Железное сердце

      Несмотря на то, что Тобирама Сенджу в данный момент сражался в одиночку, и противник его, Кинкаку, был ничуть не слабее его самого, если не сказать, что он был во многом сильнее, все равно шиноби Конохи неустанно думал о том, что сейчас происходит с его женой и невесткой, которые остались одни! Без его непосредственной защиты…       От этой мысли он так торопился, пытался всеми мыслимыми и немыслимыми способами ускорить миг своей победы, что уже допустил пару крайне серьезных ошибок, а такой оппонент, какой был у него, не мог простить такой самоуверенности Сенджу…       — Не надейся, что сможешь разделаться со мной! — стращал его «золотой брат», отразив очередную атаку Тобирамы, и выбив его катану из рук, что отлетела настолько далеко, что не было никакой возможности ее вернуть. — Не надейся, что сможешь спасти своих женщин, или спастись самому! — взмахнул прямо над головой вымотавшегося от усталости Сенджу Мечом Семь Звезд Кинкаку, но все же более массивное строение его тела не давало этому нукенину двигаться так же быстро, как это делал Тобирама. И Хокаге снова отскочил в сторону.       Тобирама не собирался вступать с ним в полемику, пытаться доказать что-то или унизить Кинкаку. На разговоры просто не было времени! Прямо сейчас его жена или невестка могли быть уже мертвы, и он прекрасно понимал это! Плюс ко всему, с того момента, как Сенджу перенес Кинкаку в этот лес на окраине Страны Огня — прошло уже не меньше часа… За это время могло произойти все, что угодно!       — Ты допустил ошибку, разделившись с ними… — будто бы догадываясь, о чем может думать его противник в эту секунду, убежденно молвил Кинкаку, выскакивая из своего укрытия после того, как очередная техника Суитона Тобирамы отступила. — Могу себе представить, что там сейчас Гинкаку вытворяет с бедняжками! Надеюсь, он оставит мне хотя бы одну, дабы развлечься. — Мечтательно молвил «золотой брат», потерев свой подбородок, не замечая перекосившееся от злобы лицо Сенджу. — Лично мне больше пришлась бы по вкусу твоя жена. Она так молода и прелестна… Признаться честно, я не убил ее сразу только по одной причине — хотел вывернуть ее наизнанку при тебе. Но раз уж так получилось…       Тобирама оскалился, и метнулся в сторону Кинкаку, не в силах продолжать слушать подобное!       — Ха-ха! Только посмотрите, Господин Второй Хокаге в ярости! — констатировал Кинкаку и ответил на вызов Сенджу сразится с ним в рукопашную, ибо хотел сравнить их Тайдзюцу. И, к его большому разочарованию, он сильно уступал в этом ненависному Сенджу. Получив пару ударов ногой наотмашь в челюсть, Кинкаку понял, что подпускать Хокаге так близко к себе не стоило, и пока он об этом думал, не заметил, как на его Мече оказалось не меньше дюжины взрывных печатей! А сам Тобирама предусмотрительно скрылся из эпицентра будущего взрыва.       Огненные всполохи еще долго разрывались в этом самом месте, и даже Мито и Саюми почувствовали вибрацию от создавшегося землетрясения. Они решили медленно направиться к месту, откуда доносились эти взрывы, но понимали, что в своем нынешнем состоянии вряд ли смогут помочь Тобираме-сану или хотя бы успеть вовремя!       — Кха-кха… — откинул повалившийся на него ствол дерева Кинкаку, озираясь вокруг, дабы понять, где Тобирама. — Этого не достаточно, чтобы уничтожить Меч Семи Звезд, Сенджу… Это сокровище самого Мудреца Шести Путей! Нмф!..       Тобирама прыгнул на противника прямо сверху, но Кинкаку успел ощутить его присутствие, и поставил блок, выбив последний кунай из рук Хокаге.       — Моя цель — не твой Меч… А ты, — стирая кровавую дорожку со своего лица, молвил Тобирама, стараясь отдышаться. Их бой явно затянулся… И по-сравнению с тем, как выглядел Кинкагу, шиноби Конохи понял, что он в гораздо более плачевном состоянии…       «Что можно сделать?..» — рассеянно думал он, понимая, что перебрал почти все свои техники, которые мог реализовать сейчас. И ничто не помогло. Даже «Абсолютная Тьма», что всегда была его сильным козырем в непростых ситуациях. «Золотой брат» развеял ее за пару секунд… Он понимал, что, возможно, только его старший брат, Хаширама, совладал бы с ним. Сил Тобирамы было маловато… Даже для победы над одним шиноби из дуэта Кингин — его сил было недостаточно!       Но Саюми и Мито ждут его помощи!.. Они в очень большой опасности пока он теряет здесь время! Он не мог более стоять и размышлять об этом! И опять переместился к Кинкагу, более не имея ничего в своем арсенале. Это заметил его оппонент, почти сразу сумев схватить его и даже приподнять за горло над землей!       — Кроме твоих рук у тебя ничего не осталось! Я чувствую, что и чакры твоей почти нет… — победоносно молвил Кинкаку, сдавливая шею Тобирамы в своей хватке все сильнее!       — Кхх!..       «Я… не могу… проиграть! Не имею права!.. Ради Саюми… и Мито!..» — лихорадочно думал Сенджу, чувствуя, что если он не предпримет хоть что-то — Кинкаку его задушит! Он не мог сложить ни одной печати, да и чакры у него, как заметил Кинкаку, почти что не осталось. Но у него все еще было невероятно сильное желание выкарабкаться ради тех, о ком так беспрестанно думал. Поэтому…       — М? — Кинкаку заметил, что дрожащая рука Тобирамы потянулась внутрь своего нагрудного доспеха, который выглядел крайне плачевно сейчас. Как и сам Сенджу. — Что-то еще осталось? — ехидно спросил «золотой брат», ощутив настоящее любопытство.       Он не думал, что Хокаге, в его теперешнем ужасном состоянии, способен будет хотя бы на одну достойную атаку. Как вдруг, Сенджу с молниеносной скоростью извлек какой-то небольшой серебристый талисман с острым концом, и со всей силы погрузил ему, Кинкаку, в левую глазницу!       — А-а-а!!! Мой глаз!.. — оппонент инстинктивно разжал свою правую руку, которая только что с такой силой удерживала Тобираму над землей, и пытался остановить кровотечение, а так же совладать с ужасной болью! Сенджу погрузил свой амулет так глубоко, что его никак не получалось вытащить! Этой заминки было достаточно, чтобы Хокаге быстро подобрал лежащий в отдалении Меч Семь Звезд, и одним четким движением погрузил оружие в живот противнику до самой рукоятки!       — Кх… х… Не… невоз… можно… — прошептал Кинкаку, надая на землю боком, понимая, что сила оружия «Рикудо Сеннин, но Хогу» это не то, что он сам в состоянии преодолеть… Теперь он умрет. — Будь ты… прокл…       — Заткнись, — не дал досказать ему Сенджу, без грамма сочувствия или омерзения запуская пальцы в его левую глазницу, понимая, что этот мерзавец еще пока не умер, и подобные манипуляции причиняют Кинкаку ужасные мучения. Да, в эту минуту Тобирама был способен на многие чувства, но только не на милосердие… Вернув свой защитный амулет от Саюми назад, Тобирама вытер его до более-менее чистого состояния об одеяние ублюдка, что лежал весь окровавленный перед ним, и, поставив одну из своих меток неподалеку от тела Кинкаку, дабы после вернуться и забрать Меч Семь Звезд и Веревку Ясности, которой Кинкаку, по понятным причинам, не воспользовался ни разу. И, возможно, и тело этого нукенина. В зависимости от ситуации…       «Пусть чакры хватит на перемещение…» — взмолился он, ибо сидеть и ждать, пока уровень его сил придет в норму — совершенно не было времени. Но, слава ками, он смог использовать Хирашин, пусть и оказался не в том самом месте, где неторопливо, опираясь друг о друга шли его Саюми и Мито, а чуть поодаль.       