Shut up and love me! (Мануэль Нойер)

Мы с Нат долго смотрели на него в шоке. Моя кожа похолодела, руки побледнели, и я не сомневалась, что и моё лицо тоже было бледным. Человек все еще целился в нас пистолетом, и если бы он выстрелил… пуля попала бы на сторону Нат. Она сглотнула. Я затаила дыхание, в то время как моя челюсть задрожала. Мои глаза расширились, как блюдца, и я не могла оторвать глаз от этого типа. Нат и я повернулись, чтобы посмотреть друг на друга. Что произойдет сейчас? «Где ты?»: Прочитала я сообщение Мануэля, когда загорелся экран моего мобильного телефона, который лежал у меня на коленях. Вибрация вызвала в моих ногах волну нервов и страх во мне, который заставил мой пульс биться сильнее. — Нат! — закричал мужчина стоящий перед машиной. Я нахмурилась. — Я знаю, что это ты! Пригнись сейчас же! — сказал он, не опуская пистолет. Нат и я взглянули друг на друга. — Ты его знаешь? — спросила я еще больше испугавшись. Ситуация становилась все более и более неприятной. Нат сузила глаза, пытаясь идентифицировать парня. — Я думаю, это Джордж, — ответила она, как будто мы не попали в ситуацию, когда один из нас может умереть. Почему вообще это происходит со мной? — Кто? — вскрикнула я, в страхе и смятении. — Он… поклонник. Я отказалась встречаться с ним за день до того, как сказала другому парню то, что хотел бы услышать этот. Это было месяц назад, — сообщила она и открыла дверь машины. — Куда это ты собралась? — спросила я, крича от страха. Нахождение в такой ситуации заставило меня потерять самообладание. — Поговорить с ним. Не волнуйся, — ответила она и оставила меня запертой в машине. Я увидела, как она подошла к парню с поднятыми руками. Она сделала рукой жест, указывающий успокоиться. Потом она указала на машину, потом на себя… и подошла ближе к Джорджу. «Пробка на дороге, вот и все, но мы уже едем.» Я отправила сообщение и посмотрела вверх. Джордж держал Нат за волосы, а пистолет был направлен ей в голову. Нат плакала. Я сразу же отстегнула ремень безопасности и открыла дверь. Не заботясь о боли в ноге, я бросилась к ним. — Эй! — закричала я от страха. Парень повернулся ко мне и направил на меня пистолет. Раздался выстрел… Я сильно испугалась, пуля попала в окно автомобиля и разбила стекло. Стекло поцарапало мою кожу и порезало ее. Джордж был в шоке, увидев свою неудачу, и на мгновение отвлекся. Это была возможность для Нат вырваться из его хватки и побежать обратно в машину. Выстрелы продолжались, а Нат увеличила скорость, пытаясь обогнать Джорджа. Что ей в итоге и удалось, но худшим способом. Мы оба вскрикнули, когда тип откатился от машины и упал на землю без сознания. Нат нажала на тормоза и положила руьи на сердце. Её глаза были как стекло. Мое выражение лица было и того хуже. Мое сердце колотилось, как никогда раньше. Мои руки прикрывали рот, который был открыт от изумления, но, в первую очередь, у меня подступали слёзы. Я закрыла глаза и попыталась выпустить воздух, который сдерживала. Я вздохнула с дрожащим дыханием, пытаясь стереть из головы произошедшую картину. Но она так и не исчезла. И тогда мы услышали сирены. Мое сердце снова так сильно забилось, что чуть не остановилось. Нат ускорилась и, на скорости 120 километров в час, мы вовремя выбрались из периметра аварии. По дороге никто из нас не сказал ни слова. То, что только что произошло, и то, что нас ждёт, мы держали в уме. Нат стала значительно убавлять скорость пока не припарковалась на обочине дороги, перед лесом, где ее освещали пару светлячков. Улица была пустынной. Нат откинулась на спинку