And Then There Was You

«А лес манит, глубок и пуст. Но словом данным я влеком: Мне еще ехать далеко, Мне еще ехать далеко» - Роберт Фрост

Онтари не хотела быть здесь. Здесь, перед Кларк и Лексой, которые решили, что это было хорошее время, чтобы поговорить о ее большом срыве меньше недели назад. После дня, полного панических атак и эмоционального момента с ее приемной матерью, Онтари стала довольно бессильной в течение четырех дней, когда она спряталась в своей постели и отказалась выходить. Вчера она наконец решила воссоединиться с остальным миром и выползла из своего безопасного пространства. Душ, хорошая еда, и доброта Кларк и Лексы, казалось, прошли долгий путь в оживлении девушки, что и привело их сюда. Но, как уже упоминалось, Онтари не хотела здесь находиться. - Я знаю, что это тяжело, - сказала Лекса, медленно начиная разговор. - Но то, что случилось в твоей последней приемной семье, было не хорошо, и мы должны быть уверены, что никакие другие дети не проходят через это. - Что тут говорить? - спросила Онтари, скрестив руки на груди в знак защиты. - Марк отвел бы меня в свой сарай и... ну, вы знаете, - прошептала Онтари. - Однажды я сказала ему остановиться, когда он выглядел так, будто собирается зайти слишком далеко, и он выстрелил из пистолета. Тогда-то соседи и позвонили насчет шума, и Симона забрала нас с Мэди из дома. - Что значит «слишком далеко», Онтари? Как далеко он зашел? - настаивала Кларк, заставляя горло Онтари сжаться, когда она поняла, что должна объяснить дальше. - Он... он трогал меня... никогда, хм, никогда больше. Я ему не позволила, - объяснила Онтари, ерзая на стуле. - А Мэди? - деликатно спросила Лекса. - Нет! - выпалила Онтари, ясно давая понять, что она оскорблена этой мыслью. - Я никогда никому не позволяла трогать ее! - Мы тебе верим. Все в порядке, - пообещала Кларк. - Просто чтобы мы поняли, он прикоснулся к тебе, и когда он попытался выйти за пределы этого, ты заставила его остановиться, верно? - Да, - прохрипела Онтари, изо всех сил стараясь сдержать слезы. - А потом он разозлился, размахивал этим чертовым пистолетом и угрожал сделать то же самое с Мэди. Однако полиция прибыла прежде, чем он смог получить то, что хотел. - Ты сказала Симоне? - спросила Лекса, несмотря на то, что уже хорошо представляла себе ответ. - Она бы мне не поверила. Это, наверное, слишком много бумажной работы в любом случае, - выпалила Онтари, заставляя Кларк и Лексу нахмуриться. - Эта гребаная система, - прошептала Лекса, вставая и меряя шагами комнату. - Мы верим тебе, Онтари, - заверила Кларк, присев на краешек стула и подавшись вперед. - Спасибо, что рассказала нам. - Как думаешь, он был прав? - Что, малыш? - спросила Кларк. - Кто был прав? - Марк, когда он сказал, что я это заслужила. Думаешь, он был прав? - спросила Онтари, позволив ноге подпрыгнуть от дурного предчувствия. - Нет, он был не прав. Ты никогда не заслуживала того, что с тобой случилось, - пообещала Кларк, вставая и садясь рядом с подростком. - Но я не очень хороший человек. Со мной трудно, я огрызаюсь, я усложняю людям жизнь… - На этом я тебя остановлю. Ты не являешься ни одной из этих вещей. Это твоя тактика защиты, но это не то, что делает тебя тобой. Онтари, ты добрая и нежная, и когда ты впускаешь людей, ты такая любящая. Просто потому, что людям нужно время, чтобы понять, это не делает тебя плохим человеком. - Кларк права, - согласилась Лекса, немного успокоившись, когда вернулась к разговору и села по другую сторону от Онтари. - Тебе нужно немного расслабиться. До сих пор жизнь была не слишком добра к тебе, но это не отменяет всех твоих хороших качеств. - Я просто хотела уберечь Мэди, - сказала Онтари, заставив обеих женщин сочувственно улыбнуться. - Ты отлично