Свет полярной звезды

      Бюро гудело голосами. Живыми голосами, шелестом одежды, скрипом и пощёлкиванием, стрекотом бумаг и вялым бурчанием принтера. За закрытыми дверями кабинета раздавались торопливые шаги, споры, серебряной нитью прозвенел смех. Честные, мягкие, человеческие звуки. Это не мёртвая тишина, в которой слышно не то, что дыхание, а гул крови в ушах. Это не едва слышный шёпот на грани сознания, царапающие слух чужие мысли, слова, словно давным давно забытые и этим страшные — что будет, когда она наконец узнает их? Джесси помнила, она очень хорошо помнила мир насмешек, мир страхов и вечных кривых зеркал, в котором оказался её разум, запертый Хиссами.       Это было прошлым. Она открыла глаза. Эмили Поуп — низкорослая, улыбчивая женщина с короткой стрижкой и большими голубыми глазами улыбнулась ей и перехватила ручку. — О чём думаете, директор? Джесси вздохнула: — Эмили... — Ну хорошо, — её собеседница пожала плечами, — что у тебя на уме, Джесси? — Голоса, — честно ответила она, поправляя упавшую на глаза прядь волос, — звуки. — М-м? — Эмили заинтересованно наклонила голову на бок, задумчиво прищурилась и кивнула, — да, понимаю. Я и не думала, что когда-нибудь услышу Бюро таким... Живым. — Посла из наций убедили твои отчёты, — Джесси опустила руки на стол, — я слышала, что они собираются увеличить финансирование. — И это помимо рекрутов? — Поуп удивлённо покачала головой, — о, Господи. Честно говоря, года три назад я и мечтать не могла о таком... Впрочем, неудивительно — мы, прямо говоря, спасли мир. И вовремя умолчали, что именно мы же этот мир едва и не уничтожили... Ну, Директор Тренч. Ну, точнее все мы — я всё же верю в коллективную ответственность. — Я так не думаю, — Джесси покачала головой, — Тренч был... Сложным человеком. Тренч был тем, кто стоял за слежкой за мной, за похищением Дилана... Как он? Улыбка Эмили дрогнула и она на секунду отвела взгляд. — Всё ещё без изменений, мэм... Джесси. Она вздохнула и прикрыла глаза: — Когда он вообще проснётся?.. Он вообще проснётся? — Не могу знать, — Поуп поморщилась и развела руками, — пойми, это — беспрецедентный случай. Мы знаем, как лечить травмы головы или психические расстройства, но не добровольную одержимость сущностями с иного плана мироздания. Мы делаем всё что можем, правда... Джесси фыркнула и отвернулась в сторону, изучая висящие на стене портреты бывших директоров: — Я никого не виню. — М-м, — протянула Эмили, нервно проводя рукой по волосам, — да. Так что ты говорила о Тренче? — Тренч, — повторила Джесси, задерживая взгляд на одном из портретов. Мужчина с высоким лбом, зачёсанными назад волосами, аккуратной бородкой и круглыми очками — он походил на пожилого киноактёра или отставного шпиона из фильмов о Джеймсе Бонде. Так он выглядит куда опрятнее... Без дыры в голове и крови на полу. — Тренч, — снова повторила она, — Тренч сохранил Диапроектор. Тренч нашёл те слайды, что я не успела сжечь тогда, в детстве. И Тренч открыл дверь Хиссам, думая что спасает Бюро от захватчиков — был первой их жертвой, первой марионеткой. Но если не Тренч... Ящик Пандоры, Эмили. Не важно кто, древнегреческая девица или ветеран-службист, они всё равно люди. А мы, люди, никогда не могли обойти стороной закрытую коробку. — Очень поэтично, — Эмили усмехнулась, — но... Мне сложно спорить — я бы точно не прошла. Вдруг в коробке пицца? Джесси запрокинула голову и рассмеялась: — А вдруг — зомби-вирус? Или портал в другой мир? — Но всё таки, вдруг это пицца? — Эмили продолжала упорствовать, — с колбасой, тремя сырами и этими острыми перчиками... Джесси неприлично фыркнула, согнулась и стукнулась лбом о полированное дерево стола. Эмили невинно моргнула: — Пицца. Отсмеявшись, Джесси выдохнула, огладила выбившиеся из причёски волосы, мотнула головой и усмехнулась: — Спасибо, Эмили. — Всегда рада помочь, директор, — Эмили коротко улыбнулась и оглянулась в сторону двери, — лучше соберитесь, заседание вот-вот начнётся.       Джесси выдохнула, провела рукой по жёсткому воротнику деловой блузы и постаралась выпрямиться в кресле. Двери на противоположной стороне комнаты растворились. Посетители вошли внутрь с шелестом коротких приветствий и ворчливым бормотанием — личные советники Джесси. Ученые, сотрудники службы безопасности и солдаты, выжившие во время нападения Хиссов.       Хелен Маршалл — жёсткая и сухая темнокожая женщина, всюду таскающаяся в старой как мир куртке с меховой подшивкой поверх блузы. Она встретилась с Джесси взглядом, коротко кивнула и села по левую руку — как глава Отдела Операций, Хелен обладала и властью и влиянием. Следом за ней устроился темноволосый мужчина с большим мясистым носом и широким подбородком — Симон Ариш, глава службы безопасности. Фредерик Лэнгстоун улыбнулся, нервно махнул рукой и сел в дальнем конце стола — смотритель Паноптикума, зоны хранения Предметов Силы, редко подавал голос на совещаниях. Последняя, Райя Андерхилл, грубоватая и прямая женщина, дёргано кивнула и опустилась за стул — она всё ещё не могла простить Джесси и Эмили того, что главой Отдела Исследования стала её слишком юная коллега, а не она сама. Джесси не могла её понять, разве сама Райя не осознаёт, что ей плевать на всё, кроме личных исследований? На секунду, она задумалась как выглядит она сама, Джесси Фейден, в их глазах. Молодая женщина лет тридцати, с длинными рыжими волосами, острыми чертами лица и голубыми глазами — в фильме, в котором бы снялся предыдущий директор, она бы не сыграла и уборщицы, не то, что любовного интереса. С другой стороны — она ворвалась в Старейший Дом и пинками загнала Хиссов туда, откуда они вылезли. Своего рода свидетельство о компетентности. — Докладывайте, — коротко произнесла Джесси, переводя взгляд с одного лица на другое. — Мы проводим глубинные рейды во все зоны соприкосновения, — Хелен Маршалл сухо кашлянула, — ублюдки, нет и их следа. Ни этого их шелеста, ни пустышек. Хиссы или засели в самых тёмных углах, или передохли... Она несколько секунд помолчала и добавила: — Нашли пару этих плесенных человечков что лезли из Зоны Соприкосновения у Андерхилл. Трупы сожгли, всё вокруг дезинфицировали. Проверили всё ещё раз — вроде последние. — Кажется я просила директора выследить и уничтожить сбежавшие объекты исследования, — голос профессора Андерхилл всегда напоминал Джесси одну из её бывших учительниц. Та была той