Requiem of Fate | Реквием по Судьбе

Он шел по узкому длинному коридору, лишенному всякой жизни, звук его шагов разносился эхом и отскакивал от стен. Тишина была странной и давящей, юноша, ощущая беспокойство, слегка поежился. Пройдя по нелепому выцветшему ковру и обойдя такую же безвкусную мебель, которая обычно украшала дешевые заведения, хотя этот отель и был довольно высококлассным, Курапика обратил внимание на величественные картины и декор, украшавшие стены. Многие из них были достаточно причудливыми, чтобы находится в таких роскошных домах и помпезных поместьях, но они все же слишком резко контрастировали с темным полом. Курапика до сих пор не понимал, как здесь оказался, он взглянул на лист бумаги, который сжимал в правой руке, где четким и изящным почерком был записан адрес и номер комнаты. Эта вещь стала символом его предательской капитуляции. Ниже было короткое сообщение: «Постучи три раза». Курута вздохнул. На мгновения он задумался, размышляя обо всем произошедшем накануне, вплоть до встречи с Куроро Люцифером и небольшой ссоры с ним в переулке. Он все еще не мог поверить, что позволил загнать себя в угол и повелся на чужие слова. Что смог так импульсивно, под влиянием момента, отбросить все свои идеалы и принципы ради желанной перспективы спокойствия, которого у него на самом деле не было уже довольно давно. Все произошло в момент благословления, когда он услышал голоса, что звенели от негодования и печали, тем самым пошатнул его моральные взгляды. Курапика не знал, сколько еще сможет выдержать, его разрывало от собственных безликих упреков и мольб его обеспокеного клана и матери. А потом между ними произошел тесный контакт, и этот грязный поцелуй сбил его с толку, смутил и… соблазнил. Машинально он коснулся своих губ кончиками пальцев, воспоминание о поцелуе вызвало в его теле слабость. Эта близость была настойчивой, мягкой и теплой, и в то же время отчаянной, жаждущей и уверенной. Курапика выдохнул. Возникшее чувство было таким странным, он все еще не понимал, почему был готов это продолжать. В конечном итоге, он оказался у гостиничного номера Куроро, нервничая настолько, что его руки покрылись потом. Какое-то время Курапика сомневался, размышляя, не стоит ли уйти. Его напрягала мысль снова остаться наедине с преступником, перевернувшим его жизнь с ног на голову. Этот человек занял все его мысли и сны. Курапика просто не мог закрыть глаза и игнорировать притягательное лицо мужчины с этим навязчивым, жгучим и чарующим взглядом серых глаз. Этот взгляд лишал его способности двигаться, и его сердце было словно в тисках. Курута не мог больше этому противиться. Вдохнув, Курапика расправил плечи и, наконец, поднял свою руку, сжатую в кулак, чтобы постучать ровно три раза, как и было указано в записке, оставленной Куроро. Ему не пришлось долго ждать, дверь в комнату открылась довольно быстро, мужчина стоял в проеме и пристально смотрел юноше в глаза. — Я не удивлен, – его тон был саркастичным, он совсем не удивился, увидев Куруту перед своей дверью. — Но я думал, ты слишком гордый, чтобы прийти ко мне, похоже, я ошибся. Шпилька, брошенная в его адрес, заставила Курапику нахмуриться, на мгновение он захотел развернуться и уйти отсюда, отказавшись от идеи встречи с Куроро. Да, его главной целью тут было выяснить причину, что с ним происходит и как он попал под влияние этого человека, но… он что нарывается? Курапике это совсем не понравилось. — Я пришел сюда не ради твоих шуточек, Куроро Люцифер. Но если это твоя единственная причина, я, пожалуй… Насмешливая ухмылка тут же пропала с лица мужчины, он поморщился, поджимая губы. Ему нравилось подкалывать и дразнить Куруту, но он совсем не хотел задеть его настолько, чтобы тот развернулся и униженно ушел. — Подожди, – Куроро тут же перебил его, юноша обернулся, строго смотря в ответ. — Почему бы тебе не зайти? Мы можем хотя бы просто поговорить. Хоть Курапика и не был полностью уверен, чем закончится эта небольшая авантюра, недоверчиво покачав головой, он не стал отклонять предложение мужчины. Курута проскользнул мимо Куроро в просторный гостиничный номер. Комната была довольно большой, украшенная разнообразными дорогими и роскошными вещами: от дорогой мебели, до мягких ковров с арабскими узорами. Мужчина подошел к Курапике сзади и жестом пригласил сесть, сам Куроро расположился на диване, который, казалось, был соткан из мятого бархата темно-фиолетового оттенка. Фыркнув, парень осторожно опустился на стул, стоявший рядом, сохраняя осторожность. Он не мог не проанализировать обстановку в комнате. Оправдывая свою репутацию преступника, Куроро Люцифер выставлял напоказ все свое богатство. Но из того, что Курапика о нем знал, такой масштаб был для него типичным, мужчина был известен тем, что наслаждался и даже упивался своей добычей, не редко хвастаясь, выставляя напоказ все украденное. Юноша не понимал, как он был таким расточительным, это не укладывалось в голове. В его поселении не было большого изобилия товаров, поэтому первое, что Курута усвоил с детства – это не быть расточительным. Такое поведение осуждалось. В его окружающем мире многое было в дефиците, от чего он быстро научился экономить. Такое небрежное и наплевательское отношение к вещам, вызывало у Курапики недоумение и чувства жалости. Но опять же, это Куроро Люцифер, само его существо – быть выделяющимся. Это забавляло. Куруте не стоило так удивляться. Пока он наблюдал за мужчиной через тяжёлый дубовый журнальный столик, украшенный резьбой в стиле барокко, было очевидно, что Куроро чувствовал себя комфортно в подобной обстановке. Курапика подметил и ощутил его уверенность, благодаря небольшому