Тербийели

Мелек стоит перед зеркалом в одних шортах и лифчике и проводит ладонью по каждой жировой складке тела — их много. Очень. Они опоясывают ее, будто цепи с шипами и надписью «Не прикасаться». Дада всегда говорила, что она прекрасна. Папа и мама говорили, что она довольна милая. Тетя Айфер настаивала, что внутренний мир куда важнее внешней красоты. Но как людям рассмотреть все это за бесконечными слоями жира? Что, если такого человека нет? Эти вопросы мучили ее, давили и гложили сознание не хуже наркотика. Она улыбалась всем и каждому, пытаясь выглядеть хоть чуточку позитивней, и за счет этого хотела вызывать симпатию у людей. Не всегда получалось, честно говоря, и подушка в ее комнате с каждым годом становилась влажной намного чаще. Потом появился Каан. Ворвался в ее жизнь не хуже вихря, весь такой вежливый и элегантный, совсем не как те парни, что обращали на нее внимание раньше. Из его уст всегда лился мед, а глаза метали огромные сердечки. Мелек ловила каждое из них и прижимала к груди, — Каан отныне был самым лучшим персонажем в ее сказке. Она наслаждалась его харизматичностью и напирающей симпатией к ней. В голову лезли мысли о том, что в такую жирную и глупую такой, как он, влюбиться априори не может. И ему это для чего-то обязательно нужно. Но розовые очки, подобранные для нее Кааном Карадагом, не пропускали черный и серые цвета. Отныне и на ее улице праздник, пусть за ним и виднеется маленький гроб с ее раскуроченным от обмана сердцем.