Железное сердце

      — Саюми, можем идти, — сказал девушке Тобирама, когда закончил переоблачаться в своей комнате для их грядущей прогулки.       Та, к кому он обращался, лишь еле заметно кивнула, давая понять, что она услышала, но все так и продолжала стоять у окна и задумчиво смотреть куда-то вдаль, явно размышляя о чем-то.       «Так расстроилась из-за моего решения уничтожить Страну Соцветий? — догадался о причинах поникшего настроения супруги Тобирама. — Ее Страна Железа всегда сохраняла нейтралитет по отношению ко всем остальным странам. И, конечно, в результате этого, ей тяжело понять и, тем более, оправдать мои действия. А она, без всяких сомнений, будет стараться это делать».       Подойдя к супруге сзади, Тобирама неспешно погрузил ее в свои объятия и уложил свой подбородок на ее макушку, принявшись наблюдать за шумной улицей со своего окна уже вместе с ней.       — Непривычный вид из окна для тебя, верно? — спросил он риторически, выдохнув ей в затылок. — Ты знаешь, я бы очень хотел, чтобы только лишь этот пейзаж был для тебя непривычным и странным в этой новой твоей жизни. — Он не видел сейчас лица Саюми, но чувствовал, что его выражение поменялось, и девушка очень внимательно его слушает. — Знаю, тебе нелегко слышать о том, что я делаю такие жестокие вещи. И ты не думай, что мне доставляет удовольствие мучить хоть кого-нибудь. Но если по-другому нельзя, мне приходится идти и на это. И каждому из нас, взявшему на себя ответственность за чужие жизни, приходится мириться с этим в своей душе, — непроизвольно он подумал о Мито, которая осознанно рядом со своей душой подселила душу девятихвостого. Несмотря на вздорный характер Удзумаки, она всегда знала, что следует сделать. Тобирама не помнил, чтобы хоть кому-нибудь приходилось тратить свое время, дабы объяснить, что иногда чем-то приходится жертвовать ради более глобальной цели. Нет, она сама всегда и всем твердила об этом. — Но даже если тебе тяжело понять — ты все равно должна попытаться принять это, Саюми. А чтобы тебе было легче справиться, придумай, чем бы ты могла помогать простым людям в этой деревне, или, может даже во всей Стране Огня. Возможно, ты сможешь устранять негативные последствия моих действий.       — Как это? — развернулась на него Саюми, желая разобраться в том, что предлагал ей Сенджу. Она понимала, что супруг говорит все о той же пресловутой политике Первой Леди его клана и супруги Хокаге. Но для нее это было все равно, что стараться понять идею мироздания. По крайней мере, пока что.       — Например, как это делает Мито. Одно из направлений ее политики — решать межличностные конфликты между главами кланов и даже Дайме, — видя, как поразилась Саюми данному открытию, явно не представляя Мито способной не создавать конфликтные ситуации, а решать их, Тобирама решил объяснить подробнее. — Мито очень близко общается с многими супругами глав кланов (не только в нашей Стране), а так же жен других Каге. Это зачастую помогает ей воздействовать уже непосредственно на их супругов посредством таких знакомств.       — Ну… — понуро выдохнула Саюми, понимая, что делать то же, чем занимается Мито, у нее никогда не получится. Но ее супруг ведь сказал, чтобы она придумала для себя то, что смогла бы делать именно она, Саюми. Ей только нужно понять, что это могло бы быть. И, как и сказал Тобирама ранее, иметь к этому мотивацию. Но желание помогать у нее уже было. — Не знаю, получится ли у меня быть настолько полезной…       — Получится, — нагнувшись к ее лицу, уверил Саюми Тобирама, — Я верю, что ты всем сможешь доказать, что ты самая достойная из достойных. Той, какой я вижу тебя.       Саюми зарделась, не сумев скрыть свою смущенную улыбку этим признанием. Раз ее муж возлагает на нее такие надежды, вправе ли она сказать, что не хочет заниматься подобным? При этом, да, ей бы и впрямь хотелось свести к минимуму все то зло и ненависть, что оставляют после себя решения ее мужа. Оставалось лишь свыкнуться с тем обстоятельством, что Тобирама совершает это зло. И девушка надеялась, что ее любовь поможет ей.       — Я люблю тебя, — сказала она, впервые обратившись к Тобираме на «ты».       Не успел Сенджу удивиться данному обращению, как она уже прижалась к его губам своими, вполне себе уверено обвив его шею руками. Хм, эта малышка заметно сильно осмелела с момента приезда в Коноху, так? В любом случае, Тобираме это очень нравилось. Больше моментов ее тотального подчинения ему, Сенджу сводила с ума лишь одна вещь — ее неистовое желание быть с ним.       Порывисто вздохнув, он прижал свою супругу к себе за талию ближе, предусмотрительно отодвинувшись от окна, дабы не устраивать прохожим представление. Хоть Саюми и сделала сегодня первый шаг на встречу его желаниям сама, все равно послушно отдала инициативу в руки своего супруга, когда он потребовал этого, заставляя ее сильно прогнуться назад и впустить его язык внутрь своего рта, дабы Сенджу продолжил свой адски горячий поцелуй уже так, как он любил больше всего.       Когда мужчина все же соизволил отпрянуть от нее, то мог увидеть, что глаза Саюми уже заволокла волна возбуждения, и сам он, конечно, тоже почувствовал поразительную тесность своих черных повседневных брюк, которые в обычном состоянии не ощущались такими неудобными.       Видимо им все же придется задержаться перед тем, как выйти на свою прогулку. Сил терпеть не было совершенно.       — Я не смогу дождаться ночи, — шепнул он Саюми, глазами стараясь найти свой футон, который девушка еще с утра спрятала в осиире.       — Сейчас… — так же вкрадчиво ответила она супругу, правильно расценив его призыв, и метнулась в сторону шкафа, дабы расстелить их матрас на полу снова. Но Тобирама не мог терпеть так долго.       — И так пойдет, — развернул Хокаге свою жену лицом к себе, едва она успела лишь отодвинуть дверцу осиире, и, не стараясь объяснить ей, что он задумал, тут же усадил девушку на полку сверху футона, пристраиваясь между ее ножек.       Саюми была настолько наивна, что и подумать не могла, что заниматься любовью можно где угодно и как угодно. Было бы желание. Поэтому на его новый поцелуй ответила слегка неуверенно, что вовсе не смутило ее супруга. Немного приподняв ее, Тобирама задрал кверху юбку ее тяжелого платья, губами продолжая ласкать нежную шею, пока не повалил спиной на матрас, и овладел ею тут же, на этой самой полке, оказавшейся такой удобной для этого действия.       — Умф… — блаженно выдохнул он, с силой зажмурившись, ладонями притягивая чресла Саюми к себе по-ближе, а она просто растворилась в очередных невероятных ощущениях. Его положение позволяло ему сделать проникновение еще более глубоким, и девушка не могла не начать протяжно постанывать от начавшихся несдерживаемых толчков. Он приподнял край своей черной водолазки чуть выше, будто бы инстинктивно стараясь освободиться от мешающей действиям одежды, и упивался тем видом, что открывался ему с этого ракурса.       Это было похоже на грубое удовлетворение своих желаний. Но все было не так. Тобирама уже немного знал, от чего его супруга теряет рассудок больше всего, и неистово пользовался этим. А именно — неудержимой, открытой чувственностью между ними, в то время как в обычной жизни они оба были очень сдержанными и спокойными людьми.       То ли от недостатка кислорода в этом небольшом темном осиире, то ли от того, что наслаждение девушки вскоре должно было настигнуть апогея, Саюми ощутила, что, возможно, очередная вспышка удовольствия от страстного напора ее супруга, лишит ее сознания. Но когда она достигла пика, поняла, что все еще может мыслить здраво. И глядя на своего супруга снизу вверх, лежа на их сложенном футоне, увидела, что он так же уверенно, как и всегда, кончил, спустив все прямо на нее. На платье. Которое было вторым испачканным из трех имеющихся у нее в вещах. И даже не побоялся устало упасть на нее сверху на «все это».       Не о том сейчас беспокоился Тобирама. Лишь мысли о всепоглощающей страсти к этой милой девушке, к его супруге, занимали его в данную секунду.       — Ты необыкновенная… Саюми… — все так же лежа своим торсом на ней сверху, шепнул куда-то в ключицу ей мужчина. Принцесса обняла его голову, погрузив свои пальчики в белые волосы, и принялась нежно поглаживать его, будто бы отвечая тем самым на его довод, полный любви к ней.       