Чувство жизни

      Ден надел самые приличные, из тех двух пар, что у него имелись, джинсы; высушил и аккуратно завязал в хвостик отросшие волосы; и о боже — натянул на лицо скромную полуулыбку. Такие видения стоило ловить и навсегда запечатывать в памяти, ведь есть риск, что повторения не будет. Этим Настя и занималась. У нее в гостиной стоит гроб из красного дуба, мерзкие благовония ароматических палочек кружат голову, а парень, шантажирующий ее раскрытием причастности к нанесению тяжких телесных, мило воркует за чашечкой чая с ее же двоюродной бабулей и тетяй. Но Настя просто сидит и не может отвести взгляд от этой застенчивой улыбки. Даже теперь, зная, какая на самом деле сволочь прячется за этой милой оболочкой, она все равно подвластна его обаянию. — Вам наверно так тяжело сейчас, — участливо произнес Ден. — так ужасно, когда хорошие люди покидают наш мир так рано. — На самом деле, — да простит меня бог, — Маргарита была ужасным человеком. Ее смерть принесла нам лишь облегчение. — ворчливо произнесла бабушка Зина, как попросила она называть себя Дена. — Мама, ну нельзя же так о мертвых! — возмутилась тетя. По внешности она чем-то напоминала Настю, только, в силу возраста или тяжелой жизни, глубокая сетка морщин легла вокруг глаз. — А с чего нельзя то? Все знают, что сестренка была той еще дрянью. — невозмутимо ответила она. — Смерть не отпускает нам грехов, они не исчезают бесследно. У Насти помутнело в глазах. Но она тут же списала неприятное чувство на благовония, подумывая всерьез пойти затушить чертовы палочки. Поднимаясь, она словила обеспокоенный взгляд Дена и мягко улыбнувшись, поспешила уйти, сказав: — Голова разболелась. Я прилягу ненадолго. — Иди-иди дорогая. — сказала бабушка Зина вслед. — Нечего с нами сидеть, ложись спать. *** Ден нашел ее в спальне. Поджав под себя ноги, она сидела на подоконнике, спрятавшись за полупрозрачной шторой. Он поставил кружку с горячим чаем на стол и тихо подошел к окну. — Туки-тук, можно к вам? — Стуча по воздуху рядом с тканью, спросил он. Дождавшись тихого согласия, он скользнул к ней под штору. — Так она была твоей бабушкой? Ты никогда не рассказывала о ней. — Я всегда считала, если о человеке нечего сказать хорошего, то лучше промолчать. — слабо улыбнувшись, ответила она. Настя выдохнула паром на стекло и стала выводить пальцем хаотичные узоры. — Бабушка, втайне от всех, сдала маму в детский дом. Баба Зина была в шоке, когда вернулась из-за границы, и забрала ее жить к себе. Знаешь, она постоянно выпивала, без остановки. Я бы назвала это беспросветным запоем. Даже когда я была маленькая, — до того, как мы переехали в другой город — она приходила к нам, что-то кричала, иногда воровала. Иногда она приходила, когда мамы не было дома, мне было страшно, и я залазила вот так вот на подоконник и чувствовала себя в безопасности.       Ден отнял ее ладонь от холодного стекла, и растер покрасневшие пальцы в своих руках. — Думаю, мама не приедет на похороны. Такая откровенность пробуждала искренность. Слова стали вылетать, будто сами по себе. — Я говорил тебе, что не знал из своих близких никого кроме дедушки. — заметив, что Настя вынырнула из своих воспоминаний он продолжил. — Помнишь, как-то раз ты ругалась на меня, что я спустил все деньги на автоматах? — Помню, ты тогда еще немного моих проиграл. — сказала она, слегка надув губы. — У меня был старший брат. Он разбился на мотоцикле три года назад. — спокойно произнес он, неловко крутя серебреное кольцо на указательном пальце Насти. — Тогда у него остались жена и годовалый сын. Те деньги я отсылал им. Сейчас они, конечно, встали на ноги, но я все равно помогаю им по мере возможностей. — Мне жаль, Ден… — начала была Настя, но он прервал ее, покачав головой. — Не надо. Я не рассказывал тебе именно поэтому. Потому что не хотел жалости и всех этих соболезнований. — Тогда, почему ты говоришь мне это сейчас? — Подумал, что так мы будем квиты. — он засмеялся, откидывая голову назад и опираясь о стену. Они сидели напротив друг друга, переплетаясь ногами в тесноте узкого подоконника. Настя не спеша пила, ароматный зеленый чай, который подал ей Ден, когда он неожиданно спросил: — Почему ты бросила меня, Настя? Она закрыла глаза, съезжая ниже по стенке, оставляя Дена без ответа. Жара тогда стояла невыносимая. Это были последние дни августа, перед первыми учебными днями. Все тогда казалось таким сложным и новым: слишком много людей, слишком шумно — все то, в чем нуждалась Настя в своем небольшом городе, она получила при поступлении в политехнический университет имени Киселева. С Евгенией — именно так, а не всякие там Женечки, — она познакомилась при подаче документов. Строгая, но легкая на подъем, девушка из многодетной семьи быстро втерлась к ней в доверие. Она же познакомила ее с Катухой, те вместе учились в одной