количеству нэн, в теле мужчины все ещё находились частички его зецу. Он все равно не мог расслабиться, даже без доступа к своему нэн, Люцифер оставался не менее опасным. Рациональная его часть говорила быть осторожным, тогда как другая сторона заверяла быть более снисходительным. Эти непрекращающиеся противоречия продолжали крутиться глубоко в мыслях. Казалось, что уже собственные мысли начали контролировать и принуждать его, обращаясь безликими голосами. Курапика ненадолго прикрыл глаза, сосредотачиваясь на мужчине. Сейчас ему было необходимо сосредоточится на главной причине нахождения здесь, он пришел к человеку, которого возненавидеть у него больше не получалось. — Итак, – тишина нарушилась, и внимание Курапики мгновенно оказалась приковано к мужчине, когда он услышал его голос. Пристальный взгляд серых глаз из под черных ресниц заставляет его нервничать, и в то же время у юноши перехватывает дыхание. Курапика тяжело сглатывает. — Я предполагаю, ты пришел не просто поболтать, – Куроро откидывается на диван, сложив руки на коленях. — Ты пришел обсудить то, что произошло несколько дней назад? Курапика требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя. Возможно на него так подействовало спокойствие, исходящее от мужчины, или его пронизывающий, уверенный взгляд касательно ситуации между ними, но юноша смутился. Даже зная, что он может ему противостоять и противится давлению с его стороны, где-то глубоко внутри Курапика чувствовал, что он не мог, а может и вовсе не хотел этого делать. — Не ёрничай, ты прекрасно знаешь, почему я здесь, – язвительно ответил Курута, его настроение резко ухудшилось, и парень тут же занял оборонительную позу. — И я все ещё хочу знать, что, черт возьми, произошло между нами в том переулке. К тому же, я хочу знать, что ты сделал, потому что после нашего столкновения в Йоркшине, я не могу найти себе места. В течении пяти месяцев Курута пытался принять решение, чтобы отбросить свои прошлые предрассудки и двигаться дальше, пока его не начали преследовать ночные кошмары. С тех пор, он больше не мог выкинуть мысли о мужчине из своей головы. Дерьмо, как он помнил, лидер Геней Радара был его постоянным спутником на протяжении почти всей жизни, с момента их первой встречи. Курапика знал его уже достаточно давно. Но казалось, после случившегося в Йоркшине, Куроро Люцифер обрёл на него какие-то виды. Юноша раздражённо цокнул языком, об этом он совсем не подумал. Ещё до появления навязчивых снов, после обмена заложниками на пустынном плато, мужчина уже полностью завладел его мыслями. Пока не начались кошмары. Поэтому Курапике казалось, что Люцифер имел на него гораздо большее влияние, чем он сам осознавал. Этого не хотелось признавать. Куроро заинтригованный наклонился вперёд. Его предположения видимо превзошли все результаты. Происходило что-то необычное. Он не ожидал услышать, что уже давно, пока Курута сам не захотел его разыскать, стал его единственным центром существования. Куроро промурлыкал от этой мысли, лёгкая улыбка тронула его губы, эта информация могла оказаться полезной для их взаимоотношений. И это подтверждало, что он уже довольно давно стал кем-то важным. Или у него в запасе оказалось больше времени, чем он предполагал. — Начнем с самого начала, – между делом Куроро потянулся за двумя бокалами, которые стояли на изысканном столике, и, сжимая в другой руке бутылку, разлил по ним вино. После он осторожно подтолкнул один хрупкий бокал в сторону Курапики. — Это - Палмейр Мерло, хорошо выдержанное вино со вкусом ягод. По словам других. Лично я нахожу его вкус мягким, пластичным и приятным, – поднеся свой бокал к губам, мужчина посмотрел на юношу поверх, наблюдая за пристальным взглядом, который появился на этом великолепном лице. Этого следовало ожидать, но Куроро надеялся, что Курапика хоть немного расслабиться. Он всегда ходил по грани. — Я уверен, тебе оно понравится, так же, как и мне. Может быть, даже поможет хоть раз расслабиться. Нерушимая и абсолютно нечитаемая маска, которую Курапика старался на себя надевать, чтобы скрыть свои эмоции, медленно исчезла, уступив место ошеломленному выражению лица с округленными глазами. Как, черт возьми, он может ослабить свою бдительность и уж тем более расслабиться в присутствии мужчины? Он не мог даже думать об этом. Да, Курута признался себе, что поддался и пришел сюда, остался с этим человеком наедине по собственному желанию. Но он не собирался позволять такие вольности, хоть и начал относиться к Куроро по другому. Курапика не повелся на провокацию, восстановив потерянное самообладание и вернув на лицо непроницаемую маску. Юноша попытался сделать вид, что расслабился, сжав ножку предложенного бокала, чтобы сделать глоток. — Следи за словами, если не хочешь последствий, – предупреждающе сказал Курапика, его глаза сузились, холодно наблюдая за мужчиной. — Я пришел сюда не для того, чтобы тратить свое время. — Конечно, – Куроро тут же ответил, отодвигая бокал. Да, ему хотелось немного развлечь парня, но он не хотел, чтобы тот ушел. На кону стояло слишком много. Те немногие промелькнувшие эмоции на лице Куруты подтвердили, что между ними ещё есть небольшая связь. Глубоко внутри Куроро чувствовал, что отношение парня к нему изменилось. Хоть Курапика и пытался это опровергнуть, но его мысли уже начали меняться, зарождая между ними хоть и небольшую, но эмоциональную связь. Не смотря на то, что это было больше физическое притяжение, нельзя было отрицать медленно формирующуюся душевную связь между ними. — Что ж, если ты так хочешь знать, то я понятия не имею, что с тобой происходило до прибытия в Ти'алму. Честно, я сам удивлен твоим маленьким