Последний страж

Мы с Трико идём подальше от тумана и рухнувшего моста. На дне долины не такие густые заросли, как на склонах у её краёв. Мы надеемся, что так мы не пропустим вход в древний город. Древние ведь должны были покидать увиденные нами постройки, и судя по отсутствию камней после обрушения мостов между этими зданиями - они делали это по земле. Варианты с путешествием по воздуху или под землёй я отбрасываю - в этих случаях мы с Трико в большой беде. В небе не видно других Стражей, что даёт нам некоторую уверенность - нападения сверху не будет. Довольно быстро мы находим широкую каменную лестницу, ведущую к большому зданию с куполом наверху. Лестницу охраняют большие статуи с секирами. Точнее, големы великаны. На их шлемах нет рогов, значит и хозяин белой башни не должен отдавать им приказы. Видений нет, да и Трико не беспокоится. Дракончик тоже не припоминает ничего про таких големов. Позади слышится вой волков, и мы ступаем на лестницу. Точнее, это Трико ступает на неё. Я сам сижу у него на шее. Это то и спасло меня, когда големы внезапно напали на Стража. Он не успел отпрыгнуть, и удар массивной секиры пришёлся по его горлу. Трико упал, а я улетел в куст. Мои крики не остановили големов, и они расправились с беспомощным зверем. А я стал вырываться из колючего куста, разрывая свою одежду. Они столкнули его с лестницы, и я смог наконец добраться до своего друга. Но я не смог применить магию, она просто не сработала. Не помогла и панацея. Трико погиб. От отчаяния я забыл про свой дар, про то, что я смогу исправить эту ошибку. Но я не забыл про дракончика. Позади послышался лай, и я попросил его улететь и жить самостоятельно. Но он только крепче прижался к моей спине. Целая стая больших чёрных зверей появилась из тумана. Они окружили тело Трико и начали рвать его на куски. На меня волки даже не посмотрели, у них уже есть мясо. А я опустился на колени, не в силах смотреть на ужасную сцену. Я только сжался в комок и закрыл лицо руками, я тихо заплакал. Волки позвали остальную стаю на этот пир, подошли волчата и несколько волчиц. Они тоже присоединились к кровавой трапезе. Ещё через некоторое время перед мной встала пара волчьих лап. Это одна из волчиц заинтересовалась издаваемыми звуками. На её морде ещё не высохла кровь, даже клыки у неё не белые, а красные. Волчица посмотрела на меня не как на добычу, а как на детёныша. Я не сразу понял странность этой волчицы, она просто ждёт рождения своих волчат. Это шанс сохранить жизнь, свою и дракончика у меня на спине. Но я обернулся и посмотрел на кровавые пятна и кости, оставшиеся от моего друга. Я вспомнил про свой дар и испугался, что не смогу вернуться, если останусь живым. Я не хочу нового выбора, я хочу вернуться в тот момент, когда Трико жив. Поэтому я встал под носом у волчицы, всё ещё стоя на коленях. - Извини. Я не хочу быть твоим детёнышем. У твоих детей не будет странного брата. Я буду полезен им по другому... Только, сделай это быстро. Волчица не поняла слов, но почувствовала моё желание. Она приоткрыла пасть, и я приложился горлом к ровным зубам между её клыками. Так нам не понадобилось больше слов. Я посмотрел в глубину пасти и вдохнул пахнущее кровью несвежее дыхание. Я понадеялся, что это будет последнее увиденное мною. Дракончик тоже положил голову мне на плечо, так что укус лишит голов нас обоих. В этот момент я увидел результат своего альтернативного выбора. Долгую жизнь в семье волков. Трудную, но вполне счастливую. Целую жизнь, в конце которой я отдался на съедение своей поседевшей добела новой матери. Волки оказались долгожителями, и я состарился вместе с пощадившей меня волчицей. И это видение наложилось на эту жизнь, потому что в той я вспомнил этот выбор. Я узнал новую особенность моего дара. Я могу возвращаться к любому своему выбору, если попробую все варианты последующих. В той жизни я точно также встал перед волчицей и предложил ей свою жизнь. Только я тогда уже состарился и от меня отвернулась удача в охоте. Но в той жизни волчица приняла меня не после еды. Это оказалось единственным отличием. Волчица оба раза медленно опустила нос и пару раз облизала меня всем своим горячим языком, покрывая скользкой слюной. Видение наложилось на реальность из-за полного совпадения моих ощущений. В обоих жизнях я сам прижался к упругому широкому языку и приобнял его перед началом глотания. Волчица ещё опустила нос, вталкивая меня в крепко сжимающееся горло. Затем её язык поддел меня между ног и толкнул глубже, мимо смертоносных клыков и сокрушающих любые кости коренных зубов в ненасытное хищное горло. Дракончик только мурлыкнул, прижатый ко мне удушающе сильными мускулами пищевода. Он рад возможности уйти вместе с хозяином. Всё перевернулось, когда волчица подняла морду и уверенно проглотила. В обоих жизнях я услышал, как её сердце ускорило ритм от волнения и удовольствия. А после недолгого скольжения сквозь её грудную клетку, через шум дыхания и извиняющийся голос хищницы, мы прибыли в желудок. В другой жизни он совершенно пуст и полон только горячим влажным воздухом. Точнее, ужасающим зловонием давно переварившегося мяса. А вот в этой жизни внутри желудка большая груда свежего мяса. Но