Четыре секрета

РSo elegant, a criminal who destroys me Not okay, I try and shake my head But I’m only getting draggеd in more deeply The moment I fall for you, is thе end of my innocence

      Акира проснулся от прикосновения холодных дрожащих рук ко лбу. Особенно сильно саднили ладони. — Очнулся, малыш?       Глаза, не привыкшие к свету, сильно зажмурились. Парень сел. Его тошнило, хотелось пить, все тело болело. — Малыш? Что? — Акира, прости. Я был так зол, и тут ты…я не знал, что способен на такое. Все вышло из-под контроля. Я тоже был под кайфом. И когда все осознал, то сидел под дверью, не зная, что мне делать. Я слушал тебя и плакал как последний псих. Мне так страшно… — голос был тихим и уставшим.       Не веря ни единому слову Рюу, Акира смотрел на него шокированными глазами. — Ты действительно больной. Ты сидел хер знает сколько под дверью, когда я всю ночь молил тебя о помощи. Ты псих? Что ты от меня хочешь? Хотя, после вчерашнего мне абсолютно все равно кто ты, чем занимаешься и твоя дальнейшая жизнь. Больной ублюдок.       Он медленно вставал, опираясь о край прикроватной тумбочки. Ноги не слушались, но Акира был не намерен оставаться здесь ни на минуту дольше. На выходе из комнаты ледяная рука схватила его за запястье. Акира в ужасе застыл на месте, резко выступил холодный пот. Страшные мысли быстро разъедали остатки рассудка. Пальцы Рюу медленно спускались вниз, слабо хватаясь за последнюю надежду, которая была готова покинуть это гиблое место и никогда более не возвращаться. Пальцы дрожали, как и он сам. — Помоги мне, прошу.       Акира знал, что если обернется, то вряд ли сможет уйти. Слезы мощное оружие в любой ситуации, как и жалкое средство манипуляции, не больше. Пока он не понял что это. — ТЫ просишь МЕНЯ о помощи? Ты в своем уме? Сейчас ТЫ последний человек во вселенной, которому я бы помог.       Отвращение, как скользкий ядовитый змей, опутало все мысли Акиры. Ненависть, жалость, липкий страх — это лишь малый спектр эмоций, который он испытывал. И тут Рюу взорвался. — Я просто устал, понимаешь? Моя жизнь далека от идеальной. Я ненавижу все это: мою семью, деньги, наркотики, себя. До того, как я попал в универ, все было нормально, как у всех, как у тебя. Но три года назад все пошло по пизде. Моя жизнь превратилась в ад.       Захлебываясь в потоке фраз, он продолжил: — Моя семья — хорошие люди, уважаемые в своей сфере преподаватели. Так я думал, пока как-то раз ко мне в комнату не вошел отец, уговаривая разок «встретиться» с Джун Мэй. Тогда я и не предполагал, что он просто продал меня как грязную шлюху, только чтобы получить себе уважение и статус. Но я особо не возникал. Я нашёл в этом всем что-то забавное. — он говорил с нескрываемыми ненавистью и сожалением. — Поступив в универ, мне почти сразу купили квартиру, так скажем, для будущих встреч. Я чувствовал себя взрослым и свободным. Я еще никогда так не ошибался. Свободным я никогда не был.       Акира был словно в кино, его фантазия рисовала ему прошлую жизнь Рюу.       Тем временем, парень продолжал: — Мы «встречались» целый год только ради секса. Но в какой-то момент я захотел найти девушку. Мне просто нужны были простые теплые человеческие отношения. Неужели я так много просил?       Агрессия, сменявшаяся саркастическим смехом, пугала Акиру. Рюу был не в порядке, далеко не в порядке. Грязно выругавшись, он продолжил: — Каждая подсела сначала на димедрол, затем на лирику, и как по сценарию все заканчивалось смесями и тяжелой наркотой. Мучительно долгая пауза еще больше угнетала и без того разряженный воздух. — Довольно быстро я понял, что что-то не так. — он начал говорить сбивчиво, буквально захлебывался словами, что не давало Акире возможности уйти. — Как ты понял, я перестал общаться с девушками. Я в принципе перестал общаться с людьми. Как же Джун была счастлива! Встречи стали чаще, но обычный секс превратился в жуткое