Иллюзорная сага. 2. Демон Теней

Кукольник

Погожая нынче стояла погода в Призрачном городе. Кукольник, полностью укрытый от посторонних глаз своей потрёпанной длинной накидкой, вцепившись в плечи его самых верных Марионеток, перебарывая боль, шёл к да боли знакомому великолепию классики девятнадцатого века. Особняк с потрескавшейся белой краской на двери, да серыми от времени, увитыми плющом, колоннами будто ждал его. Великий, словно и не прошло так много лет. Всё тоже Елизаветинское барокко, выгодно выделяющее здание на фоне других. Марионетки довели падшего лидера до единственно уцелевшей от времени комнаты, усаживая на тут же доставленный из логова троллей трона сил Тьмы, сотканного из боли и страданий жертв тех. – Спасибо, Зверь и мой Сокол, – подал бархатным голосом их господин и отпустил смертельную хватку с их плеч, сложившись пополам от приступа боли. – Дальше я сам. У меня Сил до этого предостаточно, как у смертного, – сказал он это, будто ругнулся и гордо выпрямился, несмотря на то как внутри что-то заскрипело, противясь любому его шевелению – но принц Тьмы не привык быть слабым, не после того, как сама Тьма выбрала его и помогла отомстить за возлюбленную тем смертным. Марионетки расслабились, отодвигаясь от господина, но остались настороже. Зверь был прирождённым убийцей-маньяком, который мог убить любого голыми руками– не хуже любого холодного оружия, ибо внутри него кипела кровь великанов, а поговаривали, что может и циклопов. А великий и могучий Сокол был не просто «птицей» с внешностью эльфа и их мутноватыми, цвета травы глазами. Он был настоящим ястребом с дальним глазом – как умеют только настоящие войны-эльфы умело обращался не только луком, но и руками и ногами – ибо был одним из лучших среди своих, пока не переметнулся на сторону Кукольника. Сторону правильных. Правящих. Если Зверь выглядел действительно как настоящий медведь – такой же огромный, то Сокол был строен, складно уложенный и движения его были чуть ли не настоящей грацией. Кукольник замер перед большим в полный рост стены окном и прижал пальцы к губам, задумавшись и пытаясь справиться с очередным приступом боли. А ведь когда-то это место было настоящим залом для проведения чудесных балов невероятной мисс Грей, прекрасной Розы среди цветника, и имя её «Розмарин» чуть ли не самое прекрасное имя на свете!       Да, как и все мужчины в ее окружении, Кукольник пал от красоты этой обворожительной брюнетки, и она… Кукольник выбросил мысли об Основательнице из головы, оборачиваясь на приближенных к нему Марионеток.       Как положено, Тьма запретила думать о прошлом. Между Кукольником и Тьмой есть некий контракт, о котором знает исключительно сам Кукольник и Тьма, явившаяся в минуту отчаянья, иисключительно они могут расторгнуть его, при условии, что их сделка будет исполнена друг перед другом. Власть и Сила. Ничего сверхнового. Вот только у Кукольника была своя цель, когда он пропускал в сердце Тьму и сейчас, силясь вспомнить, что же было в его части сделки, Кукольника встречала стена. – Где её видели в последний раз? – спросил Сокол, настороженно осматриваясь, пока Зверь принюхивался. – В этом зале, там, где стоит мой трон… – Кукольник обернулся на своих верных слуг. – Думаю, наши красавцы, – он говорил о орках, недавно пробужденных призывами Тьмы. – Найдут её по запаху. – Как можно найти картину по запаху? – не понимал Сокол, брезгливо косясь на выход из залы. Вот гоблины могли бы найти все быстро, правда, они коварны, они наглые и жадные – связываться с ними опасно, но они первые выбрали путь их господина. – Так же, как и её вещи, – прорычалЗверь в ответ, а затем хмыкая. – Носом. – Я всё ещё здесь, – перешёл на холодные ноты в голосе Кукольник, смотря в окно, где небо стало затягиваться серыми тучами. Он заулыбался, и эта была одна из тех дьявольски красивых улыбок этого бессмертного мага, которая выделялась даже в тени огромного капюшона плаща, накинутого на голову. – Сэр. – Господин. – Подраться вы ещё успеете, но лучше подальше от моих глаз… а ещё лучше – вообще не деритесь, – сказал Кукольник и его сапоги застучали по мрамору пола. Зверь сглотнул, видя, как их господин идёт холодным решительным шагом в их сторону, а Сокол стрельнул взглядом в дверь. Кукольник остановился перед Соколом, а тот в свою очередь не сводил глаз с господина, даже не шевелился. Их господин снял плащ, и тот развалился на чёрных демонов-паразитов Тьмы, самых низших существ из них подобных, разбегаясь в пыльные углы. Кукольник, как всегда, был прекрасен – один его костюм, дарованный Тьмой, чего стоил! Немалых затрат и сил,дарованных Тьмою, называвших его своим принцем, и дарующим все самое дорогое Тьмою – если у Тьмы есть хоть какие-либо понятия о ценностях. Что-то с громким «пуп-пух» приземлилось около трона Сил, и господин, отвлекшись от верных Марионеток, обернулся на звук, дабы лицезреть щуплого, такого склизкого, но верного ему Хитроуста. На его лице заиграла та решительная улыбка самого прекрасного дьявола на земле. – Хозяин, – прошипел скрючившийся человек с жиденькими волосами и узкими глазами, бегая ими туда-сюда, как заведённый. – Благие нынче новости… Двойные двери распахнулись и один из слуг-Марионеток ворвался в зал и, открыв рот, на месте замер. Он не был готов к тому, что Кукольник будет здесь, а не в постели. – Что заставило тебя ворваться сюда без приглашения? – холодным голосом произнёс Кукольник и обернулся на потревожившего его слугу. Слуга всматривался в господина, не подозревая какой он… Красивый. Кукольник представлял себе его удивленье: величие в сочетание с детскими, но изысканными чертами, что нравятся женщинам в мужчинах. Его голубые глаза выражали любознательность, хоть и глядели исподлобья, а зачесанные волосы так и сияли золотом солнца, что щипало в глазах. Да, Кукольник был необычным злодеем – он не был монстром снаружи, хотя, когда его лицо освящала та дьявольская улыбка, казалось, что он чокнутый. Иногда зло – красивее добра, поверьте. – Сэр, господин, – быстро переправился марионетка, падая ниц на колени и пряча глаза – негоже смотреть господину в глаза, если тот не потребует. – Мы нашли её. Кукольник улыбнулся хитрой и победоносной улыбкой, светящимися чем-то нехорошим глазами, также глядевшими исподлобья и усаживаясь на свой трон. – Несите её к ведьмам, – промурлыкал ласково Кукольник, складывая домиком руки перед лицом и широко, так довольно, улыбаясь – несмотря на потерю верного соратника, его правую руку, кажется, у него начало все налаживаться. – Слушаюсь, мой господин, – поклонилсяМарионетка и заторопился к выходу. Кукольник нехотя повернул голову к жадно слушающему все Хитроусту. – Ну? Скрюченный мужичок поднял свои безумные глаза на хозяина и со странным возгласом, то ли страха, то ли ещё чего, подпрыгнул и заговорил. – Хозяин не должен рисковать, – сказал дрожащий человек, потирая руки. – Хозяин не должен так рисковать мной, – добавил он. – Если бы не я – хозяин был бы мёртв. – Мой дорогой спаситель,– промолвил вроде уважительно Кукольник, на самом деле прожигая бедного Хитроуста ядом сарказма, – что же случилось с тобой по пути к своему хозяину? – он подложил под щёку руку и прищурено следил за бедным мужичком. Вторая его рука махнула двум другим слугам, чтобы те исчезли из зала. – Хозяин, – сказал, наконец, Хитроуст, когда Сокол и Зверь покинули залу и теперь можно было говорить, откровенно и гордо выправив плечи. – Миротворцы, хозяин. – И что мне это должно