Когда минутка отдыха и прихождения в себя для них закончилась, он снова встал ровно, и невозмутимо сообщил о том, что придется снова переодеться.       — А где твои вещи? — поинтересовался он, отойдя в сторону и бегло осмотрев свою комнату, пока девушка смущенно спустилась с их импровизированного брачного ложа, и суетливо одергивала свою измазанную юбку вниз.       — Вещи Мито-сан унесла в мою новую комнату, — ответила Саюми, обращая на себя взгляд Тобирамы. — Она сказала, что жить в одной спальне супругам недопустимо по этикету.       — Что ж, — слегка задумался Хокаге. — Быть может так будет даже лучше. Наверняка тебе захочется побыть и наедине иной раз.       Саюми не думала, что он так ответит, и еще более не думала, что он предположит, будто бы ей самой может захочется в будущем не спать вместе с ним.       — Мито почти всегда спала отдельно. А мой брат был явно не из тех людей, от которых хочется закрыться, — пояснил на ее недоумевающий взгляд Тобирама, уже принявшись переоблачаться снова.       — Я никогда не захочу закрыться от вас, — убежденно сказала Саюми, все же направившись к выходу, решив, раз Тобирама не против ее «переезда», значит и она должна угомониться. Мужчина лишь ласково улыбнулся на это «обещание», внутренне не сумев согласиться.       «Хорошо бы, если так…»

***

      — Вот тут, за стадионом, у нас находится квартал Сарутоби. Саюми, — старался обратить внимание супруги на себя Сенджу, пока та снова залюбовалась его изображением, высеченном в скале над их Деревней, очевидно, находя это самое скульптурное изваяние пока что самым интересным объектом в селении, пусть Хокаге уже показал своей принцессе столько всего первостепенно важного. Госпиталь, Академию Шиноби, само-собой квартал Сенджу и резиденцию Каге, где находился его кабинет. И нельзя сказать, что супруге было не любопытно. По ней как никогда было видно, что она просто в эйфории, но не от того, как хорошо у них тут все утроено, а от нахождения рядом с ней своего мужа, Тобирамы-сана.       — А… Клан Хирузена, вашего ученика? — соизволила расслышать призыв супруга девушка, снова поравнявшись с ним.       — Да. Клан Сарутоби — один из сильнейших в нашей деревне. Практически такой же сильный, как мой. Или клан Хьюга, который мы с тобой уже проходили. И Учиха, тоже, конечно, — нехотя молвил Тобирама, ибо расхваливать треклятый клан красноглазых ему совсем не улыбалось.       — Учиха? А где их квартал? -решила поинтересоваться девушка, неспешно блуждая глазами по заполненным различными шиноби улочкам, идущих по своим делам. Она уже практически привыкла к тому, что почти все жители останавливались напротив них двоих по ходу следования, кланялись ее супругу и желали доброго здравия. Что ж, даже если ее муж и совершает плохие поступки, то явно не по отношению к этим людям, что так сильно его любят и подчеркнуто уважают.       — Там, на окраине, — небрежно бросил рукой в неопределенную сторону Сенджу, не желая вести супругу в ту сторону, но на всякий случай нарисовал носком своей сандалии герб этого клана на грунте дороги, дабы Саюми запомнила его хорошенько, и с людьми, у которых его увидит, постаралась не общаться.       Девушке хоть и было любопытно, почему так, но все же не хотела показаться излишне любопытной и назойливой, и потому лишь смиренно кивнула. Она уже было хотела спросить его, что они пойдут смотреть теперь, но вдруг недалеко за поворотом чета услышала высокий писклявый голосок, очевидно, маленькой девочки:       — Дядя Тобирама!!! Дядя!!!       Саюми развернулась в сторону белокурого ребенка, что восторженно бежал к ее мужу с вытянутыми вперед руками, и, судя по обращению этой девочки, подумала было о том, что эта малышка — дочь Первого Хокаге. И… Мито. Но она была такая маленькая, не более четырех лет! Почему же тогда она не жила вместе с ними, с Мито? Саюми хотела уточнить это обстоятельство, но, развернувшись на супруга снова, внезапно столкнулась с таким отягощенным и раздраженным выражением лица!.. Очевидно, встрече с маленьким крикливым «солнышком» он был не очень-то и рад.       