запах крови не может перебить точно такой же запах. Я вдыхаю полной грудью и начинаю гладить волнистые стены желудка. Это довольно приятно по ощущениям, и стимулирует пищеварение. Так что уже через минуту у меня начинают гореть руки. Глаза слезятся и от кислого запаха перехватывает дыхание. Но я продолжаю разминать упругую плоть, даже когда дракончик на спине громко шипит от боли. Я и сам едва не плачу. Я не открываю светильник, не хочу видеть происходящий кошмар. Да и смотреть на останки своего друга я не хочу, хватает и того, что меня прижимает к этим ещё подрагивающим кускам. В разных жизнях у меня разные мысли. Тут я только хочу вернуться в прошлое и предотвратить гибель Трико. А в той жизни я люблю старую волчицу и с радостью отдаю ей свой остаток жизни и немощное тело. Но и Трико я не забываю, так что и тогда я в некотором смысле я присоединяюсь к нему. Но в обоих жизнях я не жалею, что отдаюсь волчице живьём. Пусть это и больно. Видение предупреждает меня о предстоящем испытании, но что-то во мне не позволяет сбежать от этой боли. Я знаю, достаточно толкнуть посильнее вход в желудок. Тогда волчица отрыгнёт весь воздух, и всё быстро закончится. И я знаю, что сделав это я вернусь недостаточно далеко. Сквозь боль я думаю, что сейчас пересеклись как минимум четыре моих жизни. Во всех я оказался в желудке волчицы, и в половине я сбежал от боли. Странный дар, ведь не всякий выбор я могу поменять. Только в некоторые моменты времени я могу вернуться и выбрать другое. Странно, но в другой жизни я теряю сознание раньше. Старое тело не выдерживает жары, нехватки воздуха и едких испарений в лёгких. Остаётся только потерпеть жгучую боль. Тело отчаянно хочет жить, и я невольно начинаю не столько ласкать волчицу, сколько бороться с ней. Если я сдамся и расслаблюсь, то проживу на полчаса дольше... Ещё одно видение, переплетённое с реальностью. Даже интересно, почему мой дар так усилился, я ведь не в животе Стража сейчас? Проживая несколько похожих временных линий разом, оказывается можно играть с восприятием всего происходящего. Больно мне одному, а приятные ощущения я получаю от всех. Ведь даже с этой болью живот волчицы по своему приятный. Горячий, гладкий, мягкий и сильный. Наконец всё заканчивается, заканчивается воздух и уходит боль. Я возвращаюсь на спину Трико и запрещаю ему приближаться к лестнице. Очень быстро память о не наступившем будущем становится похожей на сон. И я не удерживаю эту память, только стараюсь сохранить самое важное и яркое. Например, повадки стаи волков. И свою привязанность к каждому члену стаи. - Трико, нам тут не пройти, бежим дальше. За нами волки. Слушай, я буду держаться за твой рог и помогу справиться с ними. Только... Не надо их калечить и убивать... Прости это будет трудно, они отличные охотники. А до безопасного прохода далеко. Я направляю Трико дальше в долину и прошу его пробежаться. Дальше есть неплохое место, где он сможет отбиться от волков. Я вспоминаю эту площадку, окружённую каменными столбами. Волкам придётся карабкаться по крутому склону, а Трико без проблем будет сбрасывать их вниз. Волки уже загоняли туда добычу, и паникующие животные уходили на узкие тропы. А после волки просто сбрасывали добычу с обрывов и спускались за ней. Я делюсь этим планом с Трико, показывая ему вид того места. Позади уже слышно рычание, но впереди показывается склон. Трико одним прыжком преодолевает это препятствие и разворачивается позади каменных столбов. Волки не настолько прыгучие, им нужно время на подъём по скользкому камню. И Стражу остаётся только лёгкими толчками отправлять волков вниз, сшибая карабкающихся следом. Есть только несколько путей, по которым волки способны подняться в это кольцо камней. И Трико какое-то время удерживает рычащих зверей вне кольца. Но туман прибывает, и первый волк остаётся в кольце. Трико отбивается от него, но этим пользуются другие. Нас окружают. Вот только Страж, даже без крыльев, способен уйти от волков. Он просто запрыгивает на ближайший каменный столб. Волки больше не могут достать моего друга и меня. Вот только я забыл про длинный хвост Трико. Один из волков подпрыгнул и схватил зубами самый его кончик, повиснув на нём. Трико взвыл и стал пытаться удержать равновесие, а я спустился по его хвосту к морде волка и начал пытаться заставить хищника разжать зубы. Удары рук по носу и морде не помогают. Я поднимаю губы зверя и пытаюсь разжать его зубы, даже встаю ему на морду и топаю по его носу. Это тоже не срабатывает. Я могу только магией остановить кровь и залечить раны на хвосте Трико. У меня остаётся ещё один вариант. Я покрепче хватаю его хвост и пятками закрываю волку ноздри. Тот не может дышать и с злобным рыком выпускает хвост Стража из пасти. Пропавший груз в виде здоровенного волка вывел Трико из равновесия. Ему пришлось перепрыгнуть на соседний столб. Он немного ниже первого. Мне повезло, Трико не ударил меня об скалу своим хвостом. Вот только теперь его хвост в полной досягаемости для волков. И я тоже. Здоровенный чёрный зверь, вожак стаи, поднялся на задние лапы и поймал меня пастью вместе с хвостом Трико. Я избежал его зубов только потому, что волк поспешил проглотить аппетитный