Счастливые парни читают книги и пьют кофе

      Я уже пятнадцать минут сидел возле паба. Джош был внутри: это доказывала его машина на парковке. Вся решимость оставила меня с проблемой наедине. Да, он вернул моё обручальное кольцо, но это не перечёркивает все те гадости, которые он наговорил или сделала ранее. С другой стороны, это неплохая возможность сделать шаг к примирению. Я глубоко вздохнул и зашел в паб.       Джош, как всегда, сидел за стойкой с газетой в руках и полупустым стаканом рядом. Я подошел и встал около него. Моего присутствия он не заметил. Снова. — Мне опять её вырвать? — Я думал ты струсишь. — он не поднимал глаз от своего чтива. — Пора бы понять, что от меня так просто не избавиться.       Джош усмехнулся и позвал бармена, заказывая два пива. Не успел я среагировать, как он уже расплатился. Минута и перед нами поставили две полные кружки пенного. Я не был особым фанатом этого напитка, но он послужил причиной, хоть и косвенной, моего приезда сюда. Теперь я пью его со вчерашним неприятелем. Чудеса да и только. Чтобы избежать мыслей, я ляпнул первое, что пришло мне на ум: — За что пьём? — За перемирие? — Согласен.       Я с видом гурмана отпил из своей кружки. Раньше этого не замечал, но местное пиво значительно отличается от американского. Оно мягкое, отдаёт немного кофе. Теперь я понял что тянуло Тома сюда.       Когда эйфория от осознания ушла, её заменила неловкость. Мы с Джошем продолжали сидеть молча, рассматривая свои кружки и трещинки на стойке. У нас не было общих интересов и это затрудняло и без того не клеящееся общение. — Доволен сегодняшними фотографиями? — Я спросил просто чтобы что-то спросить. — Не очень. — И тебе не надоедает снимать одно и то же? — Это всегда бывает разным.       И он начал свою лекцию про фотографии. Джош был реально влюблен в своё дело: он делал акценты на мелочах и ощущениях. В какой-то момент я даже увлёкся его рассказом. — И с этого ты живёшь? — Делаю какие-то вещи на продажу. Но стараюсь сосредоточиться на том, что нравится мне. А ты кем работал в Штатах?        Я за раз допил своё пиво и попросил нам повторить. На этот раз я был проворнее и успел сам заплатить. — У меня литературное кафе. — Ух ты! В Америке ещё кто-то читает?       Джош рассмеялся. Это так он пытается помериться? — А в Ирландии все регбисты? — Ладно, понял. — он поднял ладони и опустил голову. — Это ваш семейный бизнес? — Нет, Том помогал только с документами. Мой компаньон — Брендон. — Это тот клоун, который нас разнимал? — Да. И кстати, прости за это.       Я покрутил пальцем у своей щеки, намекая на его синяк. По правде, Брендон очень сильно преувеличил мои успехи: не было ни кровоподтеков, ни рассеченной губы, о которых мне рассказывали, только едва заметное синее пятнышко на скуле. — Ерунда. — Джош улыбнулся мне. — Значит сейчас в твоем кафе руководит Брендон?       Я кивнул. — Уже полтора года. — То есть вы на грани разорения?       Самое обидное — Джош был прав. Брен был славным парнем, хорошим другом, иногда порядочным гражданином, но не успешным менеджером. — В этом есть и моя вина. После смерти Тома я совсем забросил дела. Не то, чтобы раньше я был бизнесменом года…       Я смотрел как мои пальцы отбивают незамысловатый ритм по столешнице. Это отвлекало от навязчивых мыслей. Джош положил свою руку на мою ладонь. — Однажды ты вернёшься туда. Я думаю, держать кафе в центре города невероятно круто.       Я прикрыл глаза под его сочувственным взглядом.       Позднее мы одновременно вышли из паба и так же одновременно закурили сигареты. Трубка мира, не иначе. Потом разошлись по машинам.       Я сидел за рулём и не мог тронуться с места. Сегодняшние события сильно меня удивили. Лишь автомобильный гудок прервал мои размышления. Машина Джоша остановилась рядом. — Можно я проеду? — с улыбкой спросил Джош. — Ой, я мешаю? Сейчас!       Я отъехал, и он умчался вперёд. Когда я наконец доехал до коттеджей, то понял: свет в окнах соседского дома меня больше не раздражает.       