет повязку на волосы, чтобы те не мешались. И это ещё скромно, представляете? Ведь девушки одеваются точь-в-точь как распутницы, готовые на все, впрочем, выглядят они также. Все же знают, какими образами выманиваются хорошие оценки у преподавателей-альф среднего возраста.       За столом уже все сидят, только его одного не хватает. Отец — во главе стола, одной рукой ест, а другой листает, наверное, почту на планшете. Папа что-то рассказывает Миндже, скорее всего, он хочет вытащить его на светский вечер, чтобы похвастаться таким красавчиком, ну, а сам омега смущённо прячет глазки. Видно, как он неумело замазал синяки под глазами, ведь таким занимается Тэхён, хоть и редко, но все же, младший тоже умеет тусить со своими сверстниками, и, надо сказать, что никак не хуже. Миндже, конечно, парень сдержанный, очень мало пьёт и не сидит допоздна, тем более последние несколько месяцев его контролировал Чонсок, а перед тем они ещё не умели развлекаться как следует. Малышня, все-таки. То, что Миндже только семнадцать, а Тэхёну уже двадцать, — очень чувствуется, хоть второй и не ведёт себя так, чтобы быть достойным звания старшего. Но он уж точно не ставил себя когда-то выше или как-то унижал, нет, такого никогда не было. Как только родился самый младший Ким, синеволосый полюбил это чудо с первой же минуты и пообещал всегда защищать его от плохого и оберегать как зеницу ока. С этим приходится попрощаться, потому что Миндже уже взрослый и иногда его выбешивает столь надоедающий контроль старшего брата. — Вся семейка в сборе, — хмыкает омега и подходит ближе к отцу. — Доброе утро, — он целует в подставленную щеку, хоть сам ненавидит, когда его целуют. Сделать это он в состоянии. Джунхе кивает, ненадолго оторываясь от планшета, затем Тэхён подходит к папочке, целуя и его, — с добрым утром. — Привет, милый, садись быстрее, все остывает, — Хечан опять за своё, но Ким уже привык, в который раз не обращает внимание и не хмурится. Миндже бьет его ногу, чтобы брат хотя бы перестал оглядывать всё надменным взглядом — и тот поднимает глаза, слегка кивая. Омежка остаётся единственной причиной, почему Тэхён ещё не съехал на свою квартиру, которая ждёт его с распростёртыми объятиями в центре Сеула. Миндже не хочет оставаться один, а родители точно не отпустят его со старшим. Приходится мириться… — Тэхён, как отходишь? — невзначай Хечан затрагивает тему попоек сына, которую так ненавидит Джунхе и сам Тэ, в особенности. Любимый папочка выставляет себя последней сволочью на земле, так сильно подставляя собственного сына, за которого должен быть горой. В некоторых моментах он отличный собеседник, отличный психолог и родитель, но в особенные дни происходит вот это. Омега предпочитает думать, что Хечан просто хочет сохранить его здоровье тем, что расскажет обо всем мужу, который в своё время не погладит за это по головке. — Папа, все хорошо, я знаю меру, не волнуйся, — едва ли не шипит младший, но останавливается только потому, что рядом есть Миндже. Он не любит, когда его родные ругаются или, не дай Бог, поднимают руку друг на друга. Обычно только Тэхён с папой и ссорятся до такой степени. Они просто слишком одинаковые и не могут с этим ужиться. — Ладно, но я надеюсь, что это было в последний раз, — снова подаёт голос родитель, а Тэхён уже злится не по-детски. Надо быстрее уматывать в этот универ, потому что он не выдержит в этом напряжении и трёх минут. — Мальчики, мне нужно будет поговорить с вами кое о чем, но это попозже, сейчас это вам ни к чему, — говорит единственный за столом альфа, все ещё не отвлекаясь от планшета в своих руках. Тэ догадывается, что должно быть что-то плохое, даже очень, раз оно может испортить настроение на весь день, хотя Ким сегодня им не особо блещет. — Ладно, тогда мы пойдём сейчас, а то можем и опоздать, — Миндже выдавливает улыбку, потому что атмосфера как-то совсем испортилась, но даже это не спасает ситуацию. В конце концов, оба рады, что смогли наконец-то покинуть пределы дома.       Омеги лениво бредут в гараж, каждый в своём мирке, своих мыслях. Тэхёну нужно задуматься о том, что скоро и вправду экзамены, а он, конечно же, ни черта не готовился. Кто-то скажет, раз все там богатые детки, то и бизнес перейдёт к ним, зачем париться, что-то учить и быть занудой, когда мимо пробегает время намного интересней учёбы, одногруппников и университета в целом? Но такой образ тупоголовой омежки, которой всё можно и всё позволено уже конкретно заёбывает Тэхёна, а ещё больше бесит, что он замечает за собой замашки тех придурошных девушек, которые не знают даже, что такое реферат или презентация, не говоря уже о высшей математике и другом. Чимин обычно приободряет тем, что их «друзья» — люди, которые все делают за деньги, уже готовы к телефонному звонку в любое время, но что-то подсказывает Киму, что придётся самому все делать. У Чимина жизнь в шоколаде ещё с пелёнок, ему думать не о чем, а вот Тэ придётся попотеть.       Как только перед ними раскрывается вид на машины, Тэхён ухмыляется и входит дальше, не желая больше ждать, чтобы прокатиться на своей феррари. Авто у них много и обычно только омега на них и катается. Любимая машина папы — ауди, отца — бмв, все другие, что здесь есть, — принадлежать ему, ведь Миндже ещё не дорос, а родители на это смотрят, как на простой способ передвижения, и больше ничего.       