Эвитатив

— Слишком поздно, мистер Поттер, — произнесла Шляпа. — Несмотря на Ваши колебания, Вы прекрасно понимаете, где должны находиться. И мне тоже с самого начала было понятно, что ваше истинное место — факультет… СЛИЗЕРИН! Последнее слово было произнесено громко на весь Большой зал. Затем произошло сразу несколько событий: профессор МакГонагалл убрала шляпу и уставилась на него, сзади с учительского стола раздался звук битого стекла, а ученики удивленно заохали. — Что?! — закричал Рон одновременно с Паркинсон, испустившей тот же вопль со слизеринского стола. — Эта Шляпа только что… Она что, реально сказала, что Поттер теперь один из нас? — громко обратилась девушка к своим сокурсникам так, что Гарри мог слышать каждое её слово. Новоизбранный слизеринец развернулся к учительскому столу и вытянул шею. Тем временем Снейп разбил тот несчастный кубок и направился к Поттеру. Чёрт, профессор же был деканом его нового грёбаного факультета. Твою налево. — Мистер Поттер, — сказала профессор МакГонагалл, — всё случилось не так, как мы ожидали, но хочу сказать, что я была рада видеть Вас на своём факультете, мы все будем скучать по Вам, — она явно пыталась скрыть своё потрясение, сворачивая свиток, — двери моего кабинета всегда открыты, если Вы захотите поговорить. — Да, мэм, — ответил Гарри фактически машинально, — спасибо. Он не смотрел на гриффиндорский стол, боясь того, что может увидеть там. Вместо этого он бросил взгляд через плечо МакГонагалл на Снейпа, который уже стоял и ждал его с просто убийственным выражением лица. Ну, хоть тут ничего нового. Глубоко вздохнув, Гарри подошёл к декану нового факультета. Снейп немедленно схватил мальчика за плечо, отводя в сторону. Нарастающий гул голосов внезапно стих, наверное, было наложено заглушающее заклинание. — Поттер, — сказал профессор. Яростью было пропитано каждое его слово, — как и почему Вы оказались на моём факультете? Гарри не был уверен, что должен ответить на этот вопрос. — Шляпа отправила меня сюда, — мальчик поморщился, — извините, — добавил он. Несмотря на всё, что было между Поттером и Снейпом до этого, слизеринцу (о, Боже, он теперь серьёзно слизеринец) не хотелось начинать обучение на факультете со ссоры с деканом. Гарри знал, что тот всё равно найдёт его ответ издевательским, пусть это было и не так. — Извините, сэр, — поправил Поттер сам себя. — Совершенно очевидно, что Шляпа определила Вас на Слизерин, я присутствовал при этом. Вопрос, который меня интересует — это: почему? Гарри сглотнул, снова не зная, что сказать. Он не хотел подлизываться к Снейпу, но точно понимал, что не хочет иметь во врагах главу своего же факультета. — Она хотела сделать это ещё на первом курсе, — осторожно начал Поттер. — Полагаю, в этот раз у неё это получилось. Выражение лица Снейпа изменилось, но идентифицировать, что же оно значило, не представлялось возможным. Они стояли в молчании, и Гарри неловко переступал с ноги на ногу под пристальным взглядом декана, изучавшего его. Наконец профессор издал нечто похожее на вздох. — За мной, Поттер, — сказал он, жестом приглашая Гарри следовать за ним. Снейп повёл его к слизеринскому столу, и вся защита, которую мальчику более-менее удалось выстроить где-то внутри себя, моментально обрушилась. Разумеется, они шли к другим пятикурсникам, которые во все глаза смотрели на Поттера. Гарри поймал взгляд Малфоя, и весь ужас ситуации наконец полностью обрушился на новоиспечённого слизеринца. Он был на одном факультете с Драко Малфоем. Следующие три года ему придётся провести вместе с парнем, который отравлял его жизнь стабильно в течение четырёх лет. Чёртова Распределяющая Шляпа-манипуляторша. — Слизеринцы, — начал Снейп, — я понимаю, что такое пополнение на нашем факультете могло стать для вас шоком. «Он издевается», — подумал Гарри. — И я также прекрасно понимаю, что у некоторых из вас в прошлом могла быть весьма бурная история общения с ним, — продолжал профессор. — Хочу лишь прояснить, что, несмотря на все конфликты, мистер Поттер отныне тоже слизеринец. Все так и было. Он стал слизеринцем. Но, если честно, услышав теперь эти слова вслух, у Гарри перехватило дыхание. Должно быть, Снейп почувствовал это, ибо в то же мгновение он искоса посмотрел на мальчика. — А поскольку он теперь слизеринец, обращаться