кусочек мяса на верёвочке - меня на кончике хвоста Стража. Горло зверя очень сильно сдавило меня со всех сторон, я промок в горячей волчьей слюне и начал задыхаться. Рычание волка заглушило крик Трико. Затем всё повернулось и начало раскачиваться. Могу только догадаться о происходящем - Трико спрыгнул с колонны и побежал, волоча волка на своём хвосте. Я застрял прямо возле сердца волка, и его громкие удары почти оглушают меня. Волк рычит и извивается вокруг меня, его болтает и швыряет. И я надеюсь на то, что хвост Трико выдержит. Слюна волка пахнет кровью, и я направляю магию Стража на исцеление появляющихся ран. На расстоянии это труднее, чем при поглаживании. Но мне хватает и того, что я держусь за его хвост. Волк упрямо пытается проглотить ещё, и каждое усилие выжимает из меня весь воздух. Да и из дракончика тоже. Это положение пугает меня до дрожи. Но мне почему-то нравится то, что я ощущаю. Это началось ещё когда сам Трико меня проглотил. А теперь я не отпускаю хвост Трико не потому что боюсь умереть и стать едой для волка, а потому что так я заставлю его горевать, и дракончика погублю. Мне действительно нравится горячее живое тело вокруг меня, нравится слушать сердцебиение и дыхание волка, ощущать его движения и попытки меня сожрать. И я с удовольствием продолжаю бороться. Волк глотает хвост Трико ещё глубже, и я чувствую свои ноги в волчьем желудке. А затем хвост вытягивает обратно. Волк пытается его удержать и сжимает зубы, нанося глубокие раны. Я попадаю в его набитую перьями пасть и прижимаюсь к гладким зубам, ещё крепче сжимая хвост. Если я отпущу, волку достанется немного еды. Но волк неохотно открывает пасть и я оказываюсь на свежем воздухе. Трико перепрыгнул через пару каменных столбов, а волк застрял в щели между ними. Другие волки тоже не могут перебраться через камни, они только рычат и кружат вокруг этой каменной клетки. Я залечиваю раны Трико, хотя его хвост остаётся почти голым. А затем я подхожу ближе к волку и заживляю глубокую царапину на его морде. Хищник с недоумением смотрит на меня и перестаёт рычать. Он пытается вылезти обратно, но не может. И я упираюсь ему в нос, помогая выбраться. Как это произошло с Трико ранее, волк освободился неожиданно, и мы оба выкатились на открытое место. Трико тревожно вскрикнул, но вожак не позволил другим напасть на меня. Он поднял меня с земли, подтолкнув носом, рыкнул на стаю и начал отплёвываться от перьев. Это мой шанс уйти, но вместо этого я лезу в жуткую пасть и помогаю избавиться от набившихся повсюду окровавленных перьев. Волк принимает эту помощь и позволяет мне убрать все перья Трико. А затем вожак облизывает меня, собирая кровь Трико и свою слюну с меня. Услуга за услугу. У волков есть некоторые правила поведения, и за помощь им можно получить временную защиту. Да и моя жизнь в их стае позволила узнать нужные жесты и знаки. Я поблагодарил стаю за хорошую охотничью игру и вернулся к Стражу. Трико только фыркнул, обнюхав меня. Я весь в слюнях волка и пахну не слишком свежо. В ответ я поднёс к его носу его хвост и дал понюхать. Он пахнет не лучше, с него ещё капает слюна. Трико не дал мне забраться на свою спину, он подхватил меня ртом поперёк тела и запрыгнул на камень. Волки проводили его голодными взглядами и убежали. А Трико стал прыгать по камням, поднимаясь к виднеющемуся наверху большому уступу. Добравшись до этого места, он с плеском запрыгнул в неглубокий пруд с холодной водой и уронил меня туда. Я только рассмеялся и плеснул водой ему на нос. Мы начали беззаботно плескаться и мыться, позабыв про минувшую погоню. Но вскоре я заметил несколько клочков волчьего меха на камнях вокруг пруда, когда стирал одежду. А через минуту часть стаи волков поднялась на уступ по подземному ходу. Об этом месте я не знал, в другой жизни я не заходил на земли второй половины стаи. Эта долина как раз принадлежит им. Трико напрягся, но волки только сами стали купаться. Так что я продолжил промывать его пёрышки. А когда вожак стаи присоединился к купанию, мне позволили поучаствовать в этом деле. Я залечил другие раны, полученные вожаком во время этой неудачной охоты, затем помог и остальным, отведавшим когтей Трико. Волки поняли, насколько это трудно для меня, когда я едва не отключился во время лечения. Трико поделился своей магией, и я смог закончить. Этим я заслужил ещё больше уважения у этих созданий. Гигантские волки старого Гнезда намного умнее своих собратьев из лесов внешнего мира. Я не увидел знакомую волчицу, она принадлежит второй половине стаи. И приближаться к другим самкам я не рискнул. Да и присоединяться к стае я не планирую. Так что мы с Трико сушимся, я одеваюсь и забираюсь ему на спину. И он ловкими прыжками по стоячим камням двигается дальше по долине. Волки не следуют за нами. Вот только мы вскоре покидаем территорию чёрных волков, поднявшись выше тумана. Мы на самом краю гнезда, между двумя грядами скал у стены. Среди этих скал множество древних построек, и эти постройки вместе со скалами тянутся полосой к белой башне. Убегая от обвала и волков, мы только обогнули отдельно стоящую группу скал и зданий. Даже издалека, этот белый шпиль с расширением на верхушке выглядит чужеродно. Он