Requiem of Fate | Реквием по Судьбе

Курапика дышал тяжелым соленым воздухом, пока нежный вечерний ветерок ласково трепал его золотистые волосы, с периодичностью откидывая несколько локонов на бледное лицо. На мгновение он закрыл глаза, погружаясь в тишину, а безмятежные и умиротворенные ночные звуки только подчеркивали спокойную атмосферу, заставляя чувствовать себя столь непринужденно. Прошло много времени с тех пор, когда он мог так расслабленно насладиться ночной тишиной, раньше она приносила только болезненные и отвратительные воспоминания. По крайней мере в этот раз он может забыть и отпустить все пережитое, и наконец-то позволить себе расслабиться и просто жить. Из-за того, что его внимание привлек низкий и тихий звук раскачивающихся в бухте кораблей, юноша преднамеренно пришел в гавань, расположенную в восточной части Паталора. Большинство судов были привязаны или поставлены на якорь рядом с определенными доками, каждый из них был окрашен в различный оттенок и имел свой дизайн. Он вскользь наблюдал за ними, очарованный их формой и архитектурой, заложенной в каждую конструкцию. Курапика уже не первый раз бывал на кораблях и часто видел их во время своих путешествий, но то что он видел, не смогло сравнить с этими сложнейшими и запутанными судами, которые сейчас покачивались в водах залива. Он воспользовался моментом и подошел ближе, чтобы оценить их, некоторые корабли величественно выделялись на фоне ночи, купаясь в мертвом сиянии луны. Они также отражали мерцающие огни освещенных поблизости доков, от чего выглядели пугающе красиво, словно искусственный мираж, который ошеломляет. Курапика редко находил время, чтобы полюбоваться столь искусными и элегантными вещами — последнее, от чего захватывало дух, на его памяти, была статуя Гиппогрифа в Ти‘алме. Но даже нынешнее зрелище из судов, стоило того, чтобы на него посмотреть. Куруте нужно было отвлечься на что-нибудь, чтобы не вспоминать тяготящие мысли, которые только мешали переменам в жизни. Потому что, даже несмотря на безмятежность момента, ему все ещё было трудно осознать, что он принял такое кардинальное решение, перевернув все вверх дном. Он все еще пытался привыкнуть к собственным изменившимся взглядам. Блондин вздохнул, и ночной холодный воздух сжал его грудь. Он был в смятении, но теперь хотя бы понимал в каком направлении хочет двигаться. Точнее, в каком направлении он вынужден двигаться. Ещё Курапика осознал, что происходящее в его жизни стало обширнее, уводя его от привычного кочевого образа жизни, который был для него стабильностью, когда каждый день это, как новый бросок игральной кости, ты не знаешь чего ждать. Где каждый шаг приближал к концу, к катастрофическому концу, где не было спасения, была только смерть. Если бы он продолжил двигаться в этом направлении, то это вполне могло произойти. Именно из-за этого итога и самоубийственного пути, те, кого Курапика ценил больше всего в своей жизни, восстали из мертвых, чтобы громко и отчаянно бороться против его опасного выбора. За последние несколько дней, с момента встречи с Куроро – которая терзала его грязными мыслями и чувствами – Курапика отметил, что перестал пытаться отвергать или противится новым мыслям. Ненависть и враждебность начала меркнуть. Почему он не смог найти этот путь раньше? Он настолько погряз в своих муках, считая это единственным способом жить дальше, не способный свободно дышать после дня, когда у него все безжалостно отняли. Курапика полностью потерял себя, поэтому не был способен на столь колоссальные перемены. Но даже тогда, его темная, более чудовищная сторона набухала, держа в страхе его порядочные и принципиальные чувства, пока понемногу она не рассеялась. Как бы это не пугало, как бы не было тяжело принять новые переменные, Курапика медленно, очень медленно привыкал к новшествам в своей некогда опасной жизни. Мягкие расслабляющие звуки ночи – сверчки и тишина момента – вернули его в реальность, в момент того, что ему необходимо сделать. Курапика испытал прилив смущения из-за того, что так легко отвлекся, и мысленно выругался, что был открыт и неосморителен. К тому же, нужный час уже наступил. Отвлекшись, он забыл, что у него была назначена встреча или, скорее, свидание, где он собирался поужинать с Куроро, на которое, похоже, уже опоздал. — Просто великолепно. Теперь он будет припоминать мне мою невнимательность. Я уже вижу выражение лица этого самодовольного ублюдка. Ворча, Курута покинул доки и направился в торговый район, находящийся в гавани, все ещё недовольный собой, что забыл о договоренности. Он уже не мог позволить себе терять время из-за таких промахов. К счастью, ему не потребовалось много времени, чтобы найти нужный ресторан, который Куроро забронировал для их встречи. Это было роскошное место – для самих гурманов, Курапика знал о нем, и к его большому разочарованию, из-за этого ему пришлось надеть более подходящую одежду, которая была полной противоположностью его обычной, к которой он привык. Курапика поправил галстук на своей шее, убедившись, что все части костюма выглядят аккуратно. На самом деле, он не был готов к этой встрече, из-за произошедшего между ними, его эмоции постоянно находились в каком-то смятении. Он так долго пытался понять и рационализировать отношения между ними, но непокорная и жестокая его часть удерживала самого себя от прошлых решений. Нельзя было отрицать, что он столкнулся с одним из самых больших испытаний для его стойкости, храбрости и сердца. В глубине души Курапика пытался и боялся признаться себе, что с нетерпением ждал новой встречи с Куроро. Лишь один звук его имени заставлял сердце трепетать в груди. Это чувство он испытывал не впервые, оно возникало каждый раз, когда мужчина возникал в мыслях. Из-за этого в последнее время его извращённое и физическое желание стало существенным. А после последнего визита к мужчине, Курапика подметил, что совершал то, о чем буквально месяцы назад он не посмел бы не то что делать, даже думать о таком. И что хуже всего? Он понял, что очень сильно увлекся этими новыми, растущими чувствами. До такой степени, что стал наслаждаться ими. Куроро так легко доставлял ему удовольствие. