то, что не убивает, хотя бы калечит.

- все будет хорошо - глеб обнимается редко, потому это сейчас давало надежду, что артем для него все еще важен – все правда будет хорошо - и непонятно, кого он хочет убедить - шатохина или себя, но хочется верить, что только шатохина. - почему ты так часто врешь? – артем говорит практически не думая, но попадает в точку, от чего у глеба внутри что-то съеживается. понимать, что он врет и просто хочет успокоить шатохина легко, но принять сложнее. - я не знаю, но сейчас то я говорю правду. забудь про прошлое и слушай то, что я говорю сейчас - глеб говорит медленно и тихо, чем пытается передать спокойствие старшему. правда оба уже не кричат, оба уже находятся в объятьях друг друга, а еще оба никогда не говорят на чистоту. - я не хочу тебя слушать - артем хочет отстраниться и уйти, но присутствия голубина ему не хватало, потому остаётся только кидать недовольные комментарии. - я могу молчать – глеб продолжает говорить тихо, когда внутри все почему-то до сих пор ломается. неприятно вспоминать все разы, когда голубин уходил из дома, вообще забывая о возлюбленном. он вспоминал и ненавидел себя ещё сильнее. но без произошедшего, он бы возможно и не осознал свои ошибки. – я могу сделать что угодно, чтобы тебе было комфортно - что бы он не сказал ранее, сейчас он говорит искреннее. он и вправду может сейчас собрать свои вещи, пожелать артему удачи и уехать в другой город, только бы знать, что после этого шатохин будет счастлив. время тянется ужасно долго, из-за чего с каждой секундой становится страшнее слышать ответ. - я не знаю... – артем перенимает манеру речи младшего и начинает практически шептать. бьет глеба куда-то в плечо, а после вытирает снова подступившие слезы, что так забавно. шатохин расстроен и зол, но непонятно почему - из-за слов голубина или из-за своей уязвимости. - мы можем расстаться, давай? – глеб смотрит в голубые глаза едва ли не с улыбкой, когда внутри снова что-то трескается после столь тяжёлых для обоих слов. - ты, блять!... – артем вскрикивает, хотя вполне ожидал подобного. сказать нечего, ведь голубин сейчас прав - это самое лучшее решение их проблем. перестанут общаться, станут бывшими, но все равно любимыми, а на интервью будут говорить, что просто их дорожки начали расходиться, и они вовремя прекратили дружбу. - не можешь решить? – и непонятно зачем он это спрашивает, ведь и так ясно, что артему даже думать о подобном сложно – хочешь, я сам это скажу? - иди нахуй! – артем снова бьет глеба в плечо, но теперь чтобы был повод отстраниться. не хватает слов и действий чтобы описать свои эмоции. пытается что-то сформулировать, но просто захлёбывается воздухом. и непонятно что делать - хочется вернуться обратно в объятья глеба, а еще хочется больше никогда его не видеть. - почему ты злишься? - глеб улыбается мыслям о том, что сейчас произойдет, а еще он хочет задать этот вопрос себе. - заткнись – единственное, на что способен сейчас артем. сказать все еще нечего, хотя внутри столько мыслей, что уже начинает болеть голова – я не хочу тебя слышать, ты меня раздражаешь - а голубин продолжает улыбаться. - я тебя понял - глеб кусает губы, не имея уверенность, что стоит – я... - до этого вроде говорил четко, а сейчас же голос начал дрожать, да и слова подобрать не получается - мы расстаемся. - и все? это типо конец? - даже с какой-то лёгкостью говорит артем. их общая проблема решена, так почему сейчас не до веселья? шатохин окончательно запутался. - видимо. все оказалось проще чем казалось, да? - по глебу и нельзя было сказать, что он расстроен, хотя это было так. берет шатохина за руку, даже не задумываясь, снова тянет к себе. переплетает их пальцы и снова смеется, смотря на столь странную картину. - смешно - ты мне теперь никто, - настроение глеба передается артему вместе с какой-то печальной улыбкой. вытирает слезы рукавом и утыкается в плечо голубину. это неправильно, но какая сейчас уже разница? – а я тебя все еще люблю. - я тебя тоже, - и целует старшего в лоб, держа его за всегда холодную руку. - и вправду забавно... - жмурится от подступивших слез и целует, целует, целует. в комнате тихо, потому что оба понимают, что ничего говорить сейчас не стоит. уже не так весело, и глеб мог бы поклясться, что эффект от веществ прошел. шатохин обнимает голубина, а тот даже чувствует, как дрожат руки старшего. улыбается, но не хочет, чтобы уже бывший это заметил. они лежат - глеб думает о своем, а артем лежит, а может спит, на его плече. голубин вспоминает запах мягких волос старшего. как эти патлы утром превращались в птичье гнездо, из-за чего шатохин выглядел как домовенок. вспоминал неширокие плечи, с которых всегда спадали футболки глеба. вспоминает, как артем имел привычку рисовать различные знаки на теле младшего. вспоминал, с какой нежностью на него всегда смотрели эти темно-голубые глаза. как он поддерживал в ситуациях, когда, вроде, уже ничего не могло помочь. как артем искренне улыбался, ловя взгляд младшего во время выступлений. вспоминал, как медленно говорит шатохин, от чего глеб всегда кайфовал. а сейчас вспоминает, что теперь все это он больше не увидит, не услышит и не почувствует. глеб в последний раз перед сном улыбается, смотря как спит это чудо на его плече. но вот только теперь это далеко не его чудо.