Лаферрари стоит в самом центре, красуясь ярко-красным цветом, что, в принципе, и отделяет её среди всех остальных мрачных, скучных и однотонных. Тэ не любит такое, впрочем, как и Чимин, ведь год назад они вместе выбирали машины и остановили свой выбор на ярко-красных феррари. Сколько помнит омега себя и друга, ещё ни разу в жизни они не надевали что-то настолько мрачное, чтобы хоть как-то отталкивать от себя альф или внимание окружающих в целом. Единственный раз Ким надевал полностью чёрный прикид, даже кепку, которую, к слову, ненавидит, потому что эти штуки не предназначены для столь вычурных омег, потому что семья Ким крупно попалась на камеры заинтересованных журналистов, которые только и умеют, что копаться в чужом говне. Синеволосого крайне бесит, когда лажает папочка или отец, а отдуваться приходится ему или вообще — Миндже. Это солнышко такого не заслуживает, ведь если Тэхён с лёгкостью пошлёт их подальше и те отстанут от него, выслушав список угроз, то младший только растеряется и испугается.       Старший приглашает брата сесть в салон одним взмахом руки — и тот, хихикая, садится. Внутри ещё со вчера остался крепкий запах сигарет, потому что Тэхён просто обожает курить в порыве гонок с Чимином, которые они всегда устраивают. Дети, что сказать. Миндже только хмурится немного, но ничего не говорит. Давно знал о брате все и, конечно, пытался отговорить, иногда кричал и обижался, но никогда не осуждал, а затем и вовсе принял — выбора не было. Родители, конечно, понимают, что старший сын не подарок, но вмешиваться в личную жизнь двадцатилетнего парня уже поздно, как считает единственный в семье альфа. — Сколько у тебя уроков? Мне нужно забрать тебя, — заводя двигатель, спрашивает Тэхён и расплывается в улыбке, потому что приятное урчание феррари просто заставляет улыбнуться и расслабится. — К трём буду свободен, но у тебя должно быть больше пар. Я не хочу, чтобы… — Отлично, приеду в три, — омега все же улыбается, перебивая на полуслове брата, и выезжает из гаража. Охранник предварительно открыл ворота, помахал на прощание и тут же закрыл их, как только машина оказалась за пределами резиденции. Тэ позволяет себе ускориться больше позволенного на этом участке дороги и также улыбается глупо, внимательно следя за своим вождением. — Если что-то случится или тебя исключат, то я не прощу себе этого. Ты слишком много пропускаешь только из-за меня. Может, все-таки, перенести шоппинг, и мы с тобой просто поедем в кино вечером? Так давно не проводили время только вместе, — Миндже переводит жалобный взгляд на синеволосого и слегка выпячивает нижнюю губу, как маленький ребёнок. Вот же маленький манипулятор! И зачем Тэхён только посмотрел ему в глаза. Теперь не отвертеться. — Мин-Мин, ты сейчас смело заявляешь о том, что шоппинг с Джином откладывается на неопределённый срок? Может, мне все-таки сказать Чимину, ммм? — Ким долго тянет согласные — и лицо брюнета все больше мрачнеет. В конце он совсем поникает и вздыхает тяжело. — Но я не хочу, — жалобно заявляет младший, заставляя омегу рассмеяться от такой милой картины. — Малыш, мы проведём с тобой этот вечер, я обещаю. После того, как поговорим с отцом и заедем к Джину, ладно? — на его предложение радостно и быстро кивают. Это заставляет и самого Кима улыбнуться. Он так рад, что Миндже нашёл в себе силы не впадать в эту депрессию после расставания с альфой, ведь нужно быть очень сильным, чтобы так стойко выдержать то, что готовит жизнь. Но Тэ поможет в любом случае, как бы самому не было плохо. Тэхён не знает, какого это: встречаться с одним человеком, отчитываться перед ним, выслушивать указания и спокойно принимать ревность, а ещё не пить рядом, бросить курить и забыть, что такое гулянки каждые выходные по поводу и без. Это такая дикость и настолько неправильно, что даже не хочется заводить семью, разве что после двадцати пяти, пока нормально не нагуляется и то, может ещё позже. Ведь Тэхён никогда не был зависим от кого-то и он не собирается тратить свои драгоценные молодые года на какого-то уёбка, который будет ебать мозги и все время контролировать омегу. Миндже мог себе это позволить, потому что он верный, спокойный и тихий, ему не нужна вся эта напускная богатая жизнь, море текилы, танцев и жаркого секса. Тэ больше, чем уверен, что Мин ещё девственник, да он сто процентов уверен, потому что младший в первую очередь рассказал бы все ему.       Феррари резко тормозит около ворот школы, где учится Миндже. Она, кстати, тоже не из бедных, здесь учился сам Ким. Это было не так уж и давно, всего лишь три года назад. Он ещё здесь гонял, устраивал драки и целовался по закоулкам с красивыми альфами из параллели. Омежка отстёгивает ремень безопасности, берёт рюкзак за одну лямку и быстро приближается к лицу Тэ, который не ожидает этого, чтобы чмокнуть в щеку. — Ей, — возмущённо пищит старший, но в него летит ещё один поцелуй, только уже воздушный, и Миндже, улыбаясь солнечно, покидает салон машины, хлопая напоследок по капоту огненно-красной тачки. Тэ хмыкает, но перестаёт возмущаться, как только обнаруживает, что в бардачке закончились сигареты. — Твою мать, сколько я вчера надымил.       