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, ощущение чужих рук на своей коже, когда они ласкали его с невероятной точностью. Одно воспоминание заставляло Курапику дрожать. Как вообще такое могло произойти, что человек, которого он прежде считал проклятием, теперь дарил такие чудесные и приятные моменты? Неважно. Курапика пришел к выводу, что разберется со всем, включая свои чувства, когда придет время. Прямо сейчас у него есть обязательство, которое он должен выполнить, и ему бы не хотелось оставлять плохое впечатление на этой внезапно запланированной встрече. Вдохнув, встревоженный Крута вошел в здание, сразу же окунаясь в атмосферу полной роскоши, богатства, прекрасной музыки и лиц высокопоставленных гостей. Курапика старался не показывать свой дискомфорт, когда его заметил Метрдотель и мгновенно подошел к нему. — У вас бронь? – быстро спросил молодой человек. У него были светло-каштановые волосы и твердый, жесткий взгляд, Курапике потребовалась секунда, чтобы вернуть утраченное спокойствие. — Я здесь, чтобы встретиться с Куроро Люцифером, – он ответил так же быстро, пока взгляд блуждал по морю посетителей, сидящих в ресторане, вскоре замечая знакомую макушку с темными волосами. — Ах. Мистер Люцифер, верно? Он сказал нам, что кое-кого ждет, – ответил мужчина, поманив Курапику. — Пожалуйста, следуйте за мной. Много времени не потребовалось, чтобы провести юношу через лабиринты столов и гудящую толпу к нужному месту, прежде чем мужчина наконец-то оставил его. Только после этого Курапика обратил свое внимание на Куроро, который пристально наблюдал за ним. — Я рад, что ты пришел, – голос мужчины звучал плавно и размеренно. На мгновение его взгляд начал скользить по фигуре напротив, совершенно очарованный великолепием. Куртка был одет в изящный, строгий костюм, который ошеломлял и пленил, как обычно. — Пожалуйста, не присоединишься ли ко мне? – он прожестикулировал рукой, предлагая Курапике сесть напротив. Стараясь не встретиться взглядами, юноша отодвинул стул и небрежно сел. Хотя даже одного напористого, голодного и пронзительного взгляда Куроро было достаточно, чтобы по позвоночнику прошлась дрожь, и он почувствовал себя животным, попавшим под прицел хищника. На удивление, ощущения, которые он почувствовал от внимания темных бездонных глаз, пока устраивался на стуле, его не ослабили. Даже когда Курапика ощущал всю тяжесть присутствия мужчины, его разум и тело реагировало совершенно другим образом. Как бы эти чувства радикально не повлияли на его собственный настрой к Куроро, сердечная боль и волнение все ещё текли по его венам. Это состояние только ухудшалось. Оно становилось сильнее, неотвратимее. Море бурлило, а буря шумела, пока воды бушевали с необузданной дикостью, сливаясь в водовороты, Курапика изо всех сил пытался дышать, он словно тонул, поглощенный самим штормом. Он оказался в ловушке. Схваченный и скованный. Его сердце бешено колотилось о грудную клетку, а дыхание застревало в горле, суша. Он не мог подобрать слов. С одной стороны, Курапика все ещё был раздражен, что оказался в крепкой хватке Куроро, с другой стороны, из-за этого он чувствовал себя пленником. По неизвестным причинам, Курута осознавал, что его судьба предрешена, и, возможно, была предрешена уже давно. Несмотря на извращённое чувство осуждения, он начал верить, что они с Куроро были обречены, их пути должны были пересечься, они должны были быть вместе. Это была таблетка, которую Курапика пока только пытался принять – отпускать прошлое было непросто, он делал это медленно, хотя инициатива изначально была не его. Между ними столько всего произошло, столько осталось невысказанным, и Курапика все ещё задавался вопросом, насколько Куроро был искренним во время проявления своих эмоций. Он знал, что мужчина испытывает влечение и желание, но чувствовал ли он сочувствие, раскаяние или печаль? Сожалел ли он? Он должен это узнать. Между ними повисла тишина, негромкие разговоры других гостей окружили со всех сторон, другие люди были погружены в свою жизнь, свои собственные проблемы, никто не обращал на них внимание. Курапика использовал эту передышку, чтобы посмотреть меню, он буквально мог чувствовать вопросы, которые кипели в груди Куроро, но он знал, что мужчина будет ждать, пока он сам не заговорит. Курута вздохнул. Как бы он не ругался в глубине своей души, пока находился в таком месте, грех только больше его порабощал. Даже когда тихий мятежный голосок в собственном сознании попытался посеять раздор, ему легко удалось его проигнорировать. Он все дальше отдалялся от точки не возврата, и возможно, только возможно, ему было все равно. — Я никогда не отказываюсь от своих обещаний, – ответил Курапика спокойно, возя пальцем по глянцевой странице, пока меню было крепко зажато в его руках. Даже когда казалось, что он готов к любым вопросам, Куроро обезоруживал его каждый раз. На лице мужчины была явная обеспокоенность из-за его расстроенного вида, поэтому он поспешил махнуть рукой. Крепкая фигура, с иголочки одетого официанта сразу же появилась возле их столика. — Принесите мне одну бутылку из ваших лучших вин. По возможности, Шато Кос Д'Эстурнель – попросил Куроро, его голос был твердым, но очаровывающим. Все это время его взгляд не отрывался от Курапики, пока тот пытался скрыть напряжение за напускным спокойствием. Не колеблясь, худощавый официант кивнул. — Сейчас принесу, сэр, – он повернулся, чтобы уйти, когда на лице Курапики проскользнул вопрос. — Ты выглядишь расстроенным, поэтому я подумал, что тебе не помешает что-нибудь, чтобы расслабиться, – мужчина вопросительно приподнял бровь, прежде чем слегка откинуться на спинку стула. Он не всегда мог это почувствовать, но сейчас Куроро был уверен, что этот симпатичный парень не в настроении. Он ждал от него какой-нибудь реакции, но Курута не стал активно опровергать