Но уже то, что они были живы, и даже шли на своих ногах, заставило его рвано выдохнуть от облегчения, и чуть было не расплакаться от счастья!       — …Саюми! Мито! — окликнул он женщин, стоя метрах в двадцати от них, и девушки порывисто обернулись назад.       — Тобирама-сан!..       Саюми, которая чувствовала себя лучше, чем Мито, потянула куноичи за собой в сторону Сенджу в нетерпении, пока сам он тоже прихрамывая медленно подходил ближе, и Удзумаки скинула свою руку с плеча юной Мифуне, дабы не мешать ей, наконец, воссоединиться с мужем.       Саюми бережно отпустила ее, оперев о валун, и со слезами на глазах бросилась в объятия своего супруга, тотчас зарыдав навзрыд! Лицо ее уткнулось в пропитавшуюся кровью одежду на его груди, которая выглядывала из-под обломков некогда целостного синего доспеха, а сам Тобирама обессиленно уткнулся ей в макушку, рвано вдыхая и выдыхая воздух, боясь просто рухнуть на супругу сверху от бессилия.       — Тобирама-сан… Прости меня! Прости свою неразумную, глупую жену!.. — принялась причитать девушка, пока Сенджу гладил ее по спине, не в силах поверить, что и его девочки тоже справились. Они намного сильнее, чем он думал…       — Не говори так… Только благодаря тому, что ты узнала об их оружии — мы смогли одолеть Кингин, — вяло высказался Сенджу, отодвигая Саюми от себя, беря в ладони ее испачканное кровью лицо, в ссадинах и синяках, обеспокоенно рассматривая каждую ее черточку.       — Нет… я о другом… — всхлипнула девушка, стараясь обнять его, но поврежденная рука просто безвольно повисла плетью, не в силах притянуть своего мужа к себе ближе. Но Саюми все равно продолжала. — Я так была не права!.. Теперь я понимаю, как это тяжело, как это больно — бояться потерять любимого человека и понимать, что можешь не иметь сил помочь ему!.. Сейчас я думаю, что была бы готова на все что угодно… только чтобы ты и Мито-сан были в порядке! Если бы я поняла это раньше! Возможно Широ не погиб бы… — она снова уткнулась лбом ему в грудь, а Тобирама устало посмотрел на Мито, что в этот момент так же обессиленно сидела, прислонившись к большому валуну, решая не вмешиваться в миг их воссоединения.       — Мне жаль Широ… Но, Саюми… Главное, что мы в итоге живы, — убежденно молвил Сенджу, с силой прижав содрогающуюся фигурку своей супруги к себе — И хорошо, что мы оба смогли понять друг друга. Теперь… теперь перед нашим счастьем точно не будет преград…       — Да… — шмыгая носом, слегка отстранилась Саюми, — теперь ты, я и Мито-сан — все мы сможем жить счастливо…       Мито мучительно медленно поднялась, приблизившись к ним, и обняла обоих, негласно соглашаясь с этим. И Тобирама с Саюми обняли ее в ответ…       Наконец-таки все плохое осталось позади…       И наши герои смогли вернуться в Коноху, целыми, пусть и потрепанными, если не сказать, что сильно покалеченными. Но ученик Хаширамы Сенджу быстро привел их всех в нормальное состояние.       Жизнь их вроде бы вернулась в прежнее русло, и все-таки теперь взаимоотношения их всех были куда более ближе, чем раньше. Мито, как и обещала, стала относиться с Саюми с настоящей материнской теплотой. Сама Саюми многое переосмыслила в своем поведении, и сделала вывод, что во всех правилах есть и исключения. И, например, тела Кинкаку и Гинкаку, а так же их оружие, было бы просто глупо не изучить, дабы использовать эти знания для защиты их Конохи в будущем. Поэтому Тобирама решил восстановить свою лабораторию, хотя бы частично. Но не с целью возобновлять свои эксперименты в будущем, а использовать только в таких исключительных случаях.       