ещё самодовольной сукой. — Мне казалось, что это вполне... Джесси перевела на неё взгляд и на несколько секунд замерла, изучая лицо старшей женщины. Исследовательница замолкла, нервно посмотрела по сторонам, но нигде не нашла поддержки — Хелен смотрела на неё так, будто на месте учёной валялся дохлый голубь, начавший смердеть. Эмили не реагировала, записывая что-то в блокнот, Симон Ариш в открытую хмурился, а толстяк-Фредерик украдкой рисовал в блокноте своего кота — смотритель Паноптикума не вмешивался в разборки. — Но, конечно, у вас были другие проблемы, — Андерхилл пошла на попятную, — Хиссы. Да. Прошу прощения, директор. — Спасибо, доктор Андерхилл, — в тон ответила Джесси, — Симон, Хелен. Что по новобранцам? — Мясо. — Лучше чем обычно. Глава службы безопасности и глава Отдела Операций переглянулись. Хелен уступила первой: — Мясо первой категории. — О, они куда лучше чем наши обычные рекруты, — Симон прочистил горло и нервным жестом поправил галстук, — Все эти Зелёные Береты, САС, русские, французы, немцы — лучшее что может предложить Европа и Азия, и спасибо вам за это огромное. Но вот в чём проблема... — Убить человека они могут, — продолжила Хелен, — каждый из них. Но вот что делать, если на них попрёт оживший мусоросжигатель, десять метров в поперечнике? Этого они не знают. — Обучите их, — Джесси коротко пожала плечами, — у нас есть время. — Чёрт знает, есть или нет, — Маршалл повела плечами, — Хиссы убрались, Старейший Дом успокоился, даже зверинец в Паноптикуме перестал бузить — вот сидишь и думаешь, когда же мы влезем в дерьмо? — Мы уже начали подготовку новобранцев, — добавил Симон, — и надеюсь, мы закончим её прежде, чем сбудется пророчество мисс Маршалл. — Пф-хех, — коротко буркнула Хелен. Похоже, она как всегда сомневалась в успехе. — Говоря о Паноптикуме?.. — осторожно начала Джесси. Фредерик Лэнгстон торопливо отложил почти готовый рисунок кота и пригладил редеющие волосы: — Всё как и сказала мисс Маршалл. Все Объекты Силы сдержаны, условия содержания не нарушены. Наша команда осуществляет мониторинг и пассивный анализ — всё как обычно. — Благодарю. Мисс...       Зазвонил телефон. Не тот, что был в комнате — современная пластиковая трубка с мягкими клавишами и переводом на секретаршу. Нет. Звонок шёл откуда-то издали, но одновременно, совсем рядом. Он не был громок, но бил по ушам и пробирал до костей. Похожее чувство мог вызвать лишь будильник, надрывающийся в мимолётные секунды уходящего сна, ощущение хрупкой реальности, разбитой чуждым звуком. Джесси не спала. Не спали и остальные. — Директор... — тихо произнесла Эмили.       Маршалл торжествующе ухмыльнулась — она оказалась права. Симон Ариш подобрался на месте и опустил руку на кобуру, Лэнгстон тревожно прижал к груди блокнот с рисунком, а Андерхилл вздрогнула и тревожно заозиралась — словно школьница, которую застал резкий окрик учительницы. — Я знаю, — ответила Джесси, поднимаясь с кресла, — посмотрим, что хочет сказать Совет на этот раз. — С вашего позволения, — Симон резко встал, поправил висящий в кобуре пистолет и последовал к выходу. Маршалл скривилась и последовала за ним — по пути женщина бормотала себе под нос о грёбанных советах и грёбанных новобранцах. Андерхилл осталась сидеть за столом, прижимая руки к груди и пугливо оглядываясь. Толстяк Ленгстон оставался на месте — Исполнительный Сектор был едва ли не самым безопасным местом во всём Старейшем Доме. Самым безопасным, если говорить о Хиссах.       Двери в зал совещаний распахнулись. Ариш и Маршалл вместе шагнули из дверного проёма и резко разошлись, выкрикивая сухие команды и распоряжения. Едва слышный за дверьми гул усилился, стал громче и напряженнее — чем бы ни был нынешний звонок от Совета Директоров, наученный горьким опытом персонал Бюро готовился к бою или к эвакуации.       Хиссы бежали, но всё равно остались здесь. Сколько времени пройдёт, пока мы не перестанем вслушиваться в тишину, пытаясь различить их шёпот? Когда перестанем дёргаться и хвататься за оружие от каждого отблеска красного света? Когда сотрудники перестанут носить Резонаторы Гедрона даже во сне? Годы? Десятилетия? Никогда? Я точно забуду их очень нескоро. — Директор! — Здравствуйте, директор! — Докладывает красный-три, собираем боевые группы у Паноптикума и Саркофага Нортмура — разрешается вести огонь на поражение по каждому, кто попытается вступить в неавторизированный контакт! — Что происходит? Что происходит-то? Снова те самые Хиссы?       Деловые выкрики, приветствия, команды, торопливые вопросы и переговоры — все они мешались в какофонию человеческой речи. Открытая площадка перед дверьми в зал совещания кипела людьми — в дни атаки Хиссов она стала своеобразным штабом, вокруг которого собирались выжившие. Теперь, стала своеобразным центром операций, в котором собирались боевые группы и команды ученых. Рядом медленно поднимался вверх монолитный стальной блок в метр шириной — открывались гермодвери экстренного убежища.       Джесси прошла через упорядоченную толпу, короткими кивками отвечая на приветствия и короткими фразами на вопросы. Нет, она не знала, что происходит. Нет, она была уверена в том, что это не Хиссы. Да, она идёт на вызов. Да, ждите указаний и на всякий случай — готовьтесь сражаться с врагом или укрыться в убежище.       Звонок Горячей Линии не замолкал ни на минуту — противное, отдающееся в ушах зудение. Будильник, что никак не заткнётся даже после того, как ты засунула его под подушку. Зуд комара под ухом в три часа ночи — может быть в том-то и была задумка? Ни один человек не сможет долго игнорировать эти звуки, как бы он ни пытался. Друзей они таким подходом не делают. С другой стороны — таким как они не нужны друзья.       Джесси вышла в коридор, по обеим сторонам которого стояли вооружённые охранники. Короткий обмен кивками и она прошла дальше, мимо стен, покрытых широкими пластинами с древесным рисунком, мимо портретов бывших директоров и мимо своего портрета — того, что появился в тот же миг, когда Джесси подняла с пола Табельное Оружие. В кадках у двери напротив росли цветы — она была уверена, что таких не найти нигде, в том, нормальном мире вне пределов Старейшего Дома.       