школе. В тот день они уговорили ее поехать на вечеринку в честь начала учебного года, их не особо волновало то, что праздновать заранее не особо логично, ведь так праздник можно было бы отметить дважды. Их троих должен был подвести какой-то друг Степы. Уже немного подвыпившая, нарядная и красивая, Настя садилась в машину и не чувствовала никого подвоха. Незнакомых ей парней было двое. Водитель — друг Степы, Степа — брат Катухи, Катуху знает с детства Евгения — круг доверия замкнулся, что может пойти не так. Круг доверия лопнул, когда подержанная Хонда свернула в лес, а двери закрылись центральным замком. Парни спереди смеялись, делая музыку слишком громко, чтобы до них можно было бы докричаться. Настя помнит, как они на скорости мчались по лесной дороге, снося и ломая тонкие ветки деревьев, под какой-то до бешенства раздражающий веселый мотив. Девчонки по бокам повизгивали, Настя, молча, сидела посередине и постоянно ловила на себе заинтересованный взгляд водителя. Тогда она думала, что нет никого смысла дергаться, если никуда не деться. Машина остановилась на поляне среди елей. Им всучили лопаты и сказали копать землю.       — Какого черта, мы должны это делать? — разозлилась Евгения. Водитель улыбнулся и достал из-за пояса пистолет. Девки, быстро взялись за лопаты и принялись копать. Второй парень зачем-то достал телефон и стал записывать видео. Катуха уставилась на телефон и прямо спросила: — Вы же не групповуху в песочных ваннах снимать нас привезли, да? Настя видела, как водитель почти рассмеялся, но вовремя прикрыл рот ладонью. — Ох, нет, дорогие мои. Это доказательство. — ответил он. — Доказательство чего? — тяжело дыша, спросила Евгения, вытирая лоб грязной рукой. — Моих серьезных намерений. — словно сжалившись над тупейшими созданиями он продолжил. — твой брат должен мне большую сумму. Да-да твой. — подтвердил он молчаливый вопрос побледневшей Катухи. — Если он не перечислит деньги на мой счет в течение часа… что ж, думаю, ваши очаровательные лица за работой, послужат ему хорошим ускорением. — Больше никогда не поеду в машине с незнакомыми мужиками. — сказала себе под нос Евгения. Настя же мысленно с ней согласилась. По истечению часа они выкопали вполне себе презентабельную могилу на троих. Парень с пистолетом подошел к ним, смотря сверху вниз, и присел на корточки у самого края ямы, где находились девушки, заляпанные в грязи. Катуха и вовсе вся зареванная, сидела, уткнувшись в колени. — К нашему общему огорчению, дамы — ваш принц на белом коне оказался последним жмотом. — сделав наигранно опечаленный голос, протянул водитель. — Ну что, будем прощаться. Кто хочет быть первым? Может ты? — ухмыльнувшись, спросил он, наводя пистолет на стоявшую ближе всех Настю. — Ух, какой взгляд свирепый. Не станешь просить меня не трогать те… Последующие слова прервались его же вскриком.       Настя резко схватила его за воротник черной футболки и заехала головой по носу со всей силы. — Еб**ь мой нос! — закричал он, хватаясь за лицо. Настя, не останавливаясь на достигнутом результате, стянула его вниз в яму и ударила ногой в живот. Евгения быстро смекая ситуацию, быстро села ему на спину не давая подняться, а Катуха в шоке подняла голову от колен и заметила у своих ног пистолет. Второй парень тоже спрыгнул к ним, что-то крича и пытаясь объяснить, но тоже был сбит с ног. Так они барахтались на дне своеобразной могилы, без перерыва молотя друг друга, когда услышали голос Катухи. — Зажигалка? — сначала она сказала тихо, а затем закричала во весь голос. — Это б***ь, зажигалка! Они все застыли в неестественных позах, одновременно поворачивая голову в сторону Катухи. — Это я и пытался вам объяснить, перед тем как вы меня избили. — несчастно протянул второй парень, что снимал их на телефон. Сверху, над их головами, послышался топот десятков ног, затем, что-то хлопнуло, а потом с разных сторон полетели конфетти, осыпаясь разноцветными блестками на их покрытые землей тела. Когда с края свесилась довольная рожа Степы, девушки разом осознали, почему люди часто убивают именно близких людей. — Добро пожаловать в политех имени Киселева! — кричали со всех сторон. — Поздравляем. — Степа, безмозглая ты голова! — как резаная орала Катуха. Все ее лицо было мокрое, в грязи и с прилипшим конфетти, на голове был полный хаос. — Тебе не жить братик! Я сама тебя закапаю! — она продолжала кричать, взбираясь наверх, не замечая ни разорванного платья, ни побитых коленок. Настя смотрела на это представление, не вставая с земли, понимая, что сама выглядит не лучше. Копошение снизу, заставило ее подняться на локтях и осмотреть их печально известного водителя. — Детка, кажется ты сломала мне нос. — жалостливо протянул он. — Теперь ты обязана меня вылечить, мне очень-очень больно. — Ты еще легко отделался, актер погорелого театра. — хмыкнула