поработала, малышка, - сказала Кларк, поглаживая спину Онтари. - Мэди и ты теперь в безопасности, и я никому больше не позволю причинить тебе боль. - А что будет, когда мама заберет нас обратно? – спросила Онтари, напоминая Кларк о болезненной реальности, что Беатрис все еще была частью уравнения. - Даже если это случится, - сказала Кларк, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос не дрожал. - Я и дальше буду рядом с вами обеими. Онтари кивнула и наклонилась к Кларк, позволив женщине обнять ее за плечи и подержать так некоторое время. Ей хотелось снова забраться в постель на несколько дней после их разговора, но что-то подсказывало ей, что все утешение, в котором она когда-либо нуждалась, можно найти между этими двумя женщинами. Прямо здесь, между Кларк и Лексой, Онтари знала, что она в безопасности. Наконец-то она может на это рассчитывать. ----- После долгих попыток установить контакт с Симоной, Кларк в конце концов уговорила ее согласиться на нормальную встречу в следующий раз, когда девочки увидят свою мать. Как только Мэди и Онтари устроились с Беатрис, Кларк, Лекса и Симона отправились в кабинет Симоны, чтобы поговорить о недавних откровениях Онтари. - У меня еще одна встреча через тридцать минут, - сказала Симона, отпирая дверь своего кабинета и пропуская двух других женщин внутрь. Симона жестом пригласила их сесть на два стула напротив ее стола. - Нам придется поторопиться. Кларк закатила глаза от нетерпения социального работника и решила сразу перейти к делу. - Онтари сообщила нам с Лексой о том, что произошло в ее последней приемной семье. - Если это касается инцидента с пистолетом у ее последнего приемного отца… - Это связано с этим, - перебила ее Кларк. - Она сказала нам, что он приставал к ней, а когда она не подчинилась, он угрожал ей пистолетом. Симона, казалось, какое-то время сидела с новостями. Вздохнув, старшая женщина наклонилась вперед и положила локти на стол. - Онтари, как известно, выдумывает всякие истории, - начала Симона, и обе женщины, сидевшие напротив нее, протестующе покачали головами. - Нет, Онтари у нас уже больше года, и совершенно очевидно, что она отказывается что-либо выдумывать, особенно о себе. Ты не сотрешь эту травму, Симона. Не тогда, когда ты уже позволила системе уничтожить ее, - сказала Кларк, давая понять, что она отказывается уходить, пока ее дочь не добьется справедливости. - Я не знаю, чего ты ждешь от меня? Прошло уже больше года, родители были допрошены надлежащим образом, и Онтари забрали из дома. Что еще я могу предложить? - Отбери у него лицензию, предъяви обвинение, мне все равно, что ты сделаешь, Симона, но ты должны что-то сделать! Ты – защитница этих детей. Ты – их голос, - настаивала Кларк в потоке слов. - Это не в моей власти. Если только это не один из моих детей в том доме, я ничего не могу с этим поделать, - Симона снова отклонилась, заставляя Кларк еще больше кипеть от гнева. - Значит, Онтари проведет остаток своей жизни, гадая, что же она сделала, чтобы заслужить все это, а этот человек сможет свободно разгуливать и уйти безнаказанным за свое вредоносное поведение? - спросила Лекса. - Я знаю, вы обе думаете, что понимаете Онтари. Но она трудный ребенок с плохими привычками. Если я поставлю его действия под сомнение, он, вероятно, скажет, что она соблазнила его… - Соблазнила его?! - крикнула Кларк. - Ей было 14 лет, Симона! Она ребенок! - Повторяю еще раз: я ничего не могу сделать. - А что, если бы это была Мэди? - спросила Лекса, надеясь, что немного перспективы заставит Симону сделать что-нибудь. - А что, если сейчас на его попечении находится маленький ребенок, которого он растлевает? Ты бы хотела это прекратить? - Если только это мое дело… - Я не спрашивала, твое это дело