сиденья и глубоко вздохнула, в то время как я смотрела на потолок и пыталась найти какой-нибудь способ взглянуть на это с другой, более светлой стороны. Как говорил мне отец. — Прости, — сказала Нат после некоторого молчания. Часы в машине показывали 8 часов вечера. Было поздно. Но это было наименьшее, что меня волновало на данный момент, — Я не собиралась его сбивать. — Я знаю, Нат, — ответила я, немного обретя свой голос. Шок был очевидным. Комок в горле вызывал у меня тошноту. Мой желудок сходил с ума. — Нас преследует полиция, — сказала она, словно перечитывая список проблем, возникших менее чем за полчаса до рождественской вечеринки у двух девушек, направляющихся туда. Да, это был сумасшедший день. — Я знаю, — повторила я. Моргания стали более внезапными, и моя реальность исчезла. — Как все это случилось так быстро? — спросила она, подняв руки и положив их обратно на руль, не сдвигая машину с места. — Добро пожаловать в мой мир, — сказала я едва слышным шепотом. Или, может быть, я так громко подумала, что подумала, что прошептала это. Нат повернулась ко мне и прямо сказала, чтобы я ничего не говорила о том, что произошло. Что если кто-нибудь появится спросить о том, что случилось, то я должна буду молчать. Если, конечно, у них нет доказательств, что это были мы. Я согласилась с ней, и мы договорились забыть или попытаться забыть то, что произошло сегодня вечером. Немного поразмыслив, мы успокоились. После десяти минут расслабления, Нат завела машину и мы направились на вечеринку. — Может быть, алкоголь поможет мне забыть обо всем этом, — сказала она более веселым тоном. Это была Нат. Она могла переехать парня не более часа назад и тем не менне оставаться экстравагантной Нат. Молодец она. — Я рада за тебя. К сожалению, я ненавижу алкоголь. — ответила на это я, вспоминая похмелье, которое у меня было год назад, когда я впервые напилась и оказалась в купальнике в гараже дома друга моего брата. Фотография, на которой они сняли меня лежащего у бассейна, была выложена в интернет и у ней было более пятисот тысяч комментариев. — Ха, я помню тот день! — услышала я от Нат, которая знала, что я имела в виду сказав, что ненавижу алкоголь. И с того дня я поклялась своей жизнью, что больше никогда не буду пить пиво. К тому же, я все равно не была немкой по рождению. Было двадцать минут девятого, когда нам наконец-то удалось увидеть несколько припаркованных автомобилей и людей, идущих в компании и хорошем настроении. Нат оставила машину примерно в двадцати метрах от входа в дом и помогла мне выйти. Я стояла на здоровой ноге и ждала моих костылей. Когда Нат мне их дала, я смогла встать прямо и спокойно передвигаться по дорожке, ведущей к входу. Нат шла прямо за мной и следила за тем, чтобы ничего не случилось с моей ногой. Дверь, конечно же, была открыта, и крыльцо было переполнено гостями. Я узнала пару игроков, общающихся там и они даже поприветствовали меня и Нат. Мы помахали в ответ и пошли дальше. Я повернулась, чтобы убедиться, что Нат все еще следует за мной. Она была на месте и улыбнувшись сказала идти дальше. Я пыталась разыскать Мануэля глазами, но народ был либо слишком высок, либо его было слишком много, чтобы я могла опознать хоть чьё-нибудь лицо. Я хотела встать на цыпочки, но вспомнила о своей ноге. Как я ненавидела этот гипс. И это был даже не гипс, а защитный ботинок. Но это было почти то же самое. Я оглянулась, но не нашла никого, кого бы могла знать. Отлично. Теперь я потеряла и мою лучшую подругу. Нельзя было сказать, что все шло как по маслу. Я прошла настолько