сказать? – нетерпеливо поинтересовался Кукольник. – Хозяин, миротворцы, –Хитроуст согнулся пополам от страха и, всхлипывая, сказал: – разные маги, волшебники – большая часть которых иноземцы. – Иноземцы? Здесь? В полисе? – не верил ушам Кукольник. – Д-да, беда, – он почесал свою щёку, и его глаза вспыхнули чем-то недобрым. – Объяви моим Верным слугам – никому не давать пощады на границах Призрачного города, когда, разумеется, – Кукольник смерил взглядом Хитроуста, который стал вдруг весь сгорбленный, театрально показывал на все свои болячки. – Отдохнёшь, – закончил Кукольник доброжелательно, даже немного надменно, вставая с трона. – А сейчас будь любезен, перестань, этот фарс мне противен. Дверь в залу распахнулась и два не самых противных остроухих монстра с ужасными вздохами и глупыми рожами, с большими будто мутными, жёлтыми глазами и ужасными зубами, видными через их открытые рты от их частого дыхания, втащили в дверь картину с ужасным хлопком. – Осторожно, дубины! Эта картина нам ещё нужна! – хватаясь за висок, произнес Кукольник, быстро двигаясь к монстрам. – О, как божественно прекрасна, столь юная дева, – он вглядывался в черты, изображённой на картине девушки, проводя пальцем по холсту. – Хитроуст передай нашим дамам – мы нашли её и тогда ты будешь свободен на сегодня, – обернулся он на слугу. – Но хозяин! – возмутился Хитроуст уж очень любивший все везде видеть и знать. – Я ваш советник и пока… не вижу смысла вас покидать, – он недоверчиво смотрел на остроухих, которых, впрочем, так и называл про себя, добавляя «уроды». Кукольник зловеще рассмеялся, понимая страхи Хитроуста– ещё бы, кто бы ни испугался орков? Даже сам Кукольник иногда их побаивался, но сразу напоминал себе, что он слуга Тьмы, а Тьма своих принцев оберегает и орки служат ему. В залу с луком наготове вбежал Сокол, проверяя быстрым взглядом обстановку. – Сэр, у нас тут незваные гости, – следом появился Зверь, таща одной рукой по полу какого-то мужчину в белой форме с нашитой буквой «м» на правом плече. – Миротворец, – на одном дыхании выдавил Хитроуст. – Сэр, и ещё… ведьмы просили поскорее… ибо видели, что картина нашлась. В своих «видениях»,– добавил Сокол, закатывая глаза. – Это правда? – Сам погляди, – тихо откликнулся Кукольник, усаживаясь у тела отключившегося волшебника. – Это наш… Эльф треклятый, – он обернулся на бьющих друг друга палками орков. – Убейте его. – Мой Господин, – в зал вошёл ещё один орк, но был выше, чуть тоньше и изящнее тех Остолопов. Цвет кожи его был тёмно-синим и вместо тупости и мутности глаз был очень хитрым, пока как глаза его напоминали глаза тигра, готового к атаке. И он атаковал. – Да? – повернулся к нему Кукольник, услышав эти скрипучие звуки его речи. – Что ещё? – Отдайте мне этого эльфа, не этим…– он искоса глянул на бездумных монстров. – Нам нужны борцы – мы сделаем из него такого, как я и мои воины, ваши верны слуги. Стоящий рядом с ним Сокол поёжился и прикрыл глаза. От Кукольника убежала эта минутная слабость его поданного, зато идея ему понравилась – воины этого орка действительно уважали принца Тьмы, восхищались и поклонялись. – Что же, берите, – Кукольник встал с корточек, помахал руками над телом потерявшего сознание эльфа и зашагал к трону. – Хитроуст, убедительная просьба– сделай так, чтобы сюда не заходили без моего разрешения, – он многозначительно показал на собравшихся. – Мне нужно отдохнуть, подумать. – Хозяин видимо устал, – сказал про себя Хитроуст. – И Хитроуст может выпроводить всех из зала? – Кукольник кивнул. – Тогда Хитроуст выгоняет их и следит за подлыми ведьмами. – И будет очень умен, – закивал Кукольник, усаживаясь на свой трон изящно подкинув в воздух полы плаща. – Но зачем картина? – поинтересовался Сокол, имея все привилегии на это и шагая к трону господина. Кукольнику не понравилось, что его не поняли с первого раза – сейчас он хотел побыть в одиночестве, снова скуля о потери Силы и той стены, что появилась со смертью Ключника в его памяти… – Всё дело в том, кто изображён на ней, – стал объяснять Кукольник нехотя и косясь недобро на слугу. – Она станет целью того, кого я приготовил ей в подарок за смерть моей правой руки. – И кто же придет за ней, мой господин? – спросил Зверь, выковыривая грязь из шерсти, накинутой на его широченные плечи, появляясь из-за спины Сокола. – О, – голос Кукольника стал зловеще мягким, это кое-что из прошлого этой девы, – все зоры уставились на картину, где улыбалась кареглазая девушка в пышном зеленом платье. Ее пальцы сжимали кулон-сову на шее. – Той, кого этот полис знает, как Основательницу. Розмарин Грей. Интересно, сможет ли её вернувшаяся душа снова это прокрутить? – он довольно откинулся на спинку трона, а по зале прокатился бархатистый смех принца Тьмы. – Он придет к ней, напомнит о том, что бой – это не битва, а я… я пока буду набираться сил. Как жаль, что не осталось ни единой души, чтобы помнила о сказах о демонах, игравших на наших грехах. – Кукольник вздохнул. – Надеюсь, это будет поучительным уроком, что не стоит забывать об истоках магии, даже пусть и той, к которой обращаются лишь маги в запрещенных ритуалах – магии крови. – Сэр, и всё-таки… –О, ты скоро все услышишь, поймешь и прочувствуешь, – Кукольник рассмеялся, Хитроуст подхватил, а верные слуги господина переглянулись. – Скоро этот полис узнает, что бывает… Вернее, скоро кто-то узнает, что называется играться со Тьмою и ее тенями. Зал быстро наполнился новыми звуками смеха уже всех собравшихся, а картина Розмарин будто плакала, наблюдая за этой сценой, пока её не вынесли и Кукольник не почувствовал себя увереннее и сильнее– что-то в этом портрете неутолимо тянуло его к этой девушке, заставляя сердце сжиматься от тоски. Это что-то за той стеной потерявшихся сил? Хитроуст тоже скоро исчез– пошёл наблюдать за процессом варки зелья, а верные слуги господина исчезли ещё раньше – вышли дальше защищать территорию их нового лагеря – Призрачного города, где они потерпели поражение в битве против повстанцев, которые кинули город после победы их маленькой Спасительницы, решив, что он им не нужен. Сам же Кукольник задумчиво смотрел перед собой, находясь будто в трансе. Сидел он так довольно долго, а когда «вернулся», то уже знал как ему быть дальше, пока его коварный план медленно пробуждался в котлах ведьм. Он удобнее уселся на троне, произнёс два слова на латыни и трон засветился. Скоро в зале появился Хитроуст, а следом за ним и ведьмы с обнаженным полусонным мужчиной. – Он готов, – сказала самая старшая из них. – Вы можете это чувствовать. – О, бессмертный сын Тьмы, – заулыбался Хитроуст. – Какая встреча. Хозяин мой, видимо, рад? – Что ж, осталось его обуть, поправить память, –он приложил палец ко лбу бледного мужчины, который лишь слегка уступал ему красотой. –Ну что же, – Кукольник рассмеялся. – Он готов к преподавательству в школе-пансионе Пяти стихий. Вот детки обрадуются подарочку! Вспышки энергии осветили заброшенный особняк черным столпом, завершая ритуал пробуждения древнейшего из древнейших демонов– Демона Теней. Полусонный мужчина открыл глаза, чья роговица была полностью черной – демон медленно улыбнулся, наслаждаясь свободой. – До свиданья, дети, недолго вы учились, – пропел Кукольник, а демон Тенейлукаво улыбнулся, расправляя два черных крыла на спине, что медленно исчезали, создавая иллюзию человечности. – Ну здравствуй, мой слуга. – Господин, – поклонился лишь головой демон Теней. – Что я должен делать?