Но несмотря на это, Тобирама встал по направлению к бежавшему со всех ног к нему ребенку, и мягко поприветствовал девочку, что уже стояла у его ног, едва ли доставая ростом до середины его бедра.       — Здравствуй, Цуна. Где твоя мама?       Цуна, как назвал ее Тобирама, все продолжала упорно тянуть к мужчине испачканные ладошки, пока Сенджу не пришлось взять ее на руки, и малышка, довольная от того, что «дядя» все же уступил ей, принялась покрывать его скуластую щеку слюнявыми поцелуями, приводившие и без того огорченного данной встречей мужчину в еще большее оцепенение.       — Мама готовит папе ужин, а я убежала, дядя, хи-хи-хи, — игриво отвечала Цуна, не собираясь спрыгивать с рук Хокаге, которого, кажется очень любила.       — Цуна. Не следует убегать вот так. И еще, тебе надо звать меня не дядя, а дедушка, так будет правильнее, — ответил Сенджу, чем немного прояснил ситуацию для своей супруги, которая все стояла и задавалась вопросами, кем же ему приходится этот ребенок. Видимо, это внучка Мито! Надо же, эта красноволосая леди Удзумаки совершенно не отождествлялась у нее с «бабушкой». Но таковой она и была!       — Ты совсем не похож на дедушку, дядя! — обхватила она своими ладошами его лицо, с игриво покачав головой.       — Ну, спасибо, — вяло улыбнулся мужчина.       — Ты еще молодой! А это кто? — наконец, соизволила малышка заметить и стоявшую рядом Саюми.       — Моя жена. Ее имя Саюми, — без преамбул ответил Сенджу, чем поверг крошку почти что в шок.       — Жена?.. Она же еще маленькая!.. — окинула взглядом девушку Цуна, впервые видя перед собой такую «негармоничную» пару.       — Маленькая — это ты, — усмехнулся Тобирама, не собираясь внимать словам глупого ребенка. Пусть Цуна во многом и опережала своих сверстников. Ну, так говорил его племянник. Сам Второй Хокаге мало что понимал в детях. Он, конечно, не ненавидел детей, но в ученики себе моложе семилетнего возраста мальчиков и, тем более, девочек, никогда не брал. — Придется отвести Цуну домой… Саюми, — повернулся он в сторону супруги, что тотчас кивнула на его призыв.       — Да, конечно.       — Заодно познакомлю тебя с моим племянником, если он дома, и с его супругой, — «обнадежил» Саюми Сенджу, понимая, что не может не представить ее перед своими ближайшими родственниками.       — Да…       Девушка понимала, что придется познакомиться со многими знакомыми и родными людьми Тобирамы, и боялась, что у всех на уме будет почти что то же, что у этой девочки было на языке. Что она слишком молода для своего мужа, и потому не подходит Тобираме. Поэтому, будь ее воля, она бы пренебрегла этими знакомствами. Но к счастью, и сын Мито, и его супруга, приняли нового члена их семьи с большим достоинством. Только потом девушка осознала, что это был скорее всего жест сочувствия к ней из-за того обстоятельства, что ей приходится проживать под одной крышей с Мито и терпеть ее. Но, уже попрощавшись с ними двумя, и шествуя рука об руку со своим супругом, она не преминула возможностью сказать о том, что рада такому доброму приему.       — Не волнуйся, Саюми. Я понимаю, что именно тебя тревожит. Но по-большому счету, людей, что могли бы быть заинтересованы нашей с тобой семейной жизнью, не так уж и много. Это болезненное знакомство с Мито не дает тебе почувствовать тебя спокойно здесь. Но, уверяю тебя, даже сама Мито не ненавидит тебя так сильно, как старается показать это. Я прошу тебя всегда помнить об этом.       — Хорошо. Хорошо, если так.       Наступило молчание, и, продолжая неспешно следовать по аккуратной, обрамленной невысокими двухэтажными строениями улочке, каждый из них предавался своим раздумьям. Тобирама думал о своих рабочих делах, которые совершенно никак не касались Саюми, а сама девушка размышляла о том, как прошел ее первый полноценный день в этом селении, которое Мито «приказала» ей воспринимать не иначе, как свою новую Родину. Предчувствие ей подсказывало, что дальше ей не будет легче, несмотря на то, что уже сейчас она чувствовала себя такой уставшей и совсем ни в чем не уверенной.       