с ним нужно подобающим образом. Полагаю, вы понимаете, о чём я. Гарри моргнул. — Любой признак того, что прошлые обиды не забыты, приведёт к длительным отработкам со мной, — Гарри думал, что эта фраза была адресована лично ему, но он не видел, как Снейп посмотрел на Малфоя, задерживая на том свой взгляд. — Следует отметить, что Шляпа ещё на первом курсе хотела отправить мистера Поттера на Слизерин, и, как он выразился: «На этот раз ей это удалось». — Да, — тихо сказал Гарри, — сэр. Снейпу хватило наглости ухмыльнуться. — Шляпа приняла окончательное решение, что Поттер последующие три года будет обучаться на Слизерине. Думаю, нам всем нужно будет выяснить причину этого, — декан повернулся и посмотрел на Гарри. — Это касается и Вас, Поттер. — Да, сэр. — Займите своё место. Двое слизеринцев — Забини и Гринграсс, как полагал Гарри, подвинулись, освобождая ему место, а Снейп снова схватил его за плечо, пододвигая к столу. Поттер сглотнул и сел между пятикурсниками, ровно напротив Малфоя. — Приятного пира, — сказал декан, оставляя Гарри наедине с новыми соседями по факультету. Юноша выдохнул ровно в тот момент, когда спало заглушающее заклинание, Большой зал был наполнен шумом голосов студентов. Если Поттер ещё кое-как рассматривал такой исход перераспределения, то для остальных, наверное, это было просто шоком. — Как, чёрт возьми, он может быть слизеринцем? — Его родители были гриффиндорцами, разве нет? — Грёбаный предатель! — Тишина! — голос Дамблдора разнесся по залу, заставляя комментаторов замолчать. — Понимаю, что для нас всех это оказалось неожиданным. И я буду первым, кто признает, что ожидал возвращения мистера Поттера на Гриффиндор. Однако стоит помнить, что все мы растём и меняемся с течением времени. Даже если Шляпа решила, что Гарри больше подходит другому факультету, он определённо не растерял из-за этого своей храбрости, мужества и рыцарства, которые делали его превосходным гриффиндорцем. Мистер Поттер, — директор обращался лично к нему, пусть и смотрел куда-то в сторону, — я желаю Вам удачи в поиске своего места на Слизерине. Дамблдор немедля перешёл к стандартной приветственной речи, пока Гарри обдумывал его слова. — Это было… несколько оскорбительно, — пробормотал он. И тут рядом с ним Забини зашёлся лающим смехом. — Ты имеешь в виду, что он буквально сказал: «Поттер теперь на Слизерине, поэтому простите его, что когда-то бедному мальчику довелось быть гриффиндорцем»? Новоиспечённый слизеринец слегка пожал плечами. — Да, именно так это и звучало, — ответил он. Паркинсон, сидевшая рядом с Малфоем, подняла бровь. — Полагаю, нам следует принять за хороший знак, что ты всё-таки «несколько оскорблён» быть названым слизеринцем, — сказала она. — Но не привыкай к этому. За учительским столом Дамблдор рассказывал о Запретном лесе, а Гарри медленно уходил в себя, пытаясь осмыслить, что же только что произошло. Он был на чёртовом Слизерине. Он был на факультете Волдеморта. Он был на факультете, где, по словам Хагрида, учились все волшебники, когда-либо творившие зло. Наконец Гарри осмелился поднять взгляд на гриффиндорцев. Рон пристально рассматривал стол, и, казалось, его лицо было свекольно-красного цвета, в то время, как Гермиона ястребом наблюдала за своим слизеринским другом. Поймав его взгляд, девушка расплылась в доброй улыбке, и волна облегчения накрыла Гарри. Хотя бы его подруга была уверена в нём, а вот Рон… Сил улыбнуться в ответ Гермионе волшебник не нашёл, поэтому просто оторвал взгляд от гриффиндорского стола, но тут же наткнулся на Малфоя, тщательно изучавшего его. Выражение лица Драко было знакомым, пусть Поттер и не привык видеть парня так близко. Что же, пришло время поиграть в гляделки. — Почему ты на Слизерине? — тихо спросил Малфой. Гарри вздохнул. — Как я уже сказал Снейпу, Шляпа определила меня сюда, — быть колким с Малфоем было намного легче, чем с деканом. — Но ведь Шляпа прислушивается к пожеланиям, — сказал Забини. — А ещё, если ты собираешься саботировать какой-то факультет, она не отправит тебя туда, — добавила Гринграсс. — Я слышала, как кто-то из младших курсов упоминал об этом. — У меня выбор был между Слизерином и Когтевраном, — продолжал Забини. — И если у тебя было право решать… — его губы изогнулись в ухмылке, — то это