то, что не убивает, хотя бы калечит.

я озарён этим.

глеб никогда не знал, что ему нужно. он ни к чему и не стремился. жил как получится и как придется, но со статусом и состоянием ему повезло, потому оставалось только наслаждаться и плыть по течению. всегда был в поисках и шёл к целям артем. голубин узнал об этом, когда привел старшего на студию и рассказал о задумке совместного трека. вот только сейчас потерялись оба. один не понимал чего хочет, второй понимал, но не мог принять. а еще оба знали, что хорошего конца в этой игре нет.

меня не найти в сети.

глеб завязывал с употреблением и не раз. сначала легко, а после понимаешь, что по другому уже не можешь. приходил без денег, побитый, ненавидящий, нелюбимый, но все равно всегда к артему. и с этим глеб тоже старался бороться. он ненавидил себя за то, что позволяет мучиться некогда любимой девушке и обладателю тёмно-голубых глаз. ненавидел за то, что допускал слезы шатохина. ненавидел за то, что забыл про него. глеб всегда знал про тайные истерики старшего. он всегда хотел придти домой и извиниться за то, что провел время не рядом, а в компании. хотел, правда никогда этого не делал, потому что подобное оставалось лишь невыполненным обещаниями где-то глубоко в подсознании. голубин всегда откладывал на потом.

немного устал в пути.

со временем начало казаться, что такая жизнь будет длиться вечно. глеб всегда показывал себя как убитого изнутри рэпера из такой же династии, но не многие знали, что он скоро может оказаться мертв и снаружи. да и он сам этого не знал, только подозревал, но был готов. все таки сложно о подобном не думать, когда ты греешь ложку практически каждый день. глеб забывал, отшучивался, закрывал глаза, но легкий страх оставался. все таки сложно не бояться оказаться в гробу, когда тебя уже несколько раз откачивали твои друзья в каком-то грязном туалете.

не знаю куда идти.

артем же старался игнорировать проблемы и не лезть в дела голубина, потому узнавал о событиях из его жизни только по историям. вот только по инсте никто, кроме шатохина не будет знать, что голубин по утрам пьет кофе без сахара, что он за кустами сирени в пятнадцать лет впервые поцеловался, как любил читать старые книги и курить настолько часто, чтобы во всей комнате чувствовался запах сигарет. никто, кроме шатохина, не видел настоящей улыбки глеба, когда тот гулял утром в каком-то парке, держась за руку с любимым юношей. и никто не узнает, что голубин начал носить зимой шапки только из-за артема.

но я хочу лишь видеть, что ты счастлив.

артем скорее подчинялся. не указывал, не запрещал, не ограничивал, когда олеся бы уже давно начала. встречал, провожал, слушал пьяные признания в любви, но всегда боялся ответить взаимностью. даже когда глеб пропадал на недели, шатохин не говорил о том, что он скучает, а просто ждал. старший уже давно осознал, что что-то в его жизни идет не так, когда он начал считать все гулянки голубина. будь он поглупее, он бы уже давно с младшим разругался, но артем понимал, что глеб - взрослый человек, и указывать ему нет смысла. они бы уже давно могли расстаться, но привычка друг к другу заставляла ничего не говорить.

курю, надо мной пасмурно.

через пару месяцев это стало надоедать, и надо бы уже признать весь пиздец. следов от иглы на теле стало больше, а артем все еще хранил вещества после прошлой жизни. он мог бы связать эти факты чуть раньше, но было страшно признавать, что теперь глеб объебан тем, что раньше продавал депо.

мои мечты вниз.