Вспоминая о том, что только вчера вечером, когда они с Чимином наперегонки ехали в клуб, он открыл новую пачку, омега прилично охуевает и решает не сворачивать в магазин: похоже, на сегодня хватит. В последнее время пачек сигарет с ментолом в его бардачке слишком много. Он знает наверняка, что альф не особо привлекает запах дыма от омеги и они не раз говорили об этом напрямую, но, зачастую, Тэхёну было плевать, ведь в такие моменты он откровенно уже тёк от мужественных ароматов напротив себя, что окутывал со всех сторон, не давая возможности принять реальность. Люди курят не от хорошей жизни, ведь так?       Красная тачка тормозит на стоянке, где остановилось не так уж и мало других безумно дорогущих машин. Его место, как всегда, свободно, потому что никто не смеет туда парковаться, иначе всему универу будет крышка. Даже, когда однажды на его место пытался припарковаться новенький, который, понятное дело, не знал здешних правил, компания омег, которые просто не переносят на дух Тэхёна с Чимином, но боятся больше, чем смерти, взвизгнули и приказным тоном сказали бедному альфе найти другое место. Тот, понятное дело, ничего не понял, но угрозы со стороны омег были слишком пугающие, так что он психанул и перепарковался.       Чиминова четыреста восемьдесят восьмая стоит рядом, а сам омега отсутствует, наверное, уже отобрал какого-то красавчика и удовлетворяет себя им в каком-нибудь туалете. Да, так мог поступить Чимин, который уже давно не видел над собой прекрасного альфу, но точно не сегодня, когда Чима вчера буквально принесли домой из-за того, какой бухущий в хлам он был. Должно быть, омега сейчас в их курилке, где сидит в больших очках, кепке, которую безумно любит носить, в отличие от самого Тэ, ну и нервно курит, пытаясь договориться со своей головой, чтобы все вспомнить. Ким не раз заставал друга за такими усиленными тренировками разума, ведь успел хорошо выучить его за время, что они знакомы. В общем-то, Тэхён совсем не ошибся, когда думал, что друг будет нервно курить. Розовые волосы спрятаны под чёрной кепкой, красная куртка одета поверх белой футболки, а чёрные джинсы плотно обтягивают накаченные ноги омеги. Глаза этого чуда направлены в никуда, и каждые десять секунд изо рта вылетают сгустки дыма. Тэхён даже за несколько метров может уловить запах мяты, от которой так тащится Чимин. — Чим? Малыш, ты как? — насмешливо выдаёт синеволосый, проходя рядом и получая за свои смешки хлопок по упругой заднице. Ким возмущённо хмыкает, но больше ничего не говорит, садится рядом. По-хозяйски лезет в карман красной куртки друга, чтобы найти там пачку спасительниц и мастерски выудить одну вместе с зажигалкой. Свою он оставил в машине, потому что думал, что сегодня это будет лишним, но розововолосый так соблазнительно курил, что самому захотелось. Впрочем, Чим даже звука не издаёт, привык уже и совсем не против. — Херово, как? Блять, зачем так нажираться. Сук, думал помру утром нахуй, — обычно, Чимин более сдержан с такими словами, но сегодня особенный день. После дикой попойки всегда особенный день, — Мой брат сказал, что от меня ещё никогда не воняло перегаром настолько сильно. Мне было стыдно перед ним, представляешь? — омега впервые с самого начала начала разговора поворачивается к другу, который никак не мог зажечь протиснутую между губ сигарету и уже начинает порядком злиться. Как бы странно это не звучало, но Тэхён пользуется только электрическими зажигалками, а Чимин газовыми, к которым у Кима никак не лежит душа, вот и не умеет ими поджигать сигареты. — Я впервые не огрызался, а просто стоял, потупив взгляд в пол. Конечно, он меня не отчитывал, потому что сам понимает, какого это, но, блять, — омега, продолжая говорить, выхватывает свою жигу из рук второго и спокойно поджигает порядком искусанную из-за злости сигарету. Тэхён делает затяг в полную грудь и облегчённо выдыхает, прислоняясь к стенке позади, уже подзабив на то, что говорил Чимин. — С кем ты вчера ебался? — невзначай спрашивает он, будто говоря о погоде, но куда более поражает реакция розововолосого. Он откидывает уже докуренный до самого фильтра белый окурок на траву, прислоняется к стенке рядом с Тэхёном и вздыхает. — Я не помню… — Может, пора заканчивать? Посмотри на себя, ты все время думаешь об этом своём мятном альфе, а трахаешься с другими? Разве это нормально? Ты предаёшь сам себя, Чим. Я, как твой друг, должен тебя наставить на счастливый путь, — Ким делает долгую затяжку и поворачивается к собеседнику, выдыхая на него, но Чимин даже не жмурится, настолько сильно ушёл в себя. — Счастливый путь? — омега хмыкает раздосадованно и кладет голову на плечо Тэ. — Он не обращает на меня внимания, совсем, понимаешь? Я такое выделывал рядом с ним, даже пытался сесть на него, но он увернулся и попросил выйти, потому что, видите ли, работает. Я не могу оставить его в покое, но Юнги вынуждает меня мстить таким образом. Я всегда мечтал, чтобы моим первым был именно он, но… не судьба, — Чимин прикусывает щеки изнутри, чтобы, не дай Бог, не пролить слезы, ведь тогда глаза точно станут пухлее, и переводит дыхание.       