За дверьми её ждали узкие металлические мостки. Комната, в которую она вошла, была колоссальной — стены, уходящие в пустоту сверху и снизу, полутьма, скрадывающая расстояние. Небольшие лампы, встроенные в мостки, светили тускло — только чтобы она знала, куда идти. А впереди, в самом центре комнаты её ждал островок тепла и света. Как будто небольшой кабинетик с уютной софой и кофейным столиком в стиле пятидесятых. Старый торшер с лампой накаливания чуть в стороне и полностью стеклянные стены. Маленький аквариум для маленькой хомячихи... Но если это аквариум, то кто на меня смотрит?       Остановившись перед стеклянной дверью, она ненадолго закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Опустив руку, Джесси коснулась висящего на поясе Служебного Оружия — пистолет будто дремал. Прямоугольники из которых он состоял вяло менялись местами, словно дети, утомлённые долгими играми. На ощупь они были не тёплыми и не холодными, не камнем и не металлом — Джесси затруднялась, как описать это чувство. Впрочем, она затруднялась описать очень много вещей, повстречавшихся ей в Старейшем Доме. Пропасть под ногами — всего лишь овраг, но ты ещё ребёнок и поэтому даже несколько метров кажутся тебе непреодолимой преградой. Ветер дует в спину — он слаб, он всего лишь ветер, но что-то в нём будто говорит: попробуй, прыгни, вдруг ты полетишь? Ощущение полёта — первобытное, детское счастье, ожидание будущего, чуда — солнце на самом верху, его яркий свет. Твёрдые, уверенные руки отца — она не помнит его лица, она помнит лишь руки. Эти руки сжимают её, подбрасывая в воздух и ловя — каждый раз подхватывая у самой земли, не давая упасть. Джесси моргнула, отступила на шаг от двери и рассмеялась: — Полярис! Тебе что, так не терпится в новое приключение? Снова руки отца — на этот раз она едет у него на плечах. Вокруг — домишки насквозь провинциального Ординари — но много ли ребёнку надо для счастья? И Джесси счастлива... — Пока мы вместе, всё получится? — Джесси усмехнулась и отвела глаза в сторону, вглядываясь в бездну под мостками, — ты всегда была оптимисткой, Полярис. Ты ведь привела меня сюда, в Старейший Дом... Но Дилан... Мы не всегда находим то, что ищем, верно? Я думала что спасу его, но он — на больничной койке, а я — директор Бюро. Того самого бюро, что держало его взаперти все эти годы. Но... Был ли у нас выбор, был ли шанс на то, что всё закончится лучше, чем сейчас? Или нам и так повезло, как никому другому? Не знаю, Полярис. Но... Звонок.       На кофейном столике внутри стеклянного аквариума надрывался старый, дисковый телефон ярко-красного цвета. Его звон, казалось бы не обращал ни малейшего внимания на разделяющее их стекло. Да и с чего бы ему, ведь это его зов застал Джесси в зале для совещаний. — Достаточно, — она оттолкнулась локтями от мостков, выпрямилась и развернулась к стеклянной двери, — посмотрим, что им нужно. Безмятежность. Прохладная вода, текущая под ногами. Джесси закрыла за собой дверь, остановилась перед кофейным столиком, выдохнула, взяла трубку и приложила её к уху. Белый. Белый... Белый. Не цвет — отсутствие цвета. В этом мире — белый и чёрный не спектры излучения, не импульсы в мозгу. Белый — фон, шум, эфир. Пустота и наполнение. Чёрный — структура, порядок, воля. Чёрная пирамида, нависающая над её сознанием, острием вперёд. Черный гвоздь в висок — чуждая, чёрная воля. Чуждые, чёрные слова. — ДИРЕКТОР. ПОЗДРАВЛЯЕМ/БЛАГОДАРИМ/ОТМЕЧАЕМ УСПЕШНОЕ ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ. ВЫСОКАЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ. МЫ/Я ОБЕСПОКОЕНЫ. ОБНАРУЖЕНА/ЗАМЕЧЕНА НОВАЯ УГРОЗА/СУЩНОСТЬ/СОЗДАНИЕ. ТРЕБУЕТСЯ ВМЕШАТЕЛЬСТВО БЮРО/ДИРЕКТОРА/ТЕБЯ.       Джесси с усилием моргнула. Не слова — образы Совета Директоров вбивались в её голову, словно гвозди — пульсирующие, болезненные гвозди прямо в висок. От носа к губе потекла тёплая струйка. Кровь. — ВАМ ПРЕДСТОИТ ОТПРАВИТЬСЯ В ПУТЬ/ОСТАТЬСЯ ЗДЕСЬ. НОВАЯ УГРОЗА ЗНАЧИТЕЛЬНА. ПРОВЕДИТЕ РАЗВЕДКУ/ПРОБУ/АНАЛИЗ. ОТКРЫТ ПУТЬ/ПРОХОД/ДВЕРЬ. НЕ ПРИВЛЕКАЙТЕ/КРИЧИТЕ/ОДИНОЧКА. — Что? — Джесси кашлянула и мотнула головой. Капли крови запачкали кофейный столик, — нет больше других морских свинок, а?       Агония. Раскалённый, морозящий шип в мозгу — яркая, ослепительная боль, волнами расползающаяся по телу. Джесси захрипела, вытягиваясь, вставая на цыпочки и застывая в неловком равновесии, а судорожно сжатые пальцы всё ещё продолжали сжимать трубку Горячей Линии. — УГРОЗА/ВРАГ/СОЗДАНИЕ ЗНАЧИТЕЛЬНО. НАЙДИТЕ СПОСОБ УНИЧТОЖИТЬ/ОСТАНОВИТЬ/ПОГЛОТИТЬ. ИНАЧЕ — УНИЧТОЖЕНИЕ СОВЕТА/БЮРО/МИРА. ВЫ/МЫ ВЛАДЕЕТЕ ОРУЖИЕМ/ВАМИ. ВЫПОЛНЯЙТЕ СВОИ ОБЯЗАННОСТИ/ДОЛГ/НАЗНАЧЕНИЕ.       Она рухнула на пол и сухо закашлялась, разбрызгивая всюду кровь. Теперь уже не тонкая струйка, из её носа хлестало, как из фонтана. От глаз текло что-то тёплое — она не знала, слёзы или кровь. Она не хотела знать. Джесси вытянула руку. Слабый телекинетический толчок опрокинул софу на пол. Телефон Горячей Линии даже не шелохнулся. Она шёпотом выругалась и тут же скривилась от боли — словно мозг перетёрло тупыми, ржавыми лезвиями, словно в голове пульсировало озеро с кислотой. Джесси захрипела, перевернулась на колени и поползла, ещё один толчок распахнул стеклянную дверь. Она поползла дальше — через порог, по дорожке — даже тусклые лампы вбивали свет в глаза. Она ползла, оставляя за собой полоску крови, так и не вздумавшей останавливаться. Ползла, пока не натолкнулась на двери и не распахнула их взмахом руки. На грохот обернулись солдаты, охраняющие пост и тут же устремились к ней. Оглушённая множеством звуков, Джесси свернулась в клубочек и прижала руки к ушам — больно, всё больно. Дышать, думать, слышать — она не знала, сколько времени провела так. Чьи-то руки потянули её вперёд — было больно двигаться, но сопротивляться ещё больнее. Чьи-то руки, грубее, сильнее, потянули её за запястья, заставляя снова слышать — Джесси мучительно застонала, вяло пытаясь сопротивляться. — ...ка. Соберись! Соберись, девочка! Ну немножко, собери мозги в кучку! — Маршалл... Катись... В зад... — Хорошо! — Хелен отпустила её запястья и склонилась над Джесси, прикрывая её от ламп своей спиной, — что они сказали, Директор? Джесси? Ты можешь сказать, что передал Совет? Джесси захныкала — она не могла думать. Не могла вспоминать — почему её не могут оставить одну, в темноте? — Они... Враг. Кто-то чужой. Не... Не здесь. Там. Кто-то. Боятся... Они боятся. Не как Хиссов. Он сильнее. Больше... Хиссы болезнь, вирус, плесень. Чужой — как ребёнок. Построили замок из песка. Он... пройдёт, сломает... Всё сломает... Маршалл — мутное пятно с узнаваемыми чертами, удовлетворённо кивнула, перехватила руки Джесси и прижала их к её лицу. — Закрой глаза, девочка. В первый раз всегда хуже всего. Закрой, не думай, скоро всё пройдёт... Транквилизатор ей, живо! Пока мозги через уши не вытекли... Что-то ужалило Джесси в плечо. Затем, она уснула. Затем, она проснулась.       