значит, что ты пришёл сюда по своей воле. Гарри кашлянул. — Думаю… — он сделал паузу. Несмотря на предупреждения Снейпа, он чувствовал себя неуютно в компании новых соседей по факультету, — что-то вроде того, да, но… не совсем, — Гарри понял, что его слова похожи на абсурд, поэтому потряс головой, чтобы привести мысли в порядок. — Скажем так, Шляпа привела достаточно убедительный аргумент, и я просто попросил её определить меня туда, где мне следовало бы быть. Не думаю, что будь у меня реальный выбор… — слизеринец оборвал себя, он не был уверен, как много ему следовало сказать прямо сейчас. Малфой поднял голову и его брови взлетели наверх. — Звучит… интригующе. — Чудно, — Гарри даже не пытался скрыть свой сарказм, закатив глаза. — Каким бы увлекательным не был ваш диалог, могли бы мы дослушать объявление, пожалуйста? — спросила девушка, сидевшая радом с Паркинсон. Гарри было знакомо её лицо, но имени он не помнил. Комментарий слизеринки оказался очень своевременным, ибо как раз в этот момент Дамблдор представлял новых учителей. Поттер был разочарован тем, что никто не объяснил ученикам причину исчезновения Хагрида, но в полнейший ужас он пришёл, когда заметил знакомую приземистую розовую фигурку за учительским столом, которая была представлена как новый профессор Защиты от Тёмных Искусств. «Какого хрена?», — подумал Гарри. Ещё в больший шок впали все, когда розовая жаба прервала директора и своим сладко-фальшивым голосочком произнесла речь, которая наскучила слизеринцу почти до слёз. — Это было весьма… интересно, — протянул Малфой, когда женщина села. — На кого же она нацелилась с этой чепухой с «избавлением от недопустимого», — он прищурился. — Как бы не на нас. Гарри задался вопросом — читай: надеялся — говорил ли парень именно о том, о чём Поттер подумал. — Кто она? — спросила Паркинсон. — Амбридж. Она главный заместитель Министра Магии, — ответил Национальный Герой, довольный тем, что хоть что-то знает лучше слизеринцев. — Она работает на Министерство? — сказал Малфой, смеясь. — Тогда, это значит… — Это значит, что Министерство вмешивается в дела Хогвартса, — закончила девочка рядом с Панси. — Трейси права, — произнес Малфой, напоминая Гарри имя девушки — Трейси Дэвис. — Может, Дамблдору наконец преподадут урок, а, может, и два, — внезапно он, казалось, вспомнил, кто сидел напротив него. — Вряд ли ты рад, Поттер? Комментарий Драко не был злым или саркастичным, это была скорее простая констатация факта. Гарри был немного озадачен почти вежливым поведением Малфоя, но это также напоминало об информационной голодовке, которую Дамблдор устроил уже бывшему гриффиндорцу этим летом. — М-м-м, что же, — протянул Гарри, в целом понимая, почему не бросился защищать директора, но он даже сам немного удивился, когда произнёс следующие слова. — Честно говоря, я не самый большой фанат Дамблдора. По крайней мере, сейчас. Малфой повернулся и посмотрел на своего нового софакультетника. — Ты… пытаешься произвести на нас впечатление, Поттер? — спросил он. — Не утруждай себя, мы все помним, что ты был его золотым мальчиком с первого курса. — И не то, чтобы мы забыли, как в тот же год вы украли у нас Кубок школы, — ехидно добавила Паркинсон. Гарри вздохнул и покачал головой. — Нет, просто… — он замолчал. — Этим летом произошла некоторая череда событий, которые меня не радуют, и, ответственность за которые, полностью лежит на директоре. Но если придётся выбирать между Дамблдором и Амбридж, я неизменно буду за первого. Эта женщина — настоящий кошмар. — Ну, одевается она кошмарно, это точно, — сказала Паркинсон. — Откуда ты знаешь её, Поттер? — спросил Забини. — Имею в виду, откуда ты вообще знаешь, кто она такая? — Хороший вопрос. У моего отца достаточно хорошие связи в Министерстве и… — Она была на моём слушании, — перебил Гарри, он был не в настроении слушать о связях отца Малфоя в Министерстве. — Слушании? — переспросил Забини. — Эм… Вообще, это и была причина, почему мне пришлось пройти распределение заново, — ответил Гарри. — Правда, эта часть была предположительно «случайной заминкой». — Предположительно? — спросила Паркинсон. — Паранойя, Поттер? — Если учесть, что моё «слушание» должно было пройти лишь с одной мадам Боунз, а не в присутствии всего Визенгамота, то да, скорей всего, у меня