или нет. Я спросила, попытаешься ли ты вмешаться, если узнаешь, что ребенок в опасности, - сказала Лекса холодным и пугающе спокойным голосом. - Я могу попытаться найти социального работника, который отвечает за детей в этом доме. Если я найду их, то предупрежу о возможных опасностях. Это вас устроит? - спросила Симона, заставив Лексу кивнуть. Кларк была гораздо менее быстра, чтобы согласиться. - Какая разница, кто это был – Мэди или Онтари? - спросила Кларк, ее голос был спокойнее, чем раньше. - Это не... - Симона явно лгала. - Да, потому что, когда Лекса упомянула Мэди, ты предложила решение. Почему это имеет значение? - настаивала Кларк, заставляя Симону вздохнуть и откинуться на спинку сиденья. - Мэди не заслуживает такого обращения - Но Онтари заслуживает? - Онтари получила по заслугам, - медленно произнесла Симона, давая понять, что не верит в то, что Онтари является жертвой в этом деле. Если бы на кону не стояла лицензия Кларк, она бы разорвала Симону за то, что та так отзывалась об Онтари. Но ей нужно было сохранять самообладание, если она надеялась забрать девочек домой этим вечером. - Знаешь, когда я встретила Онтари, первая мысль, которая пришла мне в голову, была: «что так разозлило эту девочку?», - сказала Кларк, мудро подбирая слова. – Ее детство явно сыграло свою роль. Ей приходилось расти с матерью, у которой были проблемы с наркотиками; ей приходилось менять дома, когда дела шли плохо; ей приходилось растить ребенка, когда самой было девять, потому что ее собственная мать была неспособна сделать это. Эти вещи, конечно, разозлили бы любого ребенка. Но сейчас, разговаривая с тобой, я кое-что поняла: может быть, она не была бы такой сломленной, такой невыносимой, как ты однажды сказала мне, если бы кто-то заступился за нее с самого начала. Ты взяла ребенка, Симона, и позволила чужакам так сильно унизить ее, что у нее не было другого выбора, кроме как полностью замкнуться в себе. Онтари не заслуживала ни одной из тех плохих вещей, которые обрушивались на нее. Чего она действительно заслуживала, так это лучшего социального работника. Надеюсь, ты никогда не забудешь, что это ребенок, которого ты подвела. Некоторое время все в комнате сидели молча. Лекса была слишком шокирована, чтобы продолжать, а Симона, казалось, не знала, что делать дальше. - Мои попытки задать вопросы не помогут тебе в долгосрочной перспективе, - наконец предупредила Симона, заставив Кларк покачать головой. - Ты не хуже меня знаешь, что если отнимешь их у меня, то только еще больше докажешь мою правоту. Еще есть время постоять за Онтари. Я надеюсь, что ты наконец решишь сделать это для нее. С этими словами Кларк встала, решив, что разговор больше не стоит продолжать. Они отправились туда с единственной целью – защитить других детей и, возможно, отстоять Онтари. Поскольку Симона явно была слишком упряма, чтобы сделать то или другое, Кларк решила, что пришло время уходить. Как только Кларк и Лекса подошли к двери офиса, Симона снова заговорила: - Зачем так давить, Кларк? Она не твой ребенок и вполне может никогда не думать о тебе как о своей матери. Кларк повернулась и бросила на Симону холодный взгляд. - Я давлю, потому что, хотя она никогда не будет думать обо мне как о своей матери, в глубине души я чувствую, что она – мой ребенок. И я никогда не перестану бороться за своих детей. Никогда. С этими словами Кларк повернулась и позволила Лексе увести себя. Когда дверь закрылась, Кларк, наконец, позволила себе сломаться, и Лекса была рядом, чтобы помочь ей прийти в себя. ----- Когда девочки и Беатрис прибыли в квартиру, женщина была намного быстрее, чтобы загнать Онтари в угол. - Ты принесла мне деньги? Я полностью потратила то, что ты принесла мне в первый раз, - сказала