Underwater

***

Праздник приходится отложить. Сначала на день, потом еще и еще. В итоге, всеобщее гулянье происходит лишь через неделю, и Ши Уду не может отлучится ни на день, постоянно отвечая на вопросы, заполняя бумаги и занимаясь чем угодно, только не тем, чем хочется. Даже более-менее мирное поведение Ши Цинсюаня не добавляет ему спокойствия, скорее наоборот. Ши Уду ожидал чего угодно — истерики, злости, но не деланного равнодушия и покорности, только не от его брата. Ши Цинсюань что-то замыслил, но он успел измениться достаточно сильно, чтобы Ши Уду уже не мог прочесть его насквозь, и это, знаете ли, бесит. Водяной Самодур ненавидел неопределённость и все то, что не мог контролировать. И он с ужасом понял, что в какой-то момент его драгоценный брат перестал быть частью предсказуемой реальности.

***

На празднике ужасно шумно, Ши Уду пьет практически постоянно. За себя, за Цинсюаня, за пройденную Кару, за дражайшую Цзе, и еще много за что. Он уже устал раз за разом повторять историю своей невероятной победы, устал слышать слова восхищения, устал вежливо кивать и отмахиваться от поздравлений. Устал от всей Небесной Столицы в целом. На его памяти так было всегда, поэтому Ши Уду редко появлялся здесь надолго. Вечный шум и шепотки, перемывание костей и куча несущественных дел. Но теперь, когда он стал главной сенсацией дворовых пересудов, скрыться от посторонних глаз незамеченным становилось просто невозможно, да и Цзюнь У отчего-то баловал Повелителя Вод вниманием. Вот и сейчас, Ши Уду сидел по правую сторону от Владыки, нервно поглядывая на притихшего Ши Цинсюаня. К немалому удивлению (и напряжению), брат внезапно сам поманил его вглубь одной из бессчетных галерей дворца Ветров и Вод. Кивнув Цзюнь У, который о чем-то переговаривался с Се Лянем, Повелитель Вод последовал за Цинсюанем. Ноги, к слову, прямо идти отказались, и только сейчас до Ши Уду дошло, насколько сильно он умудрился напиться. Отойдя от общего веселья, Ши Цинсюань наложил заклинание, отрезавшее их от шума. — Его Высочество поделился своими силами. Пока я здесь, — коротко ответил он на немой вопрос, после чего нервно потеребил веер, в действительности бывший лишь блеклой копией его прежнего оружия. — Гэ, я… Хотел поговорить с тобой. О многом. Но никак не находил случая. Ши Уду внутренне напрягся, пытаясь согнать разбредающиеся мысли в кучу. Черт возьми, и надо же было тебе найти случай именно сейчас, когда трезвость мыслей Самодура находилась под большим вопросом, чем обычно! — Начнем с того, что дальше так продолжаться не может. Послушай, — Ши Цинсюань поднял руку, пресекая открывшего было рот Ши Уду. Выражение вечно беспечного лица внезапно показалось таким чужим, необычайно сдержанным и спокойным, и по телу Повелителя Вод прошлась волна мурашек. Это был тот самый разговор, которого Ши Уду ждал и которого боялся. — Я все обдумал. И вот что я решил. Мы должны прекратить этот фарс, пока не пострадал кто-то еще. Ты, конечно, предложишь мне делиться своей силой и продолжать поддерживать иллюзию того, что я — бог, но… Я просто не могу. Больше нет. Я никогда не был Повелителем Ветра, понимаешь? Ни раньше, ни, тем более, теперь, когда я знаю, что просто украл это место у другого! — Вздор. Ты ничего не крал! — Я знаю. Я и не виню себя, — внезапно сказал Ши Цинсюань, улыбнувшись. — Я понимаю, почему ты поступил так, я много думал об этом. Понимаю… и, отчасти, готов это принять. Когда-нибудь, — он вздохнул, садясь на перила. — В любом случае, этому пора положить конец. Хватит врать, пожалуйста, хотя бы себе. Я спущусь на землю и стану жить своей жизнью. Из-за того, что я был небожителем, я не состарюсь или, быть может, это произойдет нескоро. В будущем мы сможем видеться даже чаще, ведь ты ненавидишь являться на ковер к Владыке. Я мог бы поселиться недалеко от твоего земного дворца… Конечно, когда смогу смотреть на тебя без упрека, ведь это не доставит удовольствия никому из нас. Только не подумай, что я ненавижу тебя, Гэ, правда, просто… Мне нужно время. Может месяц, а может десяток лет. И я сумею отпустить эту обиду, смогу смеяться с тобой, как раньше, но не сейчас. И не пытайся меня отговорить или вернуть силой, подумай лучше о том, как все исправить, хотя бы попытайся. Ты не убил Ми… Хэ Сюаня, но было ли это меньшим злом? Я уверен, что он заперт, наверняка в ужасных условиях дожидается твоего решения. Поэтому главным аспектом нашего будущего примирения будет его жизнь. Поклянись мне, что не причинишь вреда Хэ Сюаню, и я дам тебе шанс. Не буду прятаться, не стану избегать тебя, если захочешь навестить. Ши Уду стоял, не в силах подобрать слов. Он просто таращился на такого знакомого и одновременно чужого Ши Цинсюаня, который говорил так решительно и непреклонно, что у Ши Уду не осталось сомнений — все будет именно так, как он сказал. Его маленький братец уже не тот мальчишка, за которым нужен глаз да глаз. Произошедшие события, неприглядная правда и боль в золотых глазах врага изменили его слишком сильно. — Но почему именно жизнь этого демона?! — Я ведь должен выбрать его. Хотя бы раз. Пускай уже поздно, но я верю, что все еще можно исправить. Ты же знаешь, я бываю таким наивным. Ши Цинсюань поднял веер и улыбнулся совсем как раньше, но Ши Уду не стало легче ни на йоту. Он чувствовал себя отвергнутым ради того, кто чуть не погубил их обоих. И это после всего, что он сделал для брата, ради него. Только ради него… Остаток вечера Ши Уду помнил плохо. Он уже не считал пиалы с вином — пил из горла, удалившись в одну из беседок подальше от общего застолья. Злость, разочарование и тупая боль пробрались в сердце, голову занимали безрадостные мысли. Хотелось вспылить, выгнать всех к чертовой матери и самому пойти и открутить голову чертовому Хэ Сюаню, и ведь это было бы вполне в духе «Самодура», но отчего-то он не стал. Черт возьми, Ши Уду прекрасно понимал, что брат не шутит. Один шанс, одна жизнь… Он не мог вот так просто решать все за Цинсюаня, уже нет.