откровением, как и ты. Можно даже сказать, что я польщён, что ты так много думал обо мне ещё с нашей первой встречи, но я ничего не знаю. Как видишь, я тебя не околдовывал, – Куроро демонстративно раскинул руки в стороны, насмешливая улыбка скользила по его губам. — Я все ещё не могу использовать свое нэн, и ты можешь легко это проверить. Поэтому я абсолютно никак не связан с влиянием на твои действия и на то, что с тобой происходит. Куроро знал, что его слова не совсем верны, он опустил некоторые моменты, которые бы взволновали Куруту, потому что всё над чем он столько работал, могло разрушиться. Но хуже всего было бы потерять то небольшое доверие, которое он смог завоевать. Закатив в раздражении глаза, Курапика наклонился вперёд, опустив руки на колени, его прожигающий взгляд все ещё оставался на мужчине, он чувствовал, что с ним честны не до конца. Все ещё был какой-то обман, Куроро что-то скрывал от него. — Из тебя ужасный лжец, ты знаешь? Да, возможно, большинство того, что ты сказал правда, но я точно уверен, что ты сильно повлиял на мое эмоциональное состояние за последнее время. И я хочу знать почему. Что касается остального, – он сделал ещё один глоток вина, как ни странно, мужчина был прав, вкус ему понравился. — После нашей встречи в Йоркшине мне начали сниться сны, они все время повторялись и всегда начинались, и заканчивались одинаково. Но самое интересное, – Курапика снова откинулся назад, не прерывая зрительный взгляд. Ненадолго он оказался зачарован чужой красотой, быстро осознав свою зациклинность, юноша вернулся к разговору. — Это конец сна. После очередного напоминания о произошедшем с мои кланом, я вижу преследующие меня серые глаза, которые, как выяснилось, явно принадлежат тебе. На мгновение Куроро оказался поражен. Курапика открыто признался, что он снился ему? Но он не дал подсказки, от чего это пошло. Хотя зная, какой образ жизни ведёт Курута, не удивительно, что это могло спровоцировать его травмирующие воспоминания, что и привело к повторяющимся снам. Он знал, что Курапика сильно пострадал, отчасти по его вине, из-за чего Куроро уже каялся. Вся непреодолимая боль, которую юноша испытал, наверняка вызвала массу неприятных последствий. Поэтому для Куроро это не было неожиданностью, что он страдает посттравматическим расстройством. Потом мужчина задумался о сказанном, что в конце сна всегда появлялся его взгляд. Было ли это какой-то подсказкой? Или точнее, не являлся ли он сам ключом к этой разгадке? Куроро понял, что его связь с Курапикой намного глубже, чем он предполагал. Мужчина задумчиво погладил свой подбородок, он пытался подойти к этому вопросу более дипломатично. — Ты учитывал, что не до конца отказался от своих взглядов, не смотря на свои слова, что больше не будешь нас преследовать? Или возможно, что ты не можешь двигаться дальше, пока не примиришься со своим прошлым, а если быть точнее, с собственным "я"? Куроро снова пригубил вино, его вкус был по-прежнему тонким и насыщенным, помогая сохранять спокойствие и полную сосредоточенность на Курапике. На лице блондина отразился то ли шок, то ли осознание сказанных слов, но этого хватило, чтобы Куроро немного улыбнулся. Он понял, что задел нужную струну в его душе, судя по его ошеломленному выражению лица. Как бы трудно не было признавать правоту мужчины, Курапика был вынужден это сделать. Возвращаясь на пять месяцев назад, в день, когда он встретил Увогина, члена Рёдана, и их битву, в которой он убил Паука, и чувства, что охватили его пустотой, не отпускающие до сих пор, Курапика понял, что никогда не шел на уступки. Уже тогда он погряз в страданиях и одиночестве, эти чувства всегда были частью его жизни, однако, долгожданная месть и смерть одного из группировки не принесла долгожданного освобождения. Именно тогда Курапика понял, что подвёл и себя и свой клан. Наконец он полностью осознал все, что говорила ему мама. — Как бы я не хотел этого признавать, но ты прав. Но это не значит, что я принимаю всё происходящее между нами. Меня все ещё беспокоит, что ты... воспользовался моей слабостью, и что не приятно признавать, это не было для меня так отвратительно, – Курапика дышал медленно, его сердце бешеного колотилось, пока грудь все ещё словно сжимали тиски. — Есть ещё кое-что, что мне не хочется признавать, но, – он снова напрягся, его голос надломился от раздражения, которое, наверное, возникло от сухости во рту. — Ты хорошо целуешься. Очень хорошо целуешься. Для Курапики это был первый поцелуй, он пытался этого не показывать, но подозревал, что скрыть это не получилось. Румянец быстро залил бледные щеки, окрашивая в насыщенный алый. Это не осталось не замеченным, Люцифер отодвинул свой бокал, пока его взгляд выражал что-то хищное. Под маской скрывалось нечто более соблазнительное и пылкое. — Итак, ты теперь хотя бы понимаешь или даже принимаешь этот факт, – мужчина расслаблено привалился к мягким, пуховым диванным подушкам, вся его поза источала самодовольство, вызывая у Куруты искру раздражения. — Ты пришел сюда в поисках ответов на личные вопросы. И ты открыто признался, что знаешь о существующей между нами хоть и физической, но связи, это уже говорит само за себя. Куроро позволил правде, стоящей за своими словами, выскользнуть наружу, и старался убедить в ней сидящего напротив парня. Но по правде, он всего лишь хотел, чтобы Курапика наконец-то понял или хотя бы увидел происходящее между ними, что к этому причастен не он один. Мужчина дал ему возможность сделать свои выводы, и подтолкнул его к пониманию их текущих взаимоотношений. Какими бы убедительными не были эти утверждения, Курапике все ещё сложно было принять возникшие чувства