Ему так сложно говорить о своей первой и последней любви. Мин Юнги, именно так зовут человека, который посмел украсть юное сердечко, как только переступил порог их с братом квартиры. Это случилось четыре года назад, когда самому омеге было только шестнадцать, а альфе уже двадцать шесть. Он старше на целых десять лет. Из бедной семьи альфа вырвался благодаря точно поставленным целям, хорошо развитому разуму и жестокому характеру, который и заставляет бедного парнишку плакать по ночам из-за неразделённой любви. Чимину больно, когда какой-то мужчина не обращает на него внимание, но особенно бьёт по нему, когда именно Юнги игнорирует омегу. Об этой влюблённости знает только Тэхён, но как бы сильно розововолосый не любил своего лучшего друга, это не тот человек, кто сможет посоветовать, поддержать и утешить, но только из-за того, что сам никогда не был влюблён. — Чим-и, я правда не знаю, что тебе сказать, но… ты ведь понимаешь, что этими мстительными путями ты ничего не добьёшься. Если ему все-равно, то ему нет дела до того, с кем ты спишь, целуешься или ходишь. Его нужно брать другим, это точно. Может, лучше спросить у Миндже или Джина? Они поскромнее нас и альфы куда больше любят на постоянной основе именно таких. Прости, милый, что говорю тебе это, но с таким поведением ты только отталкиваешь его от себя, — Тэхён поглаживает собеседника по волосам, пытаясь хоть как-то успокоить. Все же брат — это другое, он младше и послушает тебя всегда, ведь ты его наставник и самый близкий человек, но Чимин… иногда он закрывается в себе из-за любви к этому альфе и Киму просто хочется ему въебать, чтобы увидел какую красоту тот теряет. — Я знаю, Тэ, просто… так я выражаю свои эмоции. Мне легче напиться и поебаться с кем-то, чем плакать всю ночь по нему. Ты бы поступил также, — заканчивает розововолосый и в эту же секунду раздаётся звонок на первую пару. Тэхён оставляет заготовленные слова на потом, выкидывает окурок в рядом стоящую урну, которую, наверное, не заметил Чим и встаёт первым, подавая руку другу.       Определённо, им всем нужно развеяться, не только одному Миндже…

***

      Макларен Сенна громко тормозит, скользя шинами по асфальтированной дороге в подземной парковке. Кругом никого и очень тихо, поэтому шум двигателя разлетается на несколько метров. Водитель копается какое-то время в салоне машины, проверяет телефон на наличие звонка от нужного человека и громко цокает. Брат так и не звонит. Вот зараза мелкая, вечно нужно самому все делать, что Чимин, что Чонгук, ведут себя как настоящие малые дети, а Хосоку решать потом их проблемы. Альфа вздыхает, решая, что без сигареты здесь не обойтись и снова поражённо цокает, когда понимает, что любимая ментоловая исчезла. Интересно, как она могла улизнуть от него сама, без помощи мелкого и проворного младшего братишки ЧонЧимина, который вечно пиздит сигареты Хосока. Наказать бы его за это, вот только сегодня возвращается ярый защитник омеги, что, к слову, живёт с ним и если бы старший брат хотел наказать этого разбалованного шкодника, скажем, запрещая водиться со своим не менее бешеным дружком неделю, Чонгук отпустит его хоть в Америку, так что не прокатит.       В бардачке находится затерявшаяся уже давно пачка простого и безумно слабого для альфы элема, которая осталась здесь от Чимина. Омега пробовал курить уже давно, но синие ему также оказались слабы, поэтому оставил свою пачку в макларене, когда ещё своей феррари не было. Хосок решил не выбрасывать их, а сейчас вообще редко туда заглядывает, хотя стоило бы. Он находит здесь три пачки презервативов и может поклясться, что туда бы их сам никогда не засунул. — Да что б тебя, ещё хоть раз дать Чиму тачку.       Он, безусловно, любит двух мелких засранцев и готов все для них сделать, но порой, хотя, обычно всегда, они переходят черту Чонгук хорош в управлении своими отелями в Японии и только, что касается чего-то другого, это совсем не его. Альфа привык к развлечениям, громким попойкам, множеством сексуальных моделей, что не отказывают себе в удовольствии стонать целую ночь под богатеньким плейбоем. Хосоку в принципе все-равно, его жизнь более спокойная, уравновешенная и продуманная наперёд, но единственное чего он хочет, так это разума для своего брата, ведь своим образом жизни он скоро может дойти до казино, покера и другой херни, в которую Чон ещё с детства не умел играть и до сих пор не умеет. Он же просрёт все, чего так долго добивался у отца и наконец-то смог это.       Чимин же, понабрался у старшего распутности, сдружился со своим однокурсником, который ничуть не хуже самого Чонгука, и которого Хосок в жизни не видел, хотя и может это к лучшему, и теперь идёт по стопам родного брата, создавая много проблем. Он все время попадается на камеры проворных журналистов, что только и умеют шантажировать своими фотками, дабы вынуть из кармана бизнесменов побольше купюр. Чон уже заебался все время решать эти проблемы, поэтому сегодня постарался быть помягче с Чимином, будто все нормально. И это оказалось куда действенней, потому что в глазах младшего промелькнул стыд и раскаяние. Альфа нанял человека, чтобы все время устранял журналистов от брата, прислал самолёт Чонгуку, чтобы он нормально добрался в Сеул, хотя тот ещё, наверное, до сих пор купается в объятиях омег, и уже заколебался с утра по раньше. Сегодня же нужно работать до вечера, а настроение уже в жопе.       