***

Двери храма распахиваются настежь, а полупустая бутыль с вином летит в стену, разбиваясь на тысячи осколков. — Ты! Ты все… Испортил! Ши Уду резко вваливается в полумрак помещения, его пошатывает, но расстояние до Хэ Сюаня он сокращает уверенно. И тотчас наотмашь бьет пленника по лицу. Голова Хэ Сюаня дергается вбок, из разбитой губы на деревянные доски брызгает свежая кровь. Демон выглядит слегка ошарашенным — он явно не ожидал, что Водяной Самодур заявится к нему в полночь, вусмерть пьяный и до чертиков злой. Хотя последнее было более-менее ожидаемо. Алкоголь в крови Ши Уду подстегивает кипящую в нем злобу, в ушах стоят слова, сказанные Ши Цинсюанем несколькими часами ранее. Он не хочет больше видеть брата. Он не хочет быть на небесах. Он не хочет такой судьбы, судьбы, ради которой Ши Уду рискнул всем! И все старания пошли прахом, все рухнуло в одночасье, как ебаный дворец из золотых листков! Из-за этого… Этого! Почему, ну почему он такой, блядь, красивый? Почему его золотые глаза смотрят так невыносимо? Почему Ши Уду не может просто и понятно его возненавидеть?! Повелитель Вод рычит от злости на себя, на Хэ Сюаня, на весь мир. И снова бьет растерянного демона, хотя тот еще не оправился после первого удара. Такой слабый сейчас, он не сможет противостоять даже смертному. Ши Уду это неожиданно заводит. Непревзойденный, который полностью в его власти, который ничего не сможет сделать, ответить. Не сможет сказать «нет». Хэ Сюань, его жизнь, его тело и весь он, от макушки до пяток сейчас принадлежит только Ши Уду. Это ощущение полного контроля, власти, оно всегда будоражило Повелителя Вод, Водного Тирана, раз уж на то пошло. Но одно дело — кучка смертных, и совсем другое — князь демонов. Дыхание небожителя становится тяжелее, Хэ Сюань чувствует, что в поведении Ши Уду что-то изменилось, пытается отползти, но уже слишком поздно. Тот уже распробовал вкус крови, становясь похожим на акулу. Холодный блеск глаз и одно желание: сожрать свою беспомощную жертву. Уничтожить. Это читается в потемневшем взгляде Ши Уду, в резких движениях и железной хватке, которой он стискивает волосы Хэ Сюаня, притягивая демона ближе. Вот только в захмелевшем сознании желания трактуются по-своему, и, вместо убийства, Ши Уду до дрожи в пальцах хочет обладать. Осквернить. Сделать своим навсегда.

tw

Руки жадно исследуют худое тело, лапают жестко, грубо. Тонкие пальцы Повелителя Вод необычайно сильны, где бы он ни касался — через пару часов наверняка расцветут синяки. И так полураскрытое ханьфу окончательно спадает с Хэ Сюаня, а сам он замирает в напряжении, не в силах оттолкнуть или хоть как-то вывернуться. Признаться, впервые за много лет он чувствует все так остро и так сильно, так по-человечески. И впервые за сотни лет он так напуган. Запястья оттянуты до предела, Ши Уду крепко фиксирует бедра, устроившись между ними. Остается только одно — в жалкой попытке ухватится за соломинку и попробовать достучаться до сознания Самодура. — Очнись, Ши Уду! Ты не ведаешь, что творишь! Неужели это то, чего ты хочешь?! Очнись же наконец, черт, ты же сам пожалеешь если не остановишься сейчас! Иначе я… — Хэ Сюань в панике дергается, но получает в ответ лишь выверенный удар под дых. — И что же ты сделаешь? Расплачешься? Эта фраза, кажется, ставит Хэ Сюаня в тупик, а может все из-за удара, но демон только и может, что открывать и закрывать рот, словно рыба. Да, словно маленькая рыбка. Ему подходит это прозвище. Ши Уду не собирается медлить или думать над своими действиями, тем более жалеть, сейчас им движет инстинкт и черная, словно мазут, злость. Пальцы нащупывают в кармане флакон масла — вообще-то, оно предназначалось в подарок брату, какие-то изысканные духи. Столь же изысканно отвергнутые, как и сам Ши Уду. Ненужные. Что ж, теперь подарок послужит ему в других целях, потому что трахнуть демона вот так, распластав на собственном жертвеннике, в этом что-то есть. Возможно после того, как Ши Уду утолит прилив похоти, он перережