Четыре секрета

      Набережная была чудесной. То тут то там, взявшись за руки, гуляли парочки. Тихо играла ненавязчивая музыка. Кое-где на лавочках тихонечко дремали старушки. Вечернее солнце медленно садилось за горизонт, освещая площадь янтарно-малиновым закатом. Вечер был на удивление приятным. Но не у всех.       Акира набрал полные легкие кислорода и шумно выдохнул. Свежий ветер обдувал его аккуратно уложенные темные волосы, придавая его образу определенную элегантность. Взгляд его глубоких ореховых глаз был полон размышлений. Закатное солнце ласкало его лицо, подчеркивая подбородок и скулы мягкими тенями. В этот вечер он выглядел немного напряженным, но несмотря на это, его выразительное лицо оставалось привлекательным.       Парень мялся, ходил из стороны в сторону и совершенно не хотел звонить в домофон. Здравый смысл кричал, что это самоубийство, но недавний разговор с ректором подстегивал набрать заветные четыре цифры. Перед глазами всплыли лица родителей. Они были бы в ужасе, особенно мама. Их сына могут выгнать из университета! Уму непостижимо! В таком случае пригодилась бы та огромная коробка из Икеи, которая стоит в гостиной уже больше года. Конечно она не новая, но на первое время сойдёт. Акира все думал, зачем хранить этот хлам, как вдруг сегодня подвернулся удобный случай найти ему применение. Так, все. Никаких коробок. Пора встретиться с этим всем лицом к лицу. Он ничего мне не сделает. В конце концов, шрамы украшают мужчину.       Акира тяжело вздохнул. Ладно, так. 58 будет первой.       Красные цифры засияли на дисплее. После трёх долгих и мучительных гудков раздался голос — «Кто это?». Акира молчал. Ладони вспотели. «Что за шутки? Говорите.» — повесили трубку. Акира отошёл от двери домофона. Он был в ужасе. — Я не могу это сделать. Меня даже язык не слушается! Почему я просто не могу жить нормально как все? Почему именно я должен стоять у подъезда этого сумасшедшего и что-то там объяснять?! Я вообще ничего не сделал! — голос надорвался.       Тихий хруст листвы. Акира обернулся и моментально захотел провалиться сквозь землю. Конечно, Рюу Юки собственной персоной стоял перед ним с пакетом пива. — Ну и? Что ты хочешь объяснить этому сумасшедшему? — Рюу говорил спокойно, выжидающе. Темно-зелёные глаза смотрели сквозь Акиру. Взгляд был мёртвый, цвет лица больше напоминал покойника. — Что с тобой? Ты в порядке? Выглядишь дерьмово.       Акира действительно искренне поинтересовался. — Если это все, что ты хотел сказать, то я пошёл.       Рюу двинулся вперёд, пихнул Акиру плечом, подошёл к домофону. Ключи от двери были успешно вытянуты из заднего кармана. — Рюу, нам есть, что обсудить.       Его рука дрогнула, выронив связку на крыльцо. Рюу опустился на корточки, взял ключи в руку и сильно сжал их. — Зачем ты пришёл? Я же тебе сказал не вмешиваться в мои дела.       Голос был тихим, но парень слышал, что Рюу улыбается. — Трясёшься за свою жопу, Акира? Что? Не хочется быть исключённым, да? — он развернулся и впился глазами в стоящего напротив парня. — Никто ещё не бесил меня так сильно, как ты. Первый раз я сдержался, когда ты полез помогать этой мрази. Второй раз я закрыл глаза на твоё пристрастие подслушивать чужие разговоры.       Рука Рюу медленно опускала пакет с пивом на землю. Акира уже был уверен, что сейчас отхватит не хуже Кайоши. — В третий раз, ты просто превзошёл сам себя! Зачем ты пришел? Может быть ты просто хочешь свою порцию дури? Ну?! Что ты молчишь, Акира? — его голос больше напоминал истерику.       Рюу стал медленно приближаться к парню. Зеленые глаза горели диким огнём. Дыхание сбилось, руки дрожали от гнева. — Что же, дорогой, ты ее получишь.       Рюу неторопливо наступал на парня. Акира постепенно пятился назад, но через несколько шагов упёрся руками о стену. Бежать было некуда. Парень не знал, что происходит, что ему делать и куда бежать. Да и вряд ли он бы успел что-то решить в тот момент.       