Беатрис, не давая Онтари пройти мимо закрытой входной двери. - Это все, что я смогла раздобыть, - сказала Онтари, вытаскивая две смятые пятидолларовые купюры. Она нашла их на улице до того, как Беатрис забрала их, и была немного рада, что у нее есть что дать маме, когда та попросила. - Ты не проверила бумажник своей приемной матери? Ее шкаф? Ее сумку? - настаивала Беатрис, довольно резко выхватывая купюры у подростка, заставляя ее подпрыгнуть. - Я не могу красть у нее, мама, - призналась Онтари, заставив женщину покраснеть. - Я твоя мать, Онтари! Ты вдруг заботишься о незнакомке больше, чем о собственной матери?! - Нет, извини, - пискнула Онтари, прижимаясь к двери. - Она просто не заслуживает этого. - Глупая девчонка, - отрезала Беатрис, отворачиваясь от Онтари и направляясь на кухню. - Прости, мамочка, - всхлипнула Онтари, с трудом сдерживая слезы. - Пожалуйста, не надо меня ненавидеть. В следующий раз у меня получится лучше. Беатрис сделала долгий страдальческий вдох, прежде чем выпустить его вместе с напряжением в теле. - Прости, что я разозлилась, - сказала Беатрис, открывая холодильник, чтобы показать его пустоту. - Я просто голодна и очень надеялась, что ты пойдешь до конца в тот день, когда я увижу тебя. - Может быть, я смогу поговорить с Кларк, и мы сможем принести продукты в следующий раз, - предложила Онтари, заставив женщину покачать головой. - Я не принимаю благотворительность, Онтари. Не смей просить у этой женщины продукты. Если ты это сделаешь, я буду обижена на тебя за это. Эта угроза, казалось, заставила Онтари замолчать. - Иди сядь на диван. Я не хочу портить наше совместное времяпрепровождение, - сказала Беатрис, кладя деньги в пустой шкаф и глядя на Мэди. - Мэди, ты видишься со мной только раз в месяц и планируешь читать все это время? Мэди оторвалась от книги, которую решила почитать в этот раз. - У нее есть летний список литературы, - солгала Онтари, встав перед младшей сестрой. - Я сказала ей, что можно продолжить чтение, когда мы приедем сюда. - Ты просто одно разочарование за другим, - вздохнула Беатрис, бросая разговор и садясь на диван. Онтари вздохнула и усадила Мэди за кухонный стол с книгой, прежде чем подойти к маме. - Я знаю, что что-то не так, - медленно начала Онтари, осторожно присаживаясь на диван рядом с Беатрис. - Я в порядке, - сказала Беатрис, сжимая переносицу и закрывая налитые кровью глаза. - Это не так. Ты можешь поговорить со мной, мам. Я могу помочь тебе, - сказала Онтари, даже не осознавая, как быстро она вернулась к своей старой привычке утешать мать. - У меня был очень тяжелый месяц, - сказала Беатрис. - Ты никогда не поймешь. У тебя все было хорошо. Онтари прикусила язык, чтобы не возразить. - Я выслушаю, - сказала она вместо этого, чтобы побудить мать продолжать. Так что Беатрис продолжала, и ее сердитые разглагольствования о своей дерьмовой жизни вскоре превратились в полную катастрофу, которая заставила ее плакать, уткнувшись головой в колени Онтари. Мэди то и дело поглядывала на громкие причитания матери, но решила ничего не предпринимать. Она была маленькой, но было ясно, что ее немногочисленные воспоминания о матери включали в себя многое из того, что она пережила в этом состоянии. Онтари, казалось, тоже страдала от этой хорошо заученной ситуации. Она держала свою мать, которая проклинала всех, кто подвел ее, и делала все возможное, чтобы хоть как-то утешить, но в глубине души она знала, что если она не могла исправить это, когда ей было шесть, то уж точно не сможет исправить это сейчас. Ее мать была сломлена, и как бы Онтари ни старалась, та никогда не могла поправиться. ----- После их разговора с Симоной Кларк явно нуждалась в Совете приемной матери, который Лекса не могла дать ей