Подари мне тепло

       Джисон отвёл взгляд. Было неловко, но оно того стоило – считал Джисон. Во время поцелуя, Хан чувствовал себя наполненным вдохновением, чем-то прекрасным, ещё было тепло, но чувства эти исчезли также быстро, как и поцелуй. Наступила неловкая тишина. Джисон не знал, что ему вообще сказать, поэтому первым заговорил Минхо:       –Я так и не обработал порезы на ногах, – Ли выглядел очень спокойно, будто это не он сейчас целовал младшего и никакого поцелуя не было. Джисон даже немного злился на него. Почему он краснеет как школьница перед своим оппой, а Минхо как ни в чём не бывало сидит без доли смущения?       Ли снова взял ватку со спиртом и начал промакивать порезы. Джисон подвинулся ближе, чтобы тому было удобнее обрабатывать раны.       –Джисон, положи свою ногу на мою, так будет удобнее.       Хан выполнил просьбу своего хёна и положил ногу, на его бедро. Джисон старался выглядеть спокойно, но его возобновившаяся краснота на щеках, сдавали его. Когда хён все обработал, он наклеил пластыри на ноги, затем на руки. Когда он наклеил последний пластырь, то поднёс руку к своему лицу, затем оставил невесомый поцелуй на одном порезе, заклеенным пластырем. Несмотря на то, что кожа была под пластырем, Сон почувствовал губы Ли. Было немного щекотно.       –Мне мама так в детстве делала, когда я ранился.Тогда я верил, что рана быстрее заживет. Забавно да? – он по-доброму усмехнулся и посмотрел в лицо Хану.       –Ага. А когда я ушибался мама ругалась, говорила мне, что я сам виноват. Я спрашивал, почему она ругалась, она говорила, что сильно испугалась за меня. Мда.. справедливо конечно, – Хан усмехнулся сам себе.       –Да, несправедливо. Что ты завтра будешь делать?–Хо вопросительно посмотрел на Сона.       –Завтра я весь день дома. Ну, как и всегда. Ещё надо будет поддержать маму. Всё-таки ей больно не меньше, чем мне. Но я думаю мы с ней справимся.       –Я тебе уже говорил, что не оставлю тебя, и ты всегда можешь расчитывать на меня. Чтож, я думаю пора спать, ты ляжешь в гостевой. Там уже постелено. Пошли покажу комнату, – Минхо встал с дивана и пошёл в гостевую, Джисон следом за ним.       Комнатка была небольшая, но уютная. Стоял стол, комод и односпальная кровать.       –Ну всё, я тоже пошёл спать. Спокойной ночи, – Старший снова улыбнулся, за всё время, что Хан находится у Хо, у него похоже улыбка с лица не сползала.       –Минхо, спасибо. Спокойной ночи.       Минхо вышел из комнаты и Хан упал на кровать. Джисон может считать этот день, наверное, самым ужасным в его жизни. Но определённо все действия Ли вызывали у Джисона приятное чувство. Забота.. Кажется, Джисон не чувствал заботы уже долгое время. Маму он любил и любит, и она также любит его, но слишком строга с ним. Всегда была строга, как и отец. Нет, Хан благодарен им за всё, но когда Хану нужна была поддержка, они говорили, что он уже взрослый, чтобы разобраться во всём сам. Хан иногда был на них зол, но это дало один плюс в характере Сона. Он был морально сильным, как и физически не был слабаком. Мог дать сдачи, или словесно облить грязью человека, когда к нему лезли. Слабость никогда не показывал. Кроме Ли Минхо. Кажется, теперь только он знает о всех слабых местах Хана. Но младший до сих пор сомневается, в правильности своих поступков. Ему хочеться довериться новому "другу", но никто так быстро не входил в его доверие, поэтому он всё равно сомневается насчёт Хо.       Джисон залез под одеяло, постель приятно пахла кондиционером для белья. Правда кровать была неудобная, всё-таки Хан привык спать в своей постели. Уснул он не сразу, обдумывал правильность всех своих действий за сегодня. А ещё это расставание. Ком снова подкатывает к горлу. Слёзы катятся вновь, кажется, он ещё не всё выплакал. Он бесшумно плакал, стараясь не издавать звуков.

