Железное сердце

      — … А потом Учитель сказал, на грядущий год нам нужно будет выбрать старосту. И знаете за кого проголосовало большинство, Саюми-сан?..Саюми-сан! — Тецуо с пеной у рта рассказывал своей любимой наставнице об их больших успехах в Академии, но, кажется, Саюми-сенсей не в полне их слушала. Ребята были в курсе, что эта леди в любой момент могла уйти в себя, особенно здесь, куда она явно приходила отдыхать от всего, что тяготило ее там, за стенами их додзе, потому не обижались. Лишь взывали более настойчиво, пока девушка не откликалась.       — А?.. Да-Да, я слушаю, — спохватилась Саюми, тут же сделав заинтересованное выражение лица, как делала в такие моменты Мито. — И кого же выбрали старостой?       — Братика Фумио! Представляете?! — захлопал в ладошки малыш Таке, ибо новость и впрямь была просто невероятная! Их, наконец, признали за своих. В них верят, и надеяться на их хорошее будущее, как было не испытывать гордость от этого?!       И Саюми была горда.       — Как замечательно! Разумеется, Фумио вполне того заслуживал! — притянула в свои объятия главаря сиротского приюта девушка, пока тот продолжал нарочито скромно стоять в стороне, тренируясь в фехтовании, будто бы разговор вовсе и не касался его. — Может быть, ты даже сможешь стать следующим Хокаге, а Фумио? — с улыбкой спросила его она, но мальчишка отреагировал на это не так, как она ожидала.       — Я не подхожу для того, чтобы быть Хокаге. У меня, к счастью, есть совесть…       Саюми слегка ослабила свою хватку, выпрямившись, не зная, есть ли ей смысл спорить о том, что сказал этот ребенок. Фумио, тем временем, продолжал.       — Я буду помогать делать нашу деревню лучше, но не так, как это делает Хокаге. Я найду другой способ.       Саюми добродушно улыбнулась, погладив этого милого доброго ребенка по голове.       — Хорошо. А мы все будем помогать. Да, ребята? — тотчас все согласились с этим убеждением, и Саюми, поболтав с ребятней еще немного, решила пойти домой, приготовить ужин, пока Мито-сан занята своими переговорами с многочисленными чужими леди о всяких важных вещах.       «Я люблю Тобираму-сана… Мы были предназначены друг другу, я все еще уверена в этом, — отстраненно думала она, медленно следуя к дому. — Но что, если он не захочет поменять свои убеждения? Если продолжит свои непонятные исследования, продолжит пользоваться «нечестивым воскрешением», смогу ли я смиренно принять это? Это же неправильно, так нельзя! Смогу ли я… продолжать любить его, зная, на какие ужасные вещи он способен?.. О, ками… Дай мне сил понять, что мне следует делать!»       — Ты заблудилась, Саюми? — вдруг прямо перед ней появился Данзо Шимура, будь он не ладен. Всегда появлялся так неожиданно и невовремя!.. Он же не следит за ней?.. — Ты прошла поворот к своему дому, — пояснил причину своего беспокойства о девушке юноша, и Саюми вынуждена была ответить ему, что просто слишком сильно задумалась. — Тебя что-то беспокоит? Может быть… хочешь поговорить?.. — спросил он язвительно, приподняв свои тонкие брови кверху.       «С тобой — уж точно нет», — подумала Саюми, но все-таки решила спросить, раз Данзо сам был настроен на переговоры.       — Скажи, Данзо… Как ты относишься к технике своего учителя, «Эдо Тенсей»? Ты ее одобряешь, или, быть может, порицаешь?       — Если бы я имел на это право, то сказал бы, что — первое. Ибо я сам принимал непосредственное участие в ее создании. — задумчиво почесав свою щеку, ответил юноша.       — Это правда?..       — Да, зачем мне лгать тебе? Кому-то же нужно было доставлять в лабораторию сенсея трупы для исследования, а потом и воскрешения. — Видя, что девушку по-настоящему замутило от этого известия, Шимура удовлетворенно усмехнулся, обнаружив еще одну ниточку, дергая за которую он смог бы выдворить эту особу из их Деревни. И при этом ему даже не придется врать! — Если не веришь мне — сходи в лабораторию Тобирамы-сенсея, и спроси его сама. Он как раз там сейчас.       — Я… Я не могу идти туда без разрешения. И у меня нет кода-ключа, — вяло запротестовала девушка, но Данзо был будто бы готов к тому, что она сперва откажется.       — Это не проблема, я дам тебе свой, — тут же протянул прямоугольную бумажную печать юноша, скопировав ее прямо на глазах девушки и протянув ей. — Заодно отнесешь вот эту папку с документами, а я тем временем, займусь другим поручением сенсея. На оборотной стороне печати ты сможешь разглядеть координаты местоположения места, где находится лаборатория. Ты ведь знаешь, что так просто на нее не наткнуться…       «Он даже придумал повод, благодаря которому я смогу попасть туда… — подумалось Саюми, ибо она поняла, что Данзо делает все это явно не по доброте душевной. Он хочет, чтобы Саюми увидела, что именно происходит в их лаборатории. Только вот, ему-то какой толк с этого? — позволить ли ему заманить меня в ту ловушку?.. Я все еще хочу узнать всю правду. Тобирама-сан никогда не покажет мне это место сам»       Все-таки она решила пойти туда. Ей было страшно, неуютно, ибо она знала, как сильно Тобирама разозлится на нее за эту вольность. И еще больше она боялась увидеть то, что прятало в себе это адское место. Лаборатория, где Сенджу ставил свои сомнительные эксперименты и создавал новые техники.       Она нашла в лесу то место по координатам почти сразу, пусть оно и впрямь было очень хорошо спрятано. Прижав к беспокойной груди папку с документами, что всучил ей Данзо, аки щитом, Саюми отворила дверь и неуверенно прошла вперед, сразу же погружаясь во тьму. Какое-то время она стояла тут же, на пороге, вслушиваясь в шорохи где-то в отдалении, уставившись в тонкую полоску света за другой закрытой дверью, на противоположной стене. Саюми медленно направилась туда, ощущая себя маленькой букашкой, что не может перестать лететь на яркий огонек свечи, понимая, что это погубит ее, и даже больше. Она понимала, что от того, что она увидит — будут зависеть их дальнейшие отношения с Сенджу. Но шаг за шагом, она все равно достигла своей цели.       Настолько тихо, насколько она только могла, Саюми приоткрыла вторую дверь, щурясь от неестественно яркого света, что тут же ударил ей в глаза. Взгляд ее заскользил по обстановке — но Тобирамы она не увидела, пусть совсем недавно, буквально только что, слышала какой-то шум отсюда, и, кажется, шаги.       Сделав контрольный вдох-выдох, она вступила внутрь, медленно продвигаясь по большому помещению неправильной формы, со всех сторон облицованному белым, хрустящим кафелем. То тут, то там стояли какие-то приборы, не известные ей, вереница столов — письменных, на которых ворохом лежали испачканные чем-то бумаги, явно кровью, и операционные, которые Саюми насчитала около пяти штук. Один из таких столов заинтересовал ее больше остальных, ибо прямо сейчас на нем лежало что-то. Именно не кто-то, а что-то. И Саюми очень надеялось, что оно уже мертвое. Из живота этого некогда обычного шиноби торчали зажимы и расширители, внутрь распоротого брюха следовала трубка, то-ли высасывающая излишки крови, то-ли, наоборот, снабжая ей этот организм с обрубленными конечностями…       Не стоит говорить о том, что увиденная картина повергла Саюми в самый настоящий ужас, она едва ли смогла взять себя в руки, чтобы не закричать во весь голос, ибо все это просто до чертиков ее напугало!       Имея сейчас лишь одно желание — убежать отсюда как можно скорее, девушка на дрожащих ногах попятилась назад, все еще не в состоянии отвести свои глаза от расчлененного тела на металлическом столе. Внезапно, кое-что напугало ее не менее сильно. Слева она вдруг услышала голос:       — Он делает такие жуткие вещи, правда? А еще меня называют психопатом, хех…       Саюми судорожно развернулась в сторону вещающего ей человека, и прямо в метре от себя увидела мужчину, среднего возраста и роста, связанного по рукам и ногам таким образом, чтобы этот человек, кем бы он ни был, не смог сложить ни одной печати.       Новая волна страха заставила ее отскочить и от него.       — О… извини, я напугал тебя? Какая милая девочка… — продолжал заискивающе говорить с ней незнакомец, и его присутствие не позволило Саюми покинуть это помещение так скоро. Она хотела узнать, что он тут делает.       — Вы… кто? — спросила она сдавленно.       — Я? Новая лабораторная крыса Господина Хокаге, кто же еще. Ты же сама видела только что, — кивнул он в сторону стола, где лежало изуродованное тело. — Этот образец оказался неудачным. Придется повторить опыт.       