Железное сердце

      Шел десятый день пребывания Саюми Мифуне в Деревне Скрытой в Листве. Эта девушка не отмечала у себя в календарике подобные сведения, вычеркивая дату за датой, но четко знала, что сегодня, шестого мая, у нее небольшая юбилейная дата пребывания в Конохе.       Все оттого, что каждый ее день заканчивался мысленным подведением итогов у себя в постели, точнее, в постели Тобирамы Сенджу, ее супруга.       «Ну вот, наконец-то, и седьмой день моей жизни в Конохе подошел к концу…», «…Восьмой…», «…Девятый…»…       Да, пускай но́чи в Конохе, в объятиях ее любимого мужа, и казались ей раем, но тогда справедливо было бы сделать сравнение ее дня в том самом смысле, что он являлся для нее самым настоящим адом. И эту преисподнюю создала для нее Мито Удзумаки.       Не было бы преувеличением сказать, что эта женщина для нее в какой-то степени и впрямь ассоциировалась с самым настоящим демоном, а учитывая ее прическу и такой яркий, враждебный цвет волос, сходство с о́ни* было просто поразительным.       Но все равно Саюми находила в себе силы вставать в четыре утра, ползти в кухню, и начинать свой «день в Конохе» заново. Когда-то давно она слышала, что привыкнуть можно к чему угодно, и в основном это достигаемо за двадцать один день. Девушка не знала, сможет ли она приспособиться к такому режиму за три недели, но надеялась, что сперва хотя бы доживет до этого времени.       Как назло, именно в этот самый десятый день своей жизни в Конохе, Саюми почувствовала себя нехорошо.       «Наверняка это из-за того, что Тобирама-сан не ночевал сегодня дома. И сегодня, скорее всего, тоже не придет. Вот поэтому я немного и пала духом…» — размышляла про себя девушка, продолжая как ни в чем не бывало орудовать метлой у ворот их поместья.       Сенджу в самом деле не появился вчера, отправив сообщение домой, что ближайшие пару дней будет занят у себя в лаборатории. Но Мито, пусть и не ждала в эти самые дни своего деверя, не собиралась давать юной Мифуне хоть какое-то послабление при планировании текущих дел. И девушка, несмотря на уже явно ощутимую ломоту в теле, и внезапно навалившуюся на нее сонливость, стиснув зубы, все равно исправно выполняла строчку за строчкой в своем листке с заданиями от Удзумаки.       Кажется, когда Саюми все же справилась, было уже восемь вечера. Мито ужина ей не предложила (пускай готовить ужин и избрала своей личной обязанностью), вероятно, полагая, что девчонка, если захочет, и сама себе что-то приготовит. Но Саюми пусть и была голодна, просто не имела в себе сил еще и простоять час у плиты. Ей было все хуже…       — Спокойной ночи, — вяло попрощалась Саюми, и она всегда прощалась и здоровалась с Мито, даже когда та очень сильно обижала ее. Но вот сама Мито отвечала крайне редко. Не ответила и в этот раз, сидя со своим извечным вышиванием в пустой надраенной ручонками Саюми гостинной.       «Ну вот, наконец-то, и десятый день моей жизни в Конохе подошел к концу…» — привычно смиренно подумала про себя Саюми, явственно ощущая жар. Но девушка надеялась, что все пройдет, когда она хотя бы немного отдохнет. Плюс ко всему, сегодня удалось лечь спать пораньше. Было немного непривычно почивать в этой маленькой личной комнате, в которой она впервые ночевала в этом доме. Но сейчас ей показалось, что так даже немного уютнее.       С этими мыслями она и провалилась в сон.       Всю ночь ей снились кошмары с участием Мито и Тобирамы-сана. И чего только не было в этих чудовищных сюжетах! Несколько раз сама Саюми умирала от рук их обоих, и каждый раз ждала спасения, и оно не приходило. Ей казалось, что она кричит уже даже не во сне, а наяву, и слезы, что текут по ее щекам — вполне себе настоящие. Но пробудиться все не удавалось, как бы сильно она не молила саму себя об этом, и лишь спустя неизвестное количество часов таких мучений, она, наконец, распахнула свои очи, обрамленные дрожащими ресницами, и теперь могла хотя бы отдышаться.       «Что же это со мной… — рассеянно думала девушка, не понимая, что с ней случилось и где она находится. — Тобирама-сан…»       Ее взгляд смог хотя бы немного сфокусироваться, и она вспомнила, что лежит в своей новой спальне. Судя по свету из окна, солнце давно уже было в зените. Эта мысль привела Саюми в чувство.       «Я проспала завтрак!..»       Девушка дернулась вперед на своем футоне, но почти сразу же неловко плюхнулась обратно. Голова болела так сильно, что, казалось, еще немного — и просто расколется на две части, суставы ныли от малейшего движения, а жар, вперемешку с ознобом, который вчера едва ощущался, теперь был настолько сильный, что, казалось, вся ее комната превратилась в один большой «адский котел», и какой-то демон именно сейчас старательно «поджаривает» ее, бедняжку.       