его комментарий. Курапика фыркнул. — Расточительство. Хотя с другой стороны, я не должен был ожидать меньшего, особенно от тебя, Куроро. Вещь, которую Курапика осознал, что не все в этом мире были такими бережливыми, как он, особенно те, кто выставлял свою краденую добычу на всеобщее обозрение, погрузившись в пропасть жадности. Куроро не был исключением. Ухмылка, вновь скользнувшая по этому красивому лицу, заставило сердце Курапики трепетать. Черт бы его побрал, но это чувство было слишком великолепным, чтобы его игнорировать, от чего юноша недоверчиво покачал головой. Он начал сомневаться, что когда-нибудь сможет полностью понять этого мужчину. — Ты так хорошо меня знаешь. Вкрадчивый тон Куроро на ровне с его позой, только подчеркнуло его привлекательность. Всё в нем источало искренность сказанных слов. Его заявления, казалось, не были поверхностными, и это очень удивило Курапику. Для человека с таким статусом и известностью, как Куроро, он ожидал совершенно иного. Особенно, учитывая, кем он являлся, и это было тем, к чему Курута все ещё постепенно привыкал. Но увидев такую обеспокоенность с его стороны, заставляло заподозрить что-то неладное. Возможно, были какие-то скрытые мотивы, учитывая, что он никогда не знал, что Куроро может быть сострадательным. Или он себе слишком много надумывает. — Ты слишком любезничаешь. Прекращай бахвалиться, не то твой нос увеличится в размерах, – Курапика позволил себе ответную самодовольную усмешку, полагая, что легко сравнится с мужчиной в хитрости. Последнее, что он хотел, быть облопошеным этим лукавым вороном. Если он хотел поиграть в остроумие, то Куроро встретил достойного противника. Люциферу не потребовалось много времени, чтобы понять, к чему клонит Курапика, он нашел это довольно очаровательным. И это было ещё одно привлекательное качество. — О, я не думаю, что мне это как-то помешает. К тому же, показывать свои приобретения – это то, что мне нравится делать. Особенно, – он наклонился вперед, и в его темных глазах промелькнула вспышка уверенности. — когда рядом со мной находится самый красивый человек во всем мире. Столь неожиданное обожание, сочившееся из каждого слова, привело Курапику в чувства. Он полностью наслаждался его обществом – даже этими теплыми, податливыми губами, дарившие незабываемые поцелуи. Само присутствие Куроро, каким бы нелепым оно не было, действовало расслабляюще. Мужчина был умен и начитан, как Курапика выяснил, он тоже любил книги, находя литературу занимательной. Это было качество, которое он мог легко понять. Но самая главная проблема, с которой он до сих пор боролся, это понимание собственных чувств к этому человеку. С одной стороны, нахождение рядом с Куроро больше не вызывало в нем гнева или ярости. Хотя это случилось только после просьбы матери, не смотря на то, что эти перемены были для него чужды. С другой стороны, он оставил эти обиды позади, отрекаясь от всего, чему он ранее поклялся всем сердцем и душой. Из-за собственной нерешительности это противоречие превратило его жизнь в ад. Но Курапика точно больше не мог обманывать себя в одном – он правда начинал влюбляться в Куроро. Страх забыть всю ненависть все ещё оставался, но он определенно чувствовал влечение. Ему не нравилось признавать это, однако внешность мужчины мыла ошеломляющей, а из-за взгляда его серых глаз, приходилось каждый раз напоминать себе дышать. Была ещё одна мысль, с которой Курапика боролся, это формирование подобия эмоциональной связи между ними, потому что он не мог принять факт частичного причастия мужчины к уничтожению его клана. Человечный он или нет, эта мысль тяготила, мог ли глава бандитов испытывать какие-либо угрызения совести или сожалеть о сделанном. Вот почему прощение для Курапики было таким сложным. Но в глубине души, какая-то его часть надеялась, что Куроро чувствовал сожаление за все, что ему пришлось пережить. Это была одна из причин, почему он не был готов открыть мужчине свое сердце. Смущение от нежного ответа несвойственного для Куроро распространилось даже на шею, и одежда не смогла это скрыть. Было ясно видно, что он пытается подмазаться к нему, и какими бы хвалебными ни были его слова, он ходил по лезвию. — Опять хвастаешся, Куроро? Возможно, в другое время это бы сработало, но лесть не всегда сможет тебе помочь, – съязвил Курапика, изогнув покрасневшие губы в ухмылке от такой шутки. Как бы его не смущали чужие чувства, в основном из-за публичной демонстрации, он не отклонял ухаживания полностью. — К тому же, ты слишком выставляешь все на показ. Курута не мог не усмехнуться, несмотря на свои прошлые сомнения, он все больше расслаблялся вовремя их непринужденного разговора, он даже не заметил, когда официант принес вино, заказанное Куроро. Мужчина не стал терять время и разлил его. Курапика крепко держал изящный бокал, потягивая насыщенное, мягкое вино, согревающее его изнутри. Для человека, который испытывал отвращение к любому алкоголю, он приобрел слабость к вину. Позже он решит обвинить в этом Куроро. — Ты так в этом уверен? – мужчина поддался, не сопротивляясь. Видеть Курапику таким взволнованным и мнущимся было восхитительно, в попытке сохранить свою непоколебимую непорочность, Курапика выглядел все более соблазнительно. На мгновение его румянец стал темнее, и Куроро ухмыльнулся. Добиться такой реакции было очень просто, ведь юноша был действительно удивлен, а столь живая мимика, вселяла в Куроро надежду. Он начал чувствовать, что привыкает к этому, потому что наблюдать, как мальчишка мнется, действительно цепляло. Куроро опять испытывал судьбу. Даже если риски были слишком высоки, он чувствовал, если следовать правилам, это не оттолкнет от него Куруту и не заставит его уйти. Что-то в его нынешнем поведении говорило, что несмотря на то, что он легко попал в логово льва, он не стремился из него вырваться, даже если его могли съесть. Мужчина поддерживал эти изменения и активно выступал за их развитие. Курута менялся, хоть и постепенно. В ответ Курапика фыркнул на