— тебе не жалко себя? – говорить подобное было сложно. сложно и страшно было так же смотреть в глаза голубина с вечно расширенными зрачками. глеб будто игнорировал слова артема и его самого, потому спокойно продолжал переодеваться, придерживаясь за стену. — со мной все в порядке, а что у тебя с настроением? – глеб улыбался и будто хотел обнять старшего, но поняв, что тот этого не позволит, возмущённо сел на диван. — ты прекрасно знаешь, о чем я. побудь серьёзным хоть сейчас – артем начинал повышать голос, а глеба это уже успело заебать. игнорировал все на протяжении месяцев, а сейчас почему-то решил поговорить. — ты такой пиздатый, когда ругаешься, - глеб смеется со своих слов, а артема это пугает. — был бы еще пизже, если бы бы дал то, что лежит в тумбочке, - ложится и игриво прикусывает ткань на рукаве свитшота, а артему становится еще страшнее, ведь в его тумбочке лежит только бывший товар. — ты такой долбаеб блять, это пиздец. ты правда думаешь, что я тебе что-то дам? - ему становится сложно дышать, ведь да, он мог бы сделать все, что попросит младший. а глеб меняется в лице и становится серьёзнее, понимая, что видимо теперь их разговор будет не таким простым, как хотелось бы. — да, я так правда думаю – отчётливо слышно в голосе младшего лишь безразличие к этой ситуации. – когда ты вообще начал быть таким смелым? не хочешь - не давай, я сам возьму – выдерживает паузу и смотрит четко артему в глаза — а после уеду к другой шалаве, у меня таких как ты десятки. — это типо шантаж? – голос уже дрожит, но артем пытается выдать смех в ответ на слова глеба. все точно идет по пизде, ведь шатохин понимает, что он и вправду боится того, что младший снова уйдет. депо уходит в спальню и закрывается, надеясь, что так он закончит уже проигравший спор. — да, шантаж – голос слышно совсем недалеко от двери, а значит голубин хочет добиться своего – и ты на него, кстати, ведешься, как последняя тупая сука – артем не отвечает, а этому способствуют слезы и руки, которые закрыли рот, чтобы парень за дверью ничего не услышал. глеб ударяет кулаком в ближайшую стену и злится. злится настолько, что будто бы приходит в себя. оба не знают, что делать в такой ситуации, но оба уже слишком много сказали, чтобы просто закончить диалог. — не сравнивай меня с ними, - едва ли не шепчет артем и пытается сделать вид, будто его задело только содержимое этих слов, а не то, кто это говорит. — почему ты просто не можешь дать мне ебанную наркоту?! почему ты хочешь разводить всю эту хуйню?! – голубин ужасно зол, из-за чего буквально кричит. пауза будто длится вечно - артем не уверен, нужно ли ему отвечать, а глеб не знает, есть ли смысл чего-то добиваться. — я не хочу, чтобы ты привыкал, и у тебя портилось здоровье – глеб снова ударяет стену и садится на пол, не зная, что ответить. вроде они сейчас ругаются, а значит, подобного никто не должен был услышать. хотя голубин и в обычные дни такое не слышит. — да тебя это вообще ебет что ли? – глеб говорит тише и будто с надеждой, потому что где-то глубоко внутри он хочет услышать «да». а артем продолжает молчать, желая услышать то, о чем на самом деле думает голубин, ведь на эмоциях он сказал уже достаточно неожиданного – мы просто трахаемся, мы друг другу никто. от этих слов внутри будто что-то умирает. настолько больно, что это уже не выразить никакими словами и криками. артем утыкается в колени и закрывает глаза, вспоминая все хорошие моменты и понимая, что сейчас они видимо и вправду друг другу никто. — но ты мне важен.

я буду всегда рядом, знай.

артема никогда не бросали, это делал всегда он. конечно, ему рассказывали друзья о том, как им больно после расставания, но шатохину было это не понять, ведь он встречался со всякими моделями чисто по приколу. ночами и днями говорил о любви, после спал с ними, а на утро говорил правду и выгонял. когда-то он выгнал очередную кису-вроде кристину-но та ушла не молча, а крикнув что-то о том, что скоро он почувствует ту же боль, что и она. и, видимо, тупая, на первый взгляд, лали, оказалась права.

прощай.