Кстати о демонах. Отчего Мито до сих пор не дала о себе знать? Разве она не должна была быть в ярости, что Саюми не пришла готовить завтрак? Быть может, решила позволить ей выспаться, раз уж Тобирамы-сана все еще не было? Хотела бы она в это верить… Но, дабы пойти и узнать, ей пришлось все же подняться, пусть это и удалось с очень большим трудом. К тому же, кувшин с водой, что стоял у нее в спальне, был почти что сразу осушен из-за невероятно сильной жажды, и теперь его необходимо было наполнить.       С тем самым она спустилась вниз. Но Мито, как будто-бы нигде не было.       Придерживаясь о стенку, Саюми мучительно медленно следовала из одной комнаты в другую, но Мито найти не могла. Возможно Удзумаки ушла по делам, но сил сидеть и ждать ее внизу у девушки просто-напросто не было. Каждый ее шаг отдавался острой болью. И следовало поскорее наполнить свой кувшин и лечь скорее в постель снова, если она желала отлежаться до прихода Тобирамы.       — Ох!.. — рука предательски задрожала, не имея сил даже удержать несчастную ручку посудины, и вдребезги разбился прямо здесь, на кухонном полу, разлив всю воду. — Ну что же это я…       Пришлось убрать все осколки и вытереть лужи… Иначе Мито ее просто убила бы, в этом она не сомневалась. Выпив пару стаканов воды прямо здесь, Саюми вынуждена была вернуться в свою спальню с пустыми руками. Но едва ее голова снова коснулась подушки, как девушка тут же вырубилась, будто потеряла сознание, и погрузилась в тот же самый тревожный и пугающий кошмар, только уже с новыми сюжетами.       Мито не знала, что Саюми заболела. Когда девушка спустилась вниз, Удзумаки и впрямь не было дома, но когда куноичи вернулась, в первую очередь прошла на кухню — посмотреть, вставала ли Саюми. О, да. Она была здесь. Хах! Выпила воды, а стакан за собой, значит, убрать не удосужилась!       А это что?.. Мокрый пол?       Метнувшись к мусорной корзине, женщина углядела черепки некогда целого кувшина, и пришла в самую настоящую ярость.       — Ах, негодная! Мало того, что проспала наш завтрак, так еще и дождалась, когда меня не будет, дабы спуститься и причинять нам здесь убытки! — вслух принялась неистовствовать женщина, не понятно для кого. Но молчать она просто не могла найти в себе сил! — Думает, раз Тобирамы нет — она может делать все, что захочет? Ну-ну. Черта с два она угадала! Так и знала, что она ленивая бездельница. Пусть лежит на своем футоне, пусть. Вот придет ее муженек — посмотрим, чем именно она будет оправдываться. А я — палец об палец не ударю, нет…       И с этого самого момента Мито только и предавалась нетерпению от того, что она скажет Тобираме и в каком тоне, о том, как его жена в наглую провалялась в спальне весь день, избегая своих прямых обязанностях, полагая что он, Тобирама, об этом не узнает! Ей и в голову не могло прийти, что Саюми лежит в своей крошечной спальне, мучается от внезапно навалившейся на ее хрупкие плечи болезни неизвестного рода, и ей очень нужна помощь…       «Воды… — потянулась Саюми по наитию к кувшину, которого, по понятным причинам, не было у изголовья ее футона. — «Как же сильно… хочу пить…»       Если с утра она могла хотя бы встать со своей постели, то теперь не было сил даже голову от подушки оторвать. Только по рассеянному взгляду в сторону окна она могла приблизительно понять, сколько времени прошло с момента очередного ее пробуждения, и, мучительно поерзав, девушка снова теряла свое сознание, и снова в бреду звала Тобираму, а иногда свою маму и Итоми.       Ох, ее дорогие и любимые Леди Мифуне и младшая сестра… Как же сильно ей не хватало их сейчас! Никогда в жизни Саюми не сталкивалась с таким равнодушием, пока жила у себя дома, в Стране Железа. Если Саюми вдруг не появлялась за завтраком, то никто не мог даже начать свою трапезу, пока не выяснит, по какой причине их дочь и сестрица не явилась. А если бы вдруг хоть кто-то из членов ее семейства вдруг узнал, что у нее недомогание, не приведи господь, что бы тотчас началось! Будто бы по иронии судьбы именно так и было совсем недавно, ибо как раз в тот день, когда Саюми встретила Тобираму, девушка сильно простудилась. В то время, и вообще всегда, помощь и внимание она принимала неохотно. Мол, что возле нее бегать, с ней и так все будет нормально. Но сейчас ей очень не хватало даже самой пустяковой заботы…       Здесь, за целый день, никто даже не заглянул к ней в спальню, дабы узнать, жива ли она вообще? Хотя бы просто, чтобы быть в курсе… Это был первый раз, когда Саюми захотелось оказаться дома, что говорило ей о том, что состояние ее и в самом деле хуже некуда.