к Люциферу. Внутри что-то воспламенилось, притягивая его, как мотылька на свет. И это пугало, хотя его более храбрая сторона наоборот стремилась узнать и развить эти новые чувства. Именно из-за этого, Куруте было сложно сформулировать ответ на столь прагматичное высказывание Куроро. С одной стороны он все ещё не мог смириться, насколько легко мужчина вел себя в их разговоре, и потому что юноша все ещё не был уверен в их связи. Особенно учитывая, что Курапика больше не мог ощутить прежнюю ненависть, не смотря на то, что этот мужчина и его Пауки сделали. Он чувствовал себя более понимающим и беспристрастным. С другой стороны, постоянная поддержка и внимание Куроро, была довольно удивительной для Курапики. Мужчина подходил к этому методично, внимательно учитывая его желания. И это лишь подтверждало его теорию, что самый известный, безжалостный, хладнокровный убийца и вор был обычным человеком. И, похоже, обладал сердцем. Курапика не мог решиться, находясь в противоречии. Мысль, чтобы дать этому человеку шанс, учитывая, как отчаянно его просила мама, и приняв во внимание, вновь зародившиеся чувства, становилась более привлекательной. Да, он стал относится к Куроро более спокойно, но пока блондин не подтвердит искренность этого засранца, он не перестанет чувствовать напряжение. — Хотелось бы мне тебя опровергнуть, это был бы идеальный ответ на твое показное злорадство, но это ничего не докажет. Поэтому да, ты прав, – Курапика тяжело сглотнул, не показывая своего беспокойства. Он решительно держал лицо, не желая давать над собой преимущество, попутно сопротивляясь внутренней тяге приблизиться к Куроро. — Это правда, что я пришел сюда не только за ответами. Но я не позволю тебе думать, что ты можешь контролировать эту ситуацию, Куроро Люцифер. Вот оно. Куроро был рад такой уступке, этот шаг со стороны Куруты означал, что он признал то, что между ними возникло. Как же долго он ждал этого дня. — О, не волнуйся, я не заставлю тебя делать то, чего ты не захочешь. Однако, я рад услышать, что ты признаешь связь, которую мы разделяем, – устроившись удобнее, Куроро отвернулся и осторожно похлопал рукой по свободному месту рядом с собой. После он вернул свое внимание на взволнованного юношу. Курапика почувствовал, как его тело застыло, а мысли опустели от внезапного откровения, он бы полностью ушел в себя, но его аура вспыхнула, выливаясь наружу. Он абсолютно потерял контроль над своими эмоциями. Воздух вокруг стал угрожающе давящим, а взгляд юноши только напрягаться. Глаза Куруты мерцали, алый цвет перекрыл, когда-то ясную синеву, а губы плотно сжались в полоску. — Запомни одну вещь - если ты перейдешь черту, то поплатишься за это, – предупреждающе сказал Курута, его аура исчезла так же быстро, как и появилась, вернувшись в спокойное, спящее состояние. Курапика поднялся со своего места, все ещё полный скептицизма, подошёл к свободному месту и сел, настороженно поглядывая на мужчину. Куроро изогнул бровь на столь категоричную угрозу, но все же поднял руки в примирительном и защитном жесте. — Тебе не о чем беспокоиться, я не собираюсь делать то, что тебе не нравится, – мужчина не смог удержать ликующую улыбку. — Я не укушу тебя, Курапика. Можешь быть в этом уверен. Поэтому почему бы тебе не сесть ближе. Звук собственного имени, слетевшего с губ мужчины, вызвало укол раздражения, но оно быстро улеглось. Он медленно приблизился к Куроро, и так же медленно сел рядом, и в тот момент, когда их тела соприкоснулись, дыхание в горле Курапики перехватило, он изо всех сил пытался сдержать вздох, что рвался наружу. В тот же момент он почувствовал, как два пальца скользнули под его подбородок, Курута решительно поднял голову, встречаясь со взглядом серых глаз. — Видишь, все не так плохо? – мужчина почти ворковал утешающим голосом. Куроро видел незаметное промедление, прежде чем в глазах напротив на секунду вспыхнул алый, но тут же исчез. Даже тогда, мужчина осознавал насколько юноша на самом деле великолепен. Курапика был по истине восхитительный и даже больше. От такой близости сердце Куроро сильно билось в груди, и притяжение, которое он испытывал уже так много раз, снова тянуло его из глубин души, Курапика наверняка ощущал тоже самое. Каждый раз, когда он был рядом с ним, мужчина чувствовал себя обессиленным, и как бы его это не беспокоило, Куроро не хотел ничего менять. Наоборот, он начал понимать, насколько он хотел им обладать, это уже выходило за рамки обычного физического влечения. Куроро поймал себя за любованием этих глаз, он не мог оторваться. — Ты правда прекрасен. Черт возьми. Курапика был абсолютно очарован нежным взглядом мужчины, его слегка покачивало от положения в котором его держал Куроро, он был словно опьянён и полностью заворожен. А ещё он вдохнул запах специй, смешанный с дорогим одеколоном, который наполнил его чувства и заставил биение сердца только ускориться. Не осознавая, Курапика медленно и тихо забрался на чужие колени, оседлав мужчину, он схватил его за плечи хрупкими и гибкими на вид руками. Парень резко выдохнул, глядя Куроро в глаза. Люцифер сразу удивился смене их положения, от любопытства он снова приподнял бровь. — Что ж, вот это было неожиданно..., – в его голосе сквозили смешинки, он обнял, расположившегося на нем Куруту, кончиками пальцев пробираясь под одежду. Но его быстро прервали. — Заткнись уже и поцелуй меня, – огрызнулся Курапика, заставляя мужчину замолчать, он только понимающая ухмыльнулся и выразил взглядом "да, сэр", потакая. Куроро наклонился вперёд прижимаясь к чужим губам своими, он не стал терять время, тут же проскальзывая в рот Курапики языком. Этот поцелуй был, как жидкий огонь – бережный, мягкий и трогательный. Курапика вспыхнул от чужого желания, ища собственный темп, пока их движения не стали синхронными. Не смотря на первоначальное волнение, он быстро втянулся, а ведь раньше даже не позволял себе мыслить о подобном. То, как губы Куроро прижимались к его, как мастерски срывали поцелуи, каким мужчина был пылким, страстным и уверенным, углубляя поцелуй, только подтверждало чувства, которые юноша испытал ещё в самый первый раз. Курапика ощущал, что так и должно быть. Идеально. Правильно. Они быстро потерялись друг в друге, разум Куруты полностью опустел, пьянящее наслаждение медленно его поглощало. Своими утонченными руками он лениво пробрался выше, зарываясь пальцами в пряди коротких черных, как крыло ворона, волос. Казалось, что время остановилось, и на мгновение Курапика дрогнул от приятных прикосновений. Он ощутил онемение, пока пытался сфокусироваться на единственном важном для себя сейчас человеке. Куроро же, словно почувствовав это, усилил свою хватку. Аккуратно, не теряя и секунды, мужчина медленно поменял позу, опуская их обоих на диван. Куроро уложил Курапику на подушки, укрывая собой. Прервав поцелуй, оба оказались раскрасневшиеся и возбужденные. Курута открыл глаза, сталкиваясь с чужим взглядом, в его отражении он увидел себя и свой промелькнувший алый отблеск. Во время их разговора, его глаза успели покраснеть, от чего мужчина не смог сдержать затаенный вздох. Куроро был заворожен их драгоценностью и яркостью, они были наполнены жизнью, в отличии от тех, что плавали в специальных канистрах. — Так красиво, – хрипло прошептал он, опускаясь теплыми поцелуями вдоль плеча юноши, побуждая Курапику ахнуть. — Ты правда потрясающий, – пока губы скользили по нежной коже, он продолжил говорить. Когда Куроро приблизился к основанию шеи, то мгновенно ее укусил, зная, что останется след. Черт возьми, он не мог с собой ничего поделать, блондин был слишком привлекательным, слишком опьяняющим. А то, как Курута задыхался и стонал под ним, как тяжело вздымалась его грудь от дыхания – мужчина прилагал все усилия, чтобы тут же не опустошить его целиком. Нет, он будет действовать медленно, позволит Курапике самому задавать темп, чтобы не накалить ситуацию и не давить на него слишком сильно. Куроро осторожно всосал кожу, слушая прерывистые вздохи и чувствуя небольшие движения мальчика. Курапика приподнял руки, цепляясь за спину мужчины, кончиками пальцев поглаживая его сквозь одежду. — Просто...продолжай, – ответил Курапика, почти задыхаясь, от адреналина он прогнулся в спине, прижимаясь к мускулистой груди Куроро. — И прекращай болтать. Мужчина ухмыльнулся ему в кожу, услышав признание. Приподнявшись, мужчина засмотрелся на полуприкрытые, поддернутые похотью остекленевшие глаза, что так ярко сияли в полутьме комнаты. — Ты уверен? Я думал, тебе будет приятно услышать похвалу, насколько ты на самом деле прекрасен. Куроро не дал ему ответить, ловко захватив в плен столь нежные и мягкие губы, снова вовлекая Курапику в страстный, но более грубый поцелуй. Не теряя времени мужчина быстро погрузился в чужой жар, их языки снова сплелись, только одной этой сладости хватило, чтобы душу Куроро пробрало. В непредсказуемой натуре Люцифера проскальзывало собственничество. Курапика был ошеломлен, он чувствовал, что его губы припухли и покраснели от такого настойчивого поцелуя. Курута открыл глаза, и воодушевление, плескавшееся голубого на их дне, привлекло внимание мужчины. Он уловил краткий проблеск великолепно алого оттенка, прежде чем блондин подстроился под его слаженный ритм. Курапика задрожал всем телом, когда Куроро положил свои ладони ему на бока, скользя пальцами по кромке одежды, от чего ткань начала приподниматься. Совсем скоро его кончики коснулись обнаженной кожи, мужчина ощутил восторг от такого тесного контакта. Курапика снова ахнул, почувствовав мягкие и нежные прикосновения, казалось, что каждая клеточка его тела затрепетала, от чего он испытал лёгкость. Места их касаний пекло, а его самого прошибали электрические импульсы. Клубок эмоций вспыхнувший между ними, перерос в пылкость и чувственность. Эта увлеченность позволила ему освободиться. В тот же момент он отбросил все, погружаясь в собственный грех. Курапика едва мог думать или понимать происходящее, он полностью отдался своим чувствам. Его тело двигалось инстинктивно, он был очень чувствителен к вниманию и прикосновениям Куроро. То, как его руки скользили и ласкали его обнаженную кожу, как звучало его прерывистое дыхание, пылкость их поцелуя, такого жадного и жгучево, то, как мужчина двигался, все это делало его самообладание слабее. Медленно Курапика отпускал себя, теряя желание сопротивляться, да и не то, чтобы он переживал об этом при нахлынувшей желании, особенно, когда он чувствовал себя так комфортно, окруженный любовью. Теперь Курапика не мог и не хотел ничего прекращать. Несмотря на то, что какая-то его часть все ещё сопротивлялась и требовала прекратить эту глупость, потому что наверняка могут появиться последствия, он все равно решил не обращать на это внимание. В итоге, более мрачные и тревожные голоса в его голове возросли, крича и пугая его. Почувствовав настроение парня, Куроро прервал поцелуй и посмотрел в испуганные алые глаза. — Ты в порядке? Хочешь остановиться? – обеспокоенно спросил мужчина, он убрал одну руку с талии, нежно обхватив ею чужой подбородок. — Я пойму, если ты этого захочешь. Хоть Куроро и не хотелось прекращать их маленькую близость, ему не хотелось заставлять Курапику, делать это против своей воли. Он хотел укрепить их доверие, а не рушить его. — Н-нет, со мной все в порядке. Я просто... Отвлекся. Не нужно