далеко, насколько смогла, и оказалась в главном зале, где снова увидела много людей. Пахло пивом и сигаретами и у меня начала болеть голова. Одно дело нюхать это, а другое дело — практически дышать этим воздухом, тяжелым и полным химикатов. Алкоголь не был моё. Кроме того, мой менеджер, Линдси, и мой тренер, Бруно, запретили мне алкоголь ради моего физического благополучия. Я вышла из зала и оказалась в коридоре у лестницы. Дом был огромный. Там было три этажа и террасы с каждой стороны. Когда я продвигалась дальше вперед, меня подтолкнула группа парней, что чуть не заставило меня потерять равновесие, и мне пришлось опереться на мою больную ногу, чтобы поддержать себя. Мне было довольно больно. — Будьте поосторожнее! — сказал голос позади меня, обращаясь к одному из парней, который толкнул меня. Он схватил меня за руку и осторожно вытащил из группы людей на первом этаже. Тут я повернулась, чтобы посмотреть на человека, который сделал это, хотя когда услышала голос, то уже поняла, что это был Мануэль. — Спасибо, — сказала я, нервно улыбаясь. По крайней мере, я нашла его. — Что с тобой случилось? — спросил он улыбаясь и ссылаясь на задержку. Тут он опустил свой взгляд на мои руки…: — Серьезно… Что с тобой случилось? — спросил он повторно, нахмурившись и ожидая от меня более серьезного отношения к делу. Он схватил меня за руки и посмотрел на царапины, вызванные осколками стекла из окна машины Натха. — Долгая история, — сказала я, как будто это все объяснило. Мануэль посмотрел на меня с взволнованным лицом и вывел наверх по лестнице. Было немного трудновато, но было труднее подняться на костылях по лестнице моего дома. Он открыл дверь в комнату и проводил меня внутрь. Это была гостиная, или так мне показалось. Там были два белых дивана и письменный стол с экраном, висящим над шкафом с DVD-плеером. За столом висел еще один шкаф, в котором Мануэль открыл двери и вытащил аптечку. Он взял немного ваты и воды и очистил кровь на моих руках. Я сидела на столе, так что не было необходимости балансировать без костылей. — Что произошло? — спросил он, зная, что я уже многое пережила… — Кошка? Колючая проволока? Встреча с Росомахой? — Мы оба посмеялись над его вопросами. — На самом деле, это стекло, — ответила я, — все еще улыбаясь. Даже если и вода немного обжигала раны, я проигнорировала это. Руки Мануэля были так нежны, что я хотела бы причинять мне боль как можно чаще, чтобы этот врач, мог лечить меня. — О, это все объясняет, — язвительно сказал он, поднимая бровь, а я засмеялась. — Просто… один человек выстрелил. — Меня прервали. — Стоп, стоп, стоп… Что? — переспросил он и перестал убираться. Он посмотрел на меня с хмурым взглядом и смущенной улыбкой. — Выстрелил? Это был пистолет? — Нет, вообще-то.Произошло то, что он выстрелил в окошко машины передо мной, и разбитое стекло поранило мои руки. Вот и все, — ответила я, пожимая плечами. Я неплохо старалась забыть о том, что случилось. — Конечно… так как это вполне нормальное дело, что какой-то сумасшедший стреляет в тебя. — Мы оба опять рассмеялись, когда он это сказал. — Дженни, прошло не больше десяти часов с тех пор, как мы увидели друг друга, и за это время тебя чуть не подстрелили? — спросил он, покачав головой. — Почти, — сказала я, выделяя голосом это слово. — Я подумывал уже о том, чтобы нанять телохранителя для тебя, — сказал он, снова вытирая кровь с моей руки. Я улыбнулась и почувствовала, как мои щеки нагреваются. Телохранитель… Черт возьми, Луис! Я не видела его с тех пор, как убили моего отца. Он как-то связан со смертью моего