Блондин надевает солнечные очки, с которыми никогда не расстаётся и которых у него целая коллекция, выходит из машины, будто в замедленной съёмке, ведь если бы здесь были омеги, точно бы начали визжать и перешёптываться, закрывает дверку и блокирует машину. Он подбрасывает ключи в воздух, ловко ловит их и спешит зайти в здание, отец, наверное, заждался.       Как и ожидалось, множество одиноких и хищных взглядов омег устремились к великолепному альфе, что шёл по дороге, не обращая внимание ни на кого, а поглядывая на часы, что имелись на руке. Хосок вздёргивает головой, когда чувствует оглушающую тишину и все тут же расходятся по своим местам, заставляя альфу ухмыльнуться и продолжить свой путь. Он, конечно, однолюб в омегах, но, как и любому альфе, ему льстит внимание омег к своей скромной персоне, и поднимает настроение на месте. Хотя Хосок и обещает себе, что это до поры до времени, пока не появится свой омега, одного внимание которого будет достаточно, чтобы Чон улыбнулся всему миру. Особенного человека до сих пор нет, а альфа не молодеет. В двадцать восемь лет пора задумываться и о детях, и о карьере, и о прочем. Но пока что, везёт только в работе.       Мужчина приспускает очки на переносицу, оглядывает посетителей отеля и снующих туда-сюда горничных, которые продолжают бросать свои взгляды на завидного холостяка, что бывает здесь каждый день, но так и не сблизился ни с кем. Ещё несколько лет назад, когда Чонгук и Хосок только познавали прелести взрослой жизни, молоденькие девушки и парни-омеги одно и делали, что обсуждали, кто лучше в постели. Альфы все время находили время, дабы прижать особо привлекательного мальчика или наивную девушку в свободный номер и отыметь хорошенечко, чувствуя себя превосходно. Никто не был против, все оставались в плюсе, даже до отца не доходило, пока не дошло до Хосока. А дошло то, что ему стукнуло двадцать пять, а он только по омегам и скачет, меняя их как что-то ненужное. Смотря на искреннюю любовь родителей, каждодневных радостных посетителей отеля, что проводили свой медовый месяц именно у них, да и простых прохожих, что будто специально заставляли Хосока одуматься, ставало не по себе, словно он неправильный, не такой, как все. Альфа решил бросать с этим делом, ему начал надоедать секс без чувств. А сейчас он вообще задумывается, как можно было так себя вести, ведь нет ничего лучше, чем добиваться омеги самостоятельно, влюбляться с каждым днём все больше и ощущать отдачу любимого человека. Чон уже успел опробовать это на себе, вот только все оказалось настоящей фальшью. — Хосок-а, сынок, ну где ты ходишь? — стоило блондину подойти только к нужной двери, как оттуда вырывается отец, затаскивая младшего в кабинет. Внутри его встречает секретарша Джихёна и предлагает кофе, но он лишь машет головой, потому что ничего не хочет. Женщина-бета кивает и уходит, говоря, что придёт позже, — Что-то случилось? — родитель заботливо кладёт руку на плечо и всматривается в глаза, которые всегда сдавали маленького альфочку, стоило тому что-то натворить. Сейчас ничего не изменилось, но почему-то отец ничего не говорит, когда младший машет головой и проходит дальше. Джихён смирился с тем, что теперь Хосок более закрыт в себе и делиться своими проблемами не в его приоритете. — Как ты здесь? Вижу, уже присматриваешь костюмчик? — блондин ухмыляется, садится на кресло отца и указывает на одежду старшего, которую тот все время поправляет и не может не налюбоваться собой. — Тебе тоже советую. Я в курсе, что вы с Чонгуком не любители такого, но ради меня, сделайте это. Папа будет очень рад, ты же знаешь, как он гордится вами, — Чон все ещё стоит повёрнутым к зеркалу, общаясь со старшим сыном именно через него. Хосок опускает голову, складывает ногу на ногу и улыбается. — Конечно знаю, вы оба все время говорите, что гордитесь нами, но вам стоит быть немного строже. Хотя бы с Чимином. Чонгука уже не изменить, этот оболтус «слишком взрослый, чтобы указывать ему», — альфа, смеясь, цитирует слова брата из недавнего разговора по телефону, где Хосок пытался сказать что нужно быть помягче с омегами, а не выкидывать их из номера отеля почти что пинками, — Чимина снова заметили около клуба вчера ночью. Пришлось заплатить сумму побольше обычного, понимаешь? Мы разоримся только на журналистах, которым платим за молчание. — Он ещё ребёнок, Хосок-и. Пусть играется, в конце концов, эти папарацци ещё мало просят за фото Чими, — отец не будет отцом, если не начнёт защищать своё чадо, пусть даже и перед старшим сыном. Иногда альфе реально кажется, что Чимин с Чонгуком просто зачаровывают их чем-то, а на самого Хосока этот приворот, почему-то, не действует. — Отец, твоё право, но я не собираюсь больше втюхивать свои деньги, пусть он сам немного задумается. Я безумно люблю Чим-Чима, но моя любовь не безгранична, — Чон напирает своим взглядом на родителя, а тот, наконец-то, отрывается от разглядывания себя в зеркале и резко поворачивается. — Мальчик мой, не злись, пожалуйста, подумай о себе. Они ещё глупцы, пусть делают, что хотят. Вся моя надежда только на тебя. Вечером, мы поговорим кое о чём со всей семьёй, а сейчас, пойди в мою комнату, там есть твой костюм, — старший указывает на дверь, что вела в небольшое помещение, где Джихён обычно и проводит своё время, попивая чай, разбирая документы или просто втыкая в телевизор, сидя на удобном диванчике.       