полностью. Индра, однако, была вполне способна помочь ей, что и привело их в дом Вудс. Кларк и Индра сидели на уличной мебели и издали наблюдали, как Лекса и Густус приступили к восстановлению старой игровой площадки. - Что там у тебя в голове? - наконец спросила Индра, когда они с Кларк смотрели, как горка отделяется от площадки. - Онтари рассказала нам с Лексой о чем-то ужасном, что случилось в ее последнем доме. Мы обратили на это внимание ее социального работника, и она в основном сказала, что ничего не будет делать с этим, потому что Онтари это заслужила, - объяснила Кларк, подтягивая ноги, чтобы подавить тошнотворное чувство, которое пробежало по ее животу. - Меня поражает, что половина этих людей могут быть социальными работниками, - вздохнула Индра, протянув руку и сжав колено Кларк. - Некоторые из них просто потрясающие. Они работают для детей и делают все возможное, чтобы защитить их. Но есть и такие, которые позволят совершенно хорошему ребенку проскользнуть сквозь пальцы, не задумываясь. Пока ребенок жив, они получают свою зарплату. - Вся эта система проебана, - вздохнула Кларк. - Я знаю, что слишком много детей и недостаточно домов, но как они могут позволить педофилам быть приемными родителями? Как они могут позволить кому-то обижать детей? Как они могли позволить кому-то причинить вред моему ребенку? - спросила Кларк, ее последний вопрос прозвучал с эмоциональным всхлипом. Индра щелкнула языком и придвинулась ближе, чтобы заключить Кларк в объятия, которые блондинка с благодарностью приняла. - Я знаю, каково это, Кларк. Быть матерью для ребенка, которого ты не смогла защитить с самого начала. Но ты должна помнить, что благодаря тебе они теперь в безопасности. Ты не дала им их жизни, но ты дала им любовь и безопасность. Это гораздо больше, чем некоторые из них могли бы когда-либо попросить. - Я даже не смогла защитить Онтари от Симоны, как хотела, - сказала Кларк, вытирая щеки. - Я начинаю понимать, что за всю жизнь у нее никого не было. - Но теперь у нее есть ты, Кларк. У нее есть Лекса. У нее есть мы. У нее есть вся эта сумасшедшая семья, и мы будем там вечно. Кларк понимающе кивнула и взяла Индру за руку. - Как тебе это удалось? Как ты узнала о том, через что прошли твои дети, и не оторвала головы каждому человеку, который способствовал этому? - Я хотела, - сказала Индра с ухмылкой, прежде чем снова стать мрачной. - Мы можем сражаться в этой бесконечной битве столько, сколько захотим, Кларк. Мы можем сделать все возможное, чтобы привлечь к ответственности каждого человека, который когда-либо поднимал руку на наших детей. Но в конце концов, это не то, что им нужно. Наши дети нуждаются в том, чтобы мы были сильными и поддерживали их после того, как люди разрушили их. Они нуждаются в том, чтобы мы направили все свое внимание на то, чтобы собрать воедино осколки их жизни и заново научить их тому, что значит любить и быть любимыми. Справедливость важна, они все заслуживают того, чтобы когда-нибудь это произошло, но в те моменты, когда они находятся прямо перед нами, мы должны быть уверены, что поможем им исцелиться. - Значит, в случае с Онтари мне следует меньше беспокоиться о Симоне и больше сосредоточиться на ее нуждах? - спросила Кларк, заставив Индру кивнуть. - Ты сражаешься за нее, когда ее нет рядом. Ты устроишь этой женщине, Симоне, ад, как только Онтари станет твоей по закону и все будет улажено. Но в те моменты, когда Онтари стоит прямо перед тобой и рассказывает тебе о другой плохой семье, в которой она жила, ты помни, что должна любить ее прямо здесь и сейчас, а потом устраивать ад. - Я действительно надеюсь, что карма реальна, и все те люди, которые когда-либо причиняли боль ей и Мэди, получат то, что они заслуживают, - сказала Кларк, глядя