Слышать тебя

- Не думаю, что он захочет с тобой познакомиться, мой сосед сейчас… - Юнги окидывает его осторожным взглядом из «своего» угла в их общей комнате, - не очень настроен на общение с кем-то… Да, после того случая год назад… Он и раньше был не особо общительным. Я думал, что мы в этом похожи, но теперь все хуже. Тэхён старается ничем не выдавать того факта, что, вообще-то, прекрасно все понимает, но с каждым словом соседа хочется все сильнее вздохнуть, со всем согласившись. Юнги разговаривает по телефону со своим парнем из Южной Кореи, откуда сам он перевелся по обмену. После окончания первого курса он полетел домой и, видимо, нашел себе на родине альфу, с которым теперь вечно трындит, даже не подозревая о том, что Тэхён, вообще-то, прекрасно понимает по-корейски. Сюрприз. Он правда много раз хотел об этом Юнги рассказать, но как-то не вышло. Сначала был не в том состоянии, чтобы как-то реагировать на друга – из коматоза, в каком Тэ с зимы пребывал, выйти было сложно – а затем стало уже неудобно. Как бы это вообще выглядело? «Хэй, Юнги, знаешь, на самом деле я прекрасно понимаю все, что ты говоришь на нашем родном языке, я его учил, вообще-то, со школы… но ты не переживай, все ваши с Хосоком грязные секретики я унесу с собой в могилу, клянусь.» Кажется, скажи он так, и следующую ночь уже вряд ли переживет. А он давно передумал умирать, если честно. Но Юнги кое в чем прав: Тэхён ни с кем не хочет знакомиться. Он вообще не настроен общаться. Возможно, у него очередная депрессия, которая уже достаточно сильно успела затянуться, но едва ли он будет с ней что-то делать. Живет, дышит – и ладно. Хватит с него и этого. Каждую неделю по субботам он ходит проведать Мёнсу. Рассказывает ему о том, как раз за разом проживает время. Время без него. Иногда плачет, но все реже – смирился, наверное. Или просто сил становится все меньше с каждым месяцем. Их десять уже. Десять месяцев одиночества. Не сто лет, как в книге Маркеса, конечно, но тоже прилично. Для Тэхёна очень ощутимо. Потому что это слишком долгий для него срок. Временной промежуток, когда рядом никого нет от слова совсем. И Юнги тут не в счет, он о другом сейчас говорит. О том самом, что не много не мало – а кусочек его собственной души. Тэхён изнутри пустеет. И это страшно. *** Юнги сегодня не придет в общагу – об этом он предупреждает Тэхёна коротким сообщением, хоть Тэ и без того догадывался , что вечер ему придется коротать в полном одиночестве. Он не расстроен, ему все равно. А Юнги пусть отдохнет от его кислой мины, развеется с парнем, который воспользовался своим отпуском и приехал навестить его. Хорошо, что они решили снять номер в отеле и остаться там. Тэ не уверен, что вынес бы… находиться долго и близко с кем-то, кто друг друга нашел, полюбил и не потерял в дальнейшем. Нет, он не желает своему соседу зла, не подумайте. И он ни капли тому не завидует. Ему просто больно. Потому что люди – живые. Когда те ломаются, их уже вряд ли что-то починит. Время лечит, говорят… вот только у Тэхёна оказывается что-то неизлечимое. Рак, наверное… Не сердца, может, так души. Который в воспаленной памяти уже метастазами. И от того сны с каждым разом снятся все спутанней, и все тяжелее затем утром проснуться, прийти в себя. Во снах этих все так знакомо… там – его прошлое, что манит в себе забыться. И Тэхён забывается, с радостью. В прошлом больше не холодно, там не слякотная осень и не морозная зима. Там лето, там весенний май, когда расцветает сирень, а его лучший друг вместе с Тэхёном поет песни на языке, что пока омеге незнаком. Во сне все нереально ни капли, но, почему-то, эмоции кажутся более яркими и настоящими, пока не приходится снова распахивать сомкнутые веки. Утром… Утром Тэхён об острые грани реальности разбивается. Но затем снова себя заставляет подняться, двигаться, что-то делать, и так день за днем. К нему частенько подкрадывается насущный и приевшийся вопрос: а зачем? Но подсознание все еще четко