Блондин вздыхает показушно тяжело, но поднимается с кресла и идёт в другую комнату. На диванчике лежали два приготовленных костюма в плёнке, вероятно, отец и о Чонгуке позаботился. Естественно, что для Чимина здесь не было ничего, ведь в гардеробе омеги полным-полно брендовых костюмов, которые тот ещё не успел выгулять. Конечно, как подобает всем бизнесменам и высшему слою общества у семьи Чон просто обязательно должно быть много люксовой одежды, как для работы, так и для повседневности, и вот со вторым справляется, пожалуй, только Чимин. Он все время крутится по магазинам, а затем перед камерами, сам того не понимая, что делает массовую и бесплатную рекламу для дорогих брендов, будто бы являясь их моделью.       Хосок немного уходит в мысли, стоя на месте и разглядывая костюм в плёнке, за которой ничего не видно, но какая разница. Он бы вполне мог сам о себе позаботиться, включая и покупку костюма, но отец в последнее время слишком часто пытается помочь ему, как-то сблизиться и в каких-то моментах, даже прислушаться к нему, когда все говорят совсем другое. Допустим, как это было неделю назад, на собрании всех директоров их отелей Сеула, где решался вопрос о расширении площади. Все как один твердили что нужно находить инвесторов, привлекать к себе внимание других богатых людей и таким образом вытягивать деньги на строительство или просто ремонт, хотя какой к чёрту ремонт, если они каждый год улучшают все номера в отелях без исключения. В то же время, Хосок предложил просто подождать одного момента, ведь сам альфа видел, как сеть ресторанов семьи Ким начинает прихрамывать и отставать от богатого общества. Конечно же, в ближайшее время им бы понадобилась помощь в развитии и как же удачно то, что отели и рестораны обеих семей находятся на одной улице или неподалёку. Из этого можно сделать выгодный контракт и Хосок даже не надеялся, что отец с ним согласится, но Джихён не думал, а сразу согласился, затыкая рты тем, кто пытался доказать что-то иное. Он, конечно, благодарен, но не менее удивлён. Может, родитель что-то замышляет?       Дверь в коридор громко открывается, и блондин слышит довольный возглас отца, громкие звуки похлопываний по плечу и смех. Понятно, значит братишка уже здесь. Как бы не поругаться в первый же день? То, что они не виделись почти три, года совсем не играет роли, ведь ссорились братья и по телефону, громко крича друг на друга. Особых причин никогда не было, хватало и того, что Хосок мимолётно переплёл слово «мразь», которое напрямую относилось к младшему, хоть Чон и завуалировал его. Чонгук не из обидчивых, но такие слова не любит слышать в свой адрес, поэтому все их разговоры заканчивались довольно сумбурно и очень громко. Они просто оба не сдержаны и на этом все. — Брат, неужели я тебя вижу? — насмешливо заявляет Чонгук, отстранившись от отца, который напряжённо улыбался — прекрасно знает о любви сыновей к ссорам. Хосок же стоял в дверном проёме комнаты, из которой вышел, сложив руки на груди и опёршись о косяк. На лице обоих ехидная ухмылка и они точно играют в какую-то игру. Джихён уже хотел что-то сказать, когда проходит целая минута в молчании, но облегчённо выдыхает, когда Хосок бросается на младшего, сильно стискивая в объятиях, а тот хохочет что есть мочи. Какие же они странные, ну что за дети. — Мелкий, ты заставил меня злиться. Какого чёрта тебе пригнали твой лукан, а не нормальную тачку, которую я тебе подарил, — старший отстраняется и наблюдает за все ещё улыбающимся братом, который нагло облизывает губы и смотрит в глаза. Прямо-таки самый наглый и дерзкий человек в мире. Даже одет соответственно: кожанка, белая футболка, рваные джинсы и тяжёлые берцы на ногах. — На бехе я буду кататься, когда свозишь меня в Пусан, — щёлкает пальцами Чонгук прямо перед глазами брата и улыбается насмешливо. Чон закатывает глаза и провожает брюнета взглядом, который, если бы мог, испарил на том же месте, не оставляя и следа, — Отец, как там папа? — альфа подходит к родителю, что все время стоял позади и посматривал на сыновей, молясь и надеясь разобраться без рукоприкладства, — Я уверен, что он меня убьёт, если узнает, что сначала я был у тебя, но думаю мы оставим это в секрете, — парень лукаво подмигивает отцу, ведя его по направлению на довольно большую террасу, что имеется здесь. Хосок цокает, но лениво плетётся за ними, не желая оставаться в душном помещении. — Ладно, но почему ты один? Где Намджун? Только не говори, что остался в Токио. Он мне нужен здесь, да и вам помощь будет, — отец вместе с Чонгуком садятся на длинную скамейку и вдыхают чистый воздух от деревьев, что имеются здесь.       