Четыре секрета

      Иссиня черный небосвод провожал парня домой. Холод царапал кожу через одежду, оставляя после себя мерзкое чувство одиночества. Акира абсолютно безразлично ступал по серому снегу набережной. С момента ввода наркотика прошло не так много времени, но он старательно следил за любыми изменениями в своем теле. Страшный наркотик, говорит? Не чувствую ничего особенного, кроме сильной слабости. Скорее всего слишком долго был на морозе. Возможно это обычное плацебо и эта психичка пытается сыграть со мной злую шутку.       В кармане завибрировал телефон. Мама. Точно.       Откашлявшись, он взял трубку. — Да. — Где тебя черти носят? Я не поняла! — Мам, скажи папе забрать меня с пирса, мне стало плохо. Я подойду к началу аллеи.       Молчание на другом конце провода говорило красноречивее, чем слова. — Мам? — Папа уже выехал. Жди. Хочешь я поговорю с тобой? Как ты себя чувствуешь? Что не так? Она взволнованно тараторила, не позволяя вставить и слова. — Сынок? Болит голова? Это точно все с того раза тянется, когда ты упал в университете! — Мам, успокойся. Все нормально, просто сильная слабость. Тяжело идти. — Вот так ни с того ни с сего? Давай обратимся в ваш госпиталь? Джун Мэй тебя проверит, давай?       После упоминания ненавистного имени, Акиру передернуло. — Даже не думай. Со мной все в порядке. Все, отключаюсь.       И он сбросил, останавливаясь у влюбленной парочки, сидящей на ледяной лавочке. Господи, они же себе отморозят все что можно и нельзя. — Извините, вы случайно не курите?       Молодой парень согласно кивнул, доставая из кармана куртки пачку сигарет. — Зажигалка нужна? — Нет, у меня есть. Спасибо.       Незнакомец протянул ему одну сигарету. Акира аккуратно взял ее и засунул глубоко в карман, не решаясь сразу закурить. Еще раз поблагодарив пару, он двинулся к началу аллеи. Чем дольше иду, тем сильнее начинает болеть голова. Значит действует или это я мнительный? Джун сказала, что слезть с этой дряни нереально, но Рюу посещал терапевта, и с того нашего недопонимания он клялся, что не принимал ничего тяжелее ЛСД. Как же он держался? Что же за срань.       Чем ближе Акира приближался к назначенному месту встречи с папой, тем сложнее было переставлять ноги, но он упорно шел вперед, не обращая внимания на слабость. Начало аллеи встретило его черными высокими фонарями и аккуратно убранными кучами снега после последнего снегопада. С трудом держась на ногах, Акира стал искать свободное место, чтобы присесть. Летом на аллее всегда много свободных лавочек, но зимой их обычно убирали, дабы не испортились от сильного мороза. Почему хотя бы одну лавочку не оставить зимой? Что за дурь убирать все разом?       Головокружение усиливалось. Парень присел на корточки перед главной дорогой и опустил голову вниз к коленям. Когда-то он слышал, что так делают спортсмены, чтобы избавиться от тошноты после сильной нагрузки. Помогало слабо. Как назло никого не было рядом, ни единого человека. Где все? Вымерли что ли?       Акира в очередной раз достал телефон проверить время. Час тридцать. Он давно должен был быть дома, поужинать печеной картошечкой папы, с кайфом съесть вишневый десерт мамы и лечь спать, но все пошло не по плану. Насквозь промокший, грязный от серого снега, замерзший от кончиков пальцев до кончиков волос, Акира стоял под фонарем у дороги и ждал помощь. Ватные ноги заставили его дойти до ближайшей точки опоры и облокотиться о ледяной фонарь. Простояв так, как будто бы вечность, он медленно сполз вниз. Отца все не было. Он скоро будет. Он уже давно выехал. Еще минут 10 и папа будет на месте.       Оперевшись спиной о фонарь, Акира прикрыл глаза. Ему показалось, что вместо обычных линий и узоров, его сознание рисовало женские образы. Точнее только один. Парень несколько раз моргнул, затем снова закрыл глаза. Не показалось.       Сквозь мелькающие разноцветные линии и пробивающийся свет фонаря, он увидел силуэт Джун Мэй. Она протягивала ему руку, пытаясь увлечь в темноту его собственного сознания. Акира больше не чувствовал ни ног, ни рук, тело больше не слушалось. Собственный голос как будто стал громче, ярче. Акира, Я здесь. Акира, любимый.       Сознание рисовало ему ее образ. Она была абсолютно обнаженной, чистой и непорочной. Да, такой она была. Любимый, возьми меня за руку.       И он взял.       