может ответить. Потому что Тэхён все еще не одинок. Вернее, не совсем одинок. Их двое, их все еще двое. Потому что всегда так было и будет впредь. Потому что омега еще в детстве своем помешался на этой идее, и та до сих пор его, как на буксире, тащит вперед. Где-то там, в далекой другой стране, все еще есть его старый друг. И, возможно, он хоть капельку, но скучает по Тэхёну… хоть самую малость, этого хватило бы… На самом деле, хватает даже глупой надежды на то, потому что Чонгук Тэхёну всегда был и остается слишком дорог. И держит здесь. Не дает совершить – последний – шаг, где под ногами будет пропасть. Тэхён продолжает свое существование, он правда пытается жить, стать достойным членом этого общества. Он хорошо учится, развивает свои художественные таланты и в будущем планирует освоить архитектурное направление. Он начинает ходить к дерматологу, обзаводится любимым парикмахером, с которым они вместе частенько экспериментируют с цветом волос омеги, по вечерам зачитывается статьями о новых модных веяниях… Внешне Тэхён, наконец, расцветает, соответствовать начиная своему природному запаху. Но внутри омега – сухой, как погибший сиреневый куст, и как часто тот ни поливай, он уже никогда не порадует своим цветением. Разве что, с ним чудо случится… И из погибшего растения порой может появиться новый побег, еще совсем крошечный, уязвимый и нежный, но яркий и жизнью наполненный, а еще – искренней жаждой существовать. Тэхён не знает, что это должно быть за чудо такое, что заставило бы душу пустить новый побег, но очень хотел бы то когда-нибудь встретить, правда. Но пока никакого чуда на горизонте не представляется. А он - закупается фруктами в местном супермаркете и располагается на своей узкой общажной кровати перед ноутбуком, решая провести этот одинокий вечер с пользой. А именно – понаблюдать за жизнью Чон Чонгука. И никто здесь не в праве его осуждать, вам понятно? Он выходил в прямой эфир на Ютубе прошлой ночью, и Тэ, найдя полную запись, щелкает тут же на «play», мысленно настроившись следующий час своей жизни провести в компании человека, который для него, на самом-то деле, роднее всех на этой планете. Вот только, к сожалению, об этом не знает. Тэ хмыкает сам себе и давится бананом. А потом угрюмо рассуждает о том, какой нелепой была бы эта его банановая смерть. Черный юмор к нему с годами ой как приелся. Чонгук рассказывает о том, как прошел день на съемках его очередного клипа. Его волосы черные, но кое-где на концах пряди высветлены до кипенно-белого. Значит, скоро опять подстрижется, чтобы избавиться от выжженных волос – жаль, Тэ по-тихому от этой длины тащится и мысленно даже позволяет себе парочку раз повизжать, когда один и никто не услышит. А еще альфа сейчас в мягком бежевом свитере, выглядит так по-домашнему расслаблено, что в сердце начинает щемить. В такие моменты Тэхён думает о том, что снова живет, знаете… потому что Чон, как и раньше, наружу вытаскивает из сердца омеги живые эмоции. Те самые, какие родиться могут у одного человека только лишь с помощью другого – что дорог сильно. Как-то плавно монолог Чонгука с работы съезжает на простые бытовые вопросы. Он рассказывает, чем планирует заняться после того, как проведет эфир (начнет смотреть сериал, который ему посоветовали друзья, но из-за плотного графика он уже давно откладывал тот в дальний угол). Затем альфа начинает рассуждать об этих самых друзьях, делясь с фанатами переживаниями насчет того, как свалившаяся популярность заметно подчистила ряды тех, кто находится рядом. Тэхёну тяжело слушать о друзьях Чон Чонгука. Потому что он им слишком завидует. От мысли, что кто-то может вот так запросто находиться подле него, когда Тэхён такой возможности лишен, больно. Тэхён за эти годы успел, видимо, стать не только сталкером, но еще и мазохистом. Кто-то задает Чонгуку вопрос в чате, альфа его замечает и читает вслух: «Можешь ли ты сказать, что потеря такого большого количества друзей закалила