***

      — Добрый вечер, Мито.       Тобирама Сенджу, собственной персоной, появился у входа в кухню, где его невестка, весело мурлыча какую-то забавную песенку себе под нос, готовила для себя любимой чашку чая. Видимо, у этой леди было очень хорошее настроение, что бывало не так часто, как могло показаться окружающим, не знавшим госпожу Удзумаки достаточно близко. Но даже развернувшись на своего деверя, женщина не изменила своего благоговейного выражения лица, и лишь всплеснула руками, выражая свою небывалую радость от лицезрения Второго Хокаге.       — Тобирама-сан! Вот и ты. Проходи, пожалуйста, — взяла она из рук мужчины легкий дорожный плащ и чуть ли не вприпрыжку последовала в гэнкан его повесить.       — У тебя хорошее настроение? — с усмешкой заметил Сенджу, наливая чашку горячего напитка и себе тоже, тоном своего голоса стараясь показать, что он приятно удивлен, если Мито и впрямь чем-то довольна.       — Разве у меня не может быть хорошего настроения? — вернувшись обратно, игриво пожала плечами женщина, грациозно обойдя Сенджу справа.       — Надеюсь, Саюми была причиной этой приятной перемены, — задумчиво произнес Тобирама, как раз в этот момент собираясь спросить, где же она самая.       — О, ну, быть может, лишь отчасти, — поправила прическу Мито, деловито последовав к плите, принявшись неспешно суетиться у свежеприготовленных блюд для Хокаге на ужин. — Видишь ли, твоя молодая жена сегодня устроила себе выходной. Негласный. Хах, это было очень ожидаемо, так что я даже не удивилась, только посмеялась. Ты будешь ужинать сейчас или сперва примешь ванну?       — Саюми сказала, что будет отдыхать сегодня? — проигнорировал последний вопрос своей невестки, поинтересовался Тобирама на тему того, что ему было действительно важно.       — Пфф, если бы она и впрямь пришла и сказала. Это при тебе она такая послушная и прилежная. А если Тобирама-сан не смотрит — то можно и посвоевольничать, — с досадой покачала головой Мито, будто бы Саюми смертельно сильно ее разочаровала. — Если бы она спросила меня, можно ли ей сегодня отдохнуть и не помогать мне в уборке и готовке, клянусь, я бы сказала — конечно! Мне, что, было бы жаль, если бы девочка отдохнула? Но нет. Она даже не соизволила спуститься. Лишь прошмыгнула один раз сюда, на кухню, дождавшись, когда я уйду из дома, чтобы не дай бог ни о чем ее не попросила! Разбила кувшин, что Тока-сан подарила Хашираме на День Рождения, и улизнула обратно. Не подумай, что мне так жаль этот треклятый кувшин, пусть он провалится! Суть как раз в том, что…       — Саюми при тебе ни разу не спустилась вниз из своей комнаты? — прервал ее размышления Сенджу, и брови его заметно сильно нахмурились.       — Говорю же тебе, да! Это хорошо еще, что ты не пришел к обеду, когда была ее очередь стряпать. Иначе быть тебе, дорогой мой, голодным. Ну так что, я накрываю на стол?.. Тобирама-сан, куда ты?..       Сенджу не дослушал Мито. Отставив свой недопитый чай, он прямиком направился на второй этаж. В комнату своей супруги.       Мито бежала за ним следом, и перестав, наконец, звать деверя, стараясь обратить на себя внимание, решила заткнуться, и послушать, как Тобирама будет отчитывать Саюми, когда попадет в ее комнату. От нетерпения у нее аж дыхание перехватило!       «Ну сейчас ты получишь, праведная бездельница!» — притаилась за поворотом Удзумаки, наблюдая, как Сенджу коротко постучал в чужую спальню, но, не получив ответа ни на стук, ни на призыв, все равно раскрыл седзи, и медленно вошел внутрь.       — Саюми, — тихо позвал Тобирама снова, вступив почти что в самый центр маленькой спальни своей жены, где у окна на футоне она самая и лежала. Свет, попавший в комнату из коридора, слегка озарил спальню девушки, явно давая понять, что к ней пришли посетители. Но она не реагировала. И, если бы Сенджу не увидел почти сразу порывисто вздымающееся над супругой одеяло из-за тяжелого дыхания, тотчас бы вообразил, что его Саюми умерла!       