После того, как мы с Джошем зарыли топор войны, мы стали часто пересекаться в доме Лауры и Билла — я стал чаще у них бывать, а они относились ко мне с пониманием и любовью, как к своему собственному сыну — на пляже и даже в пабе. Ни один из нас не отказался от язвительных шуток, но они были более дружескими и совсем не обидными.       Я играл с Джимом, пока Джош неподалеку возится со своей аппаратурой. Этот лохматый приятель, и я сейчас про пса, заряжал меня энергией и позитивом. Он бегал за палкой, кувыркался в песке и ласкался об мои ноги практически одновременно. Краем глаза я заметил, как хозяин этого золотистого чуда стал убирать своё барахло в чехлы. — Ты уже закончил?       Моему удивлению было логическое объяснение. В плане фотографий, как я мог заметить за наш не долгий период нормального общения, Джош был педантом. Он делал фотографии, пока не добивался порядка в хаосе, а потом ещё пару раз для закрепления результата. А сейчас он собирался домой спустя всего лишь пол часа. — Скоро пойдёт дождь. Не хочу намокнуть. — Но на небе три маленькие тучки! — Вот ты вроде живёшь тут уже полгода, а погоду так и не выучил.       Джош застегнул последнюю молнию и выпрямился. Я скептично смотрел на него. Этот парень не из тех, кто так легко сдаётся. — Если не веришь мне, можешь остаться.       Он закинул сумку на плечо, свистнул псу и направился к дому. Джим метался между нами, как ребёнок между разводящимися родителями. Я бросил палку, облегчая ему выбор. Джош ушёл один.       Через пять минут на нас обрушился поток воды. Пришлось оставить игры с палкой и на перегонки бежать к коттеджам. Я бегал быстро, но, благодаря никотину в лёгких, задыхался ещё быстрее. У Джоша была открыта входная дверь, и Джим ловко юркнул внутрь. Я бездумно последовал за ним, но остановился, увидев в прихожей хозяина, даже попятился назад. — Не достаточно промок?       Я кивнул. — Да приходи уже, я не кусаюсь. — он указал головой в сторону гостиной, а сам с скрылся в глубине дома.       Я не стал испытывать судьбу и пошел в указанном направлении. В комнате, как магнит, меня к себе притягивал разожжённый камин. Тепло огня нежно целовало промокшее тело. Расслабившись в этих ласках, я стал рассматривать содержимое каминной полки. Пару статуэток, слой пыли и фотография в рамке. Красивая фотография красивой девушки на изумительном фоне природы Малларани. Если это работа Джоша, то у него определенно талант. — Держи. — сказал он проходят в гостиную.       Я поймал кинутый мне тот самый свитер, в котором я выходил из этого дома в первые. Который потом подкинул под дверь, чтобы не встречаться с хозяином. Я покраснел, но с удовольствием надел его, продолжая любоваться фотографией. — Садись, хозяин огня. — Я услышал, как Джош сел на скрипучее кресло, а сам не мог оторваться от снимка. — Это твоя работа?       Джош подошёл ко мне. Я заглянул в его лицо и, казалось, разглядел кристаллики грусти в его взгляде. — Да. Снял ещё до переезда сюда, в соседнем заливе. Тут не далеко. — А кто эта девушка? — Никто!       Он резко опустил рамку стеклом вниз. Я вздрогнул и поджал губы. Видно, для него это были тяжелые воспоминания. Я, как никто, знаю, как больно рассказывать о своих потерях. — Ты раньше жил в Дублине?       Он кивнул. Его взгляд всё ещё был затуманен прошлым. Он вернулся в кресло и достал сигарету. — А почему переехал? — Это что, допрос? — Прости. Я слишком любопытный.       Я начал стягивать свитер. Джош смотрел на меня со странным интересом смешанным с удивлением. — Что ты делаешь? — Дождь кончился. Спасибо за гостеприимство, я пойду.       Джош сделал затяжку и самодовольно улыбнулся, откидываясь на спинку. — И не хочешь узнать, как я стал отшельником?       