отца? Почему я не видела его с тех пор и как он вернулся домой после того, как оставил машину? Но… он был с моим отцом в ресторане с Люком и Нат? Было много сомнений, которые заставили меня на секунду ментально уйти из реальности. — Вот и все, — его голос вернул меня обратно. Я посмотрела на свои руки, следов крови не осталось, шрамы были едва заметны и я улыбнулась. — Спасибо, — сказала я, поднимая голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Мануэль помог мне снова встать и мы вышли из комнаты. Прихожая была почти пуста. Где было больше всего народу, так это на первом этаже и на крыльце. Не говоря уже о заднем дворе, где был бассейн. Мануэль отвел меня в комнату, где было несколько игроков из команды с другими ребятами и девушками, которых я не знала. Они все повернулись, чтобы посмотреть на меня и дружелюбно улыбнулись. — Ребята… — сказал Мануэль, привлекая всеобщее внимание, — это Джейн Харрисон, она… дочь Джерарда, понятно? Она отличная девушка. Дженни, это… — и он начал указывать на стоящих справа: — Лукас Подольский, Себастьян или Бастиан, Швайнштайгер, Мирослав Клозе, Марио Гетце, Филипп Лахм, Матс Хуммельс, Пер Мертезакер и вон тот идиот, которого ты уже знаешь. — Он имел в виду Мюллера. — Спасибо, — сказала я, кивая Мануэлю. Все приветствовали меня знаком «любовь и мир», военным салютом или просто кивком, а я держалась за костыли и просто улыбалась. — Очень приятно с вами познакомиться! — сказала я, под впечатлением, что передо мной находится гордость Германии, которая поедет на чемпионат мира по футболу. — Нет это мы очень рады Джейн, — сказал Марио, доброжелательно улыбаясь и положив руку на грудь. — Что случилось с твоей ногой? — вдруг спросил Лам, указывая на неё. Я посмотрела вниз и снова взглянула на него. — Несчастный случай с рождественской елкой, там была какая-то паршивая дрянь, — ответила я, смешно скорчив губы. После этого мы все смеялись. — Э-э… наши соболезнования по поводу вашего отца… Джейн. — сказал Клозе, указывая на всех, что они все сожалеют об этом. — Он был великим человеком и мы никогда не знали столько авторитета и порядка, а также веселья и доброты, в таком человеке, как он. Нам так жаль… — Я улыбнулась, проникнутая их сожалению. — Спасибо. — Мое сердце снова защемило при упоминании имени моего отца, и тем более, когда я вспомнила о том, что его тело ещё не было найдено. После этого мы играли, или, ну… они играли в «Правду или вызов». Я отвечала за создание вопросов и задавала их, из-за моей ноги. Я хотела поиграть тоже, но Мануэль сказал мне, что лучше отдохнуть. Очевидно, я больше не спорила. Это было лучшее, что я могла сделать. И потом, Мануэль так сказал. Я не знаю, откуда взяла эти задания и вопросы, но, видимо, их забавляло все, что я оспаривала или спрашивала. А ответы были еще смешнее. Лукас повернул бутылку и пришла очередь Мюллера. Он выбрал задачу. На моем лице образовалась лукавая улыбка, и все начали смеяться, пытаясь представить себе, каков будет его вызов. — Ну? — поинтересовался он. — Твоя задача будет заключаться в том, чтобы побрить ногу. Выражение его лица было довольно смешным. Он широко раскрыл глаза и никто не смог сдержать смех… — Да ладно тебе! Только одну! — Бастиан умирал от смеха. — Я обожаю эту девушку! — сказал он, указывая на меня и смеясь нон-стоп. Я не понимала, почему он так смеялся, пока мне не объяснили, что Мюллер в детстве побрил ноги, когда увидел, как это делает его мать. Я открыла рот от удивления и тоже взорвалась от смеха. Мюллер, наконец, пошел в туалет и вернулся с бритвой и кремом. Он