Больше всего ей не хотелось разочаровать Тобираму-сана. Он явно возлагает на ее присутствие рядом с ним большие надежды, и как же девушка не хотела обмануть эти ожидания! Присутствие Тобирамы рядом с Саюми вывело ее совершенно на другой жизненный уровень. Выдернуло из плена женского одиночества и статуса «вечного ребенка» в ее семье. Стоило ли говорить о том, что она не хотела возвращаться к этому. Да, Саюми так же сильно тосковала по родным, как и в первый день, но это никак не отражалось на ее желании быть рядом с Сенджу. А вот на цели доказать супругу, что его выбор не был ошибкой — да.       Тобирама-сан, все то время, пока говорил с ей о Конохе и ее новой жизни с ней, все время делал акцент на том, что все будет хорошо, и Саюми сможет справиться и привыкнуть. И он будто бы принимал ее диковатость и замкнутость, и то, как она выглядела, говорила, и то, о чем думала. И все равно Саюми чувствовала, что он ждет от нее переменен и хорошей работы над собой.       Например, когда Саюми заикнулась ему о том, что она плохо знает этикет, Тобирама дал понять, что он в курсе этого. Но «ничего страшного». Мито научит тебя, как следует вести себя. Когда речь зашла о ее странных, непривычных для здешних обитателей нарядах, Сенджу отреагировал так же спокойно и рассудительно, но не преминул возможностью дать своей невестке поручение переподобрать его супруге гардероб, тем самым показывая, что «любовь-любовью», а все остальное в тебе, милая, лучше бы усовершенствовать. Иными словами, тотально переделать под нечто новое. И Саюми не знала, хочет ли она этих изменений. Точнее, она не была уверена, что все это будет нести реальную пользу.       Всю свою жизнь Саюми провела рядом со своей мамочкой в Стране Железа. И тогда у нее перед глазами была совершенно иная модель семьи. Леди Мифуне вроде бы и была Первой Леди клана своего мужа, но ни в политические дела, ни в, как таковую, «общественную жизнь» она особо не вникала. Для нее существовала одна строгая и непреложная роль: рожать детей. А так же растить их и воспитывать. И почти ничем другим она не занималась. Саюми, размышляя о семейной жизни с Тобирамой, подсознательно примеряла на себя роль своей матушки, и она вполне себе ей нравилась. Но сам Сенджу, кажется, имел на нее совершенно иные планы. А «плодиться» Тобирама-сан, кажется, и вовсе не спешил, ибо пока о детях с его стороны не было сказано ни слова. Плюс ко всему, эта необычная встреча Хокаге с его маленькой внучатой племянницей, что произошла перед ее глазами только что, наталкивала на определенные размышления…       — А вы, кажется, не очень любите детей, Тобирама-сан? — решила спросить она супруга, слегка взяв его под руку.       — Хах. Да. Таких маленьких, как Цунаде, я даже побаиваюсь.       Саюми мило улыбнулась, надеясь, что это обстоятельство все же не отразится на желании Тобирамы завести своих собственных. Потому что сама Саюми только и мечтала о том времени, когда они смогут иметь малыша.       Таким образом чета Сенджу уже шла обратно к себе домой, наслаждаясь теплым вечером и обществом друг друга, как вдруг случайно столкнулась с одной уже очень хорошо знакомой им обоим троицей. Хирузеном Сарутоби, о котором совсем недавно вспоминали, Утатане Кохару, единственной девушке из небезызвестной Команды Эскорта, и Митокадо Хомура. Сами молодые люди, столкнувшись с учителем с Саюми Мифуне под руку, не могли просто пройти мимо и не остановиться.       — Сенсей! Саюми-сан! — бодро поприветствовал их Сару, пока Саюми явно смогла различить шепот Кохару в сторону Хомуры, что-то вроде «Я думала Хирузен-сан просто бредит, а учитель и впрямь на ней женился!..»       Это дало понять Саюми, что слова ее супруга о том, что кроме Мито никто в Конохе не станет пренебрежительно относиться к ней — если и были правдой, то лишь отчасти. Скорее всего, ученики Тобирамы (быть может, кроме Хирузена) не испытывали восторга от приезда Саюми в их Деревню. Разумеется, каждый из них помнил тот злосчастный инцидент с лавиной в ее Стране Железа, и никто до конца не был уверен, что все произошедшее не было виною Саюми, пусть и не всецело. В конце концов, это же она повела их через этот перевал, заверив, что бояться нечего. Но…       Самое главное, что самый любимый из учеников ее мужа принял ее, Саюми, ведь так?       Девушка очень хотела в это верить…