явное пустословие, прекрасно понимая, что мужчина намерено избегает прямого ответа, используя окольные пути. В очередной раз их диалог превращается в игры разума. Он как обычно намеревался следовать за чужими суждениями, чтобы поймать возможность его подловить. Курапика сжал свои губы, от чего они образовали тонкую четкую линию, переросшую в едва заметную ухмылку. — О, конечно, я уверен. Я бы сказал, что ты пытаешься произвести на кого-то впечатление. Хотя..., – Курапика замолчал, он подпер подбородок одной рукой, а второй практически изящно обхватил ножку бокала, поднеся его к краю губ. Его голубые глаза смотрели поверх с насмешкой. — На кого именно, я совсем не уверен. Туше. Эстафета снова перешла к противнику. Курута довольно отпил вино, в ожидании следующего, несомненно, безупречного ответа. Настала очередь Куроро. Он знал, что загнать в угол, удобно расположившегося Курапику, будет просто. Несмотря, на его непринужденность и однообразные ответы во время их дискуссии, он был готов рискнуть. Прямо сейчас. Курапика был чертовски милым. — Честно говоря, мне кажется, я произвожу хорошее впечатление, – Куроро ответил почти напевая, его самоуверенная ухмылка стала сильнее. — Потому что, похоже, ты немного, но увлекся нашим разговором. Не говоря уже о том, что..., – он наклонился вперед, отпивая вино и впиваясь своим темным завораживающим взглядом в глаза напротив. — Судя по твоей реакции, и по отклику твоего тела, должен сказать, все говорит само за себя. Курапика оказался ошеломлен. Неужели он настолько повелся на обаяние мужчины, что не смог разглядеть хитроумно расставленную ловушку, в которую позволил себе угодить? Он снова так легко поддался на уловки этого человека, что даже не мог возмутиться. Курута лишь нахмурился в молчании, понимая, что снова проиграл. И как бы ему не хотелось в этом признаваться, но он был восхищен способностями Куроро. Казалось, что Курапика все сильнее и сильнее запутывается в колдовской паутине. Прекрасная бабочка легко оказалась в уютном гнезде паука, падая в нити тьмы, пока каждое ее движение лишь смыкало ловушку. Эти нити сплетались все туже, надежда на побег постепенно исчезала. Курапика больше не пытался проложить путь на выход, он уже был свободен. Подняв руки в притворной капитуляции, он лишь тихо произнес: „— Ты поймал меня“. Курапика определенно сдавал позиции, но даже сейчас, несмотря на то, что этот раунд выиграл Куроро, он отказывался принимать полное поражение. Этот удивительный, коварный ублюдок подловил его, но он уже был готов к его последующим действиям. Он не собирался проигрывать так быстро и легко. Правда эта мысль быстро отошла на второй план, когда эти чарующие бледные губы изогнулись в змеиной улыбке, и что-то внезапно промелькнуло в поведении Куроро, привлекая внимание. Он снова столкнулся с глубиной чужих глаз. В воздухе застыло волнение, вынуждая Курапику тяжело сглотнуть, как будто что-то было не так, и в то же время, ничего не происходило. Словно Куроро что-то хотел сказать, и Курапика одновременно и хотел, и не хотел знать что именно. Что, черт возьми, он задумал? У Куруты холодок прошелся по коже, не уверенный, стоит ли ему начать беспокоиться. Куроро хмыкнул, меняя позу. Когда он наклонился вперед, чтобы сократить расстояние между ними, то смог практически почувствовать запах специй и леса, исходящий от Курпики. — Но ты не сдался, верно? – спросил мужчина, его голос словно мурлыкал. — В глубине твоих мыслей, то, что скрыто за этим взглядом, горит жажда к жизни. Твое упорство, сила и неукротимость, твоя непробиваемя воля, не говоря уже о врожденной красоте, которую я лично просто обожаю, – Куроро сделал паузу, отметив чужое недоумение, пока скользил взглядом по чертам лица. Он был уверен, Курапика когда-нибудь все осознает. — Это именно то, что я ценю больше всего. Не раздумывая ни секунды, Куроро протянул руку, скользя пальцами под его подбородок. Как же ему нравилось прикосновение к чужой коже, эти ощущения были особенными, поэтому приподняв подбородок Курапики, чтобы увидеть эти глаза, мужчина погрузился в их глубину. — И то, что я бы хотел заполучить. Реальность происходящего рухнула на ничего не подозревающего парня, когда Куроро озвучил весь масштаб, словно молотом ударив по наковальне. Светлые небесно-голубые глаза Курапики расширились, став ещё ярче, а рот приоткрылся от шока. — Т-ты.., – пробормотал Курута, потеряв дар речи. Это же было просто невозможно, верно? Эта идеалистичность, сама вероятность, да даже мысль об этом. Куроро же не мог себе этого представить, да? Особенно, когда между ними только начало что-то зарождаться, это были лишь небольшие зачатки чего-то нового, но даже если представить нечто такое... К Курапике вернулось хмурое выражение лица, благоразумие боролось с соблазном. — Решил сделать мне предложение, Куроро? Потому что, если ты думаешь... Мужчина успокаивающе поднял руку, мгновенно пресекая нелепые утверждения. — Я знаю, как это может выглядеть, и конечно я осознаю, насколько хрупки отношения между нами. Поэтому я не хочу влиять на то, что у нас сейчас есть, не хочу причинять вред, но – он лениво провел большим пальцем по линии чужого подбородка, надеясь что это прикосновение хоть немного успокоит. — я хочу, чтобы ты понял. Даже если ты все ещё не доверяешь мне полностью и все ещё пытаешься принять перемены, происходящее между нами, это всего лишь один из способов, которым я надеюсь улучшить наши отношения. Я не только пытаюсь доказать свою ценность, но и надеюсь на твой взаимный ответ, и возможность присоединиться к нам? Потому что, да, я правда предлагаю тебе место среди "Пауков". Куроро замолчал, всматриваясь в глубокий, словно сосредоточенный на чем-то, взгляд. Все это время он не переставал скользить своим пальцем по мягкой коже. — Однако, прежде чем ты решишь разозлиться и унизить меня, задумайся. Если мы действительно хотим принять друг друга, отбросив разногласия, это будет ещё одним шагом вперёд. После своих слов Куроро продолжил держать