my urban legend

У Чонгука жизнь так не проносились перед глазами в свои последние мгновения, как пронеслась сейчас. Он смотрел на Тэхёна неверяще, воодушевленно, с затаенной верой и с неподдельным восторгом. Так, как смотрят на явления вроде млечного пути — сияющего, редкого, мистически прекрасного. Эта бесконечная ночь — их личное маленькое путешествие — стала казаться сном.

Призраки не видят снов.

И это осознание заставляло счастье расцветать внутри подобно *белой астре, настойчиво и ярко, стремительно. Чонгуку хотелось, чтобы Тэхён увидел это явление, как жаль — самые лучшие впечатления, которые невозможно выразить словами, заточены внутри нашей души, нашего поистине чувственного сердца. Тэ смотрит иначе, и Гук без слов понимает — он увидел ту самую астру, неуловимо коснулся ее со всей нежностью, а на столь «громкие» слова несогласно покачал головой, улыбнувшись. — Я люблю тебя ничуть не меньше, — прерывистый шепот. Прикосновение мягких и теплых губ, долгое и желанное. Чонгук любит. Любит так, как никого никогда при жизни. Любит так, что его остановившиеся много лет назад сердце отзывается слабым коротким стуком. Неслышимым, неощутимым. Любит так, что теперь жизнь Тэхёна не кажется ему помехой, которую необходимо оборвать в своих эгоистичных целях. Любит так, что доверяет ему свое холодное сердце, вверяет себя и свою последнюю надежду на лучшее. Он не желает слоняться по улицам Тэгу несчастным одиноким привидением, завывающим о своей несчастной несложившейся жизни. Пока Тэхён с ним, он отдаст ему всё. — Пойдем, я тебе кое-что покажу. Дождь закончился, осталась лишь мелкая неприятная морось, обжигающая холодом. Гук выбежал, ловя за руку последовавшего за ним младшего, сплетая пальцы с чужими. По мокрой траве, по ледяным лужам и мокрому асфальту, оббегая кусты и деревья, перебегая светофоры на запрещающий красный, парни мчались со всех ног. Чонгук туда, где каждую неделю проводил вечера, по-подростковому глупо ведя личный дневник. Тэхён — туда, куда вел Чонгук. Доверительно, не задавая вопросов. Некогда напугавший его до смерти в лесу призрак ни разу за все время не сделал ему больно: ни подвёл, ни обманул, ни оставил в трудной ситуации. А сегодня рискнул своей жизнью — и пусть тысячи скажут, что за призраков не стоит бояться — ради него. И в момент, когда страх захлестнул с головой, когда мир вокруг потемнело, а отчаяние в себе потопило — Чонгук был рядом. Тогда, когда никого не было. Он мог не появиться. Не потому, что не восстановил силы, а потому что не захотел этого. Ким подозревал: ловил на себе долгие задумчивые взгляды старшего, подмечал его колебания и увиливания. Чувствовал, как тот борется с собой, с желанием убить. Но он верил, что хорошее в нем пересилит тьму, что Чонгук самый настоящий добрый Каспер, ведь не зря спас корейского трусливого подростка от самого себя и от образа жизни, которым тот жил. То доверие, которое он оказал, та напускная наивность могли стоить ему последнего вздоха, мгновения жизни. Он не ошибся, и о риске своем не жалел. Тучи разошлись, моросить перестало. Луна, гордо сияющая на небе среди тускло поблескивающих звёзд, наполовину скрывалась за верхушкой часовой башни. Огромный циферблат поблескивал от капель дождя, стрелки остановились на без десяти три. Сквозь разросшиеся кустарники и высокую траву была протоптана едва заметная тропинка, уходящая в темноту. Фонарей рядом не было. Но если приглядеться, то через маленькие окошки в часовой башне виднелся отблеск пламени. Кто-то зажёг факелы? — Я давно заметил, что кто-то каждый день приходит сюда и зажигает их. Я думал, что когда я умру, протоптанная тропка исчезнет и все зарастёт. Тогда часовая башня останется далёким воспоминанием. Забытым, вскоре полуразрушенным, таким же одиноким, как тот дом у вас в деревне или та фабрика. Часы остановились и тут никого нет, но почему-то тот человек, неизменно сюда приходящий, вызывает во мне чувство благодарности. Ощущение, что башня живая. Глупо, не правда ли? — Вовсе нет, — помотал головой Тэхён, подивившись тому, как Чонгук подгадал его мысли. Они последовали внутрь, поднимаясь по сложенной из кирпича витой лестнице, пока не достигли небольшого помещения. Заржавевший колокол мрачно поблескивал в свете факелов, стул на трёх ножках притаился у стены, а на нем нетронутый и запылившийся лежал ежедневник. — Человек, приходящий сюда, никогда его не трогал, хоть я его и не прятал, — улыбнулся Чонгук, подходя к стулу и стряхивая пыль со своего дневника. — Я должен сказать тебе кое-что важное, Тэ. — И что же? — напряжённо спросил младший, протянув руку и коснувшись кончиками пальцев края ежедневника, сразу отдернув руку. — Легенды, рассказанные мной — выдумка, а не истории Тэгу. Тебе так нравилось слушать, что я постоянно придумывал новые. Сначала боялся, что без них стану тебе не нужен. А потом хотел снова увидеть блеск интереса в твоих глазах. Ты становился в тысячи раз красивее в момент, когда заинтересовывался чем-то. Я не мог налюбоваться. Ощутимый толчок в плечо. — Хей, за что?! — Дурак! — в сердцах прикрикнул Тэхён. — Я подумал случился конец света, ты собираешься исчезнуть или я ещё не знаю чего-то страшного о твоей призрачной натуре и тебе грозит опасность! А ты… Выдумал и выдумал! Неважно, что это неправда, мне все равно интересно слушать тебя. С такой поразительной фантазией тебе нужно было в писатели! Так убедительно рассказываешь, будто так оно и было, и не только! Словно собственными глазами видел. В такие моменты кажется, что тебе не двадцать пять, а много-много веков, — Тэхён звонко рассмеялся. Чонгук, выслушавший его торопливую речь, подхватил смех. — Ты прав. Я выгляжу старым, рассказывая тебе легенды, больше не буду. — Эй, а обо мне ты подумал?! — деланно-возмущенно осведомился младший. Чон покрутил в руках личный дневник и положил обратно на стул, бросив мимолётный взор в сторону факела. Тэхён проследил за ним, веселье его улетучилось и он осторожно поинтересовался: — Хочешь сжечь его? — Нет, — помолчав, повел плечом старший. — Пусть останется напоминанием обо мне, а частичка меня гуляет в этой часовой башне, делая ее немного живее, — широкая кроличья улыбка озарила бледное лицо. — Пойдем, до рассвета осталось немного. Если верить призракам, с которыми я успел поболтать в лесу, есть кое-какие паранормальное небольшое приключение. — Разве пропуск туда не только для сверхъестественного? — Не беспокойся, — Чонгук хитро подмигнул и быстро поцеловал Тэ в висок. — Я выбью тебе билет.