***

      — Ты сейчас в нем дыру протрешь! — раздраженно бросила в сторону застывшей у плиты во время готовки завтрака Саюми, которая подобострастно наблюдала из-за приоткрытых седзи во внутренний дворик за утренней тренировкой своего супруга, которая была в самом разгаре. Натренированное, накачанное тело мужа, обнаженное по пояс, во время силовых упражнений, которые он совершал, по-настоящему ее загипнотизировали. И лишь гневное восклицание красноволосой куноичи привело ее в чувство. — Твой рисовый омлет сейчас превратится в угли! Снимай с огня!       Саюми поторопилась сделать, как велела ей Удзумаки, что стояла у нее над душой, которая, пусть и кричала на нее пуще прежнего, но все же по-сути помогала справиться с ее обязанностью. И, подав на стол свою стряпню, Мито поспешила погнать ее в офуро, приготовить воду для быстрой утренней ванны для Хокаге.       Не то, чтобы сам Тобирама Сенджу не имел желания или возможности делать все для себя самостоятельно. Будь они с Саюми безраздельными хозяевами своего поместья, скорее всего Второй Хокаге сам бы просыпался с утра, тренировался, небрежно опрокидывал на себя лохань с холодной водой, приготовленную с вечера, заваривал быстрый чай, и шел на свою службу, в то время как Саюми поднималась бы лишь в восемь, неспешно приступая к своим женским делам. Но у Мито было заведено не так, и никто не собирался с этим распорядком спорить. Тобирама — потому что такая забота была ему по понятным причинам приятна, а Саюми — потому что искренне сильно хотела угодить обоим членам своей новой семьи. И доказать самой себе, что она не хуже той же самой Мито…       Сейчас, уже сидя рядом с Тобирамой за столом, составляя ему компанию во время завтрака, она убедилась в правильности своего решения. Ибо счастливое лицо ее супруга от того, что обе эти женщины, самые близкие ему женщины, так сильно, буквально наперебой старались для него, не могло не говорить само за себя. Но девушке не пришлось любоваться своим собранным и достойным супругом за трапезой сверх долго, ибо, едва он ушел, Мито тут же завалила ее целой горой работы. Она даже составила список ее дел на сегодня, и был он настолько длинный, что даже не уместился с одной стороны листа.       — Прежде чем готовить бенто, постирай вот это, — вывалила практически ей на голову целый ворох грязного белья Мито. — Затем, — тут же потянув девушку куда-то в сторону, невозмутимо молвила Удзумаки, — займись прополкой этих астр. Их нужно выпалывать раз в неделю, ровно до того момента, как солнце уже будет в зените. Запоминай все с первого раза, я не имею привычки повторять!       — Да, хорошо.       — Потом вымоешь пол в гостинной, и можешь приступать за готовку бенто, — загибала пальцы Мито, стараясь припомнить все, что настрочила на бумажке для нескучного времяпрепровождения Саюми. — Затем…       — А когда же я смогу заняться своими делами? — спросила Саюми, суетливо приподняв пару выпавших себе под ноги грязных полотенец из того вороха вещей для стирки, что вывалила на нее Мито.       Куноичи прервала свою тираду и непонимающе уставилась на новую хозяйку, будто бы девушка заявила о чем-то сверх непозволительном для ее нового статуса самой настоящей «золушки».       — Прости, «какими»? — театрально приподняла свои тонкие брови Удзумаки.       — Своими, — спокойно повторила Мифуне.       — Это что, позволь спросить, за дела еще? — все же решила поинтересоваться Мито.       — Раз в день я обязательно тренируюсь в кендзюцу. Повторяю самурайский кодекс. И еще, я хотела бы написать письма своей матери и младшей сестре, — Саюми хотела назвать еще пару «дел», которым она обязательно уделяла хотя бы несколько минут своего времени, но разве Мито могла ей позволить перечислять всю эту «ерунду» так долго?       — Вот как закончишь со списком — делай, что захочешь. Но не дай бог я увижу, что ты не доделала хоть что-то!       