Белый потолок, белая койка, белая загородка на колёсиках — хоть убей, Джесси не могла вспомнить, как они назывались по правильному. Она со стоном села, откидывая тонкое больничное одеяло, придирчиво осмотрела себя и фыркнула — даже несмотря на то, что её раздели до белья, Табельное Оружие всё ещё висело на её бедре. Куда же ему? Одежда стопкой лежала на тумбочке рядом — копия её старого костюма, а может и он сам, отмытый от крови. Она не стала тратить ни секунды лишнего времени. Больницы. Есть места и получше. Есть и похуже — в разы. Здесь хотя бы честно хотят тебе помочь — пусть порой и заблуждаются в том, какая именно помощь тебе нужна.       Встав на ноги, она прищурилась от яркого мертвенного света ламп, потянулась и потянула занавесь в сторону. Перед ней стояли такие же койки — добрый десяток. По углам — столы и медицинское оборудование, стеклянные окна, открывающие вид на соседние кабинеты. В одном из них трудилось несколько врачей или учёных — в Бюро две эти профессии тесно переплетались между собой. — Директор, — под потолком вяло кашлянул интерком, — мисс Поуп ждёт вас у двери. Полагаю вы хотите провести несколько минут с братом? Джесси кивнула, не оглядываясь на окно, за которым стоял говорящий. — Хорошо. Я отключаю микрофон. Дверь наружу открыта.       Посреди комнаты стояла ещё одна кровать. В отличии от всех прочих, её накрывал тонкий стеклянный саркофаг — словно камера для недоношенных младенцев, только размерами для взрослого. В отличии от всех прочих, эту кровать занимал человек.       Мужчина лет тридцати — но он казался старше из-за чисто выбритой головы, чуть оплывших черт лица и выпирающих ушей. Её брат не следил за собой, но мог ли он сделать, в плену у организации, в роли то ли морской свинки, то ли гусеницы, из которой вылупится прекрасная бабочка — новый директор Бюро Контроля. После того, как Диапроектор — предмет силы, открывающий порталы в иные миры разрушил их родной город и заставил всех взрослых исчезнуть, Джесси и Дилана разделили. Джесси бежала прочь, скиталась по всей Америке, опекаемая незримыми сотрудниками Бюро. Дилан стал их подопытной крысой. — Неудивительно, что ты впустил их, — тихо пробормотала Джесси, касаясь стеклянной крышки саркофага, — отплатил той же монетой, да? Они ставили эксперименты на тебе — ты поставил эксперимент на них. Может, это было справедливостью. Может это я не права — пришла спасти тебя, а закончила — отправив тебя в кому, а ты всё ещё тут, в руках ненавистного бюро... И ненавистной сестры, наверно... Джесси вздохнула и покачала головой: — Месть... Всё упирается в то, как ты воспринимаешь мир. Если мир для тебя — то, что ты ощущаешь, то какая тебе разница, что случится с остальными — ты их не чувствуешь. Нет запрещённых приемов. Нет тормозов. Есть только месть, да? Прости, Дилан. Надеюсь, ты очнешься и мы сможем об этом поспорить — а пока, побудь здесь. Надвигается что-то ещё. Что-то похуже. Старые дома, уходящие вдаль — это не они уходят, это её увозят. Увозят молчаливые люди в чёрном, а она, как может, выгибает голову, смотря в заднее стекло внедорожника — на последние пустые дома её города. Её Ординари. — Он не должен был тебя прогонять, Полярис, — тихо пробормотала Джесси, — не должен был.       Мотнув головой, она прошла мимо пустых коек, мимо холодных ламп под потолком и толкнула дверь комнаты от себя. Эмили, с привычной планшеткой наперевес, торопливо поднялась с кресла. — Джесси! С тобой всё в порядке? Она вздрогнула, вспоминая ослепительную агонию — долгие минуты мучений, прервавшиеся как по щелчку. Потёрла плечо. — Вы вырубили меня транквилизатором. Своего директора. Эмили закатила глаза. — В среднем, от Пощёчины отходят за четыре часа и двадцать минут — в зависимости от индивидуальных особенностей организма. Четыре часа агонии или безболезненный сон? Ты уверена, что хочешь выбирать? Джесси недовольно фыркнула: — Я не выберу ни сон, ни агонию. Что это было? Пощёчина?       Эмили пожала плечами и махнула рукой, предлагая Джесси следовать за собой, вдоль коридора с белыми стенами. — Пощёчина. Ты — далеко не первая из директоров, кто решил подерзить Совету. Наказание всегда одно — считай, что ты пережила инсульт. Обычного человека это бы убило — но, как выяснилось, не директора. Тренч особо любил такие коллекционировать. Говорят, ветераны делали ставки, когда он заходил в Красную комнату — придётся ли его оттуда выносить?       Джесси вскинула руку, заставляя Эмили остановиться. Перед ними, участок стены вдруг вздулся, пошёл множеством прямоугольных блоков, похожих на те, из которых состоял пистолет Джесси и снова провалился в стены, открывая новый проход. Старейший Дом будто вздохнул — по коридорам прошёл порыв воздуха. — Просто поразительно, — пробормотала Эмили, осторожно заглядывая в открывшийся перед ней проход, — интересно, куда он ведёт? — В Сектор Обслуживания, — походя бросила Джесси, едва глянув на новое образование, — Эмили. Что произошло?       Её подруга и советница моргнула, с усилием отворачиваясь от аномалии и перехватила планшетку, быстро оглядывая ровные строчки рукописных записей. — Цитируя твои же слова, появилась новая угроза. Неизвестная сущность, опирающаяся на более грубые методы чем хиссы. Сущность не осведомлена о существовании Бюро, это плюс. Сущность может раздавить нас, даже не заметив — это минус. — Я помню, что сказала, — Джесси поморщилась и потёрла висок, — что ещё? — Ещё, появился новый объект силы, прямо связанный с твоими словами. Ну, скорее всего. Бэ-сорок четыре-стеклянная дверь. — Стеклянная дверь? — уточнила Джесси. — Одна из входных дверей в Бюро, главные проходные, — уточнила Эмили, — поспешим, в фойе уже начали укрепляться. Джесси вздохнула и закатила глаза. — Звучит просто чудовищно.       