самообладание, готовый к тому, что Курута впадет в ярость и сведёт на нет то немногое, что они успели обрести. В голубых глазах, блестевших от тягот, которые Курапика испытал, и всех зверств, которые он видел, читалась какая-то мучительная боль, терзавшая его. Из-за этого Куроро почувствовал укол печали в своем сердце. Среди бушующего хаоса, скрытого внутри, разгорелось пламя. Смятение, с которым Курапика так долго боролся, вырвалось наружу, и внезапно по покрасневшим щекам скатились несколько слезинок. — К-как ты вообще мог предложить такое?.. – ответ был мгновенным, его охватило непреодолимое смятение. Это было практически оскорбление, Курапика чувствовал себя сбитым с толку, все внутри него раздулось, словно воздушные шары. Если раньше он был в недоумении, то сейчас был полностью шокирован. — В смысле,... Конечно, ты мне нравишься, и довольно сильно, я даже боролся с собственными чувствами, в надежде на возможность того, чтобы между нами что-то зародилось. Несмотря на то, что я дал тебе шанс по наставлению дорогих мне людей,... – на мгновение Курапика погрузился в оглушительное, щемящее молчание. Только непрекращающийся гул голосов в помещении не давал невысказанным словам стать слишком болезненными. — Но просить меня присоединиться к тем, кто отнял у меня все, это просто... Как ты себе это представляешь? Ты серьезно готов разрушить все ради этого? Курапика подумал, могли ли его лёгкие сжаться ещё сильнее, чтобы в итоге схлопнуться. Воздух стал плотным, густым и застоявшимся, его грудь горела, сжатая от нехватки воздуха. Внезапно его что-то ударило, быстро и сильно, в голове словно закоротило. Каждая клеточка тела была обожжена до самого основания, пульсирующие импульсы скользнувшие по венам, вспыхнули, из-за чего внутри все обдало жаром. Казалось, что все было охвачено огнем. В его голове снова раздались голоса: крики, вой, улюлюканье. Эти звуки заставили Курапику снова вздрогнуть, и вырваться из хватки Куроро, с сожалением, ощутив последовавший холодный воздух, такой обжигающий на его коже. Ему казалось что он вот-вот уменьшится, разрушится и угаснет. И все же, он продолжал держаться за последние крохи упорства, даже когда слезы катились по щекам. Конец слез – знак неиссякаемого света, который он так упорно хранил внутри себя, который не давал ему сдаться. Курапика снова разрывался между своими желаниями и чувством справедливости. Отголоски слов матери все ещё тяготили его, усугубляя колеблющуюся нерешительность. Его чувства к Куроро не изменились. Непреодолимая тяга до сих пор не утихала, она связала его с мужчиной, тянула за собой, словно невидимая цепь, от чего он все ближе и ближе приближался к тому, кто стал причиной началом его конца. Но, в итоге, именно эта тяга легла в основу его решения в отказе от продолжения собственного саморазрушения. Куроро выглядел задумчивым, он разрывался между желанием посочувствовать единственному человеку, к которому испытывал такие сильные чувства, и желанием подтолкнуть молодого человека вперед. Возможность была слишком хороша, чтобы ее упускать. Тем не менее, слишком сильное давление могло очень расстроить Курапику, из-за чего Куроро мог все потерять. Одной мысли об этом было было достаточно, чтобы остановиться, он зашёл уже слишком далеко. — Подожди, – все его внимание было сосредоточено на попытку погасить разгорающийся пожар, Курута определенно был не в лучшем расположении духа. — Я понимаю твою нерешительность, но думаю, ты слишком спешишь с ответом, – мужчина поморщился от своих слов, сразу же впиваясь во взгляд напротив, ожидая незамедлительный ответ, однако Курапика по прежнему молчал. — К тому же, ты ещё не услышал, что я хочу тебе предложить. Теперь точно все. Он четко дал понять, что за первым предложением скрыта ещё одна причина, Куроро надеялся, что Курапика этим заинтересуется, а когда услышит, что он предлагает, передумает. Это был рискованный шаг, но мужчина был готов на него пойти. — П-предложить? Ты серьезно пытаешься использовать скрытые мотивы, чтобы изменить мое решение? – Курапика с подозрением сузил свои голубые глаза, оценивающий взгляд, который он бросил на Куроро, заставил мужчину внутренне замереть. В нем пробудилось нечто, граничащее с восхищением. Если бы взглядом можно было убить... — Потому что, если это правда, то это пустая трата времени. Курапика отодвинул стул, и звук скрежета был очень громким, громче, чем следовало, он уже был готов встать, как вдруг замер. — Я бы не назвал это скрытым мотивом, то, что я собираюсь предложить, по моему мнению, будет полезно нам обоим, как проявление доброй воли и укрепление наших взаимоотношений, – лидер Пауков затих, дав мгновение на затишье, чтобы Курапика мог обдумать все сказанное. Это было очень сложно, возможно, стоило делиться информацией порционно. Если сейчас вывалить на юношу все, обременяя его, то для них это может обернуться серьезными потерями. Но его подозрения рассеялись, когда Куроро не увидел в чужом взгляде явных изменений, он выдохнул, не осознавая, что задержал дыхание. Продвигаться вперёд осторожно, словно на цыпочках, было утомительно. Но у него не было другого выбора. Курапика наклонил голову от столь внезапного заявления, хотя подозрение все ещё теплилось внутри, его внимание до сих пор было сосредоточено на мужчине. Трудно было не зацикливаться, что это очередная уловка, особенно от такого человека. Скрестив руки на груди, он откинулся на стул, решив выслушать. — Хорошо. Ты меня заинтересовал. Я слушаю. Да, он его выслушает, даст возможность объясниться, чтобы понять, что за идея, по мнению Куроро, принесет пользу им обоим. Если это поможет ему достичь своих целей, то, возможно, он задумается. Если же нет, и это окажется бесполезной ерундой, он сам найдет для себя иной путь. Как бы ему не нравилось общество Куроро, он не намеревался становиться одним из Пауков. Курапика надеялся, что это не второй вариант. На мгновение, Люцифер подобрался, чтобы взять себя в руки, он понимал, что ступает на опасную территорию и что в