тебя?» Чонгук хмурится и молчит какое-то время. Дольше, чем обычно – тут же замечает Тэ и сам от чего-то нервно ворочается в ожидании дальнейших слов. «На самом деле… думаю… хмх,» - он фыркает, кривит губы в какой-то странной улыбке, смотря в камеру своими большими глазами, и Тэ чувствует. Не видит даже, а именно чувствует – глубокую тоску. – «Думаю, масштаб потери не в количестве. Понимаете… порой… порой хватает отпустить кого-то одного, и мир, он просто… теряет краски? Знаю, это довольно избитое выражение, но сомневаюсь, что возможно подобрать что-то лучше. Я со многими своими знакомыми, к сожалению, потерял контакт после дебюта, но все это… меркнет в сравнении с тем, как однажды между мной и одним дорогим мне человеком внезапно разорвалась связь. С тех пор уже несколько лет успело пройти, я тогда едва начал сольную карьеру, и мой друг просто… испарился. Он всегда был рядом со мной, знаете… Та самая дружба, связь, о продолжении которой ты никогда не задумываешься всерьез, потому что даже не допускаешь мысли о том, чтобы когда-нибудь ее прекратить. Но у судьбы, как известно, свои планы.» - После этого он снова смотрит. Смотрит долго, и чем дольше контакт Чонгука с камерой, тем шире теплая улыбка на его лице. Она яркая, открытая и показывает его широкие передние зубы, делая похожим на кролика. А у Тэхёна от этой улыбки, от взгляда родного внутри все переворачивается и ноет. Стенает раненым зверем и кровью захлебывается. Потому что ну не может он сейчас иметь в виду именно это… А потом Чонгук добавляет то самое, что для Тэ выходит контрольным. И точно в нежный висок: - «Может, ты сейчас здесь и слышишь меня, старый друг?» - тихо смеется, будто удачно вышло пошутить. Неудачно – одному Ким Тэхёну здесь совсем не до шуток. – «На самом деле, если это было бы действительно так, я бы стал очень счастливым… Просто надеюсь, у тебя все хорошо. Мне и этого с лихвой хватит, хоть я и скучаю по тебе очень сильно.» - Последнюю пару предложений Чонгук говорит уже, не смотря в камеру, а уткнувшись взглядом куда-то в свои колени. – «Наверное, менеджеры поругают меня за излишнюю откровенность с вами в этом эфире, ребята, но я ни о чем не собираюсь жалеть. Я тоже живой человек, как и вы, я могу чувствовать разные эмоции. И часто эти эмоции вызывают другие люди. Это естественно, потому что все мы – члены единого социума. У большинства из нас есть друзья, есть люди, которые дороги… люди, которых лишиться будет очень страшно и больно. И я просто знаю, знаю, как это страшно и больно… вот и все. Закалило ли это меня? Думаю, так я сказать не могу. Верным будет ответить, что потеря меня опустошила. И я искренне надеюсь, что мой друг подобного не ощутил, я бы не желал этого никому. И вам всем я этого тоже никогда не желаю. Будьте счастливы и здоровы, хорошо? И, когда я закончу этот эфир через минуту, просто свяжитесь с теми, кто вам дорог. Просто скажите им, как вы их любите. Обязательно скажите. Уверяю вас, вы об этом никогда не пожалеете, ни за что в своей жизни.» - Чонгук снова смотрит в камеру и улыбается, машет рукой на прощание и смеется, но хрипло. – «Чувствую, мне на какое-то время нельзя будет здесь появляться после такого, ребята, но не переживайте, когда-нибудь я еще вернусь, чтобы пообщаться с вами. Рад был сегодня побыть немного искренним, ведь вы со мной все тоже всегда такие искренние. Спасибо за это, спасибо, что так поддерживаете меня. Я люблю вас, ребята. Спасибо, что пришли!» Запись эфира заканчивается и останавливается сама собой. А Тэхён так и продолжает сидеть, уставившись слепо в черный экран ноутбука на своих затекших коленях. У него руки трясутся. А губы – сухие. У него дорожки слез по обеим щекам вертикально вниз и дальше по тонкой шее. У него душа кровоточит абсолютно свежей раной. Но вопреки всему этому омега чувствует себя так, как не чувствовал уже долгое время. Живым. Потому что из кровоточащей раны начинают пробиваться неуверенно хрупкие стебли. Молодого побега.