Несколько минут они шли по изменчивым коридорам Старейшего Дома. На пути попадалось всё больше и больше людей — вооружённые рейнджеры, исследователи в привычных халатах, тяжёло протопал боец в экзоскелете — один из немногих, до кого не добрались хиссы. За его спиной висел автоматический гранатомёт — обычно, такие устанавливались на бронемашины. — Лейтенант... Гарсия, верно? — Директор. Мэ-эм, — голос лейтенанта звучал приглушённо. — Тоже в фойе? — Уточнила Джесси. — Стягивают всех ветеранов, — согласился Гарсия, — зелень... Она на то и зелень, верно? — Всё из-за одной стеклянной двери? — Нас беспокоит не сама дверь, — с лёгким недовольством заметила Эмили, — нас беспокоит то, что за ней.       Ещё один коридор привел их в обширное фойе, одна из стен которого оканчивалась проходными и рядом дверей, ведущих в большой мир. Когда Джесси зашла сюда в первый раз, в помещении было пусто. Сейчас — полно народу. За стойкой громоздились научные приборы — датчики, сканеры, компьютеры и проектор, направленный на соседнюю стену. Кресла в зоне ожидания заняли рейнджеры — невысокая Маршалл раздавала указания и то и дело посматривала в сторону дверей. Служба безопасности занимали позиции за спешно возведёнными укрытиями — случись что, Джесси и рейнджеры примут первый удар, а остальные — поддержат огнём. Прохаживался из стороны в сторону невысокий, обманчиво беззащитный Джаред Тармен — параутилитант бюро. Человек, к которому привязали предмет Силы, наделив его сверхспособностями. Вокруг него тихо пощёлкивало статическое электричество. Хиссы жрали их первыми. Кем он себя считает, счастливчиком, вытянувшим билет в лотерею, или десертом, оставленным на следующий раз?       Даже Фредерик Ленгстон потеряно бродил по комнате, натыкаясь на всех и тут же извиняясь — уверенно хозяин Паноптикума чувствовал себя лишь в своём кабинете. Джесси направилась к стойке и опёрлась на неё бедром, деля место с гудящим куском машинерии. Маршалл коротко кивнула своим бойцам и поспешила к ней. Постепенно, вокруг Джесси собрались и остальные — её ближний круг, за исключением лишь одного человека. — Где Андерхилл? — прямо спросила она. — Андерхилл наказана, — коротко проворчала Маршалл. Джесси приподняла бровь. — Что, её тоже обкололи транквилизатором? — Нет, — старшая женщина не повела и бровью, — мы предупредили её о том, что хотя бы один ведущий исследователь из трёх должен оставаться на посту — во избежание катастрофических потерь в случае внезапного нападения. — И наш третий..? Маршал указала подбородком. Джесси оглянулась. Фредерик Ленгстон затравленно осмотрелся по сторонам и пробормотал: — Социальная напряженность, страх, нарастающая неловкость... Повышенная потливость. Мои старые друзья. — Понятно, — Джесси кивнула, — Что с дверью? Эмили прокашлялась, поправила планшетку и переглянулась с одним из учёных за стойкой. Он махнул ей рукой и скрылся за металлической поверхностью, настраивая что-то на полу. — Бэ-сорок четыре-стеклянная дверь. Представляет собой... Стеклянную дверь. — Да что ты, — тихо прошептала Джесси. Эмили недовольно фыркнула: — На вид не отличается от остальных дверей фойе. Функциональное назначение под вопросом — мы ограничиваемся наблюдениями. Основное отличие от остальных дверей — она показывает Нью-Йорк. Но, не наш Нью-Йорк. — Параллельная вселенная? — уточнила Джесси, подаваясь вперёд. — Скорее всего, — согласилась Эмили. Саму дверь с их позиции разглядеть было нельзя — в той стороне высились настоящие баррикады — как и реальные, так и нагромождения камер и датчиков, направленных на самый дальний угол фойе.       Учёный за стойкой довольно крякнул. Проектор под потолком ожил и бросил на стену изображение с камер — и да, это был не тот Нью-Йорк.       Старейший Дом никогда не имел постоянного входа и выхода — те, кто искал, находили его среди небоскребов города, а те, кто покидал здание, порой, выходили на улицу всего лишь в нескольких шагах от дома. Но одно было известно точно — Старейший Дом был немного тщеславен. Он всегда выходил на небоскрёбы — не обязательно самые старые, не обязательно самые высокие, но сквозь стёкла дверей всегда можно было видеть отсветы солнца или фонарей в сотнях окон. Здесь же — место выглядело, словно окрестности старой Рокфеллер-плазы, но только вот одно "но" — небоскрёба не было. То, что было на его месте больше всего напоминало... — Блошиный рынок. В центре Манхеттена, — Маршалл раздраженно цыкнула зубом, — да вы, бля, издеваетесь... Множество различных ларьков, палаток и небольших помещеньиц — они не были беспорядочными или уродливыми, они не были заброшенными или заплывшими грязью, но всё же, они были торговыми ларьками. Посреди Нью-Йорка. Посреди центра города — где каждая пядь земли стоила баснословные суммы. — Мне это не нравится, — коротко пробормотал остановившийся рядом с Джесси Саймон Ариш, — такое посреди Эн-Вай? Экономический упадок — я гарантирую. И катастрофа — старую плазу я узнаю хоть откуда. Отец там работал... — Мыши, пирующие на костях титанов? — задумчиво пробормотала Джесси, опустив руку на Табельное Оружие, — интересно... — Мы собираем данные, да... — взявший себя в руки Фредерик выпрямился и нервно вздохнул, — данные. Сравниваем. Смотрим. Так вот. Обратите, пожалуйста, внимание на слайд. Он коротко и рвано махнул рукой. Оператор проектора кивнул и щёлкнул клавишей. На проекции застыл стоп-кадр камеры — идущие по тротуару люди, поток машин, продавцы и покупатели блошиного рынка и здания небоскребов вдали. — Обратите внимание, — попросил Ленгстон, — на этот грузовик.       Изображение послушно увеличилось. На борту грузовика — простой, дешевой модели, был изображён рисунок — даже фотография, обработанная в графическом редакторе: улыбающийся юноша в синем костюме и плаще — словно из дешевого комикса, застыл над далёким городом внизу. Внизу шла надпись "Агентство Калипсо. Туры по Нью-Йорку. Штаб квартира Стражей, Протектората. Семейный отдых". — Обратите внимание на карту — об этом... Юноше мы поговорим позже, — Эмили включилась в разговор и указала на миниатюрный город ручкой. Около половины присутствующих в зале смотрели на экран — другие не отрывались от своих занятий, готовясь к обороне или занимаясь исследованиями. — Мы видим, что в городе нет значительной части небоскребов. Такие как сто-пятьдесят Гринвич и Уан пятьдесят семь вовсе отсутствуют, как будто их и не было в планах, на местах в общем и целом... На месте шести небоскрёбов, построенных в первой и второй половине двадцатого века замечены следы... Не разрушения как такового, но видно — они стояли там, раньше, были