любой момент, Курапика может разозлиться. Курута был капризным, непокорным и упрямым. Но в то же время, сильным и умным. Именно эти качества он хотел внести в Геней Редан, мужчина видел не только его потенциал, но и его ценный вклад для всего Паука. Была также мысль, чтобы Курапика был рядом, что помогло бы для их медленно растущих отношений. Если он хотел добиться желаемого и увидеть, как то немногое, что у них есть, расширяется и созревает во что-то большее, чем обычная близость, при которой он контролирует обстоятельства, то это было лучшее решение. Поэтому что может быть правильнее, чем принять его в Паук? Эта мысль казалась несбыточной, как сказка. Но он все равно сохранял надежду. — Скажу честно, я прекрасно знаю, к чему ты стремишься, и что достижение этой цели движется не очень гладко. Поэтому, – Куроро сделал паузу, потянувшись под стол за кожаной сумкой, чтобы положить ее перед Курапикой и, отодвинув бокалы, протянул ее ближе к молодому человеку. — Мне кажется, этого достаточно. Считай, это проявлением веры и знаком доверия. Курапика несколько мгновений смотрел перед собой, пока дрожащими руками не щёлкнул скрипнувшие застёжки, звук которых резанул по ушам, и наконец открыл сумку. Внезапный вдох, раздавшийся в воздухе, едва не нарушил тишину, пока Курапика резко не поднял свои тонкие руки, прикрывая пересохший рот. — Этого...этого не может быть, – пробормотал он, глядя на незамысловатый контейнер с двумя, плавающими в жидкости, алыми глазами, уже утратившими свой былой блеск. — Как? Куроро не удивился такой реакции, он ожидал такой искренности, поэтому не отводил от него взгляд, внимательно наблюдая. — Скажем так, я получил их не так давно. Не с намерением скрыть от тебя, а чтобы доказать свою честность. Как я уже говорил, одна из моих целей – твое доверие, и я готов пойти на все, чтобы его заслужить. Он снова замолчал, дав возможность обдумать свое признание. Взгляд серых глаз был пристальным, но хранил проблеск сострадания и понимания. Куроро старался сохранить мягкость, не вмешиваясь. — Поэтому, я хочу расширить свое предложение, добавив к нему свою помощь по возвращению оставшихся пропавших Алых глаз. Надеюсь, это станет символом моей искренности. Куроро знал, что достичь поставленной цели будет очень сложно, потому что Курапика полностью осознавал, что он за человек. Он прожил жизнь убийцы и вора, справедливость и достоинство не было частью его характера. Но теперь все иначе. С тех пор, как его взгляды по отношению к Куруте изменились, он не мог не чувствовать, что что-то нужно в себе менять. Даже если, это было нужно только для того, чтобы показать Курапике, что он может адаптироваться и меняться. Что он тоже....человек. И, конечно, был сам факт его чувств, которые начали выходить за рамки чего-то поверхностного. Рядом с ним у Куроро все время щемило в сердце, и он не мог объяснить почему. Курапика постоянно крутился в его мыслях. Он вспоминал ту ночь, когда они впервые встретились в переулке после инцидента в Йоркшине, и последовавшие следом поцелуи. Как эти мягкие, бархатистые губы ощущались на его губах, и этот вкус, который, казалось, до сих пор чувствовался на языке. Или когда Курута так легко поддался, почти растаяв в его объятиях. А после, так неожиданно проявил инициативу, застав Куроро врасплох, когда их губы вновь столкнулись. Каждое из этих воспоминаний постоянно мелькало в голове, пронизывая его не только желанием и голодом, но и тоской. Даже последующая встреча в отеле отказывала покидать мысли. Хотя Куроро все ещё чувствовал сквозящую от Курапики неуверенность, и его попытки прощупать почву под ногами, что-то все равно удерживало его рядом с ним. Люцифер знал, что если дать достаточно времени и стимула, Курапика в конце концов сможет оставить свое равнодушие и увидит выгоду, которую они могли бы получить друг от друга. Особенно учитывая, что конечная цель Куроро – завоевать его сердце. — Ты правда готов отдать их мне, ничего не прося взамен? – наконец ответил Курапика, оторвав взгляд от стоявшего перед ним контейнера. Как бы ему не было тяжело смотреть на чужое лицо, его взгляд все ещё был испытывающим. — Хоть ты и утверждаешь, что теперь они мои, мне все равно трудно поверить, что ты отдаешь их даром. Курапика не из тех людей, кто принимает благотворительные пожертвования, как нечто само собой разумеющееся. Особенно от такого человека, как Куроро. Хотя в глубине души, он пытался доказать своей рациональной части, что он слишком дотошен, и, возможно, в этот раз слова мужчины искренни. — Я этого не понимаю, и меня беспокоит твоя готовность помочь мне в поиске оставшихся глаз. Кое-что вызывает сомнение. Почему ты так хочешь увидеть, как я достигну своей цели? Я знаю, что вероятность твоего участия состоит только из-за собственной выгоды, и ты серьезно думаешь, что я после этого соглашусь? – Курапика оказался в затруднительном положении. Конечно, он был осторожен, этого следовало ожидать, но мысли о том, что придется искать все глаза самостоятельно – тяготила. К тому же, он знал, что у Куроро есть ресурсы, которые он мог бы использовать. И снова нахлынули воспоминания о прошлом, о том, как он жил с тех пор, когда его вынужденно бросили в этот жестокий, непримиримый и бессердечный мир. Все разы, когда ему приходилось учиться, что доверие не всегда благо, он мучительно осознавал, что даже в таких обстоятельствах, как сейчас, пристальное наблюдение – это лишь обычная осторожность, которая может спасти в будущем от ужасных сожалений. Именно поэтому его взгляд потяжелел, а глубокие, словно сапфиры, небесно-голубые глаза почти оледенели. — Потому что наверняка есть какая-то причина. Я уже должен был понимать, что любое твое предложение, не будет бесплатным. Меня бы не удивило, если это всего лишь твоя ужасная попытка, заставить меня присоединиться к твоей шайке воров и убийц, частью которой, ты и сам знаешь, я бы никогда не стал. Одно дело, когда он пытался дразнить, подшучивать и заигрывать. Но провоцировать гнев у уже