останавливаться, – хрипло выдохнув, Курапика так же судорожно вздохнул. Все это время Куроро внимательно наблюдал, от чего взбудораженному Куруте захотелось отстраниться, отвести взгляд, чтобы не смотреть на пронзительные, скрывающие беспокойство, чужие глаза. Но он не мог, юноша был полностью дезориентирован столь явным нежным выражением лица Куроро. Мужчина на это лишь промычал и опустился ниже. — Ты уверен? – в этот раз тембр его голоса был более чувственным, более жаждущим. Курапика просто кивнул. Снова улыбнувшись, Куроро наклонился и одарил припухшие, покрасневшие губы поцелуем. — Если ты, – пробормотал он, двигаясь медленно, обцеловывая линию челюсти и обращая внимание на язык тела и прерывистое дыхание. — Захочешь остановиться, дай мне знать. Выходит, Куроро хотел, чтобы он предупредил его, если захочет остановиться? И все же, Курапика думает, что мужчина не позволит ему, даже если он поменяет свое решение. Но откровенность его слов вызывало сомнение в своих выводах. Курапика оказался тронут, приятное чувство охватило его полностью. Он больше не хотел останавливаться. — Не переживай, я скажу, – искреннее признание легко сорвалось с языка. Курапика больше не видел причин прерываться, его веки дрогнули, прикрывая блеск завораживающих, словно рубины, глаз. Он наклонил голову, ещё больше обнажая шею, чтобы дать к ней более лёгкий доступ. Курапика чувствовал тепло, влажность и обжигающую волну голодных поцелуев и укусов, когда Куроро прижимался к обнаженной нежной коже, оставляя свои метки. Люцифер ухмыльнулся, рассматривая следы на фарфоровой коже, он продолжил скользить языком по чужой шее, одновременно с этим оставляя мягкие поцелуи и порывистые укусы. Каждое его движение вызывало тяжёлый, томный вздох. Единственное, что разочаровывало, его голос пока был не такой сильный и звонкий. Эти сильные и манящие чувства погрузили Курапику в бурю страсти и истомы. Желание было животным, плотским, но в глубине зарождалась нежность, любовь и тепло. От коктейля этих эмоций он чувствовал себя одурманенным, паутина Куроро стягивались вокруг него все туже и туже. Курапика пытался дышать изо всех сил, грудь горела от каждого вздоха, пока жидкий огонь, прожигающий его, не достиг самого центра. Их тела, прижатые вместе, идеально подходили друг к другу. Руки Куроро снова крепко прижались к его бокам, глубоко оглаживая мышцы, Курапика тихо вздохнул, наклоняясь к прикосновениям. Медленно Куроро двинул ладони вверх, легко проскальзывая под свободную одежду, что была одета на стройном теле блондина, чтобы исследовать и запомнить чужие просторы. Дыхание Курапики сбилось. Сам он тем временем ощупывал бицепсы мужчины, не торопясь восхищаться крепким и точечным телосложением. Курапика был не опытен и лишь поверхностно знал о человеческом теле, все, что он мог, это продолжить изучать Куроро. Понимание того, что происходит между ними, что Курапика сам чувствует, и что Куроро заставляет его чувствовать, лишь больше укрепило, что все это правильно. Небольшая его часть все ещё пыталась осознать тот факт, что ему нравится этот человек, и эти чувства выходили за рамки поверхностных. Курапика больше не колебался, когда мужчина завис над его приоткрытыми, манящими губами, он зарылся руками в черные шелковистые локоны. — Боже, я не могу насытиться тобой, – хрипло пробормотал Куроро, глядя на покрасневшие губы, от чего Курута сильно смутился. От такой реакции он заподозрил, что юноша все еще невинен. — Предположу, что ты никогда ни с кем не был? Он не стал ходить вокруг и около, сразу переходя к сути. Этот вопрос ещё больше загнал блондина в краску. — У меня не было отношений ни с мужчинами, ни с женщинами, – эта простая фраза вызвала у Куроро мимолетное удивление, но оно быстро сменилось на озорное и непристойное. "Я обязательно исправлю это в ближайшем будущем". Такая шальная мысль быстро пришла мужчине на ум, но как бы ему не хотелось воплотить свои желания прямо сейчас, он предпочел оставить контроль в руках Куруты. Что ж... Не хотелось этого признавать, но ему совсем не хотелось подчинять юношу в это части их отношений. Откровенно говоря, ему нравился нынешний заданный темп. Да, Куроро был опытным, в прошлом у него были партнеры, но ни один из них не мог сравниться с яркой силой и красотой Курапики. Курута был уникален сам по себе, от чего мужчина ценил его еще больше. Люцифер скользнул сильными пальцами под подбородок Курапики и мягко приподнял его лицо, чтобы смотреть вровень в бездну сверкающих рубинов, которыми он так упивался. — Что касается меня, – в каждом слове ощущалась печаль. — То я далек, от чистоты, ты наверняка, уже и сам догадался. Но, – он приблизил свои губы ближе, так, что Курапика почувствовал чужое неровное дыхание. Взгляд Куроро стал пристальнее, вызывая дрожь, и блондин слегка сжал свою хватку на его волосах. — Я хотел бы быть твоим первым. Мужчина делал все, чтобы не поддаться первобытным инстинктам, словно животное. Куроро тяжело сглотнул и сделал глубокий вдох, от вида неподвижного очаровательного мальчишки и его недоверчиво горящих глаз, на поверхности которых плескался интерес и любопытство. Боже, он ненавидел сдерживаться, но ради Курапики был готов пойти на это. Куроро не посмел бы осквернить его, для него было важно, чтобы Курута разделял его чувства и желания, он был готов действовать только в том случае, если Курапика сам выразит свое согласие пройти этот путь вместе. Куроро осторожно погладил большим пальцем уголок губ, надеясь ослабить образовавшееся напряжение и сомнения, которые могли появиться у юноши, сам же он оставался неподвижен, стоя между ног Куруты. Они были плотно прижаты друг к другу, тепло и