Его решение изменить свой образ жизни хотя бы отчасти — очень упростило его нелегкое существование, напоминающее непрерывную борьбу, можно даже сказать, осчастливило его. Ибо теперь столько времени он мог тратить на совершенно другие, более позитивные, и при этом не менее полезные для себя вещи, например, по-чаще тренировать своих учеников, а так же уделять Саюми и Мито больше времени, а соответственно — и себе. Он даже не думал, что просто расслабиться и наслаждаться счастливыми деньками — это так приятно…       Он мог только поблагодарить судьбу, за то, что все сложилось таким образом.       Вскоре его любимый ученик Сару объявил о дне своей свадьбы, и наши герои с большим удовольствием ее посетили.       Когда счастливые молодые приняли поздравления всех присутствующих гостей на этом банкете, и уселись на свой президиум, приглашенные принялись общаться между собой. Тобирама заметил, что Мито села рядом с Данзо, а не за их с Саюми столик, но судя по тому, как спокойно отреагировала Саюми на это — тоже решил не задаваться вопросами. Главное, что его невестка была крайне весела и улыбчива, а для них обоих это было главное… Плохое настроение Удзумаки или кьюби все еще напоминало им о себе время от времени, но, разумеется, до трагедий это теперь не доводило. Размышляя об этом, Саюми не заметила, как к их столику подошел Данзо, попросив Саюми отойти с ним на минутку в сторону. На разговор.       Саюми ожидала, что под влиянием Мито, этот молодой человек захочет извиниться перед ней за то, что он сделал. Но Шимура проявил даже большую человечность в этот раз.       — Я ведь тоже сирота, Саюми, — признался парень, прислонившись к стволу дерева, взирая как Хокаге толкает речь для Сару и его новоиспеченной супруги, стоя напротив них. — Я был такой же жалкий, несчастный, никому не нужный, как тот же Фумио. Но Тобирама-сенсей всегда приглядывал за мой. Он научил меня всему, что я знаю, и даже больше… Поэтому… Зная, что испытали эти дети — я не стал бы поступать с ними неправильно. Я сказал тебе, что сделал это для Конохи, но не только лишь для нее. Но и для них самих.       Саюми слушала его, отвернувшись в сторону, представляя Данзо маленьким мальчиком, о котором заботится ее супруг. Навещает время от времени, учит и кормит… О, Ками. Теперь ей даже жалко этого несносного Шимура! Тяжело вздохнув, она ответила, что думает на этот счет.       — Теперь, после того, как эти ребята попали под твое крыло — я думаю, было бы неправильно заставлять их вернуться. Тем более, если у них такой большой стимул стать сильнее, как ты говоришь… — с грустью молвила Саюми. — В будущем, конечно же, появятся новые сироты. Это не избежно. И впредь я прошу тебя не вербовать к себе никого без моего ведома. И без предварительного разговора об этом с самим ребенком…       Шимура окинул ее любопытным взглядом, не ожидая, что она это предложит.       — …Ты стала мудрее, Саюми-сан, — с одобрением молвил он, негласно соглашаясь с ее просьбой. — Рад, что мы смогли найти общий язык, — отпрянул он от дерева, решив проводить ее до столика Хокаге.       Саюми не ответила, все равно надеялась общаться с этим молодым человеком по возможности реже. Другое дело, те ребята, с которыми ей всегда приятно было проводить свое время: Сару и его супругой, Кагами, который пришел на банкет со своей женой и маленьким сыном. Саюми махнула им рукой, получая приветливую улыбку в ответ.       Тобирама увидел это, подсаживаясь к Саюми, и, не стесняясь, обнял ее и решил спросить то, о чем он сам размышлял в последнее время.       — Хороший мальчишка у Кагами. Но… ты знаешь, я много думал кое о чем, — загадочно молвил он, покосившись на Саюми, которая с улыбкой ему внимала, взяв его ладонь в свои маленькие нежные ручки. Она думала, что ее супруг, как и всегда, скажет, что «такие маленькие дети его пугают». И все же он поспешил удивить ее. — Все-таки, если бы у нас с тобой появилась девочка… дочка… Это было бы намного лучше… Кхм… — кашлянул он в кулак, не в силах справится со своим смущением. — А ты… как считаешь?       