уничтожены и на их месте возвели новые строения, более дешевые. Пример вы видели на живой трансляции. Стоит заметить, что здания Всемирного Торгового Центра всё ещё стоят. — Хоть где-то им повезло, — рассеянно пробормотала Джесси. — В целом, первоначальный анализ подтверждает слова коллеги Ариша — город, возможно страна или даже весь мир находятся в периоде экономической стагнации. Существует вероятность того, что событие, уничтожившее небоскрёбы и неблагоприятная обстановка связаны между собой. Существует высокая вероятность Глобального Альтернативного Мирового События — отклонения естественного порядка вещей в связи с влиянием внешней силы планетарного масштаба... — Мы все знаем, что такое гАМС, — сухо пробормотала Маршалл, — давайте дальше, мисс Поуп. — Говна Агроменное Море, — тихо, почти неслышно, шепнул Симон. Джесси фыркнула — её ужасно забавляли эти маленькие проявления человечности в бездушной, на первый взгляд, структуре бюро. — Мы так же можем полагать, — добавил Ленгстон, протирая очки старым платком, — что гАМС связано с изображенным на плакате юношей.       Джесси непонимающе нахмурилась. Она была не из тех, кто увлекался комиксами, но всё же — парень походил на типичного супергероя, в плаще и костюме. Разве что сам костюм выглядел более практичным и приземлённым, чем стандартный набор из трусов поверх штанов и абсурдного рисунка на груди. — Это обычная реклама. — Это — не обычная реклама, мэм, — мужчина, подошедший к стойке коротко кивнул ей и опёрся на поверхность локтем, — Николай Крастинов. Глава отдела информационной безопасности. Рад знакомству, директор Фейден.       Джесси прищурилась, оглядывая незнакомца с ног до головы. На первый взгляд, Николай вызывал чувство холодной формальности — непримечательный, но ухоженный деловой костюм, привычные часы — средней, самой распространённой марки. Коротко остриженные тёмные волосы... В целом — типичная офисная крыса. Если бы не несколько мелочей, вроде родинки на виске или едва заметного шрама, он бы привлекал внимание — своей подчеркнутой ординарностью и непримечательностью. Знает что делать, чтобы смешаться с толпой и не привлечь внимания. Это его коллеги следили за мной до того, как я пришла сюда? — Я вас не видела, — коротко сказала Джесси вместо приветствия. — Неудивительно, — Николай пожал плечами и вежливо, формально улыбнулся, — наш отдел занимается информационным прикрытием операций Бюро и АМС в СМИ и сети интернет. Учитывая нелюбовь Старшего Дома ко всему, что было создано позднее восьмидесятых, мы были бы здесь бесполезны. Работаем на аутсорсе. Не один из тех, что следил — один из тех, что покрывал произошедшее в Ординари. Не могу его винить — не после всего этого. Людям не обязательно знать о том, что происходит у них за спинами. — И что вы можете сказать, мистер... — Просто Николай, директор, — на секунду, в глазах главы отдела сверкнула живая искра, — простите, но я не слишком люблю слушать как англичане коверкают мою фамилию. — Николай, — повторила за ним Джесси, — что вы нашли. — Нечто весьма интересное, мэм, — Крастинов развернулся к ней спиной и указал на проектор, — то, что вы видите — не обрабатывалось при помощи компьютерной графики. Косметические изменения? Да, я могу с уверенностью сказать, что над юношей слегка поработали — убрали прыщи, мешки под глазами, немного привели в порядок. Но остальное? Говоря прямо, этот кадр сделали не на фоне зелёного экрана. — Его подвесили на тро... — Джесси прервалась и сердито помотала головой, — нет. Он реален? Он способен летать самостоятельно? — Мы пришли к тому же выводу, — подтвердил Крастинов и сложил руки на груди, — перед нами — очевидный параутилитант. И судя по тому, с какой... Небрежностью демонстрируются его способности — для них он едва ли новость дня сегодняшнего. — Глобальное Альтернативное Мировое Событие, превратившее мир в вселенную из комиксов? — Джесси моргнула и со вздохом потерла виски, — в эту... Как её, Марвелл? — Я бы сказал, ДиСи, — заметил доктор Лэнгстон, — учитывая, до чего тут докатился мир... — А есть разница? — спросила Джесси. — Не забивай себе голову, девочка, — посоветовала ей Маршалл. — Можно предположить, что упомянутые здесь Стражи и Протекторат — названия лицензированных объединений параутилитантов, поддерживаемые на законодательном уровне, — добавил Ленгстон, рассеяно покусывая ноготь большого пальца, — пока что рано делать явные выводы, но похоже это — хорошие парни. — Просто чтобы уточнить, — Симон Ариш поднял руку, — в Америке, а может по всей Земле когда-то в прошлом начали появляться параутилитанты — и почти сразу, они напялили костюмы и пошли геройствовать? — Или злодействовать, — добавила Эмили. Лэнгстон согласно кивнул, — Ариш, сколько наших параутилитантов хотя бы пытаются сделать мир лучше, а сколько пытаются в первый же день кого-нибудь ограбить, убить и в конце получить пулю от рейнджера? — По крайней мере они не наряжаются как придурки. — На самом деле, — заметил Лэнгстон, оторвавшись от многострадального ногтя, — это очень интересная тема — если предположить, что истории наших миров совпадали примерно до восьмидесятых — девяностых годов прошлого века, то массовое появление людей с параспособностями... Мне кажется, оно очень удачно наложилось на уже существующий культурный пласт. Иными словами, у людей уже был сформировавшийся шаблон о том, какой должна быть их социальная роль после получения способностей. Не удивлюсь, если в странах, где культура комиксов отсутствует, параутилитантов относят к колдунам, ведьмам или чему-либо подобному. Ещё одна раздражающая привычка — почти каждый сотрудник исследовательского отдела мыслит и говорит канцелярскими отчетами. Лэнгстону стоило бы поделить каждое предложение на два...       Мысли Джесси прервала вспышка активности у столов, куда выводились изображения с многочисленных камер: — Вы это видели? — Назад, отмотай назад! — Здесь. Увеличьте. У нас обязательно должно быть такое дерьмовое разрешение? — Скажите спасибо, что мы смогли протащить грёбанную цифру хотя бы в фойе! Последнего мудака, пронёсшего на рабочее место смартфон до сих пор не нашли! — Земля стекловатой... Вывожу на экран.       