пульсация, вибрирующая между ними, ощущалась словно рай, даже Курапика признал бы это умиротворяющим. Внутри что-то шевельнулось, похожее на неуверенность, и она продолжила пробиваться сквозь сладость момента. Обстоятельства между ними начали кардинально меняться, Курапика больше не чувствовал желания убить Паука и с готовностью признал, что нахождение рядом его не злило, что он больше не хочет сопротивляться этому человеку, как раньше. Черт, он даже продолжал наслаждаться их обнимашками и все ещё признавал, что Куроро чертовски хорошо целуется. Однако, Курапика не был готов зайти так далеко за такой короткий промежуток времени, он только начал постепенно принимать свои зарождающиеся чувства. Поэтому, не смотря на свое желание двигаться дальше, Курапика позволил себе мягко улыбнуться и обнять одной рукой щеку мужчины. — Как бы мне не хотелось, я не думаю, что сейчас подходящее время. Я.... не хочу торопиться, – произнес он, тихо воркуя, прежде чем приподняться и целомудренно поцеловать в губы. — А сейчас... Я просто хочу насладиться моментом. Куроро удержал маску на своем лице, не показывая свою досаду, он лишь кивнул. В тайне мужчина надеялся, что Курапика захочет большее, чтобы он мог получить шанс доставить ему удовольствие. Но в глубине души Куроро знал, что мальчишка не согласится. Проведя пальцем по пухлым губам, он ласково улыбнулся, ему не составит труда подождать. — Я понимаю, – прошептал он, подмечая, что цвет глаз юноши стал прежним. Взгляд любимых голубых глаз был изнеможденным, либо Курапика чувствовал себя плохо, либо боялся его разочаровать, из-за чего Куроро только уверился не показывать все свое беспокойство касательно чужих решений. Он настолько заботился о нем, что не хотел, чтобы Курута ощущал себя еще хуже от собственного выбора. — Тогда мы замедлимся, будем двигаться в твоем темпе. Да, неторопливо и уверенно, мужчина хотел, чтобы Курапика чувствовал себя максимально комфортно. Желание все ещё витало в воздухе, от чего Куроро медленно выдохнул, он наслаждался уникальным ароматом юноши. Хоть все прошло и не так, как он надеялся, Куроро все ещё был рад, что смог прикоснуться к нему, немного, но это уже было достижение. Он с восхищением смотрел в глаза напротив, впитывая в себя все, что мог за столь короткое время. — Ты хочешь на этом остановиться? – спросил Куроро, на его лице застыла печаль. — Мы можем продолжить, когда ты почувствуешь себя более комфортно. Этих слов оказалось достаточно, чтобы напугать Курапику, он не думал, что мужчина будет настолько искренним. Курута задумался, но остался настороженным, учитывая резкую перемену взглядов лидера Редана. Не то чтобы это было плохо, скорее наоборот, но столь быстрые шаги со стороны Куроро, вызывали опаску. Несмотря на обстоятельства, Курапика не собирался лишать себя того небольшого удовольствия, которое он себе позволил. К черту эти ограничения. Губы изогнулись в кокетливой улыбке, когда он, подняв руки, обнял Куроро за плечи, а после соединил их за его шеей. Из горла вырвался мягкий звук. — Оу, я не вижу необходимости прерываться, – протянул Курапика, притягивая мужчину ближе к себе и усиливая хватку. — Не буду отрицать, я наслаждался твоим умением пользоваться своими губами. Курута ухмыльнулся, в его глазах можно было увидеть озорной блеск. Ему правда понравилось целоваться с Куроро. — Твое желание – закон, – прошептал мужчина, снова пылко целуя губы Курапики, окутывая волной страсти и прижимая их тела еще ближе, чем было раньше. Он проскользил своими крепкими руками выше, обхватывая чужой затылок, и нежно погрузился пальцами в золотые пряди. Куроро медленно углубил поцелуй, и Курапика с готовностью его принял, их языки встретились и сплелись, борясь за доминирование. Откровение парня подтолкнуло Куроро сосредоточится исключительно на желаниях Курапики. Его тихие вздохи и тяжелое дыхание только подтверждали правильность его действий. Он хотел продолжать дарить чувство радости, все, чего мужчина желал, это открыть для него рай.

§§§§§§§

В открытое окно подул прохладный ветерок, лёгкой лаской пройдясь по юношескому еще нескладному телу, и убаюкивающе скользнул по золотистым растрепанным волосам. Укрытый под бархатными простынями, Курапика быстро поверхностно дышал, приоткрыв порозовевшие губы, его грудь тяжело вздымалась. Освещенный переливчатым тусклым светом луны, возбуждённый блеск приоткрытых глаз откровенно завораживал. На мгновение комнату окутала тишина, были слышны только ночные звуки улицы, пока тихий, чувственный вздох не разорвал это затишье. Пока он лежал, потерянный в своих мыслях и страстях, воспоминания прошедшего дня все еще мелькали перед глазами. Яркие образы отчетливо отпечатались в памяти, этот человек полностью захватил его. Курапике казалось, что он уже не сможет избавиться от воспоминаний, когда он провел в объятиях своего уже бывшего врага, об их беззаботных поцелуях, этих губах, что заставляли его задыхаться. Он задрожал, все внутри горело и пульсировало, тягучее чувство восторга брало вверх, пока рациональные отголоски звенели от тревоги такого распутства. Курапика не мог понять или придумать объяснение, почему он так восхищается красотой мужчины. Но каким-то образом этот ублюдок, этот обворожительный и провоцирующий ублюдок, смог соблазнить его и без особых усилий уговорить отбросить бушующее море неприязни и враждебности. Обида и ненависть, которые были главной константой в его жизни, теперь угасли, обратившись блеклым воспоминанием. Почувствовав муки тревоги, Курапика понял, что больше не боится Куроро, поэтому он решает отбросить свои идеалы. Это был трудный выбор, потому что чувства, которые он испытывал к нему