Четыре секрета

I saw it from afar But my eyes have always fooled me It looked to me like all the sidewalks started walking I swear to God the voices wouldn't shut up, And I, I figured it all to be love But this isn't lovely

      Погода стояла препаршивая. На улице все еще было тепло. Снег не успевал замерзать и тяжелыми каплями падал на оконные карнизы. В тот день Акира плохо спал. С приходом зимы ночные кошмары посещали его все чаще и чаще. Но не только зима была виновницей такой резкой перемены в его состоянии.       Рюу с каждым днем отдалялся все сильнее, где-то пропадал, выключал телефон. Каждый раз, Акира не мог найти себе места. Блондин мог пропасть на день, два или целую неделю. Он как будто пропадал сквозь землю. Буквально стирал себя из этого мира, а потом рисовал снова как ни в чем не бывало: весь в синяках, царапинах, засосах и бог знает в чем еще. И каждый раз он говорил, что это последний. С каждым новым разом Акира все отчетливей понимал, что это очередная ложь. За это время он достаточно хорошо его изучил, Рюу не умел врать от слова совсем. Его жалкие попытки обмана заканчивались нескончаемым потоком извинений. Обычно.       В тот день Акира не видел его четвертый день. Он постоянно думал забить хер и жить своей жизнью, как делал до этого, но тот прилипчивый пес, которого как он думал, приручил, казалось привязал его самого. Акира уже не хотел ни томительных звонков, ни пустых сообщений, он просто терпеливо ждал. И кто теперь пес? Когда Рюу нагуляется, он вернется, так и будет. Он снова начнет обнимать его со спины, когда они смотрят очередной криминальный боевик и изображать, что стреляет из воображаемого пистолета.       Снова будет слегка касаться его правой руки в автобусе, делая вид, что больше нет свободных ручек, а когда Акира отвлечется, то он навалится на него всем телом, восклицая какая же огромная давка в этом автобусе. Будет задумчиво смотреть из-под опущенных ресниц, не смея проронить и слова, словно чего-то ожидая. Этот взгляд вызывал необъяснимую теплую волну мурашек, гуляющую так свободно по его спине. Что это было — он не знал. Просто взгляд темно-зеленых глаз постоянно страстно чего-то ждал, но Акира ничего не мог понять. Он до сих пор не понимал. — Кира, ты меня убиваешь.» часто говорил. А на вопрос «почему? — лишь грустно улыбался, отворачивался и ничего не отвечал. Причем здесь убийства Акире было совсем непонятно, ведь он старался быть ему опорой и поддержкой изо всех сил. Как луч света так быстро превратился в киллера?       Акира вставил ключ в зажигание, снял машину с ручника и тихо выругался. Заглох. Снова завелся и выехал на дорогу. Все раздражало, отвлекало, жутко бесило. Настроение в тот день было хуже, чем обычно бывало в такие дни. Виноват этот дурацкий дождь. — Как увижу этого придурка, вышибу ему его недалекие мозги. Блять.       Паркинг был почти полностью занят. Черная иномарка резко бросилась в глаза. — Чтоб тебя. Ты здесь, сука.       Поставил машину, громко хлопнув дверью, вышел. Окна иномарки запотели изнутри. Не нужно быть гением. Акира накинул куртку на голову, втянул шею и побежал в сторону корпуса. — Смотрите не задохнитесь там. Блять, ну и мразь. — сплюнул в ближайшую лужу, чтобы скрыть свою перекошенную ненавистью физиономию.       Лекции совершенно не отвлекали, наоборот душили. Тетрадка с их «шедеврами» все реже открывалась. Было неприятно даже смотреть на нее. Эта сука в универе и даже не сказала об этом. Почему? Что, блять, я сделал не так? Что с ним происходит?       Акира чувствовал себя не просто пустым местом, он как будто с трудом существовал и это злило. Он не понимал почему. Эта лекция последняя, обычно он ждет меня у кабинета латыни. Если его там не будет, пусть просто идет нахер.       Еще одна волна гнева сожгла его изнутри. — Где ты? Лекция закончилась.       