Саюми была готова согласиться на что угодно, лишь бы Мито оставила ее уже, наконец, в покое. И ушла хоть куда-нибудь с глаз долой. Конечно, если Саюми было что-то не понятно, ей приходилось обращаться к Мито за советом. И этот миг унижений и подколок она вполне могла бы снести, дабы снова удалиться для спокойного продолжения своих обязанностей. К ее радости, готовка оказалась для нее самой сложной, но все равно, посильной задачей. Остальное у нее пусть и получалось намного медленнее, чем это делала сама Мито, но в конце концов Саюми справлялась, и это не могло не злить красноволосую куноичи, что исподтишка наблюдала за принцессой. Она и подумать не могла, что Саюми и впрямь ответит на ее вызов, и будет стараться выполнять все ее мыслимые и немыслимые задания! О том, что и дома девушка никогда не бездельничала, Удзумаки неоткуда было узнать. А Саюми, по сути, было все равно, чем занять свой день, пока супруга не было дома. Но Мито явно перегибала палку со своими «поручениями»…       Несмотря на свое заявление о желании тратить свое время не только на уборку и готовку, задания в списке Саюми все росли и росли, а время бежало будто бы быстрее. И вот даже спустя неделю такой муторной и не по-самурайски хлопотной жизни Саюми не удалось сделать ничего из того, что она хотела бы сделать для себя. А если бы ее супруг, Тобирама-сан, приходил так же, как и в первый день ее пребывания в Конохе, в четыре часа дня, то девушка даже с половиной составленного Мито списка на день справляться бы не успевала! Но Сенджу являлся домой почти что ночью.       Так же не оставалось у нее в голове мыслей о «возвышенном». Она помнила, что должна придумать, чем могла бы помогать своему супругу со своей стороны, вкладывая в развитие Конохи, как он просил ее ранее, но ее сил на это совершенно не хватало… Не больно-то получается предаваться отстраненным размышлениям, когда начищаешь кафель в ванной почти что до блеска, уже не чувствуя от усталости и мозолей кисти своих рук… Но конечно же, с момента появления Тобирамы дома, обе женщины бросали все свои заботы, дабы уделить все свое внимание Хокаге.       Удзумаки справедливо ожидала, что девушка, пусть все еще старается играть по ее правилам, но вскоре все бросит, и начнет жаловаться ее деверю о том, что Мито ее тотально и совершенно грязно эксплуатирует, заставляя делать даже то, что сама Мито никогда не делала. Но на любой вопрос Сенджу о том, как прошел ее, Саюми, день, она благоговейно отвечала: «хорошо».       Это немало удивляло Мито, но в большей степени все же злило. Экая праведница!       Но их с Сенджу нескрываемая нежность и любовь друг к другу злили ее куда сильнее. То, как они смотрели друг на друга за ужином, то, как практически в открытую восхищались друг другом, и, самое нестерпимо вопиющее, то, как они оба усаживались на террасу, и девочка укладывала супругу свою неизменно неприбранную головку (несморя на то, что Мито, как и обещала, частенько распускала свои руки, дергая ее за эти мягкие длинные пряди) на его сильное плечо, и, разложив небольшой потрепанный свиток со стихами на свои колени, они принимались читать друг другу хокку! И все это вперемешку с любованием луной!       Мито едва ли не тошнило от «возвышенности» их отношений, а после каждого трехстишья, донесшееся до ее уха, пока она сидела в гостинной неподалеку и вышивала, едва ли могла справиться с чувством раздражения и досады…       «Слова не нужны       Сердце стучит и поет       Отголоском ветров…»       «Если эта пытка не прекратится, ей богу, я завалю ее работой в два раза больше», — думала Удзумаки. Уж тогда-то она надеялась, настырная девчонка сдастся, и перестанет играть эту раздражающую роль достойной супруги!       Ох, как же ей хотелось, чтобы хотя бы раз она не спустилась вниз к завтраку, и заявила о том, что более не хочет выполнять свои обязанности! Мито так надеялась, что уже скоро Саюми надоест все это, и она и впрямь не спустится! И, наконец, боги будто бы услышали ее. И одним майским утром Саюми не вышла к ней в кухню ни в четыре, ни в пять, ни даже в девять часов утра.