Когда он зашел в это маленькое, непроветриваемое помещение, то сразу ощутил характерный затхлый воздух, который наполняет комнату всякий раз, когда человек болеет. И потому подсознание сразу подсказало ему то, что Саюми не здорова. И не спустилась вниз его супруга не потому, что пыталась «спрятаться» от просьб Мито (что сразу показалось Тобираме вздором), а то, что девушка попросту не могла найти в себе сил для этого…       — Саюми… Саюми!.. — присев на футон, развернул он на себя ее обмякшее тело, обернутое в насквозь мокрую ночную юкату. Слегка откинув ее влажные русые пряди со лба, он продолжал взывать к ней, чувствуя, как трепыхается ее сердечко. Тобирама не на шутку испугался.       Благо вскоре она все же смогла разжать свои веки.       — Тобирама-сан… Ты пришел… — отозвалась она, чуть слышно. Сенджу едва ли смог понять, что она сказала, но уже был так счастлив, что она пришла в сознание. — Мф… прости… Я не… — вдруг дернулась она вперед, впрочем, едва ли оторвав свою голову хотя бы на пару сантиметров от подушки, ибо Тобирама заставил ее улечься назад снова. А на новый подъем у девушки больше не было сил. — Я не приготовила тебе обед… Ты голоден?..       — Тише-тише, не думай об этом, — взволнованно ответил Сенджу, нервно сглотнув, не замечая, как Мито недоуменно заглянула в комнату, где они находились.       Он продолжал увещевать ее, целовал слабые дрожащие кисти рук, не зная, чем может помочь ей. Саюми бредила, не отвечала на его вопросы, только бессвязно твердила о том, что она «сейчас же образумится, и будет делать все правильно».       — Ты хочешь пить? — спросил ее Тобирама, вспомнив, что рассказывала о ней только что Мито там внизу, в кухне. О том, что Саюми спускалась однажды, и разбила свой графин. Видимо, ее мучила жажда. И никого не было рядом, чтобы дать ей хотя бы стакан воды! Точнее, Мито была рядом, но не изъявила желания поинтересоваться, почему Саюми не спускается. А быть может, она знала, что Саюми заболела? И специально ее мучила. Могло быть и так…       «Нечего винить в страданиях Саюми Мито. Я сам привел ее сюда. Я знал, что Мито будет в ярости, и знал, что она станет изгаляться над ней…» — Сенджу совершенно искренне раскаивался. Но как его муки совести могли помочь его девочке? Он даже не знал, что с ней…       — Воду или горячий чай? Что бы ты хотела? — нагнувшись к ней еще чуть ниже, продолжал допытываться Сенджу, пока она то проваливалась в дрему, но снова открывала глаза, рассеянно блуждая зрачками по комнате.       — Воды… Очень хочу пить… — наконец ответила она, и Тобирама, немного приоткрыв ее окно, дабы хоть чуть-чуть проветрить этот стойкий дух болезни из ее комнаты, стремительно вышел, чуть было не сбив с ног Мито.       — Я… Я принесу ей воды, Тобирама! — спохватилась за ним следом Мито, на что Сенджу сухо попросил ее позвать доктора, ученика Хаширамы, «если ей не трудно». Женщине осталось лишь смиренно повиноваться.       «Хех. Теперь этот Сенджу будет справедливо думать, что ты целенаправленно игнорировала его больную женушку. Как смешно вышло!» — прокомментировал сложившуюся ситуацию кьюби, на что Мито вяло воспротивилось.       «Но я не думала, что она больна… Если бы я знала, то…» — зря красноволосая куноичи пыталась придумать оправдания своей черствости и надменности. Мито могла всего-лишь заглянуть в ее комнату хоть одним глазком, тогда бы и узнала. Видимо, она действительно просто ужасный человек…       — Вот, пей не спеша, — приподнял голову девушки Тобирама, помогая ей напиться, и уложив обратно, принялся вытирать ей лицо влажным прохладным полотенцем, заставив девушку задрожать от озноба. — Сейчас Мито приведет доктора. Все будет хорошо.       — …Тобирама-сан часто говорит мне так… Когда же он вернется?.. — снова «потерялась» девушка, не отвечая на призыв Сенджу о том, что ее муж рядом. Благо, Мито и впрямь очень быстро привела ученика Хаширамы к ним в спальню.       — Вы говорите, что ваша супруга из Страны Железа? — после внимательного осмотра спросил юноша. — В таком случае, думаю это тяжело протекающая акклиматизация.       — Акклиматизация? — не совсем понял Сенджу.       — Да. Такое часто бывает, если человек начинает жить в условиях кардинально непривычного для него климата. Чаще всего такое «привыкание» проходит в более легкой форме, но иногда, в результате некоторых факторов, может напоминать самое настоящее предсмертное состояние, — пояснил медик, расписывая небольшой рецепт для своей пациентки.       — Например, каких факторов? — продолжал расспрашивать Тобирама. Он ясно понял, что кроме него о Саюми некому позаботиться, поэтому старался узнать все, чтобы впредь не допустить подобного. Пусть юноша и заверил его в том, что смертельного ничего нет.       — Ну, например, сильное переутомление организма. Или депрессия. На самом деле, много чего может быть, — ответил на вопрос ученик Хаширамы, протягивая исписанный листок Второму Хокаге. — Вот, тут небольшие рекомендации. Влажная повязка на лоб, пища — легкая, но питаться нужно обязательно. И много жидкостей. На этом все.       — Спасибо.

***

      — Тобирама-сан, мне кажется, не стоило вам сегодня пренебрегать своей службой из-за меня, — услышал тихий голос Второй Хокаге со стороны футона, на котором лежала его маленькая измученная супруга.       Всю ночь Сенджу не отходил от ее постели, меняя прохладное полотенце на ее лице, отпаивая чаем, и стараясь отвечать на бессвязные вопросы, когда Саюми хотя бы отчасти приходила в себя. Он не прилег ни на одну минуту, даже когда ее дыхание заметно успокоилось и жар не был таким сильным, как в тот момент, когда он только нашел ее в столь плачевном состоянии.       Слава богу под утро Саюми заметно «ожила». И как же сильно она была удивлена тем фактом, что он был с ней рядом последние четырнадцать часов, стараясь привести в чувство.       Видимо, она и впрямь уже перестала верить, что к ней на помощь может прийти хоть кто-то. Несчастное дитя… Разумеется, Тобирама без промедления решил устроить себе внеплановый выходной, чтобы поставить Саюми на ноги окончательно.       — Вот, поешь немного, — заставил девушку присесть Тобирама, облокотив о себя самого.       — Не хочется…       — Доктор сказал, что нужно питаться, — не собирался торговаться с ней Сенджу, уже погрузив первую ложку в горячий куриный бульон, слегка подув на него, дабы супруга не обожглась. — Смотри, этот бульон сварила Мито для тебя. Он очень вкусный.       Тобирама хотел показать ей, что его невестка тоже принимает участие в заботах о ней, Саюми, но девушка, слыша это имя, лишь понуро вздохнула.       — Что такое? — прогнулся немного вперед Тобирама, желая заглянуть ей в лицо, пока девушка обхватила пиалку своими ослабевшими руками и переняла ложку из рук Сенджу.       — Ничего. Просто… Я очень скучаю по маме… — честно призналась она. Тобирама смог разглядеть, что Саюми борется с застывшими в ее глазах слезами, но, нервно сглотнув, она все же одержала над эмоциями победу. — Вкусно… — принялась поглощать незамысловатую стряпню Мито девушка.       Тобираме было очень жаль ее. Как никогда, придерживая ее обессиленное тело, он видел насколько она беззащитна. Но что теперь он мог сделать? Когда колесо уже закрутилось…       — Ничего, Тобирама-сан. Все будет хорошо, — будто бы понимая о чем он думает, его же фразой молвила ему Саюми.       Сенджу кивнул, искренне на это надеясь, но не в силах сказать ей хоть что-нибудь…