Слышать тебя

Мир жесток. И несправедлив. И каждый, почему-то, верит, что именно к нему тот несправедлив особенно сильно. Отсюда и возникает вечный вопрос: за что? Вопрос, на который никто не сможет дать ответа, ведь судьба обычно очень молчалива… Для Тэхёна молчание давно уже стало синонимом ужаса. Молчание и тишина – залог его личного сумасшествия. Потому что под собой несут то, что разрушает омегу жестоко и действенно. Одиночество. И сейчас вокруг него именно это… тишина, молчание… он в мире огромном теперь абсолютно один. Он так и не смог заставить себя прийти на похороны, хоть и помогал, чем мог, родителям Мёнсу с их организацией. Но как ни старался, пересилить себя в день, когда тело любимого человека навеки погребали под землю, не получилось. Не вышло. Ничего у него не вышло. Это слишком. Больно, страшно, разрушительно. Этого быть не может!.. Хотелось бы ему прокричать, но голос куда-то пропал. Вместо него вот уже несколько дней – только сиплое дыхание, рвано щекочущее истерзанные губы. Тэхёну не нужно больше дышать, он не хочет. Он ничего не хочет, кроме Мёнсу. Но того больше нет. Глупая случайность забрала его. Неожиданно, быстро и без возможности даже на малую каплю надежды. Он умер на месте, не дождавшись скорой. А Тэхён в это время только проснулся, даже не знал, что Мёнсу… его дорогой, такой теплый и любящий Мёнсу в эти секунды прощается со своим последним вздохом. Когда Тэ по своему обыкновению позвонил альфе, чтобы пожелать доброго утра, тот был уже мертв. Тэхён каждое утро свое теперь начинает с мысли об этом. Когда разлепляет покрасневшие глаза после очередной бессонной ночи, что он провел без движения, будто живой труп, и чувствует, как дыра в груди все сильнее обваливается, унося что-то в пустоту. Мёнсу умер быстро… Тэхён же теперь умирает медленно. Он уже не человек – жалкое его подобие. Все еще подает признаки жизнедеятельности, чтобы несильно пугать своим видом соседа по комнате, иначе тот позвонит его родителям, а те – семейному психотерапевту. Нет, уж лучше он здесь сам как-нибудь. Но Юнги нужно сказать спасибо, правда… Этот омега хоть с виду и кажется куском ледышки, на самом деле проявляет к Тэхёну большую заботу – следит за тем, чтобы тот вовремя ел, заставляет переписывать лекции со своих конспектов, прикрывает на учебе, которую Тэ пропускает… сегодня вот даже забрал его грязные вещи вместе со своими, чтобы постирать. Может, в процессе своего ухода и матерился тихо по-корейски о том, что Тэхён уже достал хандрить, но Тэ сделал вид, что не понимает. Он пока не готов открыто обсуждать свое плачевное состояние. Дайте ему спокойно разбиться. Дайте проводить любимого альфу… друга… достойно. На протяжении этих дней Тэхён вспоминает все, что так или иначе было с Мёнсу связано. Каждый их совместный момент, каждое слово, что было сказано между ними, каждую улыбку, каждое касание, каждый поцелуй… он разваливается на части, раз за разом пускает по сердцу все новые трещины, но, зубы сцепив, продолжает. Потому что Мёнсу этого как никто другой достоин. Мёнсу… он подарил Тэхёну все это… Он Тэхёну подарил целую жизнь, а вот свою уберечь не смог. *** Тэ приходит на место его погребения, когда с похорон минула целая неделя. Внутренне содрогается, когда замирает напротив свежей земли, на которой еще трава не успела пустить молодые побеги, смотрит на фотографию в рамке над знакомым именем. Мёнсу на ней такой красивый… и как всегда улыбается. Тэхён осторожно трогает свои губы, поверхность которых оказывается влажной. От слез. И его губы… они дрожат. - Ты очень хороший человек, Мёнсу, - не говорит – шепчет. – Лучший человек из всех, кого я встречал, клянусь. Спасибо тебе за то, что всегда был рядом. За каждый наш день… за все большое тебе спасибо... Он еще долго говорит ему что-то, торопливо и сбивчиво, пока не срывается. Не понимает, что ноги больше не держат, и не опускается на колени, ладонями приникая к гранитной плите. Пока не орошает холодный камень своими горячими слезами. Он целует его фотографию, будто это их последний поцелуй – тот самый, которому никогда больше не случиться. Тэхён старается не думать о том, что в паре метрах всего под землей покоится тело любимого, лишенное жизни. Холодное и неподвижное. Мёнсу больше никогда не сможет ему улыбнуться, никогда не обнимет, не разделит с ним поцелуй. Менсу больше с ним нет. Рядом с Тэхёном никого