слишком белый и гладкий, даже после города мастеров с его удивительно мастерски возведёнными башнями. Я вижу два пути к этому шпилю. Или через древний город, или через лес на дне долины. Похожий камень я видел там, откуда я взял зеркало. Этот шпиль привлекает меня по двум причинам. Во первых, от него к краям Гнезда тянутся подвесные мостики. Это наш путь наверх. А во вторых - вокруг кружат другие Стражи, и я должен узнать побольше. Чтобы окончательно освободить Трико от власти этой башни. Из другой жизни я помню - большой лес очень опасен. Большие лисы, кошки, змеи и жабы легко могут съесть меня целиком. Они охотятся на обычных зверей и больших нелетающих птиц. Вот только эти уродливые курицы тоже не откажутся от двуногой закуски. Волки там тоже живут, между нами и башней как минимум три стаи. Из-за этого путь сквозь древний город кажется мне более безопасным, нужно только найти дорогу внутрь и не заблудиться там. Позади нас входа нет, или он очень далеко в долине. Возвращаться я не хочу, и Трико идёт вперёд. Осторожно и тихо. По лесной земле Страж передвигается бесшумно, и мне остаётся надеяться на то, что наш путь не пересечётся с тропами охотящихся там зверей. Если с волками ещё можно будет как-то разойтись мирно, показав им достаточную силу, то другие звери не так умны или дружелюбны. Их будет трудно отпугнуть, не причиняя серьёзных ран. Мы идём вдоль края скалистой гряды и ищем вход. Трико запрыгивает на каждый уступ в пределах досягаемости, дракончик осматривает скалы и древние стены в поисках входа. Да и я сам осматриваю каждый проход между камней, в который способен втиснуться Страж. Безопасным это занятие никак не назовёшь. В третьей по счёту пещере я наткнулся на логово большой чёрной кошки. И ладно бы она меня просто убила или съела. Зверюга утащила меня в глубину пещеры, едва не проткнув клыками насквозь. Трико оказался не в состоянии протиснуться в логово кошки и спасти меня. А хищница отдала меня котятам, чтобы они вдоволь наигрались. Их челюсти недостаточно сильны, чтобы прокусить мне горло или задушить подобным образом. Но все трое попробовали это сделать. При этом они изодрали всю одежду своими когтями, да и меня самого сильно исцарапали. Я перестал им сопротивляться, чтобы они больше не втыкали когти в меня. Затем их мать стала учить их другим способам убийства, показывая всё на мне и отдавая котятам. Три раза меня придушили укусом в горло, три раза - накрыв пастью лицо. Веса котят было недостаточно, чтобы придушить меня встав на грудь. Но большая кошка показала это, едва не переломав мне рёбра. Котята тоже вдоволь по мне потоптались бархатными лапками. Затем кошка проглотила меня, едва не ободрав всю кожу со спины своим языком. Из-за усталости и боли я даже обрадовался окончанию этих мучений. Рано обрадовался. В животе кошки оказалось достаточно воздуха для дыхания. Невыносимый жар тела хищницы оказался недостаточно сильным, чтобы лишить меня сознания. А жжение во всех царапинах испортило удовольствие от пребывания внутри. Не знаю, сколько времени я пробыл в этом постоянно сжимающемся мешке с горячей кислотой, но кошка отрыгнула меня. Я уже ослаб и перестал толкаться внутри. Кошка посчитала, что я достаточно переварился. Она отдала меня котятам, и те начали пытаться разорвать меня на куски. Вот только им не хватило сил, и их мать проглотила меня снова. Я провёл в её животе ещё час, пытаясь надышаться сожжёнными лёгкими. Она снова отдала меня котятам, и они смогли оторвать мне ноги и руку. Это оказалось даже больнее, чем перевариваться живьём. Котята насытились, и их мать снова меня проглотила. Не знаю, сколько ещё времени я провёл в её животе. Боль, потеря крови, жара и нехватка воздуха, всё это много раз лишило меня сознания. Но каждый раз я просыпался от ещё одного сжатия вокруг, становясь всё мягче и слабее. Если бы не боль, я мог и с удовольствием провести это время с большой кошкой. Вот только мне очень больно. И стало ещё больнее, когда котята продолжили рвать меня на куски. Я буквально взмолился, чтобы один из них наконец нанёс последний укус. Но этого не случилось, и я вновь вернулся в кипящий котёл кошачьего живота из мучительно холодного и грубого внешнего мира. И всё повторилось ещё раз, через несколько лет. Или часов. Или минут. Я потерял счёт времени, даже считать удары кошачьего сердца или сжатия её живота бесполезно. Я постоянно теряю сознание и путаю числа. Кошка ещё раз покормила котят, и от меня остался только жалкий обрубок. В этот раз они съели мой живот. И, кажется, вырвали парочку рёбер. Кошка опять меня проглотила, и через какое-то время я перестал просыпаться... Вернувшись к Трико, я направил его по большой дуге от этой расщелины между скалами. Как же хорошо, что воспоминания о других жизнях быстро меркнут. Я забыл про пережитую боль, остались только приятные воспоминания о милых котятах и красивой хищнице, об их жестоких повадках. И о прочих ощущениях в животе этой кошки. Я запомнил запах, темноту, жару, силу окружающих меня мышц, звуки её жизни и продолжительность своей смерти. Следующие проходы закончились тупиками. А затем я наткнулся на гигантскую змею. Эта тварь проглотила меня с лёгкостью, я даже не