Его больше нет?..

      Тэхен долго сидит за столом на кухне и смотрит на стене перед собой. Рядом стоит кружка с кофе. Юнги любит кофе, Тэтэ на дух не переносит.       — Он горький, невкусный и вообще воняет! — каждый раз капризничает Ким, когда хен пытается уговорить попробовать своего малыша кофе.       — Зато он бодрит и дарит желание поцеловать тебя этими горькими после кофе губами.       Юнги. Он не такой, как Тэхен. Мин не капризничает, много работает, ко всему серьезно относится. Его не трепала жизнь. Нет, просто Юнги родился старым, так считает Тэхен-и. И, кажется, младший совершенно прав.       Теперь на кухне нет тихого смеха двоих влюбленных людей. Есть только унылый Тэхен и кружка любимого Юнги кофе. Что дальше? Ким задается этим вопросом третий день. В голове нет мыслей, а главное, что рядом нет мужа.       Тэхен достает мобильник из кармана джинс, в которые зачем-то влез сразу, как только встал с постели, как будто куда-то опаздывал. Парень долго смотрит на экран телефона, листает совместные фото и улыбается. Внутри все сжимается от того, как больно.       «Ты лишаешь меня возможности попрощаться. Я думал, что любящие друг друга люди и в горе, и в радости рядом. А ты оставил нас обоих горевать в одиночестве. Ты не имеешь право на это, Мин Юнги!»       Тэхен отправляет своему мужу сообщение и кладет телефон рядом с собой. Долго ждет ответа, сверля взглядом чашку с кофе. Ожидание затягивается, раздражает и больно бьет под дых, ведь Юнги больше нет рядом. С чего бы ответу прийти вот так?       Тэхен накидывает на плечи рубашку Юнги, долго стоит перед зеркалом и пытается понять, что сейчас чувствует. Дыхание прерывается, потому что воображение подкидывает красочные картинки, как Мин бегает в этой самой рубашке нараспашку по квартире и ищет ключи от квартиры, которые вечером брал его муж. Старший матерится и обещает выпороть Тэтэ вечером, но оба знают, что к вечеру Юнги остынет, поленится и еще кучу причин, чтобы просто зажать Тэхена в душе и хорошенько поиметь за все шалости.       Парень сглатывает, вспоминая руки по своему телу, отступая к кровати, ложится на нее и тяжело выдыхает. Возбуждение пробегает по всему телу. Неожиданно хочется, чтобы его касались, целовали так, как мог целовать только один человек в мире. Ким откидывает голову назад и ведет рукой, обмотанной в рубашку мужа по шее. Запах заполняет ноздри, проникая в мозг, обманывая сознание. Сейчас так хорошо.       Ким водит своими ладонями по телу, касаясь не кожей, а тканью любимой рубашки Юнги. Тэ сейчас все равно, как он выглядит и как бы прокомментировал все это его муж. Ему просто хочется сломаться, забыться и больше не думать. Не существовать. Не сейчас.       Член болезненно дергается, когда Тэхен касается его, когда скользит по всей длине ладонью. Движения собственной руки быстрые, какие-то отчаянные. Пальцы горят, внутри все сжимается от возбуждения и боли, которая только сильнее наполняет тело и душу. Когда Ким кончает, его трясет сильно, даже зубы стучат, но парню не холодно. Это одиночество пронзает все тело, заставляя чувствовать, какой большой и злой мир сосредоточен вокруг.       После душа Ким проверяет почту на первом этаже, но ящик пуст. Парень спускается в гараж, едет до их любимого ресторана, едва впихивает в себя что-то из еды, зато щедро оставляет чаевые официанту, который смотрит испуганно, когда протягивает новое письмо Тэхену.       — Это от господина Мина.       Тэхен кивает, сует конверт в карман джинс, а после долго смотрит на свои пальцы, вспоминая, каково это, когда твой любимый человек берет тебя за руку. Ким очень любил сжимать пальцами ладонь Юнги. Старшему казалось это смешным, а Тэ — необходимостью. Они были совершенно разными, но вместе.       Тэхен оставляет машину в центре города на стоянке, долго гуляет по любимому парку, который так не любил Мин из-за огромного количества народа. Сегодня тут на удивление пусто, Ким усмехается: весь мир, словно подстраивается под его трагедию в жизни. Юнги нет рядом, но ощущение, что он с каждым шагом становится только ближе. Тэхен не верит в то, что его муж оставил его одного, сходить с ума от одиночества. Это все глупая шутка, который вот-вот закончится, и тогда Мин точно будет умолять о прощении.       Ким садится на одну из скамеек, долго смотрит на собственные руки, не решаясь открыть конверт в своем кармане. В прошлом письме Юнги ни слова не сказал о своей смерти, а вдруг в этом написал?       «Не нужно обвинять меня в случившемся. Тут никто не виноват. Если бы я взял тебя с собой в Пусан, то не смог бы справиться с той болью, что терзает меня. Да, ты должен быть рядом, я понимаю это, но пойми и ты… Это будет невыносимо — видеть то, как твой человек не может справиться с элементарными вещами. Я сам поссать сейчас не могу. Не могу сходить в душ или застегнуть ту самую, твою любимую, розовую рубашку. Ты не знаешь сейчас моего диагноза, не знаешь, что за странное лечение я прохожу в Пусане, но уже понимаешь, что каждая минута может стать последней.       Никто и никогда не может дать тебе точных гарантий. Я старался максимально делать то, что обещал. Обещал тебе поехать куда-то вместе — мы ездили. Обещал наказать — наказывал. Я делал сотни вещей для тебя, которые обещал, и получал то же в ответ. Спасибо тебе, малыш. У нас мало времени, писать довольно сложно вечерами, я почти всегда без сил и эмоций сейчас. Пишу письмо, а сам едва держу глаза открытыми. Прости, что они такие короткие и немного торопливые.       Сходи в кино, там для тебя специально покажут наш любимый фильм, помнишь? Эту дурацкую, невыносимую просто мелодраму, где все закончилось не так, как мы хотели? Женские сопли, иначе и не скажешь. Но тебе понравилась та романтика, которую развел старикан ради своей молодой любовницы. Я не профессор астрофизики и тем более не романтик, но показ фильма устроить смог. Топай. Там тебя ждут.       Я все еще безумно люблю тебя. Так сильно, как только может мое сердце, малыш. Ты не Ольга Куриленко, а я не тот профессор сто лет от роду, но без тебя моя жизнь не может быть полной. Десять лет — немалый срок, чтобы понять, что никто другой не смог бы занять твое место».