Железное сердце

      — …И помните. Что бы ни случилось в вашей жизни — никто из вас не должен забывать о Воле Огня в вашем сердце. Эта Воля должна стать воплощением всех ваших самых светлых и благородных чувств. Так говорил мой старший брат мне когда-то, и так же я говорю это вам, молодому поколению Конохи, — Тобирама Сенджу, ныне второй Хокаге-сама, не уставал повторять вышесказанное раз за разом своим юным ученикам.       Каждый раз после тренировки они садились в тени деревьев небольшого тренировочного полигона вот так, как сейчас, полукругом, и разговаривали обо всем на свете. Порой сенсей часто повторял им одно и то же, но ни у кого из них никогда не возникало мысли о том, чтобы заскучать от совместного времяпрепровождения с этим легендарным шиноби, или, тем более, усомниться в постулатах, которые он им «проповедовал».       Хирузен Сарутоби, Данзо Шимура, Кагами Учиха, Торифу Акимичи, Кохару Утатане, Хомура Митокадо — все эти молодые люди, несмотря на свой возраст, уже были Элитной Группой Эскорта во главе со своим наставником, Тобирамой Сенджу. Глядя на этих ребят со стороны, могло бы показаться, что они одна большая семья, а отцом в этой семье является Второй Хокаге. В какой-то степени это было правдой, ведь у большинства из этих шиноби с раннего детства уже не было родителей. А у Тобирамы не было семьи и детей. Хотя, нет. Не совсем так. У него были люди, которые нуждались в нем, а он, конечно, нуждался в них. Но, если бы хоть кто-то спросил его, с кем ему было бы приятнее проводить свое свободное время (если бы у этого шиноби оно, конечно, было), то он, не раздумывая, ответил бы — «со своими молодыми последователями».       Тобирама никогда не был подвержен упадническим настроениям, или, тем более, депрессии, но после смерти Хаширамы чувствовал, что сильно изменился. Или же всё вокруг изменилось после этого. Но лишь в последнее время его стали мучить вопросы о смысле жизни, об одиночестве и даже смерти.       Присутствие учеников всегда хорошо сказывалось на его душевном состоянии. С ними Сенджу будто бы отвлекался, или даже забывался, позволяя себе целиком и полностью погрузиться в их проблемы. Однако сегодня их время отдыха нельзя было в полной мере назвать спокойным.       — Тобирама-сенсей, а не справедливо ли будет заявление о том, что нам, шиноби, ради воплощения идеи о Воле Огня, не стоит создавать семьи, чтобы не колебаться в решающий момент отдать жизнь за Коноху и ее жителей? — вызывающе спросил Данзо, показательно покосившись в сторону своего заклятого товарища Хирузена. Совсем недавно тот начал встречаться с девчонкой, и Шимуре это совершенно не нравилось. Не потому что она самая недавно довольно грубо его, Данзо, отшила, нет-нет! Дело было в поменявшемся мировоззрении Данзо. По крайней мере, он сам искренне в это верил.       — Глупости, Данзо, — уверенно парировал сенсей на данное заявление. — Если будет кто-то, кого вы захотите защищать ценой своей жизни, это принесет лишь пользу. Но, разумеется, это не даёт вам права подвергать себя необоснованному риску…       — Тобирама-сенсей, а почему вы сами не женитесь в таком случае? — обычно Кохару была более тактичная. Но ей, как девушке, было очень любопытно это обстоятельство. Не потому, что она могла иметь в этом какой-то личный интерес.       Тобираме-сенсею шел тридцать девятый год, и в глазах их всех он выглядел практически стариком. У его брата уже родилась первая внучка как раз в этом возрасте. Всвязи со всем вышесказанным Тобирама и сам проникся мыслью о том, что его молодость ушла, и, пусть он и не чувствовал себя развалиной физически, но душевно ощущал себя уже на закате своей жизни.       — …       — Кохару… — принял своим долгом сделать девушке замечание Хомура.       — Что?.. Это всего лишь безобидный вопрос, разве нет? — хоть она и говорила так, все же ощутила укол совести.       — Думаю, у сенсея нет времени на такие вещи, — задумчиво предположил Кагами, совершенно без задней мысли.       — Какие «такие»? — не понял Торифу, потерявший суть разговора из-за того, что был занят тщательным прожариванием на костре куска дынного хлеба, изъятого из бенто Данзо.       — Тобирама-сенсей и так возится с нами, как с младенцами, думаете, ему этого недостаточно? Ха-ха! — беззаботно пошутил Сарутоби, желая разрядить неприятную атмосферу, но, кажется, стало лишь хуже.       