растянул её живот. Внутри этого длинного холодного тела мне немного понравилось. Да и на этот раз совсем не больно меня съели. Я замер, ожидая очередной смерти, но я дождался только того, что змея заснула. Мне надоело мёрзнуть и ждать конца, так что я попытался выбраться обратно. И к моему удивлению, у меня получилось это сделать и не разбудить змею. Она настолько расслабилась и настолько крепко заснула, что мне удалось проползти по её пищеводу до пасти и вылезти на свежий воздух. Я тихо вернулся к Трико, и мы забрались в пещеру чуть позади, чтобы переждать ночь. А ночью я понял свою ошибку. Змея легко выследила меня по запаху. Она незаметно подобралась к Стражу и укусила. Трико вскрикнул и попытался ударить змею лапой, но тварь отступила. А Трико повалился на землю - змея ядовитая. Я попытался магией исцелить его, но получилось только сохранить его живым и в сознании. Я не могу вывести яд. А змея возвращается к беспомощному Стражу и окружает его чешуйчатыми кольцами. Я остаюсь с Трико и прошу дракончика улетать. Но он тоже остаётся. Я прикасаюсь к рогу Трико, и он просит меня спасаться. А я не могу оставить друга. После недолгого спора, мы решили всё. Я остаюсь с Трико, держась за его рог и поддерживая его жизнь. Может быть он справится с ядом и сможет заставить змею пожалеть. А дракончик при этом сядет ему на хвост и будет с помощью самочек наблюдать за всем снаружи, заодно передавая мне свои ощущения. К его тому, что я смотрю на всё и его глазами тоже - я настолько привык, что даже перестал замечать это. Мы решили, что если не получится спастись, мы постараемся приятно провести оставшееся время. Зная особенности змей, я понадеялся, что воздух у нас закончится раньше начала болезненного переваривания. Дракончик пересел на хвост Трико и разместил своих самочек на потолке пещеры. Я обеспечил связь между нами всеми, и мы стали любоваться довольно красивой чешуёй огромной змеи. Рептилия обернулась вокруг Стража, немного стиснув его тяжёлыми кольцами. Но душить его она не стала, только обнюхала всего своим раздвоенным языком, не пропустив и меня с дракончиком. Трико очень страшно, он парализован и беспомощен. Ему больно от того, что меня тоже съест змея. Я постарался рассказать ему про свой странный дар ещё раз, но он понял только то, что в другой жизни я с ним смогу не встретить змею и продолжить путь. А вот в этой мы погибнем все. И я в этой жизни не тот хозяин, что будет жить в другой. А вот я считаю, что во всех жизнях я один. Не несколько одинаковых меня в разных мирах, а один единственный я. Почти как дракончик, находящийся и в своём теле, и в телах своих самочек. Я не стал разворачиваться, чтобы посмотреть на открывающуюся пасть змеи. Я и так вижу её глазами трёх дракончиков. И глазами самого Трико. Я прошу его делиться всеми ощущениями и чувствами, без ограничений и барьеров. Мне тоже страшно и грустно из-за возможной гибели друзей, я сам то просто вернусь в прошлое и исправлю всё. Потому за себя мне не страшно. Мне скорее любопытно. Да и змея красивая. Она распахивает пасть и начинает неспешно натягивать её на голову Стража. Меня прижимает между гладкими прохладными мышцами и тёплым клювом Трико. Запах, конечно, неприятный. Но остальные ощущения мне нравятся. Да и вид того, как одно большое животное заглатывает другое не может не впечатлить. Змея без проблем заглатывает голову и шею Трико, я даже не могу рассмотреть себя самого под её чешуёй. А вот когда дело доходит до его плеч, начинаются сложности. Змея растягивает челюсти до невообразимой ширины и вонзает в тело Трико множество мелких острых зубов. Болью мы тоже делимся, так что я спешно магией закрываю эти ранки и убираю боль. А змея совсем немного сдвигает челюсть и снова вонзает зубы, так она затягивает Трико внутрь себя. Чешуя на горле змеи расходится, и глазами драконов я даже различаю перья на теле Трико под её полупрозрачной кожей. Проглотив ещё немного, змея начинает изгибать шею, этим изгибом также толкая добычу глубже. И при этом я не только любуюсь всем снаружи, но и ощущаю всё изнутри. Страх друзей смешивается с моим любопытством и изумлением. Это восхитительный коктейль чувств заставляет сердце биться чаще. И я рад возможности дышать вместе с Трико. Страж тоже хочет жить, и всеми силами пытается преодолеть действие яда. Вот только он не в силах пошевелиться и помешать своему проглатыванию. В пасти змеи скрываются передние лапы Трико, а на горле появляется их отпечаток. И змея немного качает головой, чтобы вес добычи не мешал сдвигать нижние челюсти. Я убираю боль и закрываю раны Трико, так что он тоже немножечко получает удовольствие от гладкого и мягкого змеиного нутра. Работа всех мышц вокруг делает непередаваемый массаж. И зверь рад моему любопытству и удовольствию. Мне жаль, что я не смогу сохранить его память об этом случае, а дракончик доволен тем, что я могу и не запоминать самые неприятные детали из других жизней. А значит, если будет очень больно, я не сломаюсь. И не буду бояться в другой жизни. Я не могу не радоваться таким замечательным друзьям. Дракончик, хоть и прост, обладает настоящей мудростью. Да и Трико совсем не глупый зверь, хотя дурачиться он любит. Я обещаю