На самом деле, эта идея отца была шикарной: устроить террасу с травой и деревьями сразу же над вторым этажом отеля. Обычно здесь много людей именно вечером, потому что сейчас прилично парит солнце, да и делать нечего в такое время, вот вечером очень даже романтично и уютно. Дизайнер, который работал над этим проектом и вправду хорошо постарался. Именно эта терраса открывает вид на закат и отсюда это смотрится втройне круче. Конечно, также присутствует звук улицы, машин, крики людей и прочее, ведь отель находится почти в центре, где всегда движение и жизнь не успокаивается. Но посетителей от того не меньше. — Не волнуйся раньше времени, — хмыкает альфа и опускает руку с плеча отца, чтобы снять кожанку. Здесь и вправду жарковато, приближается лето как ни как, — Должен быть на подъезде. Когда я вылетал у него были проблемы некоторые, не спрашивал, но что мне оставалось делать, если Хосок прислал за мной самолёт со словами: «Быстро сел и через два часа стоишь передо мной в кабинете отца», — Чонгук коверкает голос брата специально, ехидно поглядывая на стоящего над ними мужчину и ухмыляется ко всему прочему. Да какого хрена? Почему ухмылка не спадает с его лица. Хосока это слишком раздражает.       Альфа закатывает глаза и садится немного подальше от родни, вытаскивая из кармана прихваченную пачку элема, рассерженно оглядывая прыснувшего в кулак брата, который увидел позорно-детские сигареты в руках старшего. Сто процентов начнёт подкалывать, Хосок уже это предчувствует. Зажигалка находится в том же кармане, и блондин ловко вытаскивает её, поджигая уже зажатую между губ сигарету. Первый клубок дыма совсем не расслабляет, как привык чувствовать альфа, впрочем, как и второй, но продолжает остервенело вдыхать никотин, потому что настроение опять на нуле. Чон поднимает голову, чтобы оглядеться вокруг, замечая только воркующих Чонгука и отца, хмыкает и переводит взгляд на одиноко стоящего омегу около входа, который смотрел вдаль. Видимо, ему повезло с номером, потому что не каждый имеет выход сюда. Но это не то что интересует Хосока в первую очередь… этот парень слишком похож на него…       Всё оставшееся хорошее настроение вмиг исчезает… просто испаряется, будто никогда и не было, а блондин прикрывает глаза, играя желваками, потому что терпения больше нет. Как же надоело просыпаться каждый день и видеть рядом пустое место, а не человека, который ещё полгода назад обнимал так крепко и шептал как сильно любит. Былые чувства так и норовят возвратиться в голову наивного альфы, чтобы снова вскружить её и заставить плясать под свою дудочку. Хосок бы все отдал, чтобы не поддаваться, вот только который раз за последние месяцы сдерживает в себе ком, что давит на горло со всей силы. Хочется расплакаться, как маленький ребёнок, прибежать к папе, который точно пожалеет, даст совет, успокоит и скажет, что все будет хорошо, но альфе не шестнадцать, а двадцать восемь и прибежать к папе поплакаться уже не входит в его жизнь. Ни алкоголь, который Хосок вливает в себя по особо сложным дням, ни сигареты, которые всегда расслабляли и ничто другое не может усмирить пыл мужчины и заставить прийти в себя. Забыть об омеге, ради секса без обязательств не для Чона, потому что слишком просто, а он, почему-то, не ищет лёгких путей. — Хос, — рядом садится Чонгук, хлопая по опустившимся плечам брата, а на устах уже нет той былой светлой улыбки. Прекрасно понимает, что старшему сложно и готов поддержать, вот только Хосок ведёт себя совсем не как взрослый мужчина, закрываясь в себе, а как тот самый шестнадцатилетний Хосочек, которому отказал омежка, — Ты как? Что с тобой происходит? — Хреново, Гук, — хмыкает старший. Ему б самому знать, как с этим всем справиться, чтобы прошло уже наконец-то, чтобы не забивало мысли, чтобы отпустило, но не получается, — Я… меня все заебало. Дом уже не кажется каким-то уютным местом, а работа уже в горле стоит. Заколебала меня эта постоянность, надоело… — Ты был в моем борделе? — ненавязчиво начинает младший, прекрасно зная, что делает хуже, но нужно как-то вытаскивать его из этой пропасти одиночества. — Прекрасно знаешь, что нет. Я туда ни ногой, даже Юнги редко звоню. Он злится на меня, но оторваться от работы не может, ты ж его запряг туда, — Хосок удивительно спокойно реагирует на вопрос брюнета, потому что уже честно нет сил объяснять, что туда он не поедет. — О Юнги немного попозже, но… почему ты не можешь найти себе другого омегу, который бы заменил его? У нас в отеле ты не найдёшь кого-то, кто бы не набросился на тебя, но можешь поискать в другом месте. В конце-то концов, в моем борделе есть хорошие омежки. Ты ведь знаешь, что я бы не сомневаясь отдал кого захочешь, — Чонгук пытается словить взгляд брата на себе, но старший только отворачивается подальше, потому что проколется, как только взглянет в омуты Чонгука. В этом младший похож на отца: может узнать довольно много, стоит только посмотреть в глаза. — Издеваешься? — Хосок хмыкает и делает последнюю затяжку, резко выкидывая окурок в рядом стоящую урну, — встречаться с тем, кто подставлял свою задницу за деньги несколько сотен раз? Брат, ты опускаешь меня на прямое дно. — Нет, у меня есть новенькие каждый месяц. Они все невинны, как ты любишь и их куда проще добиваться, потому что это те ещё нежные цветочки. Обычно их подготавливают для альф, которые пришли за нежностью, омежки с этим справляются, — Чонгук будто змей, шепчет на ухо, завораживая рассказом и заставляя подчиниться. Всегда использовал этот приём в детстве, отчего Хосоку порой казалось, что брат намного