Эмма

Меня настигло странное чувство. И вроде бы снова те же ступени, эти же белые стены Стеклянного замка, вот только, только страхи – страхи другие.       Белоснежное шелковое платьенезаметно колыхалось по ногам, нежно касаясь кожи, пока ноги,еле передвигаясь, издавали тихий звон – это браслеты на одной из них. На руке правой также был браслет, но он больше был талисманом, а именно – ловец снов. Как это странно…       Я стала разглядывать его, запоминать разноцветные перышки, маленькие синие бусинки и нити, что держали те в капкане, представляя, что он – это я. Я ведь тоже – Ловец, но как бы я не смотрела и не вертела запястьем, представить, что названный талисман ловушки снов может быть человеком – я не могла. И,хотя, находясь по ту сторону Магической Завесы и изучая тайны ворожбы, я все еще сомневалась, что я на своем месте, как этот талисман на моем запястье. Я сомневалась во многом, несмотря на целый год в школе-пансионе Дома Пяти Стихий, где научилась мало-мальски пользоваться волшебной палочкой, но… Конечно, без «но» никуда. Во мне есть кое-что, что-то такое… Что не дает мне быть волшебницей в полную меру и, если бы не одно лето, год тому назад, я бы оставалась в неведении. Как я и сказала, я ловец снов. Но в нашем мире ловцов больше нет – я осталась одна, лишь ближайшие ко мне по магии иллюзионисты могут открыть мне тайны моей Силы, но не все ее края и радиусы. Возможно ли, что именно Сила Ловца блокирует ту часть меня, что досталась мне от отца?       Волшебница… Да, я всю жизнь, начитавшись уймы книг, мечтала быть ей – колдовать, взмахивая красивой волшебной палочкой по сторонам света и превращая обычный мир в невероятный. Вот только волшебные палочки чаще всего меня и подставляли. Год в школе-пансионе смог сдвинуть холодную стену между мной и моей магией, но не дал мне понять и йоты того, что я на самом деле могу – и все из-за них. А еще, несмотря на отчаяние, коем я часто упиваюсь, жалея себя, есть нечто невероятное, что пробудилось внутри меня самой – в моем теле находятся две души. И одна из них – мой предок, та, чья Сила и таланты были неописуемы. Ей восхищались, ей поклонялись как святой, ведь то была Основательница Мира Пяти Стихий в давно разорённом полисе на Руси долгими битвами Тьмы и Света, ведь земли русские издавна считались и считаются сильным источником магии на Земле. И Розмарин Грей, так зовут мою прародительницу, была светом… И теперь ее сила, таланты – все на мне, но я не она. И никогда не была. Я всего лишь… шестнадцатилетняя девочка, что при удачных стечениях обстоятельств смогла выиграть одну битву и теперь считалась Спасительницей… но я не герой. Я все еще простая девчонка. Эй! Отвлекая взгляд от талисмана на руке, я посмотрела вперед – хрустальные ступени вели меня вниз, а звуки беснующей толпы внезапно обрушились на стены Стеклянного замка и я, повинуясь правилам сна, двинулась вниз. Я давно не видела этого сна. Кажется с того самого момента, прошлым летом, когда мне открылись тайны моей двойственной души, но я до сих пор помню как он мучил меня, являясь извечным кошмаром с одним единственным концом – я спущусь вниз, преодолею пару залов с картинами, открою огромные двустворчатые стеклянные двери и окажусь в главном холле, где меня будет ждать тот, кто позже умрет на ступенях у входа в Стеклянный замок, окрашивая мое белоснежное платье алым – своей кровью. Но сегодня, несмотря на то что я также шла согласно всем снам до того, что-то внезапно случилось – вот мои босые ступни коснулись последней ступени и начала заваливаться куда-то влево. Я хотела бы закричать, но единственное, что я издала – легкий вздох – вздох удивления. Мир кругом переменился, стоял солнечный день и были слышны смех, разговоры и ржание коней; все кругом вдруг стало таким неожиданно ярким, пестрящим, кричащим о том, чтоя больше не в своем кошмаре, а в мире Воспоминаний в маленьком городе, Смежном крае, далеко от настоящего. Я подалась назад, шарахаясь от крытой кареты, но могла бы не делать этого – она все равно бы прошла сквозь меня, как внезапно появившаяся прямо из моего живота маленькая ручка в элегантной сетчатой перчатке: – Джузеппе Ванг? – проговорил мой голос за моей спиной и я, обернувшись, встретилась лицом к лицу с Розмарин Грей. Статная невысокая красавица с маленьким зонтиком в левой руке и строгом, но таком изящном платье для верховой езды, – я полагаю? – добавила она мелодично и улыбнулась кому-то позади меня, совершенно не видя меня. Я хотела тогда дотронуться до ее плеча, но стоило мне лишь слегка помешкать, как меня втянуло в Розмарин, и я увидела перед собой рыжего немолодого волшебника, прибывшего с родины Розмарин – Англии. Волшебник слегка склонился в почтительном поклоне и поцеловав протянутую ручку Розы. Она еще шире заулыбалась, ведь не ожидала, что один из членов советов полиса Англии почтит их скромный край – город, ставшей мечтой всех волшебников – город волшебников и людей, живших рука об руку и знавших о своих соседях. – Рад, очень рад, – засмущался мужчина, поправляя свои рыжие усы. – У вас так тут необычно – утром я сходил в пекарню, и ваш завсегдатай там поинтересовался, а к какой стихии отношусь я. Восхитительный вышел диалог! Роза довольно кивнула, меняя плечо под зонтик. –Это вы еще с самим пекарем не входили в дискуссию по поводу Домов Воды и Огня, он очень привередливый в том вопросе, засим, потому что малышня случайно затопила ему печку поутру, когда нужно было ставить хлеб, – Роза спрятала смешок своей ладошкой. – И так почти каждый день. Что-то новое для неволшебников и уморительный поиск ответов со стороны волшебников. Я обожаю это место! Почти скоро мой дом будет достроен, и я наконец немно-о-ожечко отдохну, пока мои друзья будут править полисом из Главного замка и обучать юнцов ворожбе. Джузеппе, продолжая поглаживать свою рыжую бороду, кивал словам Розмарин, восхищенный столь юной особой – настоящая правительница полиса, великая из Пяти Стихий, сам Дом Жизни Египта возвел ее лик в святые. – Значит, слухи правдивы – вы оставляете школу-пансион? – спросил волшебник взволнованно. Розмарин легонько кивнула. – Увы, но моих сил сейчас не хватает… А дети, наши с вами продолжения, велике судьбы нашего полиса, отнимают те без остатка, – призналась Розмарин и покосилась на север – там за шапками зеленых деревьев, чуть на возвышении торчали шпили ее самого главного дома – школы-пансиона Дома Пяти Стихий. Она грустно улыбнулась и вернула свой взор на Джузеппе. – Но вы непременно приезжайте еще, я обязательно вас встречу и приму в гости. Либо в моем особняке здесь, в Смежном крае, либо в Колдиненте в обители Главного замка Пяти Стихий, но там сейчас заправляет всем Святослав. Джузеппе издал лающий смешок и Розмарин растянула губы в вежливой улыбке. – Непременно-непременно, надеюсь, наш магистр Магии тоже соизволит наконец отлучиться из Министерства мне в компанию. Розмарин качнула зонтиком и заметила: – О. я буду несказанно рада увидеть здесь Магистра Магии на чай, ведь благодаря ему я там, где я есть. И хотя Розмарин действительно была благодарна Магистру Магии Англии за то, где она находится и что все сложилось намного лучше, чем могло бы быть, но на самом деле, именно Магистр Магии решил выслать испуганную внезапным проявлением Силы девушку в разорённый войнами полис и даже не подсказал, где искать ответы за сим, что называлось магией иллюзии. Мол, здесь и так все настолько плохо, что одним волшебным существом больше, одним меньше – не беда, земля полиса Руси прикроет девчонку от рук злобно настроенных неволшебников, мечтающих сжечь ее на костре и откроет тайны ее появления. Розмарин еще немного прошлась по главной площади Смежного края с Джузеппе, обсуждая какие-то известные им политические сводки, договариваясь об помощи миротворцами и передачах знаний юному поколению. Через пару минут их обсуждений, меня выбросило из тела Розмарин, и я очутился у парадной лестницы пустого особняка. Сзади раздался щелчок открываемой двери, и я вновь очутилась лицом к лицу с Розмарин. Она глубоко вдохнула, кидая к ногам свой зонтик и проводя судорожно руками по лицу. – Еще один день, еще один, прошу, – взмолилась она лишь ей известным богам. – Я смогу. Я вытерплю эту боль, я не попрошу их Силы, отнимая годы жизней… Она резко выпрямилась, и я увидела, что по щекам красивого лица катятся слезы. – Ты снова здесь прячешься? – подал кто-то сверху лестницы голос, и мы с Розой навострили все свое внимание туда. Держась за перилла, в элегантном кремовом костюме и красной жилетке под пиджаком, стоял Адам Маков. Розмарин изумленно охнула, подаваясь вперед. – Как ты меня нашел? – спросила она без приветствия. – Я же сказала, что заеду к вам в пять. Неужели, Николас не может держать язык за зубами? – она явно злилась. Адам отпустил перилла и спокойной, даже немного вальяжной, походкой направился к Розмарин. – Мой брат хоть и болтун, но лишь из лучших побуждений, – он замер перед Розмарин в паре метров. – Родная? Розмарин демонстративно закатила глаза, но потом ее настигла очередная волна боли и она начала падать – Адам, совершенно не готовый к очередному приступу, легко поймал Розу в объятья и прижал к себе и поцеловал в губы. От него к ней побежали светлые нити – Адам Маков дарил Розмарин свои Силы, чтобы та могла справиться с великим даром Мерлина, ее главным проклятьем – Всей Светлой Силой в этом хрупком девичьем теле. Спустя минуту, которая мне показалось слишком личной и такой смущающей, Адам отстранился от Розмарин, и та распахнула темно-карие глаза и смотрела в его голубые, как воды океана, глаза. – Моя любовь, зачем ты это сделал? Адам, не отпуская Розмарин, сказал: – Потому что я люблю тебя, моя будущая жена. Розмарин нежно улыбнулась и осторожно коснулась щеки возлюбленного. – Я знаю, – а затем она исчезла из его рук под сильное ругательство старшего Макова, коем воспользовалась в собственных целях. В следующий момент я грохнулась на пол, собирая всю паутину в свои волосы и шумно чихая. – Замечательно, – проговорили мои губы, и я поняла, что снова нахожусь в теле Розмарин, которая медленно встала, отряхнулась и вышла из чулана, оказавшись в одном из многочисленных коридоров школы-пансиона Дома Пяти Стихий. Она юрко пронеслась по коридору в одном ей известном направлении, стараясь не попадаться на глаза учеников и учителей – удачно! – открыла дверь в самый огромный и величавый зал замка – Зал Лестниц и вызвала лифт, прижимая к ограде кулон-сову. Лифт медленно плыл по воздуху, открывая своей даме проход. Розмарин, присев в легком реверансе, зашла на тот и тот двинулся в обратную сторону – я заметила, что мы проплывали мимо дверей этажа Дома Воздух, а слева проплыл этаж Дома Земли и вот, казалось бы, я снова окажусь на этаже Дома Духа, как лифт подался правее и замер у площадки с дверью, что находилась на самом последнем этаже, сокрытого тенями потолочных балок – Розмарин без промедления сошла с лифта и коснулась холодной ручки двери. Надавила. Скрип. Дверь распахнулась вовнутрь и там, освещаемый мелкими лучами солнца, исходящими из-под двери, Розмарин кто-то ждал. – Ты пришла ко мне, моя наставница? Следующее, что я помню, как подпрыгиваю на кровати и мой кот стремительно бежит под кровать, где громко зашипел. Крик.Это следующее, что я услышала и поняла, что он не мой, а Киры.       Сестра?Я быстро поднялась с постели, совершенно не заботясь о тапках и побежала на крик.Какое же было мое удивление увидеть за дверью темноволосую сестричку Киру, прыгающею в одних трусах с ананасами и длинной футболке, что задиралась ей до живота. Над головой она держала конверт. И кружилась, кружилась и кружилась. – Поступила! – радостно верещала сестра. – Поступила! ПОСТУПИЛА! Скрещивая на груди руки, облокачиваясь на косяк своейдвери, я, былоуже, открыла рот с едким замечанием, как в лоб мне попало целых два письма. Я оторопело хлопала глазами, силясь понять, что за подстава такая с утра пораньше! Кира продолжала радоваться и кружиться под неодобрительное шипение Воробья, что выскочил из комнаты и бегал за нею кругами. А я? А я же разглядывала упавшие к босым ногам конверты с моим именем.       Интересно, которое из них извещение об учебниках? Где же письмо об учебниках, нам же говорили, что должно было быть…       Подняв письма, я бросила еще один взгляд на сестру, а затем вернулась в свою комнату, тихо прикрыв дверь. В моей скромной, заваленной книгами и вещами, комнате было душно, это было действительно самое жаркое лето за последние несколько лет – я места себе не находила от этой жары, но это ещё не самое ужасное!       Ужас заключался в том, что я за лето ни разу не встретилась с друзьями, да и от них пришло только один раз по письму, поздравляющих меня с нашей годовщиной дружбы. Мол, мы вместе год, как хорошо и дальше в том же духе. Я была обижена на наши отношения, так как кучу раз писала им, предлагая встретиться. Видите ли, один из них в Париже на ежегодном слете всех волшебников, другой на даче бабушки, где колдовство – опасно, а третий… Третий видите ли занят – работает в какой-то шляпной лавке в Колдиненте, а я ведь искала его там – не нашла! Устало забравшись на старенький, видавший не одно поколение нашей семьи, стул, и хорошо зевнув, подтянулась, вскрыла первый конверт. «Дорогая Эмма Гордеева! Школа-пансион Дома Пяти Стихий напоминает вам, что фирменный автобус будет ожидать вас у парадной вашего дома в девять нуль-нуль первого сентября. Не забудьте своего фамильяра поместить в специальную корзину для транспортировки, чтобы он не мешался другим ученикам в кабине автобуса и его же безопасности. В этом году вам понадобится приобрести некоторые учебники для обучения новых предметов. Со второго семестра вы сможете выбрать среди разнообразия тех те, по которым вы будете обучаться оставшиеся 4,5 года. Также с этого года, наша школа-пансион намерена отпускать своих учеников за хорошие отметки и поведении в соседствующий предпортный городок Чародей, где есть и будет возможность познакомиться с разнообразием живущих в полисе волшебных существ. Внимание, нахождение в Чародее возможно только под присмотром миротворцев, если нет разрешения от родителей о свободном перемещении вне стен школы-пансиона. Форма, а также выделенная для жилья комната в замке ожидает вас в предвкушении. С наилучшими пожеланиями, Петрова Е». Я задумчиво посмотрела на остальное, что было в конверте и, вздохнув, открыла окнощире, перегнувшись через стол, блаженно вдыхая аромат прохлады от дождя, пока ветер играл с моими волосами, а я, улыбаясь, смотрела на проливной дождь совсем не волнуясь, что могу простудиться. Когда с чтением было закончено, я перевела взгляд на часы, висевшие на стене.       «Ого, уже три утра, а Кира всё радуется!Удивительно, будто лучшего в жизни и произойти не может. Её приняли в школу волшебников «Пяти стихий»! Хотя нет – может, одна эта школа и её существование об этом говорят».       Я улыбнулась, когда услышала размеренные шаги папы в комнате Киры – наступила тишина и я, откинувшись на спинку стула, мечтательно потянулась. За окном сверкнуло, и я по глупой привычке начала отсчет.       Раздался гром, и я захлопала в ладоши.       Итак, со второго года обучения в школе-пансионе Дома Пяти Стихий нам открываются не только новые предметы, но и возможности видеть наш чудесный полис!       А еще, как стало понятно из второго письма-приложения, со второй ступени нам станут доступны не только игры стихий о «захвате флага», но и что-то совсем невероятное – Магикбол, недавно обрётшая популярность в полисе спортивная игра и в которой Дома Стихий будут сражаться против друг друга, а не как в «захвате флага». Ну и… полеты на пегасах…       Я воодушевленно вздохнула, прикрывая глаза и вспоминая полет на темном как смоль Лютике мой первый в жизни полет! Как две большие руки крепко держали меня, прижимая… Я завизжала, стараясь скинуть с себя наваждение и соскользнула со стула, беря второе письмо в руки.       Без адреса, серое, тонкое – возможно ли, что кто-то подшучивает надо мной? Вскрыв конверт, я увидела исписанный вдоль и поперек лист формата А4 изящными тонкими буквами.       Марина… Моя белокурая подруга, с серо-голубыми глазами и корнями, уходящими в глубину морей, –загадочная сирена. И хотя я знала ее более года, так толком все еще не знала о ней ничего точно. Вернее, о той части, где она была сиреной. Для нас с друзьями она была всегда умной не по годам волшебнице, сильной духом и готовой прийти на помощь – она была действительно достойной волшебницей и хорошим другом, но все также была загадочна в своей второй ипостаси… И вот Марина пишет об Океане. Она пишет о нем с большой буквы, не вдаваясь в подробности, лишь подмечая те маленькие детали, коеми я бы поинтересовалась – например, ее хвост был серебристо-синего цвета и ноги ее превратились в него, стоило ей войти в Океан. Она говорила, что многого не помнит о нем из детства, что все было в новинку и заставило пересмотреть некоторые ее выводы. Дальше она писала о том, что все же нашла в себе силы сходить на могилу Александры, спасшей ее от Зверя и призналась, что простила ее давно и очень скучает, ведь ее наставница была ей как старшая сестра, ведь в ее семье старшая она. Она описывала свою маму, сравнила себя с младшими сестрами и признавалась, что Океан действительно прекрасен, а ощущение хвоста вместо ног невероятны. Марина обещала, что следующем летом она заберет меня к себе, ведь люди Океана медленно осваивают сушу, налаживают контакты с волшебниками и строят семьи и я увижу этот город русалок на суше, совершенно без лишних затрат магии. После чего тон ее письма стал внезапно мрачным. Она заметила, что не виделась с Филиппом, ее названным братом, с конца мая и тот толком ей не писал, а что писал – он врал. В итоге, когда ее отпустили на сушу, она решила наведаться в Колдинент и там обнаружила в одном маленьком кафе своего названного, да не одного, а вместе с Агаповым, что старательно мыли полы, будто бы хозяин не умел пользоваться палочкой! Она призналась, что подозревает их в каком-то сговоре и предлагает отомстить. Письмо кончалось так: «Не больно я верю, что они там испачкали пол. Подозреваю, что они работают там. Но для чего? Я попросила Сему пошпионить за ними и тот сказал мне, что они каждый вечер встают за прилавок и продают. Зачем нашим друзьям работа? И, что удивительно, не один из них не писал мне и даже не передал, очевидно, тебе, что я находилась в Океане. Давай встретимся завтра? Жду срочный ответ. Используй кладовку!» Послышался стуквдверь, и я обернулась. – Входите. – Эмма, – в комнату вошла моя чудесная мама: красавица с зелёными глазами, прямыми тёмно-русыми волосами и такой доброй улыбкой. Сейчас она была в пижаме в клетку, да завязанным неуклюжим хвостом волосами на затылке. – Ты всё ещё не спишь? – Нет, я только встала, – я показала ей на письмо подруги в руке – она улыбнулась, ведь сильно переживала за меня, видя, как я злюсь с того, что ни один из них мне не писал. – А что такое? – Тебе письмо-приглашение, – мама показала на маленькую бумажку белого цвета с золотыми буквами. – На ночь Кометы, – драматическая пауза, – от мэра Старцева. — Старцева? Он все еще мэр? Мудрейшие там выжили из ума? – мама фыркнула, а я положила письмо Марины на стол, – И что же там пишет многоуважаемый мэр Колдинента? Стоит заметить, что правителем полиса Руси по праву считалась я, но в момент моей коронации, я отказалась от правления в пользу обучения в школе и Мудрейшие, великие умы нашего полиса, никем неизвестно когда появившиеся, кем созданные, лишь известные хранители и святые за сим решили временно освободить меня от ноши правления полисом, замечая, что я была и есть принцесса Основателей. Мама откашлялась, заправила выпавший локон за ухо и продиктовала. – «Многоуважаемая Эмма Алексеевна, рады пригласить Вас на вечеринку в честь кометы «Судьба», которая прибудет в двенадцать нуль-нуль нового дня, явка обязательна! Можете взять одного или трёх членов Вашей семьи. Будем рады Вас видеть на нашем празднике!..»– она нахмурилась и протянула приглашение мне. – Итак, многоуважаемая, тебе пришло письмо из школы? – я закивала. – Тогда ложись спать, завтра ёлка. – Какая ёлка? – не поняла я. – Мы едим с утра за учебниками и на регистрацию твоей сестры, забыла прошлый год? А ещё надо купить тебе бальное платье – там придётся танцевать, – затараторила мама. – И ещё – не смотри так на меня, – я иду спать – мне завтра рано вставать! Мой клиент прибудет в девять утра и придётся стричь его здесь, и ещё я пойду на ночь Кометы, так как сама получила с твоим отцом приглашения, – она улыбнулась. – А теперь спать, а то ёлки не будет. – Велика потеря, – пробурчала я, пропуская половину из того, что сказала мама и чирикая быстро записку для Марины:

Ночь Кометы?