самому себе, что я проведу с Трико много времени, если нам попадётся безопасное место с водой и едой. Змея всё больше толкает Трико изгибами шеи. Сначала она делала это одной волной внутри горла, а теперь по телу стража прокатываются сразу три таких изгиба. Тело Трико изгибается вместе со змеиным, но не так гладко и легко. Да и паралич по прежнему не даёт оказать сопротивление, хотя змея глотает нас больше часа. Она уже глотает задние лапы Стража, со скрежетом цепляясь зубами за крупные пластины грубой кожи. Когда бёдра проходят сквозь челюсти, рот змеи перестаёт быть растянутым. И челюсти прекращают подтягивать Трико внутрь, теперь змея работает только изгибами шеи. Мне интересно, в Гнезде все опасные для меня звери предпочитают глотать добычу живой? Или это мне везёт на таких. Я, конечно, не против такого. Хоть я и не вспоминаю боль от прошлых смертей, я знаю - когти и зубы могут убивать очень болезненно. А животы - наоборот, нежно и мягко, без боли погружая в темноту. Любуясь насыщающейся змеёй, я раздумываю о том, что же происходит после смерти. Ведь я сам это не только кучка костей, мяса и органов в форме пацана. Кроме плоти и крови ведь есть мысли и воспоминания, и куда всё это уходит? Что будет, когда мой дар уже не позволит уходить от смерти? Бесконечно проживать свою жизнь, во всех её вариантах, может и неплохо. Но и хорошим это назвать трудно, когда от других людей нельзя получить знаний об их других жизнях. Змея проталкивает беспомощное тело Трико в свою прохладную гладкую глубину, и его хвост втягивается в открытую влажную пасть вместе с дракончиком. Скользкая слюна льётся на него ручейками, смазывая и более крупного зверя. Глазами дракончика я рассматриваю эту розовую пасть, только местами окрашенную смазанными капельками крови Трико. Страж очень чётко выделяется под чешуёй змеи, уже не так растягивая кожу. Тело змеи несколько шире горла, да и кожа растягивается равномернее. Змея не дожидается, пока мы достигнем желудка, она выползает в лес. Дракончики следуют за ней, а мы с Трико ощущаем, какнас волочат по земле. Слой чешуи и мышц сглаживает неровности, в ушах сильно шумит. Сытая змея уже не так бесшумно движется. Рядом со мной медленно пульсирует её сердце и шумит дыхание. Густая смазочная слизь чавкает и шелестит вокруг. Тело змеи вокруг Трико должно быть герметичным, но у нас хватает воздуха. А змея даже не думает рыгать. Либо её живот легко вмещает вытесняемый нами воздух, либо впереди есть какое-то отверстие для избавления от лишнего газа. А может и для впускания воздуха внутрь. Если змея создана древними, то они наверняка предусмотрели то, что при медленном длительном пищеварении добыча может начать гнить прямо внутри живота змеи. И тут два варианта. Или желудок змеи переварит и гниющее мясо, или мы с Трико будем живы ещё очень долго. В любом случае, у меня много времени подумать над этим, как и над многими другими вещами. Заметно располневшая змея ползёт не в ту пещеру, где я натолкнулся на неё, так что мы с Трико наслаждаемся долгой поездкой. Если не считать запаха и перспективы долгой мучительной смерти, такой способ перемещения мне нравится. И по сравнению с жарой в животе Стража, прохладу змеиной плоти переносить легче. Даже когда змея перетекает через корни деревьев и кочки, внутри всё это ощущается довольно приятно. В движении мы тоже постепенно продвигаемся через тело змеи к её пустому желудку. Звук её дыхания остаётся позади, а сердцебиение теперь ощущается не так сильно. По крайней мере для меня, спина Трико наоборот - чувствует эти ритмичные толчки постоянно. Дракончики без труда следуют за змеёй, позволяя мне видеть наш путь. В этом есть и плюс, так я могу рассмотреть окрестности и разведать дальнейший путь. Наконец змея заползает внутрь большого круглого здания через пролом в стене. Она перетекает через обломки купола и грациозно скручивается в спиральный клубок в небольшом алькове в дальней части. Я вижу, что там стоит пьедестал с ещё одной металлической книгой. Также я вижу и закрытый проход в другое помещение, рычаг и путь к нему. Это означает, что нам с Трико не придётся больше рисковать встречей с монстрами в лесу. А мы с Трико наконец прибываем в желудок. Бледные стенки с выпуклыми жилами и складками уже сочатся слизью. Её много, она тянучая и прозрачная. Как я и догадывался раньше, есть небольшое отверстие в дальней части желудка, через которое проходит воздух. Это отверстие расположено в верхней части там, оно закрывается небольшим лепестком плоти и не выпускает воздух, только впускает. А лишний воздух выходит тем путём, через который мы и попали в желудок. Затхлый запах сменился на едкий кислый, а покрывшая каждый клочок моей кожи слизь начала ощутимо жечь. Трико тоже ощутил это, как и резь в глазах и невыносимо кислый вкус на языке. Желудок змеи сжался и плотно обхватил Трико, прижав меня к его мордочке. Большие уши Стража неудобно смялись, но защитили его от проникновения слизи внутрь. Когда он полностью вошёл в желудок, оставив вне его только хвост с дракончиком, меня очень сильно вдавило в стенку желудка. Трико едва уместился внутри. Снаружи я смог рассмотреть собственный силуэт. Слизь затопила нас почти