сел в кресло, а Лукас предложил ему помочь. — Ни за что! — сказал Мюллер, смеясь. — Ты способен сделать это плохо и сделать мою ногу ужасной, поэтому я предпочитаю сделать это сам, чтобы она была чистой и гладкой. — Как у девчонки, — высмеял его Клозе и тут же получив убийственный взгляд Мюллера. — Когда-нибудь ты заплатишь за это, Харрисон! — пригрозил мне Мюллер, начав брить ногу. Швайнштайгер вытащил свой мобильник и начал снимать эту сцену. — Никогда не позволим ему забыть об этом! Я отправлю видео его матери, — и мы снова засмеялись. Мюллер закончил процесс и вытер ногу. Все поаплодировали ему и снова закрутили бутылку. Снова жребий выпал на Мюллера. Было уже двенадцать часов ночи, и я не видела нигде Нат. Правда в том, что я до сих пор ни разу не покидала сторону Мануэля. Мы оба пошли за пуншем и не вернулись с остальными, потому что я хотела увидеть верхний этаж дома. Это была большая гостиная, а сзади — подвал. Я пошутила насчет одного страшного фильма, в котором говорилось, что в подвале, похожем на тот, главные герои были убиты «мёртвой» старухой. Мануэль посмеялся над моим комментарием и зашел внутрь, показав мне, что там ничего нет. И, я должна была признать, на секунду мне было действительно страшно. Мы опять спустились вниз и вышли на свободную террасу. У меня все еще был стакан пунша в руке. Мануэль держал бутылку колы. Когда мы вышли на террасу, то увидели весь задний двор. Люди у бассейна, за столами и даже на некоторых качелях и в домике на дереве. Мы с Мануэлем прислонились локтями к стенке палубы и некоторое время наблюдали за людьми. — Тебе нравится? — спросил он, повернувшись и посмотрев на меня через несколько секунд. — Да, я действительно не знаю, что бы я делала сейчас, если бы не пришла сюда, — ответила я, покачивая головой, не в состоянии представить себе Рождество с Джессикой. Это был бы худший из праздников. — И ты думаешь, что проведёшь завтра праздник вот так же? — спросил он, не отрывая глаз от меня. Я повернулась и увидела, как он улыбается. — Я не знаю… Когда я увижу рождественскую ёлку, это вернет мне плохие воспоминания, — сказала ему я, улыбаясь и указывая на ногу, и Мануэль засмеялся. — Брэд будет практически единственным кем-то хорошим там, а Джессика все испортит. Я Единственное, что позволит мне почувствовать себя лучше, это подарки от моего отца. — добавила я, глядя вниз и вспоминая их. — Какие лучшие подарки тебе когда-либо дарили? — спросил он, щурясь и хмурясь, глядя на свою бутылку. — Я думаю, что это был огромный плюшевый мишка, когда мне было тринадцать, новый компьютер, мой мобильный телефон, одежда и обувь, аксессуары, духи и кремы, коллекция книг и… больше всего… подарок, который он собирался подарить мне завтра: машина. Я некоторое время просила у него новую машину… но… все изменилось. И я ещё… я думаю, шоколадные конфеты каждый день, — ответила я, улыбаясь, когда вспоминала все подарки. — И об этом всём ты просила Санту? — спросил он смеясь. — Да, я всегда составляла это чёртово письмо, и отец говорил мне идти на почту, чтобы его отправили на Северный полюс, а когда наступало Рождество, и я открывала свои подарки, письмо тоже появлялось там, и я всегда получала то, о чём просила. Конечно, когда мне было пять лет, я просила куклы или игрушки, — сказала я, вспоминая куклы, которые я в конце концов обезглавила, занимаясь реконструкцией Французской революции в третьем классе. — А потом говорят, что его не существует, — иронично ответил он, что меня рассмешило. Я собиралась что-то ответить, когда внезапно услышала звук сирен. Нат…