После вопроса, озвученного молодой куноичи, прошло уже достаточно много времени, но Второй Хокаге так ничего и не ответил. Он не ожидал услышать нечто подобное в свой адрес прямо в лоб. Не потому, что никогда не задумывался над этим, или (чем черт не шутит) не имел интереса к противоположному полу, а потому, что именно сейчас в его жизни происходили очень странные события, насыщенные противоречивыми обстоятельствами.       Как жаль, что рядом больше не было Хаширамы, как жаль… Тобирама всегда ощущал себя его «тылом», но, как показало время, это его старший брат всегда «прикрывал» его и всегда подставлял плечо. Он всегда умел найти слово, чтобы развеять его беспокойство, с таким рвением давал советы (пусть порой и идиотские, но все же советы). Второму Хокаге не хватало его. И по большому счету, будь Хаширама жив — не случилась бы в его жизни некая неприятная история. А теперь еще и шесть пар любопытных глаз, что смотрят на него сейчас в упор, несмотря на стеснение, и ожидают его размышлений на сугубо личную тему…       Но ему так и не пришлось ничего ответить, ибо их уединение потревожили. К сожалению или к счастью.       — Тобирама-сан, — именно в этот момент справа от него послышался до боли знакомый медовый голос, — ребята, доброго вечера вам всем. Так и думала, что найду вас здесь.       То была Мито Удзумаки, ныне почтенная вдова Первого Хокаге. Как всегда элегантна, как всегда вежлива со всеми и внимательна. Особенно внимательна ко всему, что касалось Тобирамы в последнее время.       — Жена Первого-сама! — учтиво поклонилась присутствующая «молодежь», отчего Удзумаки, мило посмеялась над подобным обращением, кокетливо прикрывшись рукавом своего белоснежного кимоно.       — Сколько раз вам говорила, зовите меня просто Мито-сан. И все. Вы не проголодались? Я купила немного моти для вас всех, — с удовлетворением заметив, какой восторг вызвало в этих юных лицах ее заявление, Удзумаки протянула в руки Данзо большую круглую коробку, обвязанную красной лентой, и принялась угощать присутствующих.       Сам Тобирама пока только лишь поднялся со своего места, но так и не проронил своей родственнице ни слова.       — Мито-сама такая добрая, — шепнула Кохару Хомуре, что уселся с лакомством рядом с ней.       — И такая заботливая, — заметил Кагами, с усмешкой покосившись на Торифу, набравшего в горсть своих рук добрую половину угощения.       — Как и ожидалось от жены Первого, — констатировал Хирузен, с добродушной улыбкой заметив, как раскраснелся его друг Данзо от того, что Госпожа Мито передала коробку именно ему.       Удзумаки же делала вид, что не слышит подобные перешептывания, пусть в душе она надеялась на отзывы о себе именно такого содержания. Какое-то время красноволосая куноичи задавала ребятам вопросы о их жизни и службе, мельком поглядывая на Тобираму, желая видеть одобрение и в его глазах. Но он был, как и всегда, спокоен и держался даже как-то отстраненно. Понимая, что его участия в общем разговоре ей не дождаться, Мито выпрямилась и обратилась к деверю уже напрямую.       — Тобирама-сан, ты сегодня весь день тренируешь свою команду. Может быть, пора бы уже и поужинать? Сегодня, все же, твой выходной. А ты едва ли появился дома.       С этими словами она подошла к мужчине почти что вплотную, протянула свою ладонь, дотянувшись до белесой макушки, дабы вытащить из его волос пару застрявших веточек, незаметно упавших с дерева, под которым он, видимо, сидел.       Ребята забыли, как жевать, наблюдая за ними обоими, и, к сожалению, выражения лица сенсея им не было видно в этот самый момент. Они никогда не видели, чтобы Тобирама краснел или смущался, но все как один были уверены, что подобный жест и на его непроницаемом лице обязательно должен был вызвать соответствующие эмоции.       Со стороны эта очаровательная и совершенно искрення забота благородной невестки по отношению к своему деверю казалась очень милой. «Зачем же ему женится, если дома его ждет такая ласковая и внимательная Мито-сан?» — в унисон подумали юные шиноби. Кое-кто из них зарделся, и даже принялся ждать нечто, вроде «семейного» поцелуя, а кто-то стыдливо спрятал глаза, ибо аура, исходившая от этой величественной женщины, многим не позволяла смотреть на нее в упор.       — Время пролетело незаметно, — небрежно бросил в свое оправдание Тобирама, развернувшись к Мито полубоком, поднимая с земли доспех и оружие, своим видом показывая, что готов пойти домой сейчас в таком случае.       Попрощавшись с учениками, мужчина уже неспешно направлялся в сторону поместья Хокаге. Точнее, он старался идти как можно быстрее, но Мито, взявшая его под руку, будто бы нарочно замедляла свой шаг, заставляя их обоих тащится со скоростью черепахи.       — Какой приятный теплый вечер, не правда ли? — положила свою вторую руку ему на предплечье Удзумаки.       — Да… Впрочем, как и любой другой апрельский вечер.       Мито улыбнулась на подобное заявление, прижавшись к локтю мужчины еще ближе. Она знала, что брат ее почившего мужа никогда не оттолкнет ее, даже если ему и не нравились подобные тактильные ощущения. Но предположить, что ее прикосновения могли быть ему неприятны, она не могла бы ни в коем разе.       Да, она, конечно, видела, что ее нежность в основном остается без внимания, но не собиралась сильно расстраиваться на этот счет. Эта женщина всегда знала его таким угрюмым, молчаливым. Было бы странно ожидать от него ответного шага навстречу так скоро. Навстречу ее явно недвусмысленным намекам. Подобное поведение она объясняла тем, что Сенджу-младшему нужно было просто привыкнуть к мысли о том, что они могли бы быть вместе. Но скоро он осознает. Она, Мито, просто не может ему не нравиться. Теперь, когда Хаширамы нет рядом… кто, если не его младший брат, должен позаботиться о ней? У нее, конечно, был сын и пара прекрасных внуков, но все они жили своей отдельной семьей. И речь была не о материнском одиночестве, а именно одиночестве женском.       Да, по сути она была уже бабушкой. Но как же молода она была! Всего лишь тридцать семь лет. Тобирама отлично подходил ей по возрасту, и конечно же, это был единственный мужчина, который был ее достоин после смерти его старшего брата.       Тобирама примерно понимал, о чем думает Мито. И, пусть внешне он и был спокоен, но был в полной растерянности… Что ему делать? Его невестка раз за разом дает ему понять, что теперь, после смерти Хаширамы, он обязан быть с ней рядом, но разве он и так не был?       Раньше Тобирама жил в их особняке вместе со своим братом и его женой, тем самым они показывали ему, что не оставят его одного, будут его семьей. И теперь, разумеется, Второй Хокаге не смел «отселить» от себя Мито, когда она стала несчастной вдовой.       И это его решение несло в себе как положительные, так и отрицательные стороны, но в основном все было хорошо. До недавнего времени.       «Как я могу жениться на ней?» — задавал себе мучительный вопрос Тобирама. Не то, чтобы он не мог этого сделать. Но он просто не хотел! Он не имел в себе сил представить, что целует жену почившего брата. Занимается с ней любовью… Это казалось ему совершенно противоестественным. Эта женщина была просто восхитительной, самой умной и прекрасной из всех, кого он знал. Но она была ему сестрой. И мужчина не мог переступить через себя. Единственное, на что он пока был способен — так это на то, чтобы с завидной выдержкой спокойно реагировать на эти ласковые поглаживания его сжатой в кулак руки.       Но для большего он не мог найти в себе никаких душевных сил.       — Как тебе унаги? Я сделала их специально для тебя, — сидя за столом напротив Сенджу, мягко интересовалась Мито. Она всегда очень вкусно готовила для них с братом, несмотря на то, что в девичестве была принцессой по статусу, но для Тобирамы в последнее время она делала по истине королевские блюда.       — Очень вкусно, — понуро высказался Тобирама, тут же внутренне напрягшись, когда Мито поднялась со своего места, дабы подойти к нему.       — Я налью чай, — пояснила она на его вопросительный взгляд, когда приблизилась к нему с левого края. Будто бы она не могла налить ему чай, сидя на своем месте. Вообще-то Сенджу и сам мог себе его налить. Но он никогда никак не возражал на действия Удзумаки, какими бы необъяснимыми они ни были. С одной стороны — он все так же безгранично уважал ее и ценил. А с другой — не хотел обижать, несмотря ни на что. Именно по этой причине он не мог просто встать и сказать: «Хватит ломать комедию. Не видишь, что меня чуть ли не судорога сводит, едва ты меня касаешься?! И потом, со смерти Хаширамы прошел лишь год, есть ли у тебя совесть?»       