на Лексу и Густуса. - В свое время, Кларк. Никому не сойдет с рук быть монстром. ----- - Тари, я голодна, - прошептала Мэди, подходя к сестре, которая теперь держала на руках спящую Беатрис. - Съешь закуску, которую Кларк тебе упаковала, - предложила Онтари, продолжая пробегать пальцами по растрепанным волосам матери. - Я съела ее час назад, - сказала Мэди, прежде чем показать свои маленькие наручные часы, которые показывали 6 вечера. У них все еще было больше двух часов, чтобы провести с их мамой. Увидев время, Онтари вздохнула. Это была пустая трата времени посещения. После истерического припадка женщина потеряла сознание и проспала больше четырех часов. Это было так же, как когда она была маленькой, и ее мама была в отключке весь день, прежде чем встать вечером, чтобы принять дозу. Очевидно, у Беатрис не было проблем с возвращением к старым привычкам, несмотря на то, что она была чистой. - Пойди поищи что-нибудь в шкафах. Я просто куплю маме что-то взамен позже, - сказала Онтари, заставив Мэди кивнуть, прежде чем она зашаркала на кухню и начала искать в нижних шкафах что-нибудь похожее на еду. Вскоре после этого Онтари почувствовала, что давление в ее мочевом пузыре вернулось. Ей нужно было пописать с двух часов дня, и это становилось невыносимым в этот момент. - Я не хочу мочиться на тебя, мам, - прошептала Онтари, наконец решив сменить свои колени на старое потрепанное одеяло и помчаться в ванную комнату дальше по коридору. Онтари вздохнула с облегчением, когда ей наконец удалось опорожнить мочевой пузырь, и мгновение наслаждалась этим ощущением. Не прошло и минуты, когда девочка мыла руки, как громкий крик Беатрис и пугающий вопль Мэди заставили ее бежать обратно на кухню. - Какого хрена ты делаешь в моих шкафах?! - кричала Беатрис, крепко держа Мэди за руку и сердито тряся ее. Онтари, не колеблясь, бросилась к ним и оттащила Мэди. - Да что с тобой такое?! - крикнула Онтари Беатрис, прижимая к себе рыдающую Мэди. - Она рылась в моих вещах… - Потому что она голодна! - Онтари прервала ее, когда сделала шаг назад в страхе, что ее мать набросится на нее. - Ты знаешь, что у меня почти нет еды, Онтари! Ей нужно перестать быть эгоисткой, когда она знает, что у нее есть место, где сможет поесть сегодня вечером, - сказала Беатрис, сердито потянувшись к Мэди еще раз. Онтари быстро отступила еще раз и отвернула Мэди от матери. - Довольно об этом. Я ее мать, и мне позволено наказывать ее, - выпалила Беатрис, снова потянувшись к Мэди. - Только дотронься до нее, и я клянусь, что никогда больше сюда не вернусь, - закипела Онтари, заставив Беатрис замереть. - Никому не позволено прикасаться к Мэди. Никому! - А кто сказал, что ты можешь принимать такое решение? - с вызовом спросила Беатрис, уперев руки в бока. - Могу, после того, как мне пришлось растить ее в одиночку в течение последних семи лет. Не знаю, помнишь ли ты, но ты прятался за каким-то мусорным баком, пока я растила твоего ребенка. - Это жестоко, очень жестоко с твоей стороны, юная леди. Я сделала все, что могла… - Прекрати, мать твою! – крикнула Онтари. - Перестань вести себя так, будто ты ни в чем не виновата. Ты сама это сделала, мама. Ты была чиста и все равно решила вернуться к наркотикам. Каждый раз, когда тебе давали шанс стать лучше для нас, ты выбирала наркотики. Это всегда были наркотики. И вот теперь у нас наконец-то появился шанс снова стать семьей, а ты все еще не выбираешь нас! - Моя жизнь полна стрессов, - парировала Беатрис, заставив Онтари покачать головой. - Нет, мам, моя жизнь полна стрессов. Твоя жизнь – дерьмо, потому что ты сама ее так устроила. Моя жизнь – дерьмо, потому что ты позволила ей стать такой. Тебя не было рядом со мной, - сказала Онтари, позволяя реальности