Послышался тихий шорох пластикового пакета. Затем, Рюу схватил парня за щеки, с силой надавил на челюсть, заставив ее открыться, и засунул что-то розовое ему в глотку. — Посмотрим, хватит ли тебе этого, Акира? Сколько ты обычно принимаешь? Одну? Две? Или может тебе тройную дозу? У меня первый трип бесплатно.       Акира отбивался от чужих рук, которые снова хотели засунуть ему в рот разноцветную марку.       На вкус эта дрянь была немного кисловатой с сильнейшим привкусом химозы. Это «что-то» слегка жгло язык и щеки, медленно растворяясь у него во рту. Акира сделал несколько попыток сплюнуть это нечто, но Рюу крепко держал его челюсть. Наконец убедившись, что Акира все проглотил, парень отпустил его. — Ты все не так понял! Я узнал, что он наркоман в тот же день. От тебя! Я.… никогда ничего… не принимал. Я не наркоман, поверь мне, не наркоман…       Акира чувствовал, как с огромной скоростью немеет его язык, и тяжелеет тело. — Я хочу сказать… Мысли путались. Одна сменяла другую с нереальной скоростью. А что он собственно хотел сказать? — Мне кажется Юки, что ты полный мудак.       Акира стал нервно смеяться, тело немного ломало, руки мелко трясло, а голова раздувалась как воздушный шар. Он чувствовал, как медленно опускается вниз.       За считанные секунды все закружилось и заблестело, мир вокруг стал как будто ненастоящим. — Что со мной? — тело повело в сторону, глаза по-тихоньку закатывались. — Блять. Я вижу тебе хватит и этого. Пошли.       Акиру небрежно ставили на ноги, но он снова и снова падал. Конечности совсем не хотели слушаться. Мир был таким чудным. Он знал, что его куда-то вели, и это «куда-то» очень напоминало длинный зеркальный коридор с красивыми яркими фонариками. — Эй, не отключайся, придурок.       Какая-то странная боль в районе щёк. А где собственно эти щёки? Акира не был уверен, что они вообще у него есть. Вдруг он услышал звук открывающейся двери. Парня толкнули на что-то относительно мягкое, вроде это был ковролин. — Ложись. — Не буду. Мудак, ложись сам. — Ложись. Третий раз повторять не буду.       Он послушно лёг, отметив, что его футболка была какой-то подозрительно мокрой. Акира медленно открывал рот. — Это ТЫ меня испачкал?       Акира поднял пьяный взгляд на то место, где он слышал голос. — Это твои слюни, идиот.       Медленно до него доходило, что все это время у него был открыт рот, а слюни текли по подбородку и шее. — Обзываться совсем не обязательно. Говорят, кто обзывается, тот сам так называется. Понял? — совершенно глупый отвратительный смех.       Сказав эту фразу, Акира почувствовал, как его руки приковали мармеладными змейками к ножке кровати. — Я пошёл. Скоро пройдет. Развлекайся. Позови, как отпустит. — чужая рука резко провела по щеке парня.       Затем погас свет. Темнота рисовала отвратительные картины. Он не знал сколько просидел вот так беспомощно прикованный к кровати. Но в какой-то момент стало тяжело дышать, тело бросило в озноб, глаза так и просились вылезти из орбит, очень хотелось пить, накатила жуткая депрессия.Казалось, что Акира остался один на всем белом свете и единственный выход — выйти в окно. Как раз именно это он и пытался сделать, но, к счастью, руки были надёжно прикованы. Тогда Акира стал скрести ногтями о внутреннюю часть ладони, чтобы добраться до мармеладных наручников и попробовать их снять. Но они не поддавались, а ладони все больше превращались в непривлекательное кровавое месиво. Ощутив на себе оковы безисходности, парень стал тихо скулить в сторону закрывшейся двери.       Ещё через какое-то время он почувствовал усталость, стало клонить в сон. Но больше сна он хотел воды. Акире казалось, что он не доживет до утра, не выпив хотя бы капли. Промучившись бесконечную вечность, парень стал замечать размытые силуэты мебели — скоро рассвет. Тело ломило уже не так сильно, язык возвращался в привычное состояние. Жажда притупилась.       Ещё больший приступ усталости пронёсся по всему телу. Акира свернулся комочком у ножки кровати и стал ждать, когда же откроется дверь, и он будет свободен. Но дверь все не открывалась, а Акира медленно проваливался в забвение.