Под закрытыми веками зрачки Акиры двигались в разные стороны. Он сидел опершись о столб, потеряв сознание. **** — Быстрее, кладите его на носилки! — Что произошло? Он весь ледяной! — Хару нашел его сидящим у столба в обмороке. — Быстрее зовите медсестру и готовьте стационар. Парень в бессознательном состоянии и у него обморожение. Сестра, сразу возьмите все стандартные анализы на кровь. Родителям успокоительное вколите, особенно матери. — Поняла. — Что это? Скажите нам? С нашим сыном все будет в порядке?! — голос женщины сорвался на крик. — Послушайте, мы делаем все, что от нас зависит. Пока сидите в приемном покое. ***       Чьи-то горячие пальцы нежно гладили его по голове. Он боялся шевелить конечностями. Страшно.       Переборов страх, он сперва попробовал дернуть пальцами на ногах. Все работало. Пальцы на руках сильно болели, но двигались. Слава богу.       Приятное горячее ощущение резко исчезло. — Аика, он очнулся. Я видел, как он шевелил рукой. Аика, проснись!       Седовласый мужчина активно тряс жену за плечо. Женщина резко подскочила на больничном кресле и бросилась к бледному парню. — Акира! Господи, сынок, как ты себя чувствуешь? Как так получилось? — Я в порядке. Не кричи. — Да-да, конечно. Мы тут совсем извелись с папой. Расскажи, что с тобой случилось?       Обычно строгая и властная мать, впервые нежно держала его за руку, прижимая к себе. Папа стоял подле нее, положив ей одну руку на плечо, а другую на ногу Акире. — Просто слишком прохладно оделся, пустяки.       Женщина лишь всплеснула руками. — Сынок, у тебя в крови нашли какой-то токсин. Врачи делают все возможное, но он не вымывается, они не оставляют попыток. Доктор сказал, что это наркотик. Пожалуйста, расскажи как ты себя чувствуешь. Что происходит?       Больничный свет слепил глаза, Акира смотрел на своих родителей, слегка прищурив правый глаз. Он не хотел дальше продолжать этот разговор, но обеспокоенный вид его отца и несчастный взгляд матери разбивали ему сердце. Нельзя говорить им о Джун, поднимется буча. Рюу и его семья сильно пострадают. — Я первый раз слышу о наркотиках, мам. Может это какая-то ошибка? Ты же знаешь, что наркотики — это последнее, что мне нужно в жизни. — Я тоже им так сказала, поэтому они взяли анализ дважды. В твоей крови наркотики, сынок. Блять, приехали.       И она начала громко плакать, уткнувшись в плечо мужа. — Мам, я правда не наркоман. Не знаю откуда они нашли эту дрянь. Пожалуйста перестань плакать.       Теперь уже Акира чувствовал, как во всем теле нарастает раздражение. Лица матери и отца все меньше терзали сердце, наоборот, ему хотелось огрызаться на каждое их последующее слово, но он упорно держался. — Акира, послушай, мы не станем тебя отчитывать. Правда, мы с мамой хотим помочь тебе… Если ты скажешь нам или врачу, какой наркотик принял, то мы сможем быстрее вывести его, да Аика?       Женщина опустилась на ближайший стул и, всхлипывая, согласно закивала. Акира молчал. Достал этот допрос. Зачем ныть-то, я не понимаю. Это не конец света. Рюу же до сих пор живой — живой. Значит и со мной все будет нормально. Сука, вот почему надо докапываться сразу после того, как я пришел в себя. Как обычно в своем репертуаре. Как у нее болит голова, так сразу все должны исчезнуть и ни звука, как я хз сколько на снегу провалялся, так можно устроить слезный хит-парад. Класс.       Наблюдая за слезами матери, парень закатил глаза. Его настолько сильно задевали их слова, а также недоверие, что полоска возмущения стремительно росла вверх. — Я вам уже сказал, что Я НЕ ПРИНИМАЛ! — выкрикнув последние слова на всю палату, Акира сдернул с себя одеяло, — Поехали домой.       Отец парня скрестил руки на груди: — Нет, ты останешься здесь для полного обследования. — Не уверен, что вы можете держать меня здесь. Я уже совершеннолетний.       Злость застилала ему глаза, выдернув иглы из-под капельниц, Акира резко встал, о чем пожалел в последствии. — Хару, лови его! — женщина бросилась в сторону сына, — Он снова упал! Сестра! Кто-нибудь!       Оперевшись на отца, Акира встал на ноги и снова лег на больничную койку. Злясь на Джун, на ректора, на наркотики, на родителей, на Рюу, на себя, да на весь мир, он старался вернуться к рациональному мышлению, но эмоции блокировали все полностью. — Блять! Да уйдите вы наконец! Оставьте меня в покое!       Сильно удивившись поведению сына, родители переглянулись. — Хорошо, Акира, мы уйдем.       Женщина первая покинула палату. — Сынок, послушай, мама хочет тебе только добра. Мы приедем завтра. Выздоравливай.       Отец подошел ближе к сыну и потрепал его по волосам, еще раз тревожно взглянул и также быстро вышел из палаты.       Акира злился.