паранойя. — Постой, а ну-ка ещё раз, — сказал Забини с некоторым недоверием в голосе. — Тебя судил Визенгамот? Почему? — Использование магии несовершеннолетним, — пояснил Гарри. — Или, может, это было нарушение Статута о Секретности, но, скорее всего, всё сразу. Значения это уже не имеет, обвинения были сняты, я просто «случайно» был исключён во время всей этой неразберихи, поэтому мне пришлось пройти распределение, как переводному студенту. Малфой уставился на него. — Что ты сделал, Поттер? Гарри вздохнул. — На меня и моего кузена-магла напали дементоры, пришлось вызвать Патронус, — он ущипнул себя за переносицу. — И мало того, что мои идиотские родственники маглы не поверили мне, так ещё и Министерство приняло всё это за выдумку, — Поттер задавался вопросом, поверят ли ему слизеринцы, но у них, очевидно, на уме было другое. — Ты можешь вызвать Патронус? — спросила Гринграсс, округлив рот в удивлении. — Это же чрезвычайно сложное заклинание! — Он материальный? — уточнила Дэвис. — Гм… Да, это олень, — тихо ответил Гарри. — Вот теперь ты точно пытаешься впечатлить нас, — сказал Малфой тем самым противным голосом, который Поттер не слышал с тех пор, как сел за стол. — Это не нарочно, — рявкнул Гарри резче, чем намеревался, шрам покалывало, и он рассеяно потёр его. — Послушайте, я не… — он вздохнул, — я не пытаюсь произвести впечатление или похвастаться чем-то, я просто… не знаю, пытаюсь быть честным с вами. Не совсем понимаю, почему Шляпа отправила меня сюда, но мне очень не хочется провести первую же ночь на факультете огрызаясь с тобой, Малфой. Драко откинулся на спинку стула и снова с непроницаемым выражением лица принялся изучать Гарри. — Я не огрызался, Поттер. — Впервые на моей памяти. — Ты теперь слизеринец. Профессор Снейп сказал обращаться с тобой именно так, — Малфой наклонился вперёд и положил руки на стол, его голос стал тише. — Он также сказал научить тебя тому, что значит быть слизеринцем. Гарри поднял бровь, жестом прося Драко продолжать. — Я уверен, нам придётся объяснить ещё многое, но одну вещь тебе следует узнать сейчас: слизеринцы защищают друг друга, — произнёс Малфой. — Разъясню подробнее, что это значит, когда спустимся в гостиную, но вот ещё один момент — мы не устраиваем драк и скандалов друг с другом, — парень ухмыльнулся. — По крайней мере, не на публике. Гарри задался вопросом, ждать ли ему драки или скандала в гостиной после пира. И вот ещё одна тревожная мысль в копилку. Ему придётся остаться в общей комнате с детьми Пожирателей смерти, делить с ними спальню. Несмотря на то, что Шляпа заверяла нынешнего слизеринца в безобидности его новых софакультетников, переживаний на этот счёт не убавилось. — Нам хватает забот с другими факультетами, — добавил Забини. — Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри. — Ох, как будто бы ты не знаешь, — злобно сказала Паркинсон. Вот тебе и отказ от драк и ссор. Слизеринец проигнорировал это. — Он скоро всё узнает, — произнёс Забини. — Во-первых, Поттер — это Поттер, во-вторых, он «бывший гриффиндорец, а нынче слизеринец». Ему достанется больше, чем кому-либо. Гарри понятия не имел, о чём они говорят, но принял решение не беспокоиться ещё и об этом, забот и так хватало.

* * *

Пир подходил к концу, а Поттер всё ещё удивлялся несвойственной вежливости слизеринцев. Он продолжал вести светскую беседу, задавая бессмысленные вопросы о жизни в подземельях, лишь чтобы заполнить неловкое молчание. Паркинсон даже удалось его рассмешить, предупредив, что Малфой проводит по утрам слишком много времени в ванной, и с этим ничего нельзя поделать, кроме как смириться. — Он хуже всех слизеринских девушек, хотя хуже меня сложно представить кого-то, — сказала она, и Гарри не смог удержаться от смеха. К его удивлению, Драко тоже рассмеялся. Вообще, Малфой и Паркинсон, мило подшучивающие над собой — нечто невообразимое. Поттер заметил, что старосты факультетов начали собирать первокурсников, и поднялся на ноги, увидев, как Гермиона пытается поймать его взгляд с другого конца зала. — Э-э… Мне очень неудобно просить об этом, — сказал Гарри Забини и Гринграсс. — Но могли бы вы подождать меня минутку? Я не знаю, как пройти в общежития, но хочу очень быстро переговорить с… кое-кем. Малфой обвёл взглядом помещение, он стоял рядом