— Настолько велика, как если ты потеряешь нечто важноев своей школе, случайно, – дверь за мамой закрылась, и я только сообразила, что она имела в виду. – Нечестно и несправедливо! – крикнула я, усаживаясь на кровать, вернее, падая на неё и закрывая руками лицо. – Воробушек, иди сюда! Послышалось мяуканье и мой котяра, выросший за пару месяцев летаневероятнм кабаном (в шутку), улёгся мне на ноги. Порода его египетская Мау, очень редкая, да он сам по себе невообразимый кот – имеет забавное пятно в форме полумесяца на мордочке и знак Мау в виде перевёрнутой «М» на лбу. Глаза его голубые и он очень ласковый и любвеобильный, по крайней мере, ко мне. Котяра шумно заурчал, и я заулыбалась, чувствуя, как веки тяжелеют и меня утаскивает Морфей. На следующее утро, наступившее слишком быстро, моя голова гудела так жутко, что яели-ели поспевала за Кирой и мамой. А они бегали туда-сюда, как заведённые! Сестру быстро внесли в реестр волшебников Колдинента, дабы она могла получить свою волшебную палочку, и мы стали свободны достаточно скоро и поэтому мама решила походить по местным ателье с платьями в столице полиса. – Мам, но мне то платье понравилось, - заметила я, мечтая поскорее домой. – Нет, ты заслуживаешь лучшего, – возразила мама. – Зачем быть как все, когда ты принцесса Основателей, думай, Эмма… – Действительно, лучший способ завоевать людей – выпендриваться, – пробурчала я, смотря на витрину со сладостями. Спустя еще час, да перемеренных как минимум двадцать платьев, мама наконец сказала «оно» черному платью в пол, незаметно приталенному и тонкими, как нити серебристыми лямками. Она примерила к моему правому ухо какое-то украшение в виде серебристых листьев и довольно кивнула. Я же, взглянув на себя в зеркало, смущенно потупилась – впервые я видела там не себя, а действительно красивую девушку. До Розмарин и ее волшебности далеко, но если постараться… «Не надо стараться», – тут же подала голос моя извечная спутница в теле и восхищенно зааплодировала, увидев нас в зеркале. Мама осталась подбирать платье Кире, а я, сославшись на нехватку воздуха, поспешила на улицу не дождавшись ответа. Нет ничего плохого, чтобы вместе с мамой и сестрой выбирать платья, но нахождение в магазинах вызывали у меня приступы мигрени и… голова у меня раскалывалась так сильно, что мне стало окончательно дурно и я, покачиваясь, рукой попыталась найти опору, чтобы переждать новый наплыв «мигрени», но рука поймала пустоту и я начала падать. – Осторожно, – чьи-то ловкие руки поймали меня за талию не давая упасть и бережно придерживая за локоть левой руки, – возьмите шоколаду, станет легче, - рука спасителя протянула мне дольку шоколада, и я послушно ухватила ту пальцами и занесла в рот и почувствовала, как дурнота уходит, а перед глазами не двоится. – Спасибо, – отозвалась я и встретилась взглядом со странным мужчиной лет двадцати семи, что осторожно придерживал меня. – Мы знакомы? – спросила я, вглядываясь в его чёрные глаза, чувствуя, что что-то ускользает от меня, что-то важное... – Навряд ли, но лицо мне ваше знакомо, – сказал юноша бархатным голосом и улыбнулся – от его улыбки что-то внутри затрепетало. – Может, в пылу сражения в том особняке? – бросил он, но я чувствовала, что он пытается сбежать от щепетильной темы. –Может быть, –подтвердила я, решаясь не давить и не уточнять, да и эта внезапная мигрень еще не давала о себе забыть! – Эмма, дочка, ты где? Идем скорее! – окликнула меня мама, выходя вместе с Кирой из магазина с тремя большими пакетами. – Иду, – крикнула я ей, оборачиваясь в их сторону, осознавая, что стою очень близко с незнакомцем и, вроде как бы, кокетничаю. – Простите, – обернулась я к незнакомцу и мои щеки запылали – его лицо было всего в нескольких миллиметрах от моего. – Но мне и правда пора идти, – я пожала протянутую руку незнакомца в знак признательности и бочком-бочком отодвинулась. – Ещё раз спасибо, что выручили, – я широко улыбнулась на прощание. – Да не за что, – отмахнулся он, галантно мне кланяясь, что вызвало у меня глупый смешок. – Мой вам совет: держите при себе шоколадку с вашими-то шаловливыми Силами, – он поцеловал мою руку, которой я только что держалась за него, и улыбнулся. – Я не говорю «пока», я говорю «до встречи, красавица». Смущенной я помчалась к своим – мне стоило усилия, чтобы не обернуться, но я справилась. – Кто это был? – сразу поинтересовалась взволнованным голосом мама. –Я не знаю, он меня спас от падения в обморок. И все. Что думаете? Кира и мама выглянули с обеих от меня сторон, разглядывая находившегося все еще на том же месте незнакомца. – Он похож на принца, – томно протянула Кира. – хотела бы я, чтобы меня тоже спасли! Мама лишь покачала головой, а вслух сказала: – Кто бы это не был, но у меня такое чувство, что я знаю этого человека. Я посмотрела на маму, беря из ее рук пакеты и замечая: – У меня было точно такое же ощущение. Мы двинулись прочь от лавки ателье и мама, которая обычно гордо идет вперед, обернулась на незнакомца – в глазах ее таилась некая тревога.

***

С шедевром «искусства» маминых рук на голове, да в том, очерчивающим все мои изгибы и неровности платье, на неудобных каблуках, которые меня заставили надеть, да с накидкой из лёгкой ткани я следовала неторопливо за родителями, стараясь не горбиться. – Эмма, шустрее! – оглянулась на меня мама, в глазах смешинка. – Будь ты на таких каблуках и в этой тряпке, – прошипела обвинительно я, – я бы посмотрела на тебя. – Эмма Алексеевна, что за тон? – изогнула деланно изумлённо брови мама, хотя по ней было видно, как она надо мной потешается. – И вовсе это не тряпка – замечательное платье. И ты, видимо, так и не посмотрела на себя в зеркало перед выходом, верно? – Да, есть такой должок, – прошептала я, продолжая плестись черепахой за родителями и завидуя умчавшей Кире далеко впереди в обычных балетках. Как только родители отвлеклись, я тут же замерла, огляделась по сторонам и, помятую прошлое лето, помчалась в сторону кустов – там был короткий путь к саду Главного замка. Оказавшись у тех, я слегка приподняла подол платья, смотря на каблуки, стала тужиться, силиться, да только ничего не выходила – как назло, когда больше всего надо, самая из легких иллюзий не хотела мне приходить на помощь. Я шумно ругнулась, отпуская подол и смиряясь с туфлями. Я оправила свои изящные русые локоны, толкнув их за спину и зашагала вперёд, шмыгая через кусты по газону, уже осязаемо ощущая предвкушение встречи с моими друзьями. Вот будет здорово увидеть пристальный и разумный взгляд Филиппа, улыбку с ямочками от Саши и незабываемые объятья Марины. Да, это будет самая моя лучшая встреча с друзьями. Но не тут-то было. – Гордеева, ты что ли? Я обернулась на голос. Этот голос я узнаю, где угодно и когда, хотя, по правде говоря, я не ожидала услышать его так скоро и так близко. Сердце застучало как безумное, когда я медленно обернулась к позвавшему. Артем Стрельцов, такой далекий, такой заветный… Стоял там и неплохо смотрелся в смокинге, если бы, конечно, не распахнутый пиджак и наполовину расстегнутая рубашка, показывающая такие глубины идеализма торса этого парня, что я невольно сглотнула. Как? Ну, как такое реально?       