"Я ночью жду тебя"

      Изрядно запыхавшийся Лань Сычжуй быстрым шагом направлялся в сторону цзинши. Он только вернулся из Цайи, неся в одной руке пару связанных между собой кувшинов «Улыбки императора», в другой — узелок с еще горячими острыми мясными блюдами, — всё то, что так любит учитель Вэй. Издалека он заметил, как расслабленный до этого Вэй Ин встрепенулся, вытянулся на крыльце, словно был струной гуциня. Это движение юноша видел практически каждый день и знал, что оно имело особый смысл: Старейшина вновь перепутал его со Вторым Нефритом. Снова фигура Лань Сычжуя в белоснежных одеяниях поселила в сердце учителя надежду, что он, наконец, дождался своего супруга. Но все в Гусу и за его пределами знали, что ожидание было бесполезным — возлюбленный Вэй Усяня уже никогда не переступит порог собственного дома.       Ровно год назад Лань Ванцзи, исполняя очередную прихоть своего мужа, спустился вместе с ним в Цайи, на фестиваль, который устраивался жителями города. А через несколько часов Вэй Ин, бледный, словно мертвец, на руках принес в Облачные Глубины уже бездыханное тело супруга. Никто не мог добиться ни слова от Старейшины, который только всхлипывал и продолжал дрожащими руками зажимать рану на груди своего Лань Чжаня. Когда плачущим Лань Сычжую и Лань Цзинъи наконец удалось оторвать учителя Вэя от мертвого Лань Ванцзи, тот провалился в глубокий обморок, оставляя членов ордена в полнейшем недоумении.       Группа адептов, сопровождаемые мрачным Лань Цижэнем, спустилась в Цайи, чтобы лично узнать, что же там произошло. Участники праздника, ставшие непосредственными свидетелями случившегося, охотно делились подробностями. Из их разрозненных и зачастую противоречащих друг другу рассказов удалось, в конце концов, сложить полную картину событий. Когда Вэй Ин в сопровождении Второго Нефрита присоединился к фестивалю, из толпы к нему внезапно кинулся молодой парень, крича о том, что Старейшина Илина убил его родителей (и было непонятно, как он вообще понял, что перед ним именно Вэй Усянь в теле Мо Сюаньюя). Преградив ему дорогу Бичэнем, Лань Ванцзи приготовился защищать Вэй Усяня, но никто и подумать не мог, что удар меча предназначался вовсе не для темного заклинателя, а для самого Лань Чжаня. Сосредоточившись на защите супруга, он оказался намного уязвимее, и этим воспользовался нападающий. Удар пришелся точно в грудь Ханьгуан-цзюня, и клинок вышел с другой стороны. Очевидцы в один голос утверждали, что «заклинатель в белом ханьфу умер сразу, а человек в темной одежде разозлился настолько, что глаза его покраснели». Можно было не спрашивать, что стало с тем юношей: адептам Гусу Лань показали его растерзанное тело — он умирал в страшных и долгих мучениях.       Вэй Ин провел в беспамятстве несколько дней. Адепты и старейшины по очереди дежурили у его постели, боясь, что смерть возлюбленного снова всколыхнет в нем темную сторону, как это было в Безночном городе: все опасались возвращения Старейшины Илина и новой кровавой резни. Но однажды утром, после того, как Лань Сычжуй сменил на посту измучавшегося от бессонной ночи Лань Цзинъи, темный заклинатель открыл глаза и удивленно посмотрел на юношу: — А-Юань, что ты здесь делаешь?       Сычжуй недоуменно уставился на Вэй Ина, не понимая такого спокойствия и умиротворенности со стороны Старейшины. И тут его осенила догадка. — Что последнее вы помните, учитель? — Вчера мы с Лань Чжанем поужинали и легли спать… Ну, почти спать, ха-ха! — закатив глаза, начал вспоминать Вэй Усянь. — Вроде сегодня ему надо было отлучиться по каким-то важным делам.       И в тот момент отошедший от шока Лань Сычжуй произнес фразу, которую потом продолжал повторять каждый день в течение трех месяцев: — Учитель Вэй, Ханьгуан-цзюнь не придет. Он умер.       И юноша видел всё — от неверящего смеха до полноценной истерики. А на следующий день этот бесконечный круг начинался заново. Лекари ордена, рекомендовавшие ежедневно напоминать Вэй Ину о смерти мужа, тем самым стимулируя его память, через несколько месяцев только разводили руками: мол, лишился рассудка, ничего не поделаешь. По настоятельной просьбе Цзинь Лина в резиденцию приезжал Цзян Чэн, чтобы поговорить со своим названным братом. Закончилось их свидание почти дракой, и разозленный глава ордена Цзян, обозвав Вэй Усяня сумасшедшим, спешно покинул Облачные Глубины. Правда, спустя пару дней из Пристани Лотоса прибыл адепт в фиолетовых одеждах и передал Лань Цижэню травы от лекарей Юньмэна.       Вскоре Лань Юань, получивший разрешение от учителя Лань (Цзэу-цзюнь, оставаясь формальным главой ордена, после кончины любимого младшего брата вообще не показывался на людях) присматривать за Вэй Ином, перестал говорить о смерти Ханьгуан-цзюня. Он упорно отмалчивался от вопросов Вэй Усяня, не желая лгать своему наставнику. Вэй Ин целыми днями продолжал разгуливать по территории Облачных Глубин, забавляться с кроликами и Яблочком, таскать еду с кухни (ради этого всегда оставлялась полная корзинка), пугать адептов своим слишком нормальным для лишившегося разума видом. И искать супруга, как, например, сегодня, о чем Юаню рассказал Цзинъи.       В годовщину смерти Лань Ванцзи, увидев сидящего на крыльце Вэй Ина, Сычжуй тоже не стал ничего говорить. Подойдя ближе, юноша уважительно поклонился и протянул подарки, которые держал в руках. Где-то в глубине глаз учителя промелькнуло разочарование, что это не супруг вернулся домой, но, увидев кувшины с вином, Вэй Усянь заметно оживился. — Сычжуй, почему ты здесь? Уже поздно. Не боишься, что Ханьгуан-цзюнь тебя накажет?       Лань Юань судорожно сглотнул. Он аккуратно положил принесенные блюда на деревянную поверхность крыльца, стараясь потянуть время и придумать нужный ответ. Врать юноша не умел, да и правила это запрещали. Но иногда, ради блага другого человека, стоило сделать исключение. — Х-ханьгуан-цзюнь передал для вас, учитель Вэй. Он задерживается, — тихо произнес Лань Сычжуй, не смотря в глаза старшему заклинателю. — И просил ужинать без него.       Вэй Ин недовольно фыркнул и без промедления откупорил кувшинчик вина. — Подождешь со мной, А-Юань? — хитро сощурив глаза, спросил Вэй Усянь, опрокидываясь спиной на деревянный пол.       Сычжуй присел рядом, так же, как и наставник, поднял голову, всматриваясь в сумеречное небо. Он думал о том, что учитель Вэй — самый счастливый человек в Облачных Глубинах: он ждет любимого мужа, который никогда больше не переступит порог цзинши, но надежда на его возвращение дает силы жить дальше. Так они просидели до самой глубокой ночи, пока Вэй Ина не сморил сон: один в предвкушающем ожидании скорой встречи, второй — в ожидании завтрашнего дня.

«Грустя я жду тебя; и шепчет мне терпенье, Что ты сейчас меня из тени позовёшь, Но слишком хорошо мечты осуществленье, И знаю я теперь, ты больше не придёшь…»