с Паркинсон, уже готовой вести первокурсников. — С твоей гря… Грейнджер? Гарри замер. Он честно не знал, должен ли быть взбешён тем, что Драко чуть было не оскорбил гриффиндорку, или благодарным, что тот нашёл силы поправить себя, следуя этому сомнительному уставу слизеринцев и не устраивая пререканий на публике. — Да, — произнёс он наконец. — Хочу убедиться, что у меня остался хотя бы один друг на Гриффиндоре. Малфой то ли просто решил не отвечать, то ли в принципе не понял Гарри. — Мы подождём, — кивнул Забини. — Это не займёт больше минуты, она тоже староста, ей нужно вести малышей в башню. Блейз неопределённо пожал плечами, и Гарри двинулся через холл. Гермиона побежала ему навстречу и крепко обняла друга. — Мне так жаль, Гарри, все были настолько уверены, что ты вернёшься на Гриффиндор, что никто даже не удосужился спросить… О, Гарри, ты в порядке? — Я в порядке, — ответил он. — Слизеринцы очень… непривычно вежливы. — Что заняло так много времени? Что сказала Шляпа? — Она… — Гарри сделал паузу, — кое-что из этого немного личное, но, по сути, она сказала, что на Гриффиндоре я научился всему, чему мог. Пришло время перенимать знания у змей. — И чему именно ты будешь там учиться? — с подозрением спросила Гермиона. — А вот этого я не знаю, — ложь чистой воды. Гермиона поджала губы и прищурено посмотрела на Гарри. Честно говоря, он уже порядком устал, что на него смотрят, как на неизвестный, но очень занимательный артефакт. — Прошу тебя, пообещай, что не станешь таким же, как они… Поттер нахмурился. — Что ты имеешь в виду? Девушка издала звук, похожий больше на ворчание, чем на вздох. — Ну… Издевательства над другими? Злость… И вся эта чепуха о чистоте крови. Сердце Гарри чуть не разорвалось на части, но затем он даже немного разозлился. — Ты, правда, обо мне настолько плохого мнения? Неужели ты думаешь, что я способен на такое? — Гарри, я не… — Гермиона прервала себя. — Как бы плохо слизеринцы не вели себя по отношению к тебе, надеюсь, ты помнишь, как ужасно они обращались со мной ещё с первого курса, не вини меня за беспокойство, пожалуйста. — Я начинаю винить тебя, когда ты говоришь, что с момента перехода на Слизерин я автоматически превращусь в ненавистника маглорождённых и истинного почитателя чистокровных, — голос слизеринца прозвучал немного противнее, чем он планировал. — Из всего факультета за столом ты смеялся над чем-то вместе с Малфоем и Паркинсон, — сказала Гермиона. — А они всегда были «худшими из худших» и смеялись лишь когда издевались над другими. Мне больно видеть тебя с ними, Гарри. — На самом деле, Паркинсон объяснила, что мне придётся свыкнуться с Малфоевской привычкой просиживать по часу утром в ванной. Мне показалось это забавным. На удивление, остальным тоже, — Поттер сделал паузу. — В теории, они всё ещё смеялись над кем-то, — мальчик покачал головой. — Честно говоря, пока не могу привыкнуть к тому, что разговариваю с ними. Я не собираюсь входить в их великий культ поклонения чистой крови, Гермиона. Моя мама была маглой, даже Малфой только что… — Гарри замолчал. Он не был уверен, что удерживало тогда сокурсника от привычных колких замечаний, но неизвестно, как на это отреагирует на это подруга. — Я просто… — Гермиона вздохнула. — Я знаю тебя и знаю, что ты не такой, как они. Но будь осторожен, Гарри. Ты уверен, что будешь в безопасности на Слизерине? Поттер пожал плечами. — Ну, Шляпа говорила, что да. И Снейп сказал своему факультету, что я теперь один из них, и нужно обращаться со мной соответствующе. — То, что он профессор, Гарри, не значит, что они будут его слушаться. — Кроме того, я читал о том, как защитить себя, — продолжил Поттер. — Если они решат сделать что-то, то сильно пожалеют об этом. Гермиона, казалось, отшатнулась, а потом оглянулась через плечо. — Ох, мне правда нужно идти, я не могу так нагло отклонятся от обязанностей старосты. Можем встретиться завтра? Гарри кивнул. — Мы пока не получили расписание для Слизерина, но я найду время, хорошо. Подруга обняла его. — Будь аккуратней, Гарри. — Конечно. Они разошлись, и Поттер двинулся к слизеринскому столу, где его ждали не только Забини и Гринграсс, но и все остальные пятикурсники, за вычетом старост. Они явно обсуждали Гарри, ибо, как только он подошёл ближе, сразу же замолчали.