Я не понимал, как он может так быстро заинтересовать меня. Дурацкие мрачные парни с кучей тайн! Я протолкнул голову обратно в горловину свитера, что было положительным ответом на заданный вопрос. — На самом деле я уехал, потому что не мог больше вынести жизни в большом городе. — Всё было очень плохо? — Скажем, мне нужно было изменить свою жизнь.       Он резко замолчал. Потом так же резко встал. — Останешься на ужин?       Под впечатлением я согласился. Джош занялся готовкой. Мне он строго запретил ему помогать. За едой он говорил о родителях и сестре. Я рассказал о своем конфликте с родными. Вместе мы деликатно обходили в разговоре Тома.       К концу ужина я начал ощущать усталость. Джош проводил меня до двери. В углу я заметил собранную сумку. — Уезжаешь? — Утром нужно будет делать репортаж в Белфасе. — А Джим?       Я упустил момент, когда стал переживать за пса, как за своего. Возможно, общество этой жизнерадостной слюнявое мордашки затмевало чувство одиночества. — Хочешь его забрать? — Если у тебя нет на него планов. — Он весь твой.       Я открыл дверь и свистнул ретриверу. Он подбежал к нам, в предвкушении прогулки. Джош погладил его, но это было больше похоже на шлепки. Сделав пару шагов, я обернулся. — Когда ты возвращаешься? — Через неделю. — Спокойной ночи.       Весь день погода была такой отвратительной, что даже Джим не решался выйти на крыльцо. Я развлекался готовкой — неожиданно я решил вернуться к любимому занятию. К тому же все мои кулинарные «шедевры» с радостью поглощала бездна с золотистой шерстью.       Мое творение томилось на огне. Я удобно уместился в кресле с книгой в руках и собакой в ногах. Идиллию нарушил стук в дверь. Джим и головы не поднял с лап. Ему, да как и мне, не хотелось шевелиться. Но все же мне пришлось встать, чтобы открыть дверь. На пороге стоял Джош. — Добрый вечер. — Я не думал, что ты вернёшься так рано. — Я могу уйти. — с улыбкой он указал большим пальцем за спину. — Не дури, проходи.       Вместе мы прошли обратно в гостиную. Пёс снизошел до выражения радости, но быстро вернулся в прежнее положение. Джош начал внимательно осматривать комнату. — Контрольный визит владельца? — Просто давно здесь не был. — Выпьешь чего-нибудь? — С удовольствием.       Я направился на кухню. Использовал возможность проверить содержимое кастрюли. И как я раньше не заметил, что приготовил три порции? Это пошатнуло моё равновесие. Вернувшись к Джошу, я молча протянул ему бокал. — Всё в порядке?       Я закурил напротив окна. По ту сторону было темно и видны были лишь наши отражения. Взяв себя в руки, я повернулся к гостю. — Останешься на ужин? — Я видел, как он колебался. — У меня еды на полк солдат. — Было бы не вежливо отказать. — Спасибо. — Я прошептал в ответ.       За ужином Джош рассказывал о прошедшей неделе. Я делился историями о побегах Джима. Мы шутили и смеялись с шуток. В какой-то момент я посмотрел на нас со стороны и осознал, что теперь язык не повернётся сказать, что мой сосед мерзкий.       Я закончил с уборкой посуды и прошел в гостиную. Джош стоял посреди комнаты и курил. Что-то было у него в руке. Что-то, что он так внимательно рассматривал. Он поднял голову и пристально посмотрел на меня. — Вы были красивой парой.       Я подошел к нему и выхватил фотографию, которую он держал. Я плюхнулся на пол, а Джош присел рядом на корточки. Это была фотография с нашей годовщины: глаза мужа светились счастьем, а мои безграничной любовью. — Нам часто говорили это, но мне было всё равно на чужие слова. — Значит ты был по-настоящему счастлив.       Я украдкой вытирал слезы с глаз, улыбаясь странной улыбкой. — Надеюсь, что Том тоже. — Уже поздно, ложись спать.       Джош надел куртку и позвал пса. Тот нехотя направился за хозяином к двери. — Через три дня я поеду на Аранские острова, — уже за порогом сообщил мне Джош. — Хочешь оставить мне Джима?       Я прислонился плечом к косяку двери. Дуновения ветра помогали немного прийти в себя. — Нет, поехали со мной. — Что? — Давай поедем вместе. Тебе понравится.       И он просто ушел. Не оборачиваясь.