О таком раскладе не могло быть и речи… Повторяю, Тобирама, несмотря на всё вышесказанное, очень дорожил Мито и чувствовал к ней привязанность, и даже в каком-то роде любовь. Но…       Теперь ко всему прочему примешалось еще и необъяснимое чувство вины за все это. А иногда — негодования. Почему Мито делает вид, будто теперь ее личное счастье лежит на совести Тобирамы? Он знал, что она никогда не умирала от любви к нему. Но, даже если бы это и было так — разве это обязывает его, Тобираму, вторить ей в этом? Он не говорил себе, что, может быть, и впрямь хотел бы любить кого-нибудь. Кого-то, кого он сам мог бы выбрать для себя, а не старался привыкнуть постфактум. Но, по крайней мере, раньше он был свободен. А теперь у него было чувство, будто он последний эгоист…       — Ох, какая неловкая! Извини, Тобирама-сан… — Мито «случайно» пролила на него чай. «Не успела» поднять носик чайника. — Позволь я застираю, пока не высохла, — принялась непринужденно стаскивать с него водолазку Удзумаки.       — Не стоит, просто выбросим, — запротестовал Сенджу, тут же подскочив с места.       Брови Мито растерянно поползли вверх, выражая тем самым ступор от реакции деверя на ее совершенно невинное предложение «оголиться».       — Ты меня стесняешься? Разве мы не семья, Тобирама?.. — сделала шаг навстречу к нему куноичи.       — Разумеется, мы семья, — нервно сглотнул Сенджу, понимая, что Мито заставит его снять эту чертову водолазку. Уговорами, или же упреками — но заставит. Что могло произойти после — воображение смутно ему рисовало. И он смертельно не желал этого.       — Тогда…       Женщина не успела высказать ему то, что хотела, ибо внезапно раздался оглушающий стук в дверь.       — Тобирама-сенсей!       От этого возгласа Сенджу не смог скрыть своей радости. Ему даже показалось, что он с облегчением выдохнул, едва услышал голос Хирузена у входа в свое жилище.       — Я открою, — ринулся он к гэнкану, не замечая негодование в лице Мито.       Ему было абсолютно без разницы, что за причины были у его ученика побеспокоить его в довольно поздний час, и едва он услышал о том, что пришло сообщение от Страны Железа, нацепив на себя первое попавшееся хаори, он устремился наружу, бросив в сторону Уздумаки нечто вроде «срочное дело».       Юный Сарутоби уже было хотел сказать, что дело, вообще-то, вовсе и не срочное, всего лишь письмо от главы клана Мифуне, но, увидев уничижительное выражение лица жены Первого, решил, что у Тобирамы-сенсея, вероятно, есть какие-то причины для побега.       — Ичиро Мифуне прислал приглашение для визита, необходимо продлить наше с ними соглашение о взаимной торговле, — пояснил на ходу примерное содержание сообщения Хирузен, пока они с учителем шествовали в сторону здания управления Каге, — предлагаю собрать небольшой отряд, чтобы можно было переправить торговый караван с продовольствием, которое будем планировать им поставлять за их оружие и доспехи.       — Да. Нашей группы Элитного Эскорта будет вполне достаточно, — уже стоя в своем кабинете и переоблачаясь в сухую и чистую одежду, ответствовал Тобирама.       — Кто будет капитаном? — раскладывая необходимые бумаги перед Хокаге, спросил юноша.       — Я. И выдвигаемся завтра днем, как только повозки будут собраны. Подробнее распланируем все сейчас…       — Вы?.. Думаю, в этом нет большой необходимости. Это же всего лишь продление контракта, — слегка удивился Хирузен.       — … Я давно не был в Стране Железа, и, плюс ко всему, там все равно нужна будет моя подпись. Для того, чтобы никому из вас не пришлось отправляться туда по одному и тому же вопросу дважды — самым лучшим будет отправиться всем вместе.       Ученик молчал, не в силах согласиться с этими явно притянутыми за уши суждениями, но и возразить Второму он не имел права. Кое-какая смутная догадка этого странного поведения учителя все же посетила его голову, но он не собирался заострять на этом обстоятельстве внимание, лишь придвинулся к сенсею ближе, принявшись составлять список планируемых товаров для экспорта в вышеупомянутую Страну Железа.