Он подождал его пятнадцать минут у лектория, затем стал медленно двигаться в сторону их частого места встречи. — Эй, я видел твою машину на парковке, чувак. Что за хуйня происходит?       Ответа не последовало. Нервы Акиры были натянуты до предела, а лицо полыхало от гнева. Не зря же каждый встречный студент шарахался от него, как от чумы. Набрал его номер. Три гудка. Без ответа. — Я убью его. — подумал в слух.       Кабинет латыни был в самом конце коридора, новая пара началась, значит он был пуст. Акира снова поднял телефон и набрал номер. В глубине аудитории услышал до боли знакомый рингтон. Прислушался. Из всех существующих рингтонов этот он знал слишком хорошо. Кабинет латыни был чуть приоткрыт, но происходящее внутри было плотно прикрыто тяжелой металлической дверью.       Акира постучал. Нет ответа. Сердце бешено билось где-то в грудной клетке, он никак не мог понять, почему просто не развернется и уйдет, а потом подшутит над ним как ни в чем не бывало. Наверное, потому что это уже не шутки, это по-настоящему больно стоять за закрытой дверью, как за бесконечно стеной, которая продолжала разделять их двоих.       Рука сама потянулась к ручке, разум кричал развернуться и бежать подальше отсюда, но тело было быстрее. Он распахнул дверь, так, чтобы полностью видеть аудиторию. Глаз задергался, рука, держащая лямку портфеля, сжалась до белесых костяшек. Он шумно выдохнул. — Эй! Ты мог хотя бы ответить. Я ждал четыре дня. — глаза сверлили голое тело, стоящее у окна и пялящее никого иного как Джун Мэй. — Дорогой, кажется у нас гости. Пришел твой маленький друг. — она произнесла это так мерзко, что у Акиры заложило уши.       Рюу молча смотрел и даже не пытался объясниться. Взгляд был такой же пустой, как и в ту встречу около подъезда. Он был бледен, еще больше похудел, шея сияла свежими фиолетовыми засосами. — Я ждал тебя, Рюу, ебаных четыре дня! А до этого еще столько же! В прошлом месяце ты пропадал больше, чем две недели… Проснись уже наконец! — взгляд Акиры блуждал по аудитории в поисках поддержки. — Что за хуйня происходит? Ты спокойно стоишь здесь и трахаешь свою шлюху, пока я убиваюсь и не могу найти себе места от мыслей, что ты где-то сдох. Ты понимаешь, о чем я?       Эхо гнева и негодования заполнило глубину коридора. — Ебать, Рюу?! Просто скажи, что за хуйня происходит? Почему ты так просто отталкиваешь меня? Ты просил помощи — пожалуйста, на, держи. В чем твоя проблема? Этого было недостаточно для тебя? Я с ума схожу, когда ты пропадаешь. Подумай о ком-то еще кроме себя. — голос сорвался, ответа не последовало.       Пустые глаза не моргая пялились в одну точку. — Продолжайте.       Стук металла разнесся по всему этажу, провожая бегущего Акиру по ступенькам.       Никогда еще дорога от корпуса до парковки не казалась ему такой длинной. Ливень застилал глаза, попадал в уши, за ворот куртки. Он снова завелся, включил дворники в надежде, что они хоть немного помогут разглядеть происходящее на дороге. Он впервые в жизни так гнал, гнев стучал в висках надоедливым метрономом. Еще два поворота, и он будет дома, заварит себе травяной чай, включит какую-нибудь ерунду на ютубе и просто забудет о существовании этого ублюдка. Да, так он и сделает.       Черная фигура резко вывернула на проезжую часть, Акира дал по тормозам. Скрежет подшипников, удар головы, потеря зрения на пару мгновений, дрожащими руками открытая дверь и девушка, сидящая в паре миллиметров от бампера его машины. — Блять! — заорал что было сил. — Вы в порядке? — Да… я в порядке, сильно испугалась, но цела. Извините, я не видела вас из-за дождя. Вы забыли включить фары.       Она смотрела на него широко распахнутыми голубыми глазами. — Вот, поднимайтесь. Это мне нужно извиняться. — Акира подал ей руку. — Нужно поскорее уйти с проезжей части, давайте я вас подвезу?       