разозленого юноши – Куроро начал сомневаться в своих действиях. А произошло именно это. — Если ты дашь мне возможность объясниться, все станет понятно, – начал Куроро кротким и приглушённым голосом, который так ненавидел. Примерно так же, он ненавидел чувствовать себя слабым, подавленным и ущемленным. Мужчина все больше осознавал, что чем глубже он погружается в эти бурлящие воды, тем сильнее оказывается отрешенным, становясь жертвой человека, которым так долго желал обладать. Больше он не мог закрывать глаза на то, как далеко и глубоко он зашёл. Дошло до того, что он не хотел оглядываться назад, хотя ему это не нравилось. Даже сейчас, Курапика был прекрасен как никогда, даже когда показывал свой характер, перемирие потребовало бы времени, поэтому ему приходилось действовать деликатно, словно пробуя хорошее вино. Собственные цели всегда были неизменны, он бы достиг их в любом случае, даже если ему бы пришлось отдать за это свою жизнь. Куроро думал не только о Пауке, но и о своих личных интересах. Он хотел присвоить Курапику себе, хотя идеалистичная мысль, что Курута отдастся ему добровольно, разжигала в нем жажду. Вечная близость с юношей, в качестве потенциального возлюбленного или ещё лучше – спутника жизни, распалять его лишь сильнее. Взгляд мужчины был такой же пронзительный, как у Курапики, но в отличии от него, Куроро сохранял терпение, потому что разжигать собственное недовольство было чревато, это бы только усугубило ситуацию. — То, что я тебе сказал – всего лишь предложение к перемирию. Приглашение, которое я сделал, было только в надежде, что ты решишь стать частью нас. Потому что, хоть я и хотел бы, чтобы ты оставался рядом со мной из-за прошлых обстоятельств, но твои навыки, смелость и упорство делают тебя прекрасным кандидатом. Я видел твой потенциал, и я чувствую, что ты будешь идеальной частью команды. К тому же, ты заслужил, победив Увогина. – Куроро замолчал, тщательно обдумывая формулировку. — Однако мое решение помочь тебе вернуть Алые глаза, никак не связана какими-то скрытыми ожиданиями. Курапика, я готов показать тебе, как далеко я готов зайти, чтобы доказать свою ценность. В этот момент, Курапика едва себя сдерживал, чтобы не выплеснуть наружу собственное негодование. Проблема была не только в том, что он чувствовал, словно Куроро использует Алые глаза, чтобы он присоединился к их организации, но и в том, что он не мог не заметить чужую искренность. Хоть его чувства к Куроро все ещё были сильны, и ему хотелось дать шанс, но не только из-за этого, а из-за наставления близких, уже покинувших этот мир. И это воспоминание снова разожгло в нем огонь. Для Курапики чужие слова оказались словно пощечина. Его щеки вспыхнули, почти полностью покрывшись румянцем, но вовсе не от смущения. Курапика не был уверен, хочет ли он подождать и дослушать эту бесполезную чушь, которая его только расстраивала, или же он хотел увидеть, в конце концов, не является ли это какой-то извращённой шуткой. — Ты никогда ничего просто так не делаешь, Куроро Люцифер. Особенно, когда выгоду получает только один, – Курапика накинулся на него, встав со своего место и привлекая внимание остальных посетителей. Он их полностью проигнорировал, сосредоточившись на все ещё сидящем напротив мужчине. Глаза мерцали алым, его зловещий взгляд словно подстрекал продолжить этот небольшой фарс. — И что в итоге, ты заставил меня поверить, что ты правда можешь измениться. Но, полагаю, я ошибся и в этом? Как и в остальном, что касается тебя. Курапика вздохнул, напряжение в лёгких только усилило давление и нарастающую боль, каждая клеточка в его теле кричала, чтобы он быстрее со всем покончил. Может, его мама ошиблась насчёт главы Геней Редана? Он стиснул зубы от разочарования. Казалось, что вся тяжесть мира снова обрушилась на него, как и тогда, когда он все потерял. Курапика почувствовал, что задыхается, его лёгкие горели, а тело словно оказалось под толщей воды. Ноги двинулись сами, он отступил назад. Шаг, два. Голова кружилась из-за столкновения противоречивых эмоций, мысли были в хаосе, его полностью охватило смятение. Воспоминания о нежных объятиях и сладких поцелуях роились внутри, их отголоски перекликались со словами мамы, она вложила в него единственную веру – шанс, который подарит избавление от всей боли и страданий. Шанс, который мог оказаться обманом – Курапика подавил рыдание, слезы текли ручьем по холодным щекам, а сердце билось в ритм пульсирующей горечи. Даже, когда он оказался на улице, абсолютно не осознавая, что покинул здание и случайно оставил Куроро, пульсация в груди причиняла мучительную боль. Последствие случившегося, казалось, оставило во рту привкус уксуса. Он вздрогнул, не замечая, что начался дождь, даже, когда его одежда полностью промокла, Курапика не мог прийти в себя, ни тем более думать о чем-то другом. Он все ещё пытался справиться с происходящим, с тем, что оказался глупцом, раз поверил, что нарушив свои клятвы о мести, он сможет добиться чего-то по настоящему хорошего, вместо того, чтобы бороться за мир и счастье. Это была суровая и горькая реальность, к которой Курапика был просто не готов. Но к его большему разочарованию, ему остаётся только смириться с этим. Курута понял, что в спешке оставил Алые глаза, которые ему посчастливилось получить. Вспомнив причину, огорчение только возросло. — Черт возьми! – взвыл он, остановившись у переулка. Влажные волосы прилипали к изможденному лицу, пока капли дождя стекали со светлых прядей. — Как я мог быть таким глупцом!? Я снова оказался на краю пропасти. Я лишь... Курапика чувствовал, что его колени вот-вот подогнутся, плечи дрожали от сдерживаемых рыданий, поэтому он попытался опереться о ближайшую стену. Слезы смешивались с дождем. Мир начал словно угасать, жизнь растворялась в унижении, он весь буквально замер, притупив чувства, из-за чего не осознавал происходящего вокруг. Даже когда широкая, твердая рука сжала его руку. Глаза заволокло, взгляд расфокусировался, неуверенность пылала где-то на поверхности, и осознание не вернулось полностью, даже когда он повернулся и оказался лицом к лицу с тем, кто его преследовал, хотя Курапика его отверг. Он не мог заставить себя противостоять мужчине, не говоря уже о том, чтобы встретить его пронзительный взгляд. Поэтому Курапика просто стоял, опустив глаза. — Почему ты убежал? – вопрос был мягким, нежным... Сострадательным. Несмотря, на не самую хорошую реакцию Курапики, Куроро все равно проявил терпение. Расстояние между ними мгновенно сократилось, когда мужчина притянул его к себе, прижимая их тела друг к другу, и обнимая за тонкую талию в защитном жесте. Когда тепло и близость, казалось, пусть и временно успокоило его бешено бьющееся сердце, Курапика на мгновение позволил себе прижаться головой к чужой груди, ощущение ритмичного биения сердца Куроро добавило успокоения. Курапика выдохнул, тяжело и облегчённо. — Я...