она, легко стукнув его по ребрам. — Что ж, возможно я заслужил. — усмехнулся он, присаживаясь. — Того чудилу с камерой зовут Саша. — громко сказал он, призывая внимание заинтересованной Евгении, что уже осматривала отбитый лоб того самого Саши. — А я Денис, но все зовут меня Ден. — Настя. — протянула руку она, улыбаясь. — не скажу, что приятно познакомиться, Ден. В тот момент она чувствовала, как давно захватившая ее апатия отступила в сторону. Глубоко вдохнув воздух, она заставила себя снова дышать. — Мне стало страшно. — сказала Настя, открыв глаза. Ден, и вовсе уже не ждавший от нее ответа, теперь смотрел в непонимании, молча прося о продолжении. Но она больше ничего не хотела говорить, предоставив ему самому гадать над ответом или остаться навсегда в неведении. К слову, оба варианта ее бы устроили. Страшно остаться разбитой, когда однажды он снова уйдет и больше никогда не вернется. ***       Только первые этажи, серой хрущевки, были освещаемы тусклым светом фонарей. Свет фар, проезжавших, по пустынной дороге, автомобилей отражался в темных окнах. Катуха отвела взгляд с улицы и поднялась с подоконника. Первые дни учебы она была очень рада, оказаться, считай соседками по домам с Настей, но теперь это доставляло лишь дискомфорт. Особенно сейчас, когда она пыталась привести разум в порядок и начать, наконец, мыслить адекватно.       Окружающие часто воспринимали ее как: активную, позитивную и неугомонную личность. От этого и коверканье имени — Катуха, такое же бойкое и живое, как и впечатление, которое она о себе создавала. Но внутри она все та же — Катя — тихая, слабая, та самая девушка, которая каждый день встает с мыслью, что она должна со всем справиться и ничего не испортить.       Она очень долго сдерживала свои настоящие чувства и мнение. Возможно, никто из ныне имеющихся у нее знакомых и друзей, даже не представляет, какой же она на самом деле человек.        Катя всю жизнь душила в себе эгоиста.       Немного более, чем неделю назад, ее грешная душонка нашла себе оправдание. У нее пропали как силы, так и желание, быть дружелюбной с Настей и делать вид, что она не хочет то, что принадлежит ей.       Катя потерла ладошкой уставшие глаза и снова, в порыве чувств, схватила телефон. На автомате она открыла галерею и, выбрав, то самое злосчастное видео, занесла палец над кнопкой удаления. Стоит сделать лишь пару кликов и все душевные терзания окончатся — все останется на своих местах, она не станет разрушать чужую жизнь в угоду своим желаниям. Сейчас она нажмет кнопку и… — Четр-черт-черт! — сквозь зубы прошипела Катя, с силой кидая телефон на кровать. Удалить видео, все равно, что выкинуть козыри в начале игры.       Субботним утром, следующего дня, она решила дать последний шанс себе и Насте. Убедиться, что дружба и все те передряги, в которые они вместе попадали, действительно что-то для нее значили.       Катя знала, что в это время она обязательно будет дрыхнуть в кровати или все-таки поднявшись, не спеша попивать чай. Поэтому она решила прийти без звонка. После некрасивого окончания прошлой встречи, предупреждения казались неуместными. Она стояла на пешеходном переходе, ожидая зеленого светофора, и в тот момент увидела, как к подъезду подъехало такси. Ден вышел первым и помог выйти Насте, вежливо подав той руку.       Катя будто застыла во времени. Она смотрела, как он что-то говорил, склонившись к ее голове, а затем крепко обнял, и чувствовала, как внутри бушует буря. Когда начал моросить противный дождь, Ден аккуратно отстранил Настю от себя и накинул той на волосы капюшон, легонько подталкиваю к подъезду.       Ей хотелось выдрать эти каштановые волосы с корнем, чтобы больше никогда не росли. Они никогда не были подругами, подумала она, наконец, признаваясь самой себе. Все, чего она хотела это быть рядом с Деном, просто так получилось, что рядом всегда оказывалась Настя.       Вначале ей хватало лишь смотреть на него. <      Так получилось, что с момента вычурного знакомства, она всегда была тем, кто каждый месяц подравнивала длину его волос. Они всегда договаривались встретиться в квартире Насти, та с удовольствием принимала гостей и отпаивала их чаем, а иногда и вином, прямо во время стрижки. Катя все еще помнит ту волшебную атмосферу, когда шутки Насти еще не так раздражали, клубная музыка приятно бодрила, а выпитое вино дурманило разум. Она тогда смеялась, говорила, что пьяного парикмахера и врагу не пожелаешь, но Ден только отмахивался и, согретый алкоголем, стягивал футболку, оголяя плечи.       Она помнит ощущение в ладонях от густых светло-русых волос. Помнит, веснушчатые загорелые плечи и сильную спину, не скрытую больше за мешающей тканью. Катя помнит — именно тогда она осознала, что просто смотреть ей всегда будет недостаточно.              Ей нужно все, целиком и без остатка.