полностью, но давление уменьшилось, и внутрь с шипением всосало воздух. Такой свежий после уже испорченного. Увы, всего за минуту, он стал таким же едким и сырым, как было до этого. Но хоть дышать стало легче. Жжение стало болезненным и перестало нарастать через несколько минут. А дракончик присоединился к нам, проскользнув между лапами Стража. Я посмеялся от щекотки, когда его чешуйчатое тело произвивалось по животу и груди Трико. Мы трое стали мысленно общаться и ждать. Змее понадобится много времени, чтобы переварить нас. И я надеюсь, что яд в теле Трико исчезнет, ведь мне приходится магией заставлять его дышать. Яд парализует и эти мышцы. Так проходят часы, и магия в теле Стража иссякает полностью. К счастью, и паралич тоже ослабевает. Трико вяло шевелит лапами, и живот змея сжимается вне уже привычного ритма. Сжатие длится дольше обычного, и я начинаю задыхаться. Как и Трико с дракончиком. Нас всё же не душат, но напряжение в ранее мягких стенах убивает надежду на быстрое освобождение. Тело Трико уже лишается перьев, я тоже чувствую не лучшее состояние собственного тела - кислота действует довольно быстро. Но я вспоминаю про панацею, и пока моя кожа ещё не слезла с тела, я выпиваю флакон чудодейственной жидкости. На вкус как вода, но уже через секунду моё тело перестаёт гореть и зудеть, восстанавливается пропадающая чувствительность. Я прошу Трико не бороться, пока его паралич не закончится, или пока я не выпью последнюю бутылочку. Страж предлагает мне с дракончиком укрыться в своём животе, но я прошу его не делать этого. Если он не спасётся, то так он только продлит мои мучения. Ведь так я всё равно переварюсь, но перед этим я переживу гибель его самого. А вот дракончик соглашается. Так что мы ждём, терпим боль и скуку, наслаждаемся странным живым окружением. А в случае Трико, ещё и движениями дракончика внутри. Когда остаётся всего две бутылочки, я заставляю Трико выпить одну из них. Это происходит через двое суток нашего переваривания. Я вижу, что Трико потерял все перья и большую часть кожи. Ещё немного, и разрушатся мышцы. Панацея создаёт на его теле очень нежную и тонкую кожу, мы набираем побольше воздуха, и Страж начинает пытаться разорвать живот змеи. Паралич ещё не полностью прошёл, но Страж смог растопырить лапы в желудке змеи. Но я недооценил эластичность окружающей нас плоти. Кожа змеи растянулась и плотно обтянула лапы Трико. А его когти не причинили никакого вреда змеиному животу - кислота размягчила и затупила их! Я вспомнил про ножик в своей сумке, но его лезвие также не смогло разрезать плоть. Я попробовал разбить бутылочку из под эликсира, но не хватило сил. Ножик разрезал её легко, но даже получившееся острое лезвие только безобидно скользнуло по упругим складкам желудка. Я перебрался к груди Трико и попросил его прекратить сопротивляться, нас это всё равно не спасёт. Его лапы сжались вокруг меня, когда их прижало к телу Стража. Змея напрягла живот на несколько минут, но Трико не дал мне задохнуться. Ему самому хватило дыхания переждать. Вновь стало свободно и мягко. Я извинился перед друзьями, ведь это я привёл к ним змею. Затем я расслабился и стал думать приятное про Трико, отгоняя наш с ним страх. А затем, когда моя кожа вновь начала разрушаться, как и новая кожа Трико, мне в голову пришла глупая мысль. Я подумал, что лучше смерти в животе змеи вместе с верным другом будет смерть уже в его животе. Я предложил Трико этот выбор, спросив его - согласится ли он забрать мою жизнь таким образом? Страж ответил, что это не обсуждается. Он не хочет остаться без меня. Вот только я в любом случае растворюсь намного раньше его самого, а ждать конца в его животе, без него, я не согласен. Между нами разгорелся жаркий спор. Но этот спор только укрепил нашу связь и нашу дружбу. Трико в итоге согласился принять мою жизнь. Но только когда его собственное тело начнёт распадаться, как моё сейчас. Он увидел, насколько слабым я стал. Специально для него я оставил светильник и попытался забраться в его повреждённый клюв, но мои руки и ноги не смогли сдвинуть меня с места. Трико пришлось вновь растянуть живот змеи, чтобы подобрать меня из лужи пищеварительного супа, полного распавшихся перьев, клочков кожи и ниточек крови. Отстранённо я удивился тому, что нам обоим удалось сохранить глаза в полной сохранности. Ведь вкус, обоняние и слух уже отняты пищеварением змеи. Пасть Трико тоже сильно пострадала от желудочного сока. Края клюва, всё же состоящего из кожи, разрушились и покрылись бахромой, с языка слезла кожа и начали распадаться волокна мускулов. Горло тоже выглядит плохо. Трико больно глотать меня, а мне больно от его прикосновений и сжатий. Но эта боль - наш с ним выбор. Тепло его тела наконец погоняет змеиный холод, скрытый жжением от кислоты. И внутри я обнимаюсь с намного менее пострадавшим дракончиком. Увидев меня своими глазами, он едва не заплакал, хотя я и делился с ним собственным зрением, как и передавал ему то, что видел Трико. Дракончик рад тому, что он будет переварен вместе со мной, и это сделает мой друг, а не какая-то змея. Я глажу Трико изнутри, насколько это позволяют мои размякшие руки и ноги. И мы продолжаем ждать. На