испугался, – просто сказал он, уткнувшись лицом в одетую грудь. Он все ещё был задумчив, мысли застревали, пронизанные смятением и тревогой. Запах Куроро дарил спокойствие, лёгкий аромат специй, смешанный с одеколоном, расслаблял, хотя казалось, что нервы ещё были наэлектризованны. — Я начал верить, что ты заботился обо мне не только, чтобы убедить меня присоединиться к Пауку, а Алые глаза были лишь разменной монетой. Внезапное признание чуть не выбило Куроро из колеи, он не ожидал, что окажется единственной причиной внезапной вспышки гнева у Куруты. Проскользив двумя пальцами под чужой подбородок, он потянул вверх, пока их глаза не встретились. — Это...никогда не входило в мои намерения. Да, я предложил тебе место в Пауке, потому что считаю тебя достойным, но я не собирался принуждать тебя. Как я говорил ранее, – Куроро наклонился ниже, чтобы его губы оказались вблизи губ Курапики. — Я никогда не заставлю тебя делать то, что тебе не нравится. Он ощущал, как дыхание мужчины касается его нежной кожи, покалывая, и желание, которое он испытывал уже так много раз, вырывается наружу. Это заставило его почти забыть о прежнем гневе. — Я..верю тебе, – Курапика запнулся, пока он смотрел в привычные глубокие серые глаза. — Я просто...не могу принять твое предложение. Оно противоречит всем моим принципам. – Он поднял одну руку и приложил ее к подбородку Куроро, едва прикасаясь к коже. — Но это не меняет моих чувств к тебе. В этот раз, как бы Куроро ни старался не признавать, но сейчас его драгоценный и таинственный Курута выглядел таким неземным. Словно ангел с небес. — Я понимаю, – прошептал он, прежде чем мягко поцеловать, тепло их дыханий смешалось. — Но Алые глаза все ещё твои, без каких-либо обязательств. Я хочу, чтобы они были твоими. – Он снова ответил в чужие губы, обхватив щеку ладонью и смахивая большими пальцами наворачивающиеся слезы. Его действительно беспокоило состояние Куруты, пусть он пока не понимал, почему. Что-то в нем только усиливало беспокойство, когда он видел юношу таким растерянным и расстроенным. А мелькнувший взгляд, только усилил эти чувства. Именно эта картина побудила Куроро пообещать себе избавиться от всей боли и дискомфорта Курапики, даже если это займет целую вечность. Сейчас, со всей своей преданностью и признанием, он дал клятву, которую собирался исполнить, дать молодому человеку то, что он заслужил – покой. — Но я все ещё хочу увидеть, как ты достигнешь своей цели, Курапика. Пожалуйста, позволь мне помочь тебе. – Он вздохнул. Боже, как же ему нравилось находится так близко к нему. Не смотря на то, что Земля была буквально Адом, Куроро нашел красоту в этом уродстве и выкопал этот неограненный алмаз. Курапика поистине был воплощением чистоты и сияния. — Я рад, потому что, – в этот раз, пришла очередь Курапики брать инициативу в свои руки. Он потянулся вверх, сокращая расстояние между ними, почти прижимаясь своими губами к губам Куроро. — Я не хочу... Ненавидеть тебя. – Пробормотал он, медленно углубляя поцелуй, и почти инстинктивно прижимаясь крепче к Куроро. Он почти чувствовал каждый мускул через одежду. Ни влажность, ни сильный поток дождя, который, казалось, приглушал ощущения, не помешал им. Даже когда его медленно направляли, пока язык Куроро проникал в его рот, он лишь с готовностью принимал, погружаясь все глубже в собственную греховную, неотвратимую судьбу. — Тогда, пожалуй, я мог бы...принять твою помощь. – Курапика выдохнул, но следом последовал хриплый вздох, подтверждающий потерю контроля, он позволил себе полностью сдаться. — И я не хочу, чтобы ты тоже меня ненавидел, – продолжил Курапика. Вскоре он оказался прижат к влажной стене, укрытый от чужих глаз. Мягкое объятие дождя продолжало обливать их тела, пока Куроро прижимался к нему. Их страсть росла, а потребность и голод только разгорались. Мужчина зарычал в соединённые губы, увлекая Курапику за собой, поцелуй все углублялся. Их языки скользили и переплетались, как и их руки, движимые в стремительной ласке, что только усиливало желание. Возможно, только возможно, Курапика был готов принять то, что уготовила ему Судьба. После долгой жизни на лезвии ножа, когда его существование могло оборваться в любой момент, и он бы уснул вечным сном, Курута наконец-то увидел причину жить. Даже сквозь поток знойных, страстных поцелуев, горячих рук, пока они исследовали друг друга, а он обнимал талию Куроро ногой, Курапика обрел стимул, чтобы найти свое истинное предназначение. Если это означало отказаться от прошлого ради настоящего, он был готов. Потому что Курапика знал, ему просто нужно жить. — Никогда не бросай меня, и всегда будь на моей стороне, – именно в этот момент он окончательно принял свое решение. Куроро идеально прижался к нему, и среди их сердечных вздохов и пылких стонов, мужчина уступил, в подтверждении яростно соприкасаясь губами. — Никогда, я клянусь. Даже когда они остались в этом переулке, запертые в своей похоти, а дождь обдавал их холодными, но мягкими объятиями, пока они целовались, именно в тот момент все оказалось кристально ясным. Курапика понял, что никогда не захочет его отпускать.