Проектор над их головами мигнул и изображение сменилось, показывая мутную, но всё же узнаваемую фигурку летящего в воздухе человека. Мужчина в синем костюме летел практически горизонтально, сложив руки на пояснице и пристально глядя вниз, на город. — Примерная скорость — двести километров в час! — Проклятье, Шиманский, сколько это в милях? — Сто двадцать пять, чёртовы янки. — Так вот, — Эмили нервно перехватила планшет, — наши теории только что подтвердились. Грёбаный, мать его, Супермен. Джесси прикрыла глаза и несколько секунд простояла молча, краем сознания отмечая гул голосов и едва различимые переговоры вокруг. — Итак. Подведя итоги... В период времени от семидесятых, до девяностых годов прошлого века, в этом мире произошло событие, превратившее часть населения планеты в параутилитантов. Думаю, что незначительную часть — если бы сверхспособности обрёл каждый второй, никакого подобия нормальной жизни на планете бы не осталось. Одновременно с этим, Совет буквально срёт под себя из-за некоей сущности в этом мире — или это один из параутилитантов, или это причина их появления. Параутилитанты достаточно сильны для того, чтобы вызывать падение небоскрёба... Что я упустила? — Экономическая стагнация, директор, — добавил Ариш, — если мы уж и говорим об этих параутилитантах, то коллега Поуп скорее всего права — преступников среди них куда больше. Типичная людская природа — мало кто хочет служить и защищать, когда можно грабить и убивать. — Цинично, — коротко отметила Джесси. Ариш нахмурил густые брови: — Я здесь не вижу экономического процветания, мэм. А даже один параутилитант в нужном месте и в нужное время, может его принести. Моё мнение — на каждого кто строит, два кто рушит. — Чудесно, — Джесси задумчиво прищурилась, — и в этот мир мне придётся нырнуть с головой, разве не так? — Как говорили ветераны, всё ещё лучше чем пятьдесят седьмой, — Симон Ариш криво усмехнулся. — Кто-нибудь из нас вообще в курсе, что произошло в пятьдесят седьмом? — с толикой раздражения уточнила Эмили, — все говорят, никто не знает! — Нет, — коротко ответила Маршалл. — Нет, — Лэнгстон виновато пожал плечами, — всё засекречено. — Что за цирк... — Маршалл, Ариш, — коротко произнесла Джесси, — готовьте бойцов. Готовьте ко всему возможному — но прежде всего, к противостоянию параутилитантам. Выберите тех, кто сможет подчинить себе предметы силы — Лэнгстон, мне нужен список тех, что полезен и не попытается разнести весь Дом. Эмили — продолжайте пассивное наблюдение, нужна любая информация. Приоритет: валюта, местное время — дата и год, любые сведения об этих супергероях. Если мне и придётся туда идти — я не буду делать это вслепую. — Мэм. — Директор, мэм. — Да, Джесси.       Она выдохнула и расправила плечи, чувствуя как активность вокруг неё становится всё более и более упорядоченной и нацеленной. Бюро нашло новую угрозу и словно гончая, целенаправленно брало след, готовясь, анализируя и разрабатывая контрмеры.       В подготовке и анализе прошло два дня — они узнали, что в том мире на календаре — пятнадцатое апреля две тысячи одиннадцатого года, что валюта — доллары, осталась почти той же, а несколько газетных страниц, попавших в кадр, говорили о деятельности некоей Элиты, о Протекторате и неизвестных им параутилитантах, скрывавшихся за прозвищами. Все эти Легенды, Александрии и Мясники вызывали у Джесси желание рассмеяться — мало что казалось ей глупее, чем игры в ковбоев и разбойников.       В подготовке и анализе прошло два дня — большего не давал Старший Дом. С каждым прошедшим часом коридоры здания всё больше и больше смещались, постоянно выводя её в фойе, лифты переставали работать, стоило ей лишь зайти, а некоторые двери и вовсе запирались, не давая Джесси пройти внутрь. К середине второго дня, она уже не могла даже покинуть фойе, превращённое в прифронтовой лагерь — каким то образом, любой ведущий прочь коридор выводил её обратно. — Ювелирка, — коротко буркнула Маршалл, вываливая на стойку в фойе пластиковый пакет, в котором было запаяно несколько цепочек и колец, — все сделаны не раньше шестидесятых. Знаешь, что с ними делать? — Не первый мой визит в ломбард, — согласилась Джесси, — думаете, наша валюта там не пойдёт? — Куча параутилитантов, — бывшая сотрудница ЦРУ раздраженно взглянула в сторону изменённой двери, — куча способностей. Мы не можем гарантировать, что деньги в стране не обладают дополнительной степенью защиты — против нелицензионного копирования. Лучше обойтись классикой. — Без проблем, — Джесси коротко кивнула и сгребла кулёк, пряча его в отделение рюкзака, — и да. Паралюди. Они называют себя паралюди.       Маршалл коротко заворчала, показывая что ей полностью плевать. Джесси поправила рукав своей старой кожаной куртки, в которой она пришла в бюро — немаркая, простая одежда, не официальный костюм директора. — Не знаю, как мы будем держать связь — радиоволны дверь не пропускает, — продолжила Маршалл, — пусть об этом позаботится Совет. Главное — не лезь на рожон, сиди и собирай информацию. И да...       Она сунула руку в карман и с щелчком опустила на стойку небольшой квадратик удостоверения в красной корочке. Джесси взяла его в руки и раскрыла — на неё смотрела её же фотография. — Джесси Фейден. Директор Федерального Бюро Контроля... Серьёзно? — Никогда не недооценивай человеческое почтение перед бумажкой с печатью, — хмуро ответила старшая женщина, — особенно, если печать подлинная. Опять же, нам не известны протоколы местного правительства, но эта штучка для них и не предназначена. Высока вероятность того, что местное Бюро или не существовало или было уничтожено — мы бы никогда не допустили такого. Поэтому, суй его под нос только мелочи — полицейским, рядовым силовикам, гражданским. Маршалл прервалась и прочистила горло: — Они не знают, как должны выглядеть печати — раз, два — им неоткуда спросить о том, что такое бюро, скорее просто подумают, что им не положено об этом знать. Этот ключик пропустит тебя через множество дверей... Или похоронит, если будешь тыкать им каждому под нос.       