больше нет. - Почему вы все меня покидаете? – говорит он, когда последние силы уже почти на исходе. Глаза режет нещадно от того, что даже слез в тех уже нет. – Почему я всегда в конце концов остаюсь совершенно один? Почему эта жизнь снова отобрала у меня то, что было так важно? Ему на эти вопросы никто не ответит. Тэ это знает… да и ответов, если честно, не хочет услышать. Он просто очень устал. Устал чувствовать эту боль, да и все остальное – тоже. Он устал жить такой жизнью, где во всем абсолютно есть привкус потери. И он начинает думать, рассуждать о чем-то страшном, настолько, что даже не осознает пока, куда завести могут мысли, что плывут каким-то несвязным потоком. Сознание, лишенное сна, слишком устало, и тревожность нескоро еще наступит… Если он устал жить, то, может, ему и не стоит? Зачем, если больше ничего Тэхёна не держит? Раньше у него всегда была причина для существования – всегда был кто-то, ради кого стоило просыпаться каждый день и дышать. Но теперь ничего этого нет. И не будет. Так не легче ли все прекратить? Он пока еще слабо осознает, что именно собирается сделать. Но в мыслях почему-то внутренний голос нашептывает о том, как приятно, наверное, словно птица, летать… И Тэхён мысленно прикидывает, насколько далеко он сейчас находится от какой-нибудь высотки. Этажей у которой хватило бы… Словно безвольная кукла на невидимых ниточках, он переставляет ногами, ведомый своим кукловодом – отчаянием. Он все еще горит внутренне и на все пойти готов, лишь бы заглушить свой пожар. Скоро… совсем скоро даже дыма от него не останется. Лишь кучка жалкого, никому не нужного пепла. Ведь он в этом мире абсолютно один. У него нет Чонгука. И Мёнсу тоже нет. Так зачем ему такая жизнь, в которой ты знаешь, каково это – быть связанным с кем-то связями, что драгоценны, а затем осознать, что связи эти навсегда разорваны? Незачем. И когда он ловит такси и называет адрес, куда нужно ехать, в голове его все сильнее растет уверенность. Он поступает правильно. Скоро боль кончится, и настанет покой. Разве не это ему сейчас больше всего нужно? Только таким образом удастся принять все его потери – последовать за утерянным вслед. Таксист, к счастью, попадается неразговорчивый. В салоне играет радио, крутя недельный топ-десять – Тэ прислушивается машинально, пока за окном пролетают знакомые городские улицы. Следующая композиция должна принадлежать победителю сегодняшней недели… Тэхён жмурится, когда узнает исполнителя. Внутри что-то тут же ломается и начинает содрогаться, а в глазах щиплет, потому что, хоть и хочется, уже не получается заплакать. Но как же больно! - Чонгук… - это даже уже не шепот, это что-то абсолютно беззвучное, будто его душа говорит с ним, рваться начинает куда-то из тела, далеко-далеко… на другую часть света, к другому человеку… туда, где должна быть, где быть хочет. Его новая песня… она вышла совсем недавно, и Тэхён ее даже толком не слышал, потому что – трагедия. Но эта песня прекрасна, она – будто сразу под кожу, туда, где боль чувствуется особенно ярко. Туда, где в Тэхёне еще теплится жизнь. Он начинает трястись, обнимает себя за плечи, пытаясь унять бесконтрольные судороги. - С Вами все в порядке? – спрашивает водитель. - Остановитесь! Тэ еле успевает открыть дверцу и вылететь из салона, прежде чем его выворачивает прямо на асфальт под ногами желчью. Он сейчас в ужасе. В полном ужасе от того, чего чуть не сделал. Теперь понимает… Когда Тэхён снова садится в автомобиль, водитель смотрит на него с все тем же беспокойством. - Отвезите меня, пожалуйста, по другому адресу, - просит омега, слабо шевеля губами и чувствуя, как слипаться начинают усталые веки. Он называет адрес своего общежития, надеясь, что Юнги там. Если Тэ не сможет самостоятельно доковылять до постели, в процессе не отключившись, тот поможет. Поругается, но все же поможет. Машина трогается с места. По салону продолжает разноситься приятное пение родного Тэхёну голоса. Он эту песню пока еще не знает, но обязательно выучит. Обязательно. Он не может позволить себе уйти, даже если остался один, потому что на самом деле… на самом деле их всегда было двое. И пусть Чонгук даже не вспоминает о Тэхёне, наверное – ведь прошло уже столько времени – зато Тэхён помнит. Тэхён всегда будет помнить. И раз один из них смог выстоять, смог подняться и дальше жить, то сможет и второй. Он просто должен.