* * *

Гарри не был уверен, стоит ли ожидать драки и скандала в общей гостиной, поэтому напрягся, когда Гринграсс произнесла пароль Veritaserum к двери. Он вошёл ровно в тот момент, когда Малфой и Паркинсон заканчивали объяснять первогодкам правила и расписание жизни замка. Где-то в голове Поттера пролетел смутный вопрос, прочтут ли ему такую же «приветственную» лекцию? Сами же Слизеринцы разошлись по разным углам гостиной, а Гарри принялся изучать ее. Конечно, он бывал здесь раньше, но только сейчас заметил колоссальную разницу с гриффиндорской башней. Лунный свет преломлялся через озёрную воду и попадал в окна, придавая предметам в комнате зеленое сияние. Диваны выглядели всё также неприветливо, как и раньше. Очевидно, круглые столы и стулья были расставлены для занятий. На стенах висело несколько картин, и, на одной, висевшей как раз над столом, была изображена спящая зелёная змея. «Это немного странно», — подумал парень. — Пошли, Поттер, — сказал Забини. — Собрание пятого курса. Слизеринец развернулся и направился к диванам, где уже сидели Крэбб и Гойл, а мальчик по имени Нотт нёс себе стул. Часть Гарри хотела отказаться от этих уютных вечерних посиделок, но он всё равно проследовал за Забини. — Вы будете объяснять, что значит быть слизеринцем? — спросил Поттер немного более саркастично, чем планировал, пусть Блейз и был предельно вежлив с ним весь вечер. Забини засмеялся. — Отчасти. У нашего курса есть традиция собираться вечером раз в неделю. И, поскольку, отныне ты тоже учишься с нами, тебе придётся принимать в этом участие. Звучало так, будто Гарри не оставили другого выбора. Паркинсон и Малфой тоже направлялись к месту собрания, но новоизбранный слизеринец продолжал стоять перед другими пятикурсниками, чувствуя себя в высшей степени неловко, пока Забини не пододвинул ему стул. — Садись, Поттер. Гарри сидел на месте, пока другие стягивались к диванам, он пытался провести параллель между своими старыми сокурсниками и слизеринцами. Вместо Гермионы, Лаванды и Парвати были Миллисент Булстроуд, Тейси Дэвис, Дафна Гринграсс и Панси Паркинсон. Мужская часть факультета — Блейз Забини, Винсент Крэбб, Грегори Гойл, Теодор Нотт и, конечно же, Драко Малфой. Драко, чёртов, Малфой. Драко Малфой, сын Люциуса Малфоя, и его друзья Нотт, Крэбб и Гойл были детьми Пожирателей смерти. Именно эти Пожиратели смеялись на кладбище прошлой весной, когда Волдеморт пытался убить Гарри. Уже который раз за эту ночь Поттер гадал, как же он мог очутиться на одном факультете с их детьми. Реальность оказалась куда страннее, чем сцены, рисованные им до этого в голове на тему пребывания на Слизерине. И вот теперь Гарри сидел плечом к плечу с Малфоем и другими на каком-то еженедельном собрании змеиных заговорщиков. Слизеринец неловко заёрзал на стуле, в то время как Забини, напротив, выглядел чуть ли не элегантно, расслабившись в кресле и положив ногу на колено. Когда, в конечном итоге, все пятикурсники собрались, Гарри успокоился, поняв, что не он один немного сконфужен. — Ну, что же, — начала Паркинсон. — Не могу дождаться момента, когда увижу Поттера в слизеринской форме. Он уставился на девушку, но та лишь ухмыльнулась. — Гриффиндорский красный плохо сочетается с твоей кожей, — продолжила она. — А вот слизеринский зелёный подчеркнёт твой цвет глаз. Гринграсс хихикнула. — Знакомься, Поттер, это Панси, — сказала Дафна. — Она может приплести моду абсолютно ко всему. — Но с этими очками реально нужно что-то сделать, — всё гнула своё Паркинсон. — Можно попробовать исправить зрение магией, но, мне кажется, что в твоём случае, тебе нужно нечто более эпатажное. — А это… возможно? — спросил Гарри.— Можно исправить зрение? Он никогда не думал, что магия вполне способна на это. Но, в конце концов, зачем волшебнику или волшебнице носить очки, если он или она может просто восстановить себе идеально хорошее зрение? — Да, конечно, — ответил Малфой. — Только это стоит несколько сотен галеонов, потому не многие могут себе это позволить. Поттер почти обрадовался такому привычному заносчивому Драко Малфою. — Я… посмотрю что-нибудь про это, — сказал Гарри. — Думаю, это пошло бы на пользу Кви… — он оборвал себя, слово «Квиддич» чуть было не слетело с его губ. До этого момента Поттер даже не задумывался о том, что больше не являлся ловцом Гриффиндора. Но, конечно же, Малфой понял, о чём он хотел сказать. — Кстати, да, что ты собираешься делать с Квиддичем? Гарри вздохнул. — Учитывая, что