Я не видела его пару месяцев, и наша последняя встреча-прощание состоялась на вокзале, когда я увидела его в сопровождении девчушки лет двух-трёх громко топающей сандалиями, требуя внимания братика. И после всего, меня в очередной раз бросает в дрожь при нём и щеки начинают гореть, ведь передо мной самый красивый и желанный мною юноша уже некоторое время. Хотя, он этого не знает. Светлые волосы сегодня были в «творческом беспорядке», в который он запустил слегка нервно правую руку и широко мне улыбнулся. Он также, как и я изучал меня. – Не думал, что самое невероятное в этом вечере будешь ты, а не комета, – сказал наконец тихо он. – Не думала, – повторяя за ним, произнесла решительношагая в его сторону, – что буду так рада тебя видеть, – и бросилась в его объятья. И снова он удивился, прижимая меня к себе. – Осторожнее-осторожнее, не помни мне пиджак «от Армани» и не запачкай блузку своими красными губами. – Ах ты, чёрт! – ударила легко я его ладонью по боку. – Ну, признайся же, что тоже рад меня видеть. – Я рад тебя видеть, – без запинки сказал он, хватая меня за плечи и оглядывая. – Ух, ты, а тебе на пользу долгое со мной расставание, прямо липнешь ко мне, – он ехидно улыбнулся. – Ещё чего, – я грозно сверкнула глазами. – Не дождёшься! – я вздернула подбородок вверх и слегка отвернулась, скрещивая руки на груди. Руки Артёма стали раскачивать меня из стороны в сторону, будто неваляшку, пока я не расцепила свои, цепляясь за его плечи и не поддаваясь его хватке, непонимающе посмотрев на него. Он улыбнулся –на сей раз искренне и прижал меня к себе, хлопая рукой по затылку. – Вот он где! – послышался новый знакомый голос. – Эй, Фил, Сань сюда! Затем мы с Артемом отступили друг от друга, смущённо переглядываясь, наблюдая за подходящей к нам Мариной, которая выгодно подчеркнула свою фигуру коротким, строгим платьем, с высокими плечами и V-образным вырезом с длинными рукавами. Её белоснежные локоны заметно подросли и были распущены прямой стеной шёлка. Серо-голубые глаза смущённо потупились, завидев меня. – Фантастика, Эмма!Чёрт возьми, не сразу узнала! – подлетела она ко мне и прижала к себе. Фантастика — это то, что даже она в балетках, а я на этих ужасно высоких маминых каблуках! – Ну и?Что он там хотел? – было удивительно слышать эти слова от столь элегантного парня, в великолепном костюме с бархатным галстуком. Руки были убраны в карманы брюк, этакая небрежность, но серые умные глаза и его модная причёска выдавала в нём Филиппа. Марина отстранилась от меня и представила ему глазам осознать увиденное. Они расширились, и он быстрыми шагами дошёл до нас, и не веря в то, что это я, пока не пощупал меня за руки и я его в ответ. Мы оба встретились глазами и засмеялись. Затем он обнял меня и его чудесный аромат окружил меня, ах, как знакомо он пахнет, и это вернуло меня в пережитое вместе приключение, когда он как старший брат оберегал меня и защищал в своих объятьях. – Боги, как я рад видеть тебя! – И тебе привет, –нахмурилась яи обернулась на звук приближающихся очередных шагов. Светлые коротко стриженные в причудливом беспорядке волосы;большиеголубые глаза и широкая улыбка. Спортивное телосложение, мускулатуру которого не скрыть даже за свободной рубашкой с короткими рукавами; заправленная в брюки, что, безусловно, подчёркивало индивидуальность и украшало фигуру. Это был мой лучший друг, как и я лишь год волшебник, который шёл к нам с легкой неохотой – это был Саша. – Чёрт, это и есть важность? – раздражённо поинтересовался он. – Решил познакомить нас со своей девушкой? – скучающий взгляд скользнул по моей фигуре. Ничего себе! Саша не узнаёт меня? Меня, Эмму, не узнаёт! – Едва ли я бы хотел тебя познакомить со своей девушкой, уведешь и не вспомнишь... Тем более, если бы эта красавица была моей девушкой, – с недовольным лицом сказал Стрельцов, и в каждом слове чувствовалась неприязнь. – Проблемы, Стрельцов? – изогнув брови поинтересовался Саша. – К сожалению, да, но проблемы решаемы. Потом. Не сейчас, Агапов, тормознутая твоя голова, – саркастически усмехнулся Артем и скрестил руки на груди. – Стрельцов, ты нарываешься, – не утерпел Саша, опустив свой голос до угрожающего шипения. – Было бы на кого, – пожал плечами Артем и обернулся к Филиппу. – Ты принёс? – Не понимаю, почему тебе самому их не достать, – раздражённо произнёс Фил, доставая из кармана брюк пачку сигарет. – Пожалуйста. – Спасение, – Артем достал одну из сигарет и зажёг тут же зажигалкой, держа сигарету губами. – Это отдельный разговор, – произнёс тихо он, ловя мой удивленный взгляд. — Если ты того пожелаешь, – пожала я плечами и повернула голову в сторону Саши. Марина хмурилась, а Филипп, качая головой, что-то быстрым шепотомвтирал Саше, дергая его за рубашку и заставляя смотреть в глаза. Потом Марина настороженно посмотрела на меня, улыбнулась и тоже присоединилась к бичеванию Саши. – Что за?.. – Думаю, ты пока не готова это узнать…– дыхнул на меня Стрельцов табачным дымом, и я закашлялась. – Это ужасная привычка, ты же знаешь?– провела я в воздухе рукой, смотря как он делает очередную затяжку, но уже старательно не в мою сторону, – и с каких пор ты куришь?       – С тех самых, – уклончиво сказал он. – Так что смирись с этим, – он похлопал меня по плечу и, ссутулившись, держа во рту сигарету, спрятав руки в карманы, зашагал к воротам. –…как вообще такое возможно? – восклицала Марина. – Ты головой думай, прежде чем… – сетовал Филипп. – Я-то здесь причём?.. – воскликнул Саша. –…сам напрашивается! Мне уже захотелось пойти за Артемом, так как видеть их перепалки не входило в мои планы. И, будто бы поймав ход моих мыслей, три пары глаз уставилось на меня, я даже сглотнула от всеобщего внимания. –Эмма? – не веря глазам спросил Саша. – Да, я, – произнесла я сквозь зубы, настолько мне надоели эти удивлённые и неверующие взгляды. – А ты ожидал команду черлидерш? – Нет, м… нет же, конечно «нет»! – стал оправдываться Саша. – Вау, – сказал он уже тише. – Ты изменилась, вау! Марина и Филипп встретились взглядами, явно с недобрыми мыслями. – Я рад, очень рад, – он пожал мне руку, а потом резко прижал к себе. Я засмеялась. – Да ладно вам, что тут такого? – я отстранилась от друга. – Идём же, я хочу увидеть украшение сада и… – я коснулась живота, и мы с Филиппом понимающее рассмеялись, а Марина лишь закатила глаза к небу. Главным украшением сада в этот раз являлись растения, которые чуть ли не были самым важным на этом празднике жизни. Изгороди, беседки, арки и большой праздничный тент – всё было увито лозами дикого винограда. Глаза разбегалисьот восхищения.       Помимо великолепных оттенков зелёного были там и светлые пятна-огоньки, освещающие всё кругом. Я не знала из чего они, но могу поклясться – они меняли оттенки цветов пастельной палитры, будто ловля настроение тех, кто оказывался рядом. Марина даже не бросила взгляд на так горячо любимые ей фонтанчики с радужными рыбками. Прошла мимо и завидев Сему, бросилась срочно о чем-то с ним поговорить. – Уже третий раз появилось что-то важное к этому, тьфу, академику, – закатил глаза Филипп, направляя меня к столу ближе всего расположенного к Главному замку. – Когда один из них сообразит-то, – разочаровано пропела я, поглядывая на воодушевленную подругу и то, как Сема ловит каждое ее слово. Такой щеночек! – Ты всегда найдёшь, что вставить, – скорчился Фил, и мы оба взяли с подноса пирожные у мимо проходящего официанта. – Это моя работа, – пожала я плечами и стала оглядываться. – Ты Немову видел? – Видел, и пусть будет там, где есть, – с пониманием сказал Фил, откусывая от пирожного. – Что же, я и сама бы не хотела с ней столкнуться. – Я развернулась и врезалась в Сашу, благо руки умело подняли вверх пирожное, спасая чудесную рубашку другу. – Поймал, – сказал Саша буквально «обдувая» меня «ветром» своего дыхания. – Ну, явно не уронил, –заметил появившийся тут же Стрельцов, потеряв где-то пиджак. Он строго смотрел на нас, пряча руки в карманах своих брюк.