Джесси благодарно улыбнулась и спрятала удостоверение во внутренний карман куртки — пусть Маршалл и была жестковата, но искренне заботилась об успехе, в отличие от множества пустозвонов. Её рука коснулась Служебного Оружия, висящего на поясе и Джесси нахмурилась: — Не думаю, что в той Америке можно просто так расхаживать с пистолетом на поясе и не привлечь внимания... Маршалл фыркнула и шагнула ближе: — Что, до сих пор не поняла? Табельное Оружие не тут, — она указала на пистолет на поясе, — а здесь. Маршалл чувствительно ткнула Джесси в лоб. Она отступила и потёрла кожу рукой. — Это... Этот предмет прекрасно знает, когда он нужен, а когда нет. — Что же... Одной проблемой меньше, — пробормотала Джесси. Хелен согласно заворчала. — Мисс Фейден... Джесси! — она развернулась и нахмурила брови — к ней спешили Эмили Поуп и доктор Ленгстон. Последний тащил в руках плотный свёрток. — Джесси, — повторила Эмили, становясь рядом с ней, — хорошо, что мы тебя нашли. У меня и Фредерика возник... Небольшой конфликт на тему твоей... Экипировки, скажем так. Джесси приподняла бровь. Доктор Ленгстон раздраженно фыркнул, напоминая уставшего от жизни моржа и осторожно раскрыл свёрток, доставая из него похожее на робу одеяние и металлическую маску. — Некоторое время назад мы разрабатывали вариант полевой формы для параутилитантов бюро, — начал Ленгстон. Эмили раздраженно поморщилась и смотритель Паноптикума тут же поправился, — ну, точнее этим занимались наши коллеги из отдела исследований. Так вот, прошу...       Он наконец развернул робу и Джесси удивлённо присвистнула — то, что выглядело как невзрачный сверток, развернулось в похожий на темное платье костюм, разделенный на два слоя: на плотную облегающую рубашку, чьи рукава заканчивались полуперчатками, защищающими верхнюю часть ладони и внешний слой, состоящий из нескольких полос ткани, образующих опускающиеся до пояса фалды. В комплекте к нему шли тёмные штаны и прочные ботинки с фиксированным голеностопом — их смотритель просто положил на стойку. Рядом легла маска — черный, укреплённый бронёй овал с едва видными вентиляционными отверстиями и застеклёнными прорезями для глаз. — Вы ожидаете, что она наденет это, — с презрением буркнула Маршалл, оглядывая наряд, — Лэнгстон, что из не привлекать внимания вам не ясно? Фредерик раздраженно поджал губы и осторожно положил костюм на стойку фойе. — Понимаю я, мисс Маршалл, всё. Именно поэтому я его и предлагаю. — Ну? — с сомнением возразила Маршалл. Эмили промолчала, лишь раздражённо сложив руки на груди. — Обстановка, — начал Ленгстон, подчеркнуто игнорируя шепотки и взгляды от сотрудников в фойе, — точки соприкосновения шестьдесят, так же известного как Америка-одиннадцать, такова, что среди местного населения использование паранатуральных способностей не ново. Ожидаемо, даже. Учитывая то, что директор Фейден является одним из сильнейших параутилитантов нашего мира, а так же учитывая... Более чем сомнительную натуру её задания, мы можем сделать вывод, что директору, рано или поздно придётся продемонстрировать свои параспособности на публике. И в этом, как считаю я, данный костюм будет незаменим. — Вы предлагаете выдать меня за одного из них, — медленно проговорила Джесси, — надеть костюм, надеть маску и пользоваться способностями свободно — делать то, что от меня ждут жители этого мира? — В общем и целом, — согласился Фредерик, — конечно, мы не можем утверждать что это сработает, но... — В этом есть толика смысла, — с лёгким раздражением проворчала Маршалл, — малая, но есть. Если она сойдёт за свою среди этих параутилитантов, то сможет узнать куда больше, чем под гражданским прикрытием, да... Эмили утомлённо фыркнула: — Это если они вообще оперируют на принципах любимых комиксов коллеги Ленгстона — гражданские, надевающие личины супергероев. Они вообще могут быть правительственными агентами, каждого из которых знают поимённо. — В крайнем случае, его всегда можно выбросить, — Лэнгстон пожал плечами, — я, конечно, не рекомендую этого делать, но... — Костюм, — прервала его Джесси, прощупывая ткань, — в нём есть что-то особенное? — Укреплённая ткань, — Лэнгстон пожал плечами, — сойдёт против ножа и пистолетной пули. Может быть, против автомата на излёте, но большего прошу не ждать — к сожалению, мы не ЦРУ и даже не Ми-6 из бондианы — при всём уважении к коллеге Маршалл. — Не люблю Бонда, — хмуро отмела чернокожая женщина, — завышает ожидания. Откуда маска? — Первоначально, маски у нас не было, — Лэнгстон пожал плечами, — помогла одна из сотрудниц оперативного отдела — она служила в тайваньском спецназе, маска оттуда. У вас схожий тип лица — думаю, подойдёт... И не обращайте внимания на внешний вид, мне сказали, что они достаточно комфортны. — Передайте ей мою благодарность, — Джесси быстро сложила костюм, обмотав его вокруг маски и повозившись, запихнула на самое дно рюкзака, — вы молодец, Ленгстон. Хорошая инициатива. Маршалл — пока меня нет, командование операциями на вас. Эмили — исследовательский отдел. Следи за Андерхилл — у меня нет ни малейшего настроения придти и разгребать за ней дерьмо. Продолжайте подготовку, предупредите те отделы, что не в Старейшем Доме — мы не должны допустить ещё одного вторжения Хиссов. Вопросы? — Уже? — Лэнгстон всплеснул руками, — уже уходите? — Не люблю долгие прощания, — коротко ответила Джесси. — Мэм, — Маршалл спокойно кивнула. Эмили улыбнулась: — Удачи, Джесси. — Взаимно, Эмили — Джесси выдохнула, закинула рюкзак за плечи и развернулась, проговорив через плечо: — Готовьтесь к чему угодно. Ко всему, что можно придумать. И да, кто-нибудь видел Ахти? — Всё ещё в отпуске, мэм, — откликнулась Эмили, — ему что-то передать?       Джесси усмехнулась — Ахти, таинственный уборщик бюро, сопровождавший её практически с того самого момента, как она вошла в Старейший Дом. Никто не знал кто он, откуда появился и почему работает здесь — будто бы он был всегда. Был ли он человеком или же живым воплощением воли дома — Джесси не заботило. Для неё престарелый финн был другом — первым, которого она обрела в коридорах Дома. — Передайте, что я сказала "пока".       Она обошла узкий, извилистый коридор из камер и датчиков, превративших подход к двери в плотный огневой мешок, остановилась, глядя на толпу людей за стеклом, опустила руку на ручку двери и прикрыла глаза. — И снова в бой? Где-то за гранью слышимости насмешливо зазвенела Полярис. Джесси на секунду обернулась, оглядывая толпу собравшихся сотрудников. Солдаты, учёные, коллеги и друзья — все они смотрели на неё с молчаливым принятием. Наверно, кому-то это могло показаться странным — директор любой организации должен сидеть в офисе и руководить сверху, а не бросаться в неизведанные миры с головой. Только не в Бюро — здесь она была лишь одним из инструментов. — Удачи, дамы и господа. Она нам понадобится. Джесси толкнула дверь и сделала шаг вперёд.