я попал сюда всего час назад, у меня не было времени обдумать это, — ответил он сухо. — Ты будешь ловцом Слизерина, это же очевидно. Поттер застыл: — Что? Малфой усмехнулся: — Так у тебя ещё и проблемы со слухом в дополнение к зрению? Ты будешь ловцом. — Но… ты же ловец Слизерина. — Да, но ты играешь явно лучше меня. — Ты что… Только что сделал мне комплимент? — не веря, сказал Гарри вполголоса. Во имя Мерлина. Малфой пожал плечами. — Это всего лишь факты. Из меня выйдет вполне компетентный охотник, — он усмехнулся. — С тобой на позиции ловца и мною в роли охотника у Слизерина резко поднимутся шансы выиграть кубок по Квиддичу в этом году. Поттеру казалось, что он попал в другое измерение. Слова Малфоя никак не ложились в картинку жизни Гарри. — Ну… В целом, я имею в виду… Ну да, мне нравится побеждать. Большинство слизеринцев вокруг рассмеялись. — Это самая слизеринская вещь, которую ты сказал за этот вечер, — Забини громко залился смехом. — Э-э-э… Спасибо? Что касается Квиддича, — начал Гарри. — Могу я пока подумать над этим? — Только недолго, — ответил Малфой. — Отборочные испытания уже на следующей неделе. — Конечно, — сказал Гарри. Молчание снова повисло над пятикурсниками. «В конце концов, не один я не знаю, что сказать», — подумал Поттер. — Итак, — все-таки произнес он. — что за правила, о которых вы говорили? Или это просто было шуткой? — Нет, это не шутка, — сказал Забини. — Собственно, это и стало причиной, почему мы устроили собрание сегодня, — начала объяснять Паркинсон. — При привычном стечении обстоятельств, мы бы подождали до следующей пятницы, но раз ты присоединился к нашему факультету… Гарри поднял бровь, было такое ощущение, что сейчас его втянут в какое-то очень страшное и тайное дело. — Теперь ты один из нас, Поттер, — сказал Малфой. — Ты слизеринец — чудеса случаются. — Мне не нужны напоминания, — ответил Гарри. — Конечно, я вижу. — Драко, прекрати, — прервала его Паркинсон, слегка шлёпнув по руке. — Можете ли вы мне просто наконец рассказать, что это за Слизеринский кодекс? — «Кодекс» звучит слишком по-плебейски, не называй его так, — сказал Драко, скривив рот. — Это больше похоже на определённую философию, которой мы все следуем, — добавила Гринграсс. Забини скрестил ноги и наклонился вперёд к Гарри. — Есть ещё кое-что, — сказал он. — Слизеринцы защищают друг друга. В этом и есть весь смысл. На Слизерине ты обретёшь настоящих друзей… Гарри поднял бровь. — Но… На Гриффиндоре точно также. — Нет, не так, как у нас, — выплюнул Малфой. — В прошлом году от тебя отвернулись многие, мы все видели это. Так вот, здесь с тобой такого не произойдёт. — Только не на публике, верно? — спросил Поттер, снова вспоминая эту фразу. — Верно, — Малфой по-волчьи улыбнулся. — Дело не только в этом, — сказала Паркинсон. — Мы не пристаём друг к другу в пустых коридорах, пока никто не видит — мы помогаем друг другу, ибо успех одного слизеринца означает успех всего факультета. — И даёте друг другу бесплатные фешн-консультации? — сардонически заметил Гарри и очень удивился, когда девушка засмеялась. — Всё верно, мы не хотим, чтобы ты выглядел убого. — Ещё мы не сдаем своих, — тихо сказал Нотт. Это было первое, что Гарри услышал от него за вечер. Остальные слизеринцы согласно закивали. — Что бы ты ни услышал или увидел, педагоги не должны узнать этом, — добавил Малфой. Гарри читал между строк. Они говорили о тёмных искусствах, единственной причине, почему он вообще тут оказался. Однако это правило могло относиться и к тайным поклонениям и клятвам в верности Тёмному Лорду. Поттер прикусил внутреннюю сторону щеки, задаваясь вопросом, скажут ли они сейчас нечто настолько откровенное, что позволит и ему открыть своё секретное увлечение тёмной магией. Гарри думал сказать им обо всём сразу же, но только ему не хотелось доверять детям Пожирателей смерти в первую же ночь соседской жизни. Многие из его новых однокурсников и сами зачастую разделяли идеалы Волдеморта. Нет, ему нужно дождаться доказательств. Гарри должен вначале быть уверен в них, и только потом он сможет открыть свою тайну тоже. «Звучит очень по-слизерински», — подумал Поттер. — Каждый раз, когда я рассказываю что-то учителям, они мне не верят. Так что я давно уже не прибегаю к подобным методам, всё хорошо. Видимо, слизеринцев этот ответ не удовлетворил, но они молчали, поэтому Гарри решил попробовать ещё раз, пытаясь создать более комфортную атмосферу. — Просто на всякий случай… Может