противоречили его старым убеждениям. Боже, это так угнетало. Собственное тело предало его, Курута слабел под этим чарующим, пленяющим взглядом, который проникал в самую душу. Его дыхание снова перехватило при воспоминании о нем, и он резко дернулся. Курапика двигался медленно, одновременно с этим скользя пальцами другой руки по обнаженной коже. Куроро полностью завладел его мыслями, и он все сильнее не хотел этому противиться. По правде, его жизнь стала только лучше. Возможно, именно это его матушка и имела ввиду? Или в том, чтобы найти лучший смысл жизни? Был ли этот путь истинным, чтобы обрести счастье? Хорошие и плохие чувства слились в одно целое, воплощая собой нечто прекрасное и величественное. Это загадочное, чудесное воплощение, образовавшееся из уродства и несчастья, отображало истинную гармонию и любовь. Такой далёкий уровень безмятежности был тягостным, временами Курапика чувствовал себя развеянным по ветру прахом. Он больше не хотел бороться – ему и так приходилось делать это всю свою жизнь, ходить по острию бритвы, не зная, будет ли он жив спустя минуту. Теперь же дела пошли в гору. Не то, чтобы он понимал мотивы мужчины, однако Курапика решился пустить все на самотёк. Причина происходящего все ещё оставалась покрытой тайной, но его больше не волновал поиск ответа. Курута не ожидал, что такой день однажды наступит, когда он начнет оправдываться, чтобы не доводить свои убеждения до конца. Да, то, что было сделано –невозможно исправить, глубоко внутри все еще болело, но тот, кто мог облегчить страдания теперь был рядом. Намерения Куроро выглядели искренними, каждый его поступок был дружелюбным, он не чувствовал в его умысле зла. Главарь Пауков был лишен своего нэн, но его действия только побуждали в юноше лёгкость. Сейчас Курапика был один, лежа на кровати в снятом номере, но он все ещё чувствовал эти отголоски, его накрывало волнами желания, распаляя эмоции. Он крепче сжал руку, в попытке сдержать и оттянуть рвущееся наслаждение. Курапика продолжил ласкать себя, скользя по голой коже, и эти прикосновения вытянули из него громкий стон. О, он был так близко. Блондин не понимал, как Куроро делает с ним такое. Чем больше он об этом думал, тем сильнее он не хотел этого понимать, ему было достаточно новых изменений в своей жизни. Курута решил лишь отстаивать свою позицию, чтобы их отношения развивались в его темпе, и тогда он уже посмотрит, получится ли у них общее будущее. Пока что он зациклился на дурманящих воспоминаниях, прочно засевших в мыслях, его растущее влечение к Куроро только усилилось. Сердцебиение ускорилось, а с губ, как мед, стекало имя мужчины. Его голос звучал так сладко, сплетаясь с тяжелым дыханием, мягкими вздохами и стонами, что вырывались из самой глубины. Он продолжил скользить рукой по затвердевшей, мучающей его эрекции, и от каждого ласкового прикосновения и сжатия головки, Курапика выгибался. Образы дразнящего взгляда и лукавой улыбки соблазняли, юноша погрузился в полное безумие. Курапика падал все глубже и глубже. Больше не было невзгод, упрямства, сопротивления и горечи, все, что осталось – стремление к чему-то большему, лучшему, он чувствовал воодушевление от связи, которую они с Куроро разделяли. Один только непрямой контакт делал его наслаждение слаще. Он становился зависимым и непреклонным при любой мысли об этом невероятно красивом мужчине. Курапика добровольно погрузился в свои темные желания. Он больше не мог сдерживаться, удовольствие нарастало, скапливаясь в паху, готовое перелиться через край. Курута слышал эхо ранее сказанных Куроро слов, произнесенных в последние минуты близости, эта искра была готова спалить его дотла. Именно эти воспоминания и ощущения стали последней каплей, Курапика задрожал, приподнимая бедра, когда его окатила волна тепла. Картинка перед глазами поплыла, он сдался, сделал последний толчок и выкрикнул имя мужчины. Его спина резко прижалась к кровати, он тяжело дышал, пока приходил в себя после охватившего его наслаждения и блаженства. Тело было чувствительным, Курапика испытывал взялось и совсем не мог двигаться после такой эйфории. Пока он лежал, время, казалось, тянулось бесконечно, ему пришлось приложить последние силы, чтобы заставить себя подняться с потных простыней и пойти в ванную, ополоснуться. Все это время, разум блондина был словно в тумане, его движения были механические, и он старался не смотреть на себя в зеркале, чтобы не видеть собственного остекленевшего, тяжелого взгляда. Курута делал это, чтобы снова не спровоцировать внутренний тихий голос, который тут же наброситься и осудит его за собственные действия. Вздохнув, Курапика поплелся обратно в спальню, чтобы лечь, он решил, что обдумает все после полноценного отдыха. Ему итак пришлось многое пережить за эти четыре месяца после отъезда из Йоркшина. Но даже во снах, Курапика не мог найти покой, переживания продолжали его преследовать. Возможно, из-за того, что сейчас он был сильно уставший, его это не сильно беспокоило. Он надеялся, что со временем слова матери станут правдой, и ему больше не придется сражаться с собственными внутренними демонами. Все, чего Курапика жаждал в своей жизни – это мира и спокойствия. И счастье, которое он заслужил. Чтобы успокоиться, Курута потянулся за драгоценным камнем, который ранее нашел, он дорожил им так же, как и реликвией клана, что висела на его шее. Когда он сомкнул пальцы на гладкой, прохладной поверхности, камень запульсировал в его руке, и в голову тут же невзначай скользнул вопрос о происхождении этой вещи. Курапика, улыбнулся, хмыкнул и, прежде чем заснуть, мельком взглянул на вазу с розами, которые, казалось, блестели в лунном свете.