***

      Несмотря на то, что уснул Джисон не сразу, да и кровать была неудобная, он выспался. Минхо приготовил завтрак. Кстати очень вкусный. Хан не стал долго задерживаться дома у Ли, поехав домой, а на предложение хёна подвезти его, он отказался, решив что он и так достаточно доставил Мину неудобств.       Спустя тридцати минут поездки и пяти минут ходьбы, Сон был у двери своего дома. Открыв дверь, он ступил внутрь. Дома было тихо. Он прошел в зал, где оказалась мама. Заметив его, она засуетилась и подошла к сыну.       –Джисон прости меня..– мать обвила руками шею сына и прикоснулась губами к его лбу.       –Мам, ты не виновата. Всё будет в порядке. – "ничего в порядке не будет" - подумал Джисон, уж точно не с ним.       –Нет. В этом тоже моя вина. Я знала, что отец изменяет. Давно узнала об этом, но не говорила ничего ни ему, ни тебе. Я хотела сохранить нашу семью. Но видимо не смогла. Отец понял, что я всё знаю. Но мы вместе приняли решение не говорить тебе. Чтобы ты не остался без отца. Но сейчас я понимаю, насколько глупым было это решение, – Джисон не видит лица мамы, но знает что она плачет. У неё дрожит голос и руки. Сначала Хан хотел сорваться, он злился теперь не только на отца, но и на мать, но потом задумался, а ведь мама старалась для него и хотела как лучше. Даже несмотря на то, что лучшим решением всё-таки было рассказать Хану всё сразу.       –Как долго? Как долго вы скрывали это от меня? – это было всё, что смог выдавить Сон. К его горлу снова подступает ком. Он сглатывает его и старается настроить себя на не самые плохие мысли.       –Год.       Кажется миссия Хана не плакать, обещает быть проваленной. Слёзы подступают, но он держится, изо всех сил держится. Нельзя. Не сейчас. Не здесь. У него всё равно в голове не укладывается. Какой был смысл из всего этого? Всё равно рано или поздно это бы и привело к разводу. Но чувство на душе снова поганое. Родители заставляли жить его во лжи, а он и не подозревал, что за любящими на вид родителями скрываются измены, ложь и боль. Такая противная ложь, слизкая и чёрная. Она входит в твое сознание и проникает глубоко в душу. Джисон с каждым разом всё больше разочаровывается в своей жизни. Нет. Не в жизни, в людях. В людях–которым он доверяет.       Грубить и кричать на мать не хотелось, всё-таки ей тоже досталось. Поэтому он собрал все силы чтобы не заплакать и не накричать.       –Мне надо будет обдумать всё...прости.– всё что сказал Хан, направляясь наверх в свою комнату.       Джисон просто устал. Устал от всего. Почему он не может жить в комфорте и спокойствии? Он хочет почувствовать себя счастливым. Хочет чтобы ему больше не врали. Чтобы приняли его настоящего. Кажется, он ломается изнутри с каждым разом. Хан хочет прожить счастливую жизнь, но сам не знает, что ему приносит удовольствие. Он ещё не нашел себя.       Джисон садится за свой стол и достаёт учебники. Домашку всё-таки сделать нужно. Он как обычно списывает с гдз. Сейчас учить что-то и писать у него нет настроения и желания. Он закатывает рукав своей толстовки, смотрит на пластыри и думает, что их нужно снять, так порезы подсохонут и быстрее заживут. Он вспоминает о странном жесте со стороны Минхо, когда тот поцеловал его руку. Хотя, что уж говорить о руке. Он думает о Минхо. С ним ему спокойно и хорошо. Но настораживает то, что Ли его учитель, и на девять лет старше. В его голову лезут не очень приятные мысли, что если Ли – педофил? Хотя Хан сам просил его поцеловать, и тот это сделал. А что если он притворяется таким славным, а потом сделает больно? Он не хочет об этом думать, но в какой-то степени ему всё равно, даже если он и сделает это, если обманет, Хан хочет почувствовать его теплоту снова. Хан не любит его, и он ему не нравится. Просто с ним хорошо. Джисон даже не знает как себя вести с Ли. Избегать его или наоборот?