Какая ты настоящая?

Напряжение между фракциями и изгоями было всегда. Но с каждым годом количество изгоев росло. Все чаще им удавалось перехватить оружие бесстрашных, поставляемое в Эрудицию. Все чаще они разворовывали запасы продовольствия Дружелюбия. Конфликт рос, превращаясь в мыльный пузырь, и однажды этот пузырь лопнул. Это случилось два года назад. Война была короткой, но ожесточенной. Изгои вырезали всех: детей, больных, стариков, и, конечно, тех, кто мог держать в руках оружие. За несколько месяцев люди привыкли к тому, что улицы залиты кровью. Обращать внимание на трупы уже не было сил. У каждого была лишь одна цель – выжить. Все закончилось также быстро, как и началось. Бесстрашные взяли власть под контроль. Перебили почти всех изгоев, а тех, кто остался, выселили за стену. Больше всего убитых было у Отреченных, они до последнего пытались сгладить агрессивный настрой изгоев. Но это не помешало им снова встать во главе правления Чикаго. Дружелюбные вернулись в свои поля, будто бы не было этих кровавых месяцев. Эрудиция, как всегда, мыслила ра-ци-о-наль-но. Именно эрудиты настояли на возрождении церемонии выбора. Мы снова стали проходить тест на фракцию. Снова в центре общего зала поставили пять чаш. Снова стали собираться представители всех фракций, будто ничего не произошло, будто не было этих двух лет, наполненных страхом, будто не было войны.

***

Я сидела на самом дальнем ряду. Вокруг галдели сверстники, кто-то радостно обнимал родителей, кто-то искал в толпе братьев и сестер. Атмосфера праздника не вовлекала… Я прощалась. С родной, хотя и нелюбимый фракцией. Со своим прошлым. – Аника Септмен Тест показал Эрудицию, но я всегда знала, что Эрудиция мне не подходит. Я готова была рискнуть. И я рискнула. Капля крови зашипела на раскаленных углях.

***

От монотонной церемонии не осталось и следа. Мы уже бежим по Улицам Чикаго. Урожденные бесстрашные смеются, издают воинственные кличи. Невдалеке замаячили опоры путей. Итак, вот она, моя новая жизнь. Бегаю я не очень хорошо, но рядом с опорами я оказалась вместе с основной массой. Ребята резво подтягивались, забираясь наверх. Хватаюсь за перекладину и… черт, а это не так легко, как кажется. Попытка номер два. Уже метр от земли, да это прогресс. Напрягая все мышцы, я кое-как залезла на пути. Поезд уже подъезжал, поэтому бесстрашные снова пришли в движение. Схватиться за поручень было легко, но вот ноги подвели. Несколько метров меня протащило, а потом я нащупала подножку и забралась в вагон. Здравствуй, Бесстрашие. Дорога была недолгой, но эти несколько минут показались раем. Я даже не удивилась, когда нам сказали, что сойти с поезда можно только одним путем - спрыгнуть. Встреча с гравием на крыше здания была не самой приятной, однако голос, раздавшийся откуда-то с парапета крыши, выдернул меня из вакуума. – Новички, внимание. Я Эрик, один из ваших командиров. Ничего себе, командир. На вид он был не многим старше нас. Высокий блондин с пирсингом над бровью и сережками в ушах. Майка с жилеткой не могли скрыть перекатывающиеся бугры мышц. С ним нюни распускать явно не получится… – Хотите в бесстрашие; вход там, – с этими словами Эрик кивнул в сторону пропасти за его спиной, - если прыгнуть кишка тонка, то вам не место в бесстрашии. – А там вода или что? – паренек из эрудиции, которого я никогда раньше не видела, попытался развеять тот мрак, в который нам предстояло прыгнуть. – Сам выяснишь. Идет? – Командир улыбнулся так, что внутри все похолодело. – Кто из вас хочет быть первым? Первым порывом было выкрикнуть: «Я!». Однако годы, проведенные в Эрудиции, дали о себе знать. Мозг начал работать с удвоенной силой, и уже через несколько секунд выстроил теорию о том, что это проверка на безрассудство. Или проще говоря на тупость. Здравый смысл подсказал, что нужно подождать, пока кто-нибудь прыгнет. В итоге, я ошиблась. Прыгать в пропасть оказалось занятием не смертельным. Эрик оглядел неофитов. Между бровей пролегла неглубокая морщинка. – Мне нужно каждого из вас подвести за ручку к парапету и столкнуть вниз? – в его голосе вырисовывалось плохо скрываемое раздражение. Я поняла, что и так ждала слишком долго. Коленки дрожали, но подняв подбородок, я вышла из толпы неофитов, залезла на парапет и… шагнула в пустоту.

***

Уже вечером, лежа на кровати в новой одежде бесстрашия, я поняла, что здесь будет трудно. Особенно мне, особенно с Эриком. Не то что бы мы много общались, но весь его вид говорил о том, что нам несдобровать.