третий день нас троих одолевает голод. Ни у меня, ни у дракончика больше нет еды. А Трико упорно не позволяет своему телу поглотить два лакомых кусочка мяса, уютно свернувшиеся в желудке. Не касаясь его рогов, я не полностью связываюсь с его чувствами. Но и такой связи хватает, чтобы ощутить слабость и голод его тела. Я стараюсь передать Трико своё удовольствие от прикосновений его живота. Мы оба чувствуем жжение и боль от пищеварительной слизи змеи, нас окружает похожая волнистая гладкость и пружинистая пульсация в ритме сердцебиения. Вот только Трико эти ощущения не нравятся, как они нравятся мне. В первую очередь ему неприятна боль. Я тоже не хочу, но приходится её терпеть. Трико не любит грязь, а в желудке обычно мокро, липко и грязно. Я сам нахожу эти ощущения соответствующими месту, а потому - приятными. Но самое главное, так я могу быть ближе к своему другу, чем как либо иначе. Я восхищаюсь Стражем и совсем не против стать частью этого замечательного существа. К змее у меня не так много симпатии, просто красивое животное. Дракончик не имеет своего отношения к окружению, он только перенимает наше с Трико восприятие всех ощущений. И благодаря ему я соприкасаюсь с животом Трико в два раза больше. Да и ощущения самого Стража я тоже стараюсь перенять, так что я словно в трёх животах сразу, хотя боль чувствую только за одного себя. Мне очень нравится прижиматься к волнистой горячей плоти спиной и задом, упираться в неё пятками, локтями и головой. А благодаря дракончику, эти ощущения удваиваются. Плюс, мы прижимаемся друг к другу, что добавляет приятного. Из-за ожогов обнажённые нервы ощущают прикосновения и тепло намного острее. Змея ледяная, а Трико - обжигающий. Так проходят часы, со мной и дракончиком ничего не происходит, а тело Трико постепенно распадается. Желудочный сок просачивается между мышцами и атакует суставы. К счастью для всех нас, боль при этом не слишком сильная. Я припоминаю, что у Стража пищеварение более жгучее и быстрое. Трико слабеет и начинает становиться сонным, он теряет кровь. И я прошу его начать. Я хочу, чтобы он поступил со мной, как с едой. Не потому, что я хочу стать его едой, а чтобы ощутить себя полезным для него, чтобы удовлетворить своё любопытство и прочувствовать на себе работу его живота. И чтобы не доставаться этой змее. Наконец начинается. Живот Трико начинает ритмично сжиматься, его волнистые стены скользя то моему телу и покрывают его жгучей жидкостью. Это уже в два раза больнее, чем желудок змеи для Трико. А ведь он только начинает. Живот змеи тоже не жалеет Стража. Он сжимается и растирает его плоть в кашу, ослабевшие мышцы и связки рвутся, и лапы Трико буквально выворачивает и едва не отрывает от корпуса. Он уже больше похож на кусок мяса, чем на красивого зверя. И его желудок стремится сделать то же самое со мной и дракончиком. Очень быстро мои ослабленные мышцы тоже рвутся, желудок Стража скручивает меня невозможным для здорового человека образом. И соков в нём намного больше. Я реально боюсь утонуть, и из всех оставшихся сил борюсь за каждый глоток воздуха. Трико волнуется, он не хочет меня мучить. Но эта борьба доставляет мне радость, я хочу быть с ним до конца. Тем более, ему самому приятно ощущать живую добычу внутри. От этого он намного более сытый. Раз это нравится Трико, то и мне от этого хорошо. Так что я с радостью встречаю боль, когда сильные сжатия горячих стен вырывают мои ноги из растворяющихся суставов. Хотя от этой боли я и рыдаю. Дракончик меньше меня, но его тело лучше сопротивляется. Да и живот Трико не может так сильно его сдавить и скрутить. Я не могу сам держать голову выше уровня соков, и дракончик мне помогает. Очередное мощное сжатие сминает мои плечи, я даже слышу хруст пары костей. Но это меня не пугает и не расстраивает, я рад тому, что становлюсь частью Стража и своего друга. Пусть для этого он и должен разобрать меня на части. От меня уже остался такой же обрубок, как и от самого Трико. Руки и ноги плавают вокруг, распадаясь на части. Но в животе змеи меньше места, да и переварившееся мясо у неё отправляется дальше. А все мои остатки плавают вокруг. Я даже рад, что не взял светильник с собой. Трико всё чаще отключается, лишая меня части уже привычных чувств. Даже его боли мне не хватает. Дракончик тоже сдаёт, его крылья и хвост рассыпаются на отдельные косточки. Затем кислота пробивает путь в его лёгкие через разрушенное горло. Он быстро захлёбывается и умирает. Но он крепко оборачивается вокруг моей шеи перед этим, и даже погибнув он продолжает помогать мне. Я уже не способен бороться, и только везение сохраняет меня в живых. Трико больше не просыпается, его сознание угасает, я уже не чувствую его. Но его сердце продолжает работать, как и желудок. Я сам перестаю ощущать большую часть боли и тоже постепенно угасаю. Всё труднее оставаться в сознании. Я знаю, мне предстоит вернуться к жизни. Но я не хочу уходить сейчас, хотя я и боюсь остаться совсем один. Живот Трико тоже замирает, дыхание замедляется и всё чаще прерывается сердцебиение. А затем всё вовсе прекращается. И мне везёт, что вокруг меня ещё очень много желудочного сока. Так что именно Трико и забирает эту мою жизнь...