Он говорил все это так, будто бы не его в скором времени так же препарируют, как лягушку на уроке естествознания! С лица его не сходила улыбка, а глаза… Глаза очень странно блестели, очень неестественным, нездоровым блеском.       — Не может быть… — голос Саюми дрогнул, ибо этот человек только что сказал ей именно то, что она молилась не услышать никогда! Она все еще думала, точнее надеялась, что ее муж не имеет к этому никакого отношения, и вообще, это все Данзо! Это он все спланировал! Хочет напугать ее вот и…       — «Не может быть?» По-твоему, я сижу здесь в таком положении просто шутки ради, хах. — Покачал он головой, продолжая блуждать по девушке глазами. — А ты, мышка, кажется, более удачливая, чем я, и только что сбежала из своей клетки?       — Я… Я не сбегала. Я супруга Хокаге, — выпрямившись, заявила она, заставляя мужчину сделать такое выражение лица, будто бы перед ним только что оказался сказочный единорог, не иначе!       — Супруга… Тобирамы Сенджу… Ха-ха… Кто бы мог подумать, такого кровожадного монстра дома ждет это прелестное, очаровательное создание, а-ах… — мечтательно вздохнул он, снова устремив свои глаза в ее сторону. — Послушай, милая красавица, освободи меня… Спаси мою несчастную жизнь, — принялся упрашивать незнакомец, сделав максимально жалостливое выражение лица. — Я вижу, что ты очень добрая девушка… А я очень хочу жить…       Саюми рассеянно смотрела на него, и по сторонам, будто бы раздумывала над этим, а мужчина, расценив это ее поведение — как явный шанс на спасение, принялся умолять еще более настойчиво.       — Прошу тебя… Не позволь своему мужу сделать со мной все то же, что он сделал с этим несчастным, — снова кивнул он в сторону трупа. — О, обещаю, я просто тихо уйду, и никто не узнает…       — Не вздумай. Саюми, — разразился грозный голос Сенджу с другой стороны лаборатории, откуда он появился в специальном облачении, откинув окровавленные нарукавники и перчатки в сторону, и медленно прошествовал к девушке.       — Тобирама-сан… — едва слышно прошептала Саюми, практически одними губами, не веря в реальность происходящего. Тем временем он подошел к ней ближе, всего мгновение задержавшись на ее глазах, не понимая как она сюда попала. Но выяснить обстоятельства ее нахождения здесь стоило позже. Сперва надо было объяснить кое-что.       — Этот человек — душегуб и маньяк, Саюми. Сумасшедший, который надругался и убил сотню женщин и детей, — пояснил для супруги Хокаге, заставляя ее нервно сглотнуть, внимая ему.       — А разве ты не убивал женщин и детей, Сенджу? — с издевкой спросил преступник, тотчас получая убийственный взгляд Тобирамы в свою сторону.       — Я никогда не убивал ради удовольствия! — громогласно пояснил Сенджу, снова разворачиваясь к дрожащей от страха и неуверенности супруге. — Не так давно подобный тип изнасиловал и убил малолетнюю дочь Мито-сан. Мой брат едва ли смог найти все кусочки ее тела… Как ты сама считаешь, Саюми, заслуживают ли такие люди право на существование?..       Саюми шокированно уставилась на мужа, будучи уверенной, что нет! Ей было безумно жаль ту девочку, и Мито-сан. И она сама бы отрубила голову такому человеку, если бы нашла его! И это был чуть ли не единственный момент, когда ее теория тотального гуманизма и всепрощения для всех дала трещину. Видя, что эти доводы сыграли в его пользу, Тобирама посчитал, что здесь ей больше делать нечего, и вывел из этого сектора в предыдущее помещение, направляя за плечи вперед.       — Куда лучше использовать этих нелюдей для того, чтобы создать что-то новое, для защиты слабых… — продолжал изъясняться на ходу Тобирама, надеясь, что Саюми согласится с ним. — …Саюми…       Девушка уже стояла с ним у входа, все еще не имея сил сказать ему хоть что-то… Просто стояла с отсутствующим выражением лица, смотрела в одну точку и не реагировала на супруга, пусть и хорошо слышала все, что он пытался объяснить ей.       — Саюми, — попытался взять супругу за руку Тобирама, но девушка, будто бы брезгливо вырвала ее обратно. Понятно. Не хочет, чтобы он касался ее этими самыми руками, что делал такие вещи? Что ж, ее можно понять. Но и Саюми просто обязана понять его! — Представляю, что ты думаешь… Но у меня сейчас нет времени уговаривать тебя. Давай… я объясню все дома.       — …Хорошо, — смиренно согласилась девушка, буквально на автомате потащившись домой. Она очень сильно хотела покинуть это место! И мечтала бы забыть о нем, если бы это было возможно. Саюми была не в силах прогнать из своей головы те жуткие картины, с препарированным телом, и маньяком-смертником, и ту историю о дочери Мито-сан… Пару раз желудок ее не выдерживал, и, мучительно сжавшись возле дерева, ее тошнило, пока внутренности уже чуть было не вывернулись наизнанку. В таком состоянии она приползла домой.       — Саюми! — окликнула ее Удзумаки, когда девушка вдруг рухнула в офуро, пытаясь умыться. Тотчас куноичи к ней подбежала, стараясь понять, что это с ней такое, ведь еще с утра принцесса была в порядке, и Мифуне вынуждена была признаться, что ходила в лабораторию супруга… — Глупый ребенок, зачем тебе это было надо?! — подложив свои руки ей под голову, стараясь усадить, воскликнула Мито.       — Я хотела… переубедить Тобираму-сана… — вяло пояснила девушка.       — Не могла просто спокойно жить, закрыв глаза на это!.. Неужто так плохо тебе с Тобирамой-саном, что ищешь причины поругаться с ним?! — искренне не понимала Мито.       — …Я не хотела с ним ругаться… И сейчас не хочу… Я хотела помочь ему… — заплакала Саюми, сама не понимая, права она, или нет. — Я люблю его, Мито-сан!..       — Ох, я знаю, мышонок, знаю! Ну так и любила бы! Сдалась тебе его лаборатория и техники!       — Нет, Мито-сан, — с трудом усаживаясь, воспротивилась Саюми. — Нельзя делать такие вещи. Нельзя призывать мертвых с того света, нельзя ставить эксперименты над людьми… Даже если они… очень-очень плохие, нет! Нельзя оправдывать себя тем, что ты лучше, если мучаешь кого-то для всего человечества, а другие хуже, потому что делают это для себя… Жестокость — есть жестокость… Как ты не упакуй ее — все равно, это неправильно!..       Она рыдала, не зная, что ей делать с этим, а Мито тщетно старалась ее утешить. Куноичи понимала и принимала доводы Саюми. Но не могла сказать об этом вслух, будучи верной любому решению обоих братьев Сенджу до последнего.       — Саюми… Каждый из нас старается сделать этот мир лучше так, как он умеет, — нагнувшись к ней молвила Удзумаки миролюбиво. — Например, как я удерживаю внутри себя кьюби, а ты — заботишься о сорванцах из приюта… Каждый из нас просто делает то, что может, но все это — во имя спасения!       Саюми, вспомнив о своих мальчуганах, слегка упокоилась. Да… Ей трудно принять точку зрения Мито-сан или Тобирамы, но она в любом случае все еще нужна этим детям. Она не может просто так бросить тут все, и уехать, дав волю чувствам и выступив в открытый протест против супруга, пусть ей было невыносимо плохо от осознания того, что вокруг творится! Поэтому, она попыталась взять себя в руки.       Аккурат в тот момент, когда она смогла хотя бы немного успокоиться (благодаря множественным стараниям Мито), из лаборатории вернулся Тобирама.       Попросив оставить их с супругой наедине в гостинной, Тобирама закрыл двери по-плотнее, пусть и знал, что Мито постарается услышать каждое их слово, и уселся напротив своей расстроенной донельзя супруги, которая пока что так и не взглянула на него, не то, что осыпала миллионом поцелуев, как делала ранее, едва он переступал порог их дома, и примерно понимал, что сейчас у его жены на душе.       — Знаю, я тебе противен сейчас, Саюми. И мне так жаль, что ты видела все это, — покачал он головой, обращаясь к ней, — пусть и сейчас уверен в том, что не надо было тебе знать… Я думаю, нет смысла говорить, зачем я это делаю, ибо считаю, что ты и так это знаешь. Поэтому не буду оправдываться. Если ты сейчас же скажешь мне — что отныне не желаешь меня видеть, то я не смогу найти слова, чтобы убедить тебя остаться. Все, что я могу предложить тебе — моя любовь и привязанность к тебе…       Саюми нехотя подняла на него голову, будто бы стараясь прочитать в его глазах что-то, и снова опустила, готовясь ответить.       — Моя любовь к вам сегодня подверглась очень серьезному испытанию, Тобирама-сан, скажу честно… Я не знаю, как я и впредь смогу касаться вас, разговаривать и слушать, когда перед глазами тут же появляется та… картина… — она вздрогнула, и Сенджу понял, что она не лжет… Неужели, она и вправду… более не любит его?.. Как это возможно?! Еще совсем недавно она не могла себе представить жизни без него, а теперь заявляет, что едва ли сможет хотя бы дотронуться без омерзения?!       Мучительно потерев свое лицо ладонями, Сенджу не знал, что сказать на это признание…       — Ну почему ты пришла туда, почему! Разве я не тот же мужчина, что еще вчера засыпал в твоих нежных объятиях?! — развел Тобирама руки в сторону искренне не понимая. — Разве я не тот же мужчина, которому ты давала клятву в день нашей свадьбы?! Так в чем разница, скажи мне! Я всегда был такой, каким ты узнала меня сегодня!       Ну конечно, он не мог не напомнить ей о ее клятве… Вечно любить его… Делать его счастливым… О, как бы она хотела сделать его жизнь действительно счастливой! Но Саюми была убеждена, что подобный образ жизни Сенджу ни к чьему счастью не приведет!       «Как бы я хотел, чтобы наша жизнь была другой!..» — вспомнилось ей признание супруга, в тот день, когда он пришел со своей миссии по устранению Страны Соцветий. Эта фраза так часто вертелась у нее в голове… Но если он и вправду хотел другой жизни, почему он ничего для этого не делал?..       — Конечно, то, что уже сделано — не исправить… — сказала Саюми понимающе. — Но вы просто обязаны уничтожить эту лабораторию, и любые данные о технике «Эдо Тенсей», и никогда ее не использовать!       — Что?! — Сенджу и подумать не мог, что она придумает ставить ему подобные условия!       — Не принесет добра эта техника! Просто представьте, что может случиться, если ею овладеет какой-нибудь неподходящий человек! Это же может стереть с лица земли все человечество! — разумно предположила девушка, но Сенджу и думать не хотел об этом! Это была его самая сильная, непревзойденная техника, аналогов которой не было в целом мире! С помощью нее он мог устроить просто идеальный порядок вокруг! Чем же это плохо?! Еще и «уничтожить лабораторию»! Результаты работы всей его жизни!       — Не драматизируй, Саюми! Эта техника крайне сложна, и лишь ее создатель в состоянии понимать, как она активируется! — отверг ее предложение Тобирама, крайне разозлившись, что она не желает внимать ему. — Ты всегда была очень умной девушкой! Почему не можешь хотя бы постараться понять меня?! Такова цена мира! Это и есть — «Воля Огня!»       — Если вам так нужно одобрение ваших действий, почему вы не женились на такой же падшей, как вы сами?! — в сердцах воскликнула Саюми, понимая, что явно переступает черту.       Сенджу осекся, понимая, что не сможет опровергнуть это уничижительное обвинение в свою сторону. Он и есть падший…       — …Я просто хотел быть с тобой… Потому что влюбился… Не потому, что искал поощрения своим действиям, — отвернувшись молвил он, не замечая, что взгляд Саюми изменился и стал немного теплее. — Ненавидь меня, презирай сколько твоей душе угодно, если не можешь смириться с тем, что я такой, какой есть. Если обещаешь хотя бы просто быть рядом… мне достаточно и этого, — он поднялся, не давая ей возможности высказаться на этот счет, но девушка и не знала что сказать на такое…       Закрыв руками лицо, она заплакала снова, понимая, что не сможет бросить его, даже если ее любовь и вправду не выдержит это испытание. И она не знала, что лучше: освободиться от этих пут, и уехать на Родину, где ничего не напоминало бы ей об этой чертовой Конохе, или осознать, что их любовь и впрямь мертва!       Так или иначе, Саюми решила остаться. С Тобирамой они не разговаривали, спали в разных комнатах, и по-началу Саюми даже не садилась с ним за стол. Пусть и продолжала исправно выполнять свои домашние обязанности.       «Быть может, он все-таки одумается?..» — с надеждой думала Саюми, каждый день моля ками о том, чтобы он дал сил ее супругу прекратить свои омерзительные опыты и уничтожить любое напоминание об «Эдо Тенсей».       «Должна же она одуматься!» — надеялся в свою очередь Сенджу, каждый день ожидая, что сегодня она снова войдет в его спальню, нежно обнимет сзади, как она часто делала, и скажет, что ее любовь оказалась сильнее всего остального.       Но время шло, и никто ничего для себя так и не решил.