ли эта часть «философии» работать в обе стороны? — сказал он. — Если кто-то из вас застукает меня за нарушением правил, то что он или она сделает? — Посоветует тебе не попадаться, — ответил Забини. — Уже планируешь ночные вылазки, Поттер? — спросил Малфой. Гарри прищурился. Он рассматривал этот вопрос с немного другой точки зрения. — Только когда понадобится. — Видите, ребята, это слизеринское говорит в нём, — рассмеялся Забини. — Поттер, — внезапно позвал его Нотт. — Я хочу спросить тебя ещё кое о чём, боюсь, тебе это не понравится. — Тео, — предупреждающе сказал Гойл. — Да ладно тебе, Грег, — ответил слизеринец. — Нет, — прервал его Малфой, глаза Драко потемнели. — Не пойми меня неправильно, Тео, я тоже хочу знать, но не думаю, что сейчас лучшее время спрашивать об этом. — Спрашивать что? — поинтересовался Гарри. — Не сейчас. Вообще, я хочу знать кое-что ещё, — сказала Паркинсон. — Мог бы ты рассказать о … как ты их назвал… — она на мгновение замолчала. — Своих «идиотских родственниках маглах»? Лицо Малфоя моментально просветлело. — Да! Не обижайся, Поттер, но я уж было подумал, что ты любитель маглов. — Должно быть, это ужасно — жить с маглами, — добавил Забини. Гарри был одновременно озадачен и раздражён. Слизеринцы несли свою обычную антимагловскую чепуху, но это звучало так, будто они пытались посочувствовать ему. Поттер понимал, что ориентироваться во всей этой идеологии волшебников, как высшей расы человечества и чистокровной политике Слизерина будет весьма сложно, и его новые соседи по дому только усложняли это. — Я не… не против маглов, — медленно произнёс он, щурясь. Несмотря на то, что Гарри хотел поладить с новым факультетом, в то же время он боялся слуха о Поттере маглоненавистнике. — Мои родственники просто… Большинство маглов не похожи на них… Пусть слизеринец и не любил Дурслей, он уже сто раз пожалел, что озвучил это за ужином. — Так какие же они? — спросила Дэвис. — Они… — Гарри вздохнул. — Мне неприятно это говорить, но они являются живым идеалом ваших анти-магловских представлений. — Эй! — внезапно вскрикнула Гринграсс, молчавшая до этого. — Не думай, что мы все так считаем. Я хожу на Магловедение, потому что считаю их открытия и достижения весьма впечатляющими, особенно в прошлом веке! Вы знаете, что они реально были на Луне? Паркинсон рассмеялась. — Только не начинай, пожалуйста, Дафна, в последний раз ты говорила об этом в течение несколько дней. — Но они высадились на Луне! — повторила Гринграсс, всплеснув руками. — Волшебники никогда не делали ничего подобного! — Зачем нам лететь на Луну? — сухо спросил Забини. Тем временем Гарри пристально рассматривал Дафну. На Слизерине все было запутано, но хотя бы он оказался не единственным человеком, который не верил в превосходство магов. — Мои родственники намного глупее астронавтов, — наконец сказал он. — А они… родственники твоей мамы, верно? — спросила Дэвис. Гарри кивнул. — Сестра моей матери, её муж и их сын — мой кузен, — он откинулся назад и посмотрел на потолок гостиной. — Вот так вот… Мало хорошего… Ему не хотелось говорить об этом, особенно со слизеринцами. — Но если они такие ужасные, то почему ты всё ещё живёшь с ними? — удивилась Гринграсс. Гарри кашлянул. — У меня нет выбора. — В смысле? — недоверчиво спросил Малфой.— Разумеется, у тебя есть выбор. Поттер перевёл взгляд на Драко. — Можно много чего сказать на эту тему, но могли бы мы поговорить о чём-то другом? О чём вы хотели спросить меня до этого? — Мы можем поговорить о чём-то другом, но только не об этом, — ответил Малфой. Повисло неловкое молчание. — Могу я тогда… пойти в спальню? — наконец спросил Гарри. — У меня сегодня был странный день. Он мог бы сказать, что Паркинсон выглядела обеспокоенной, если бы не знал её лучше. — Конечно, — ответила девушка. — Левый коридор, третья деверь справа, — сказал Блейз. Гарри встал и снова обернулся к слизеринцам. — Я… — он вздохнул. — Это, возможно, прозвучит странно, но я крайне ценю, что вы… что мы… — Я представляю, о чём ты говоришь, — сказал Малфой. — Отчасти даже лучше, чем кто-либо ещё. Мы серьёзно относимся к указаниям Снейпа, и, конце концов, выясним, что ты делаешь на Слизерине, а доселе будем обращаться с тобой, как с одним из нас. Паркинсон резко выпрямилась. — Всё так. Кроме того, поскольку мы с Драко старосты, ты можешь обращаться к нам с любыми проблемами, которые у тебя будут! Гарри удивленно поднял бровь. — Которые у меня будут? — Вот увидишь.