сильнее его в плане альфьей сущности. Хоть, как оказалось позже, Чон тоже не промах, просто нужно подбирать подход к каждому отдельно. Брюнет изучил его уже вдоль и поперёк, поэтому и пользовался этим в своих целях. — Отстань, Гук, — старший несильно отталкивает собеседника от себя и прячет улыбку. Брат такой брат… придурок тот ещё, но поддержать даже в самую трудную минуту может. Сам сидит рядом и ржёт как кобыла. — Чим в универе? Я соскучился пиздец, — Чонгук очень вовремя переводит тему, а старший цокает, закатывает глаза, но улыбается нежно. Конечно, Гук не мог не спросить о Чимине. Все же, этот малец — их любимый братик, о котором оба альфы просто обожают заботиться, хотя в последнее время Хосоку так и хочется выписать малому по самое не хочу. — Конечно, где ему ещё быть. Честно признаться, я думал, что сегодня утром нашёл труп, но, оказалось, Чимина просто не дотащили до кровати. Мне кажется, таким пьяным он ещё не был. Он даже не проспался до конца, — Хосок поворачивает голову на хлопнувшую дверь откуда-то сбоку и понимает, что тот омега ушёл. Отлично, потому что альфа все ещё был напряжён, чувствуя заинтересованный взгляд на себе. Боже упаси, чтобы этот парниша не подошёл к нему где-то в коридоре, потому что Чон точно не выдержит, — Чонгук я просто волнуюсь за него. Он водится хрен, знает с кем, спит с альфами и, что самое худшее, попадается на камеры. Мне приходится все время платить выкуп, вместо тебя, между прочим, — Хосок возмущённо вскрикивает последние слова, а младший удивлённо таращится, — Да-да, ты все время этим занимался, а потом укатил и заставил меня носиться с ним. — Я знаю, что Чимин не подарок, но не думал, что настолько. Он и вправду уже спит с альфами?       Чон громко цокает и закатывает глаза вместе с головой. Сколько раз он ещё так будет делать? — Будто ты не знал. Он начал это дело ещё в шестнадцать, просто, когда ты уехал, для него это превратилось в привычку, что ли. Мне иногда кажется, что он просто копирует тебя, но в омежьем обличии. Ты поговоришь сегодня с ним, окей? Все равно, он не собирается съезжать с твоей квартиры, тебе придётся покупать новую, — блондин хмыкает уже беззлобно и хлопает Чонгука по плечам, будто поддерживая. На самом деле, просто насмехается.       Чимин должен был жить до совершеннолетия с Чонгуком, в квартире альфы, потому что особняк родителей был далеко от его универа, да и туда не придёшь после пьянки с Тэхёном в шесть утра, под предлогом, что встречал восход, когда солнце уже далеко от начала пути. Чонгук против не был, ведь любовь к братику перекрывает все. Но, после отъезда старшего в Японию, когда Чиму стукнуло восемнадцать, родители решили подарить ему собственную квартиру, а Чимин отказался. Вот придурок малой, не думает же он, что всю жизнь проведёт с Чонгуком. — Об этом не волнуйся. Я приведу пару тройку омег с собой, он сразу съедет, — брюнет довольно ухмыляется, подмигивает нахмурившемуся брату и тут же застывает. Хосок начинает ржать, как это делал сам Чонгук несколько минут назад: громко, ярко и искренне. С одной стороны Чон радуется, что брат сейчас забыл о проблеме, но с другой… — Ты чего? — его брови вздымают вверх в удивлении. — Ты, наверное, шутишь, брат. Чимин приведёт с собой двух альф и будет стонать не хуже, чем твои шлюхи в борделе, если ты не будешь обращать на него внимание хотя бы час. Проходили это, — Хосок отворачивает голову, вспоминая этот ужасный день и сдувается моментально. — Я чего-то не знаю? Расскажи мне все, сейчас же, — альфа от удивления едва смог прикрыть рот и даже придвинулся ближе, в нетерпении услышать подробности жизни его братьев без него. Кажется, они не скучали, судя по изменениям самого младшего. — Ты слишком многое пропустил. Я уверен, ты не узнаешь этого несносного омегу. Мне хочется взять Чимина и его полоумного дружка Ким Тэхёна, связать и бросить в море, чтобы охладились, ну или запереть в доме без выпивки и альф. Да они умрут заживо, — вздохнул старший и поднялся с места. — Ким Тэхён — это… — вопросительно протянул Чонгук, поднимаясь следом и направляясь в кабинет отца следом за старшим братом, куда вернулся несколько минутами ранее сам их родитель. — Такой же полоумный омега, однокурсник Чимина и та ещё фифа, хоть я его ни разу и не видел, но должен же был навести справки. Они вместе и в огонь, и в воду, так что ты понял. Его семья — Ким, ты должен их знать, их рестораны уже не так сильно привлекают посетителей. Да и их самих отдаляют от общества большого бизнеса. — Да я слышал, Намджун сказал, что ты предлагал отцу помочь им? Зачем тебе это? Мы ведь не нанимались в благотворительность, или я опять чего-то не знаю? Хотя стой, наверное, Чимин попросил для своего дружка? — оба альфы присаживаются за стол переговоров в кабинете и продолжают разговор, потому что отца нет, наверное, вышел по срочным делам, коих каждое утро дофига. — Нет, они ведь омеги, им все равно на дела родителей, пока в кармане есть деньги, но я предложил, потому что это будет выгодно и для нас. Сам посуди, если отелю будет принадлежать свой ресторан, посетителей станет втрое больше, от такого незачем отказываться, — альфа облизывает губы и оглядывается кругом, будто что-то ища, — Может, ты не против выпить?