Саюми удивленно воззрела на мужа, и даже рот ее слегка приоткрылся от этого заявления… Столь милого и неожиданного!       — …О, Тобирама-сан! Я была бы одинаково рада что мальчику, что девочке!.. — воодушевленно ответила она, обвив шею Сенджу, — Главное, чтобы он или она были здоровенькими!..       Тобирама с облегчением выдохнул, ибо боялся, что утраченное желание его супруги иметь ребенка от него может более не вернуться. Нет, кажется, сейчас она хотела этого даже больше!       — Да, конечно, — согласился Тобирама, понимающе кивнув. — И все же, лучше бы девочку…       Саюми засмеялась, чувствуя, что сейчас снова расплачется. Она уже пару раз не совладала со слезами, когда Сару говорил свою клятву супруге, а она — ему в ответ свою. Она поняла, что Хирузен «подсмотрел» этот обряд у нее в Стране, и от этого ей было еще радостнее. Да, вот до чего довела ее жизнь в Конохе! Раньше она вообще не знала, как это у людей получается плакать? Не стыдно ли им проявлять эмоции подобным образом? Сейчас она удивлялась, как вообще можно сдержать слезы хотя бы в пятидесяти процентах всех тех случаев и ситуаций, что с ней происходили… И ей так нравилось больше!       Не в силах совладать со своими чувствами и в этот раз — она самозабвенно прижалась к Тобираме своими губами, без намека на стеснение принявшись целовать его на глазах у всех. И все, в самом деле, смотрели… Хоть бы отвернулись!       Саюми краем уха даже послышалось, что Данзо шепнул умиленной Мито что-то вроде: «когда уже вы меня простите, и мы с вами будем делать так же?..»       И… кажется Мито шепнула в ответ, когда она свободна на этой неделе…

***

Эпилог.

      — …Помнишь о том, как надо провожать мужа на войну? — уточнила Удзумаки Мито у Саюми, которая с траурным выражением лица проверяла, все ли вещи она подготовила к моменту выступления ее супруга на очередную опасную миссию.       — Да… — кивнула головой Саюми, опечаленно вздохнув.       Всего два года прошло с того момента, как они победили Кинкаку и Гинкаку. И мирное спокойное время снова было нарушено. Началась Мировая Война Шиноби…       Тобирама Сенджу говорил, что эта война была неизбежна, и он сам ожидал ее возникновение в самое ближайшее время. Потому был будто бы даже спокоен и подготовлен к ней. Но Саюми все равно очень переживала! Хоть бы он вернулся… Нет, он обязан вернуться, особенно теперь!       — Мне пора, — вышел к ним из гостиной тот, о ком Саюми размышляла, и ласково обнял сперва Мито, а затем погрузил к охапку своих рук и Саюми, принявшись целовать ее светлорусую головку.       — Ох!.. Осторожнее, Тобирама-сан! — с улыбкой сделала ему замечание супруга, ибо он сдавил ее слишком сильно. — Мне ведь еще не время рожать!..       Тобирама спохватился, обеспокоенно впившись взглядом в округлившийся живот своей Саюми. Затем он присел возле нее на колено, прижавшись лицом к своему ребенку в ее чреве, будто бы желая услышать что-то, а Саюми, стараясь не плакать, пусть эта картина очень бередила ей сердце, ласково гладила супруга по серебристой макушке.       Мито, ставшая невольными свидетелем такого трогательного прощания, решила отвлечь обоих от грустных дум:       — Куро Сенджу сказал, что это будет девочка, — с улыбкой выдала секрет Удзумаки, наслаждаясь реакцией обоих.       — Мито-сан!.. Я хотела сделать Тобираме-сану сюрприз… — обиженно протянула Саюми, а Тобирама, подскочив на ноги, был просто вне себя от счастья из-за услышанной новости.       — Девочка! Я как раз просил девочку! — он радовался совсем как мальчишка! — Тогда… назови ее… — принялся думать Тобирама, мягко поглаживая живот супруги.       — Нет, Тобирама-сан, — воспротивилась Саюми, сложив руки на груди, неосознанно повторяя это жест за своим мужем. — Вот вернешься — и назовешь сам.       Тобирама улыбнулся, пообещав именно так и сделать. И теперь ничто не мешало ему выдвинуться в путь.       — Не волнуйся, — приобняла ее за плечо Мито, когда они снова, уже даже как-то привычно, стояли рядом на дороге, глядя в след удаляющейся фигуре Второго Хокаге. — Хаширама-сан тоже так часто уходил надолго… Один раз он ушел на целый год.       — На год?! — не на шутку разволновалась девушка, но Мито поспешила ее успокоить.       — Тише-тише! Я всего-лишь хочу сказать, что он все равно всегда возвращался. И Тобирама-сан просто обязан вернуться теперь.       — Угу, — обняв свой животик руками, с грустной улыбкой кивнула Саюми. — А мы, как и всегда, будем делать то, что должны.       Постояв еще немного, Саюми изъявила желание сходить прогуляться по Конохе, дойти до приюта и навестить Цунадэ. Мито ее отпустила, попросила не задерживаться перед ужином, и не ходить слишком много.       «Она и впрямь ведет себя, как моя мамочка!» — не могла не подумать про себя Саюми с добродушной усмешкой. О, а вот и Цунадэ. Она как раз собиралась идти к ней.       — Саюми-са-а-а-н! — на бегу поприветствовала ее девочка. За эти два года она очень сильно подросла! И стала еще более озорной. Но при этом еще более смышленой.       — Цунадэ-тян! Здравствуй! — Присела Саюми возле ребенка, не без труда, учитывая ее интересное положение. — А я как раз собиралась идти к тебе. Пойдешь со мной в приют?       — Пойду! Тем более, что… — стушевалась девочка, силясь описать то, что ее, очевидно, беспокоило. Видя заинтересованный взгляд своей родственницы, она решила не тратить время на слова. И вытянула из-за подворотни мальчика к ней навстречу. Темненького, с длинными волосами, и отстраненным опечаленным взглядом желтых глаз. По возрасту он визуально был ровесником Цуны.       — О… Здравствуй, — с улыбкой поздоровалась Саюми, беря ребенка за руку. Цунадэ растерянно стояла рядом, надеясь, что супруга Хокаге и так поймет, зачем она привела ей этого ребенка. И Саюми в самом деле поняла. — Как тебя зовут?       — …Орочимару, — ответил мальчик, не собираясь выдергивать свою руку из теплой хватки девушки, или убегать.       — Орочимару, — повторила Мифуне, поднимаясь на ноги, — А я — Саюми. Цунадэ, ты не рассказывала мне о своем друге раньше, — свободной рукой погладив мальчика по голове, обратилась она к своей маленькой родственнице.       — Обычно мы гуляли с ним у его дома, — пояснила Цуна, приблизившись к Саюми с боку, силясь сказать крайне тихо, будто бы Орочимару смог бы ее не расслышать. — У него погибли родители…       — Вот как… — Саюми перевела свой теплый взгляд на сиротку, стараясь не напугать его и не оттолкнуть чем-нибудь. Ибо он выглядел очень замкнутым и отчужденным. Но он назвал ей свое имя, а это значит, что он уже пошел на контакт. -…Орочимару, можно я тоже буду иногда проводить время с тобой и Цунадэ?       — А еще мы могли бы прямо сейчас пойти в одно место, и познакомится с другими интересными ребятами! — подхватила Цуна, боясь, что ее друг с крайне сложным характером откажется. — Что скажешь, Орочимару?       — …Пошли, — все же согласился он.       И Саюми, по-доброму улыбнувшись, повела детей в приют. Познакомить Орочимару с их небольшой группой осиротевших детишек. Быть может, получится уговорить мальчика остаться с этими ребятами? Не гоже быть совершенно одному… А так, и она, и другие неравнодушные к их судьбам люди, смогли бы присматривать за ними.       Да, Саюми решила. Пока нет Тобирамы-сана — она постарается, как и всегда, делать то, что должна. Помогать становиться Конохе еще лучше!.. Только бы он вернулся по-скорее!