испытание. Она приглашала каких-то людей в масках ко мне в квартиру, проводила здесь что-то вроде оргий. Все воняло опиумом. Я никогда не давал согласие на это, но разве кому-то было дело до того, что я там думал. Она просто хотела сломать меня. — руки трясло, голос сел. Он плакал. — Поначалу, было тяжело даже находиться здесь, легкие разрывало от боли, но потом я привык. Все мои попытки уйти из универа, не контактировать с Джун и просто уехать жестко пресекались отцом. Он все знал, но упорно делал вид, что ничего не происходит. Когда я прекращал наши встречи, она, в отместку, трахалась, и Бог знает, что еще делала, с другими студентами. Безумная тварь. Так подсел Кайоши, и да, он был моим другом. Тогда уже сломался и я.       Его руки медленно опустились на пол. Акира стоял как вкопанный.       Время текло безумно медленно. Стук кухонных часов сливался с биением их сердец. Рюу сомневался стоит ли продолжать эту горькую исповедь, граничащую с чистосердечным признанием. Заплаканные стеклянные глаза смотрели на худую спину небольшого парня, который так и замер, положив одну руку на дверь. Рюу надеялся услышать хоть что-то, но не знал, что. — Акира? Пожалуйста, могу я закончить? — скорее утверждение, нежели вопрос. — Я так долго был один, я просто хочу поделиться этим хоть с кем-нибудь. Я — идиот, мудила, конченная мразь, опустившийся наркоман называй как хочешь… — все это стало похоже на тяжелые истерические рыдания, но Акира по-прежнему никак не реагировал. — Она подсаживала их всех, чтобы наказать меня! Чтобы я был только ее, чтобы даже не смел смотреть на других! И я перестал, я перестал! Как послушный пес я делал все, что они с отцом хотели! Оргии стали проходить еще чаще, и тогда подсел я. Хотя, наверное, я подсел ещё раньше, но это уже неважно. Я не помню, как они приходили, что делали, что делал я. Все было неважно. Моя агрессия сменялась смирением, и так по кругу. Я перестал быть собой. Все вокруг заметили это, даже мой никудышный папаша! Я заживо умирал. Когда он наконец увидел, во что я превратился, встречи прекратились, но наркотики — нет.       Рюу обреченно улыбался. — Я привык дышать опиумом, привык трахаться, привык упиваться. Но я не могу так жить, я хочу быть нормальным, понимаешь? Когда я увидел тебя в первый раз, ты мне понравился. Такой забавный бескорыстный парень. Я тоже таким был когда-то. Наверное поэтому не смог сдержать гнев. Я слишком переживал, что Джун заметит, что ты меня интересуешь. Я старался никак с тобой не пересекаться, чтобы она не навредила тебе, чтобы забыла о твоем существовании.       Руки Рюу хватались за ноги Акиры как за спасательный круг. — Потом этот Кайоши с моими деньгами… Он просто слил их все на наркоту, потому что она ему так сказала. Я был готов убить его. Потом ты снова летишь ему помогать, и я в конец обезумел, я подумал, что они все поняли и успели тебя накачать, а ты повелся на их треп.       Он трясся, наивно полагая, что Акира повернется и спасет его. Мысли путались и сбивались. — Она звонила мне перед твоим приходом, сказала, что ты едешь ко мне за дозой, за кайфом. И я поверил, потому что такое уже было. Я не помню, кто я, моя жизнь разделилась на до Джун и после…как бы я хотел не знать ни ее, ни отца, ни Кайоши.       Он бил руками об пол, голос периодически срывался на крик. Парень напоминал загнанного зверя, который ищет хотя бы иллюзорную возможность быть свободным.       Акира молчал. Он бы предпочел никогда не слушать эту исповедь. Болезненные мысли разрывали черепную коробку.       Он повернулся к Рюу, бившемуся в дикой агонии слез, медленно опустился на колени рядом и обнял его. Время остановилось.       Для Акиры — чтобы выразить все сочувствие, жалость и негодование, которое росло во время рассказа Рюу.       Для Рюу — чтобы насладиться первым и единственным в его жизни мгновением настоящего искреннего человеческого тепла. — Ты больше не будешь один.