поселиться в ней. - Ты никогда не любила меня, не так ли? - Конечно, я любила тебя, - сказала Беатрис, и ее голос дрогнул от первых признаков настоящего волнения. - Ты просто недостаточно любила меня, - поправила Онтари. - Ты никогда не любила Мэди или меня настолько, чтобы стать лучше. - Я пытаюсь сейчас, Онтари. Это ничего не значит? - спросила Беатрис, заставив Онтари покачать головой, когда она схватила сумку Мэди с кухонного стола. - Нет, - прошептала Онтари. - Я думаю, что после всего этого времени, когда ты недостаточно любила меня, я перестала любить тебя полностью, - сказала Онтари, и слезы потекли по ее щекам. - Не говори так. Не смей так говорить! Я твоя мать, - сказала Беатрис, и в ее голосе звучало отчаяние. - Пожалуйста, Онтари, мне нужна твоя помощь. Ты нужна мне, если я хочу продолжать становиться лучше. Без денег я не смогу есть, а потом умру. - Воспользуйся продуктовым банком, мам. Я не могу продолжать помогать тому, кто заботится только о себе. - По крайней мере, скажи, что любишь меня. Ты не можешь перестать любить свою маму, - взмолилась Беатрис, снова потянувшись к дочерям. Однако Онтари не дала ей подойти достаточно близко, когда потянулась к двери и распахнула ее. - Ты первая разлюбила меня. Теперь моя очередь, - сказал Онтари, прежде чем в спешке покинуть квартиру. Онтари понесла все еще плачущую Мэди вниз по лестнице и вышла через заднюю дверь старого жилого дома. Когда она торопливо зашагала по улице, с балкона донесся плач ее матери. - Онтари, ты ужасный ребенок! Я - твоя мать! Ты не можешь перестать любить свою мать! Онтари подавила рыдания, прижавшись к Мэди, когда набрала скорость и повернула за угол, направляясь обратно в сторону парка. У них оставалось еще больше часа до встречи, но Онтари решила потратить это время, чтобы справиться со своими эмоциями, вместо того чтобы звонить Кларк и Лексе, чтобы те забрали их пораньше. - Ты в порядке, малышка? – спросила Онтари, когда она наконец села на скамейку в парке и откинулась назад, чтобы проверить Мэди. - У меня болит рука, - всхлипнула Мэди, поднимая правую руку, уже покрытую синяками. Онтари знала, что сестра плачет не от боли. Они обе выработали терпимость, которая предотвратила бы захват руки от реальной боли. Но Мэди, без сомнения, испугалась после того, как на нее накричала их мать. - Прости, - виновато прошептала Онтари, прижимаясь поцелуем к ушибленной коже, прежде чем обнять сестру. - Мне не следовало оставлять тебя с ней наедине. - Почему люди продолжают причинять нам боль, Тари? - спросила Мэди, вцепившись в шею старшей сестры. - Я не знаю, - сказала Онтари, и ее голос дрогнул, когда она поняла, что задавала себе этот вопрос больше раз, чем ей хотелось бы признать. - Но я здесь. И ты знаешь, что я буду защищать тебя всем, что у меня есть. - Я хочу домой, к маме и Лексе. Они никогда не причиняли нам вреда, - сказала Мэди, заставив Онтари кивнуть. - Я знаю, - сказала Онтари, слегка отодвигая Мэди, чтобы серьезно поговорить с ней. - Но мы должны попытаться простить маму. У нее был плохой день, и они случаются часто, но когда мы возвращаемся к ней, мы не можем говорить то, что я сказала ей сегодня. Я сделала только хуже, и это моя вина. В следующий раз, когда мы увидим ее, мы должны быть лучше. - Но она не хорошая мама, - сказала Мэди, не понимая, почему они должны прощать плохую маму, когда у них есть совершенно хорошая мама в другом доме. - Она хорошая мама. Она просто сделала несколько неверных решений. В следующий раз мы будем лучше. Так ведь? Мэди отказалась отвечать на просьбу сестры. Вместо этого она снова наклонилась вперед и заключила Онтари в объятия. Может быть, если она покажет ей, что такое настоящая любовь, она перестанет убегать назад к фальшивой любви.