Именно тогда я поняла, что Саша держит меня за талию и мы улыбаемся друг другу как два идиота, находясь слишком близко – я отодвинулась, отправляя пирожное в руке к себе в рот. – Эмма, можно тебя… – он многозначительно смотрел лишь на меня. – Поговорить. – Да, конечно, – проглотив пирожное, наконец отозвалась я и принимая подставленный мне локоть, двинулась с ним прочь от Саши. Стрельцов остановился перед входом в одну из сумрачно освященных беседок и пригласил меня вовнутрь, я, пожав плечами, вошла и присела на скамью, наслаждаясь тишиной, легким ветерком и этим странным древесным ароматом. – Я должен сказать тебе это, ибо твоя «могучая кучка» вряд ли скажет. – Что же? – я подняла на него глаза, и похлопала рядом. Я соскучилась по этой его «могучей кучке»! Ох, как забавно он произносил это, надувая губы – сердце, пожалуйста. Спокойнее! –Это касается… Саши, – он сел рядом, перед этим медленно, будто нехотя подойдя ко мне, и от него повеяло удивительным свежим запахом, но никак не сигаретами. Древесный запах исходил от него. Я блаженно прикрыла глаза, вдыхая. – Только ответь на один вопрос. – Какой? – изогнул в удивлении брови Стрельцов. – Куда подевался пиджак? Он недолго смотрел на меня, а затем захихикал. – Долгая история, – пожал он плечами неоднозначно. – Так вот, Саша… – А что с ним? – доверительно посмотрела я на него. – Будь осторожна в отношении к нему.Не к чему хорошему это не приведет, если ты, как обычно, будешь на всё смотреть сквозь розовые очки. – Что? – не поняла я. – Я не могу сказать тебе всего, поэтому говорютак невразумительно, – добавил он и улыбнулся. – Поймёшь – скажешь мне, нет – я придумаю что-нибудь ещё, чтобы обойти этодуратскоеобещание твоей «могучей кучке», – он скривил лицо, показывая тонкую царапину за левом запястье. Зачем они колдовали, какие тайны у Агапова, которых я не должна знать? – О боже, так они шушукаются об этом, да? – спросила я возмущенно, обхватывая его руку и нежно касаясь царапинки. Стрельцов кисло улыбнулся, поглядывая на меня, явно наслаждаясь вниманием. – И ты не можешь рассказать… Потому что они тебя еще связали какими-то чарами?.. Как несправедливо, друзья называются! – Это подсказка, и ты должна сама понять почему они не говорят, – он протяжно вздохнул, перехватывая мою руку своей. – Но не об этом речь. – Да, а о чём? – О королеве. – Королеве? – не поняла снова я его. Он кивнул. – Я принял решение, и это – ты. Очевидное, моя принцесса. – Чего? – Запомни: королева, – он похлопал меня по руке и разорвал наш контакт. – Хорошо? А теперь идём, потанцуем, если ты не возражаешь, чтобы я похитил тебя? – Только один танец, – согласилась я, показывая ему на свои ноги и то, какие там высокие каблуки. Он широко улыбнулся. – О большем не прошу, – и мы вышли из беседки. Танцевать с Артемом Стрельцовым – одно удовольствие, ведь он прекрасный партнёр и славный учитель в одном лице. Мало того, что мы были в центре всеобщего внимания, такмы синхронно и понимающе танцевали, что у меня дух захватывало от того, как мне легко, комфортно и тепло с ним! Я смеялась! Когда танец закончился, он отвел меня к пустующей скамейке и поцеловал в щёку, от чего ту сразу прожгло жаром на долгие полчаса мучительного желания получить еще. – Спасибо за танец, – и направился куда-то по своим соображениям. Как только он ушёл, я довольно сняла туфли и издала выдох радости, облокотившись на спинку скамьи и прикрыв глаза. Как без них хорошо! И как прекрасен был танец! – Эмма! – позвал Саша, и я, продолжая широко улыбаться, открыла глаза. – Идём, сейчас начнётся. – Что? – спросила я, быстро нацепляя туфли на место и мысленно горько плача. – Кометов вечер, – он остановился меня подождать, и мы вместе стали протискиваться сквозь толпу. – Гвоздь программы? – шёпотом спросила я. – Ага, – кивнул возбужденный Саша. – Готова? – Не особо, но… Ждём. На знакомый мне с прошлого лета постамент взобрался мэр города, оркестр перестал играть, и все взоры обратились на него – недоброжелательные взгляды, будто ожидающие промах.       Я замерла в удивлении, завидев за ним четыре фигуры в рясах, наблюдавших за каждым шагом. Чуть поодаль стояли миротворцы и, вот что интересно, как минимум большая часть из них мне показались иностранцами – неужели полис принимает гостей из других полисов Волшебной Завесы? Саша протянул мне руку, которую я охотно взяла и пошла следом за ним, точно зная и доверяя ему. Какая-то навязчивая мысль кричала: «осторожнее, Артем что-то говорил насчёт Саши», но сама я не слушалась и шла, держась за руку Саньки вперёд, чувствуя себя абсолютно комфортно.       Многие взгляды обращались ко мне и нашим сплетенным вместе рукам, и я боялась, что они могут подумать о нас не то, что не замечала очевидных фактов их внимания, и это были не наши с Саней руки, к сожалению – нет.       Они просто поражались близостью принцессы Основателей! Мэр Старцев Павел был нынче в клетчатом костюме, изрядно похудел и выглядел каким-то нездоровым, нервозным. Его глаза горели, но не жизнью как раньше, а чем-то мёртвым – неживым. Его голос был тихим, но четким. – Позвольте отвлечь вас от праздника, – акцент на последнем словочетании сделал своё дело – все обернулись и смолкли. – Рад видеть вас сегодня здесь, честно говоря, не ожидал, что такая знаменательная дата будет отпразднована… – короткий взгляд на Мудрейших позади постамента и, откашлявшись, Павел Старцев добавил: – Скажем же спасибо нашей принцессе основателей, чьё мужество и преданность не знают грани, – люди закивали и захлопали в ладоши, оглядываясь в мою сторону, а мы с Сашей замерли переглядываясь. – Сарказм, не так ли? – спросил он. – Да, ядовитый… – меня передёрнуло. Снова всё стихло. – Не знаю, как ему это удаётся, но меня он раздражает, я ему не верю, – сказала я, и посмотрела на Сашу. Саша наблюдал за мной, глаза сосредоточенные и меня это немного стеснило, и я отвернулась. – Знаешь, что будет сейчас?– попыталась я сменить тему, да отвлечь Сашу от этого его пристального взгляда. –Говорят, что что-то грандиозное. Я кивнула и перевела взгляд на сумрачные беседки. В тени самой большой, облокотившись на колонну, стоял Артем Стрельцов. Он внимательно следил за происходящим со скучающим видом. Он так много знал и не знал одновременно и это пугало. Артем… это Артем. Я боялась его, и в тот же момент тянулась к нему. – И, знаешь, не кажется ли тебе очевидным, что такие люди должны быть вместе? – спросил Саша.       – Ты о чём? – спросила я, неожиданно замечая, с каким интересом ждёт от меня ответа Саша.       Он заметил, что я отвлеклась и вздохнул.       – Знаешь? Проехали.       Я лишь плечами пожала и зашагала по направлению к той беседке с Артемом, мне почему-то захотелось оказаться там, не здесь… Не с Сашей. Мне нужно было к нему. Сейчас.       Раздался крик и я, не понимая, что происходит, начала получать толчки то тут, то там – люди стремительно двигались вперед, а я, потерявшаяся среди них, пыталась пробиться назад.       Еще один толчок и меня выкинуло из потока людей. Я еле устояла на ногах и обернулась – но ничего, конечно же, не видела. Вздохнула и решительно направилась в сторону беседки.       И тут Артем качнул головой, поднял правую руку и указал мне на небо. Я, не понимая, что он хочет, обернулась за указанием его руки – но также там ничего не увидела.       Я снова посмотрела на Артема, но он уже не смотрел на меня. Его взор затуманило звездное небо и она, мчащаяся средь черной мглы.       Комета!       Я подняла глаза к небу и затаила дыхание.