Она осторожно приняла его руку, мягко ухватилась пальцами. Незнакомка была в черном спортивном костюме с капюшоном. — Постарайтесь больше не надевать все черное под вечер, да еще и в ливень. Это — опасно.       Акира строго посмотрел на нее, она лишь отвела взгляд. — Пожалуйста, садитесь. — открыл ей переднюю дверь, еще раз обошел машину и сел сам. Снова завелся. — Скажите куда мне ехать? — он внимательно разглядывал ее. Она была красива. Темные волосы, голубые глаза, аккуратные черты лица, изящные пальцы. — Я шла к друзьям…через два квартала налево. Спасибо.       Ее взгляд также придирчиво изучал его. Сначала она осмотрела его запястья, затем зачем-то взглянула на затылок, после больше чем нужно всмотрелась в лицо. — Рин. — и застенчиво отвернулась. — Что? — Акира не расслышал.       После такого потрясения он внимательно следил за дорогой. — Мое имя — Рин. Остановите вот здесь, напротив магазина. Спасибо.       Она потянулась к ручке, чтобы наконец выйти из машины, но Акира слегка придержал ее за руку. — Акира. Мое имя. — на секунду задержал ее за локоть, потянулся к заднему сиденью, достал из рюкзака ручку, небольшой листок, что-то быстро написал и протянул его ей. — Мой номер, если вы вдруг захотите компенсацию, или чтобы я оплатил химчистку за ваш костюм.       Она застенчиво взяла бумагу двумя руками, быстро сложила в карман худи, открыла дверь и исчезла в темноте переулка.       Дорога домой была такой быстрой, что Акира сам не понял, как перешагнул порог своей квартиры. Он сразу же принял душ, подготовил пары к завтрашнему дню и уже собирался ложиться, как телефон тревожно завибрировал, оповещая о новом сообщении. — Акира, спасибо Вам за то, что подвезли. Вместо химчистки я бы хотела встретиться с Вами еще раз, если это возможно. Рин       Парень быстро напечатал ответ. — Да, конечно. Я свободен на выходных. Я могу заехать за Вами, только напишите адрес и время.       Ему совершенно не хотелось никуда выходить ближайшие дни. Несостоявшаяся авария сильно отвлекла его от распирающего гнева и тяжелых мыслей, но он снова был один. Снова. Вновь завибрировал телефон. Акира не хотел смотреть, но в этот раз любопытство сгубило не только кошку. — Прости, Кира. Я у твоего дома. Поговорим? — Блять. — Я не дома. — В твоих окнах свет. — Но МЕНЯ нет дома.       Он встал с кресла, выключил свет и наощупь дошел до кровати. Раздражение не унималось. Почему он сейчас так себя вел? Рюу же пришел все обсудить, поговорить, увидеть его. В чем он вообщем то виноват? Да, он пропадал как последняя скотина. Да, он трахает поехавшую маньячку, и что с того? Да, он трахал еще кого-то на парковке. И что? Почему это так волновало? Что он упускал? Он снова вернулся к тяжелым наркотикам?       Звонок. Сбрасывает.       Еще один. Сбрасывает. — Так что значит твое «ты больше не будешь один»?.       Акира ничего не ответил, только лишь приподнялся на локтях до подоконника, и слегка выглянул. Он стоял там, весь мокрый, напряженный и до боли опустошенный.       Рюу достал совсем новую пачку сигарет, взял одну, закурил в затяг и почти тут же выпустил дым. Изредка он поглядывал на мокрый экран телефона. Потом взял еще одну, набрал номер, но снова та же история — никто не взял.       Так вот, что чувствуешь, когда игнорируют тебя, а не наоборот.       Медленно прикурил, бросая взгляд на темный экран, никаких изменений. Блондин осматривал тлеющий конец сигареты и надеялся. Его маяк горел. Но все имеет свойство заканчиваться, даже самый яркий свет исчезнет, вместе с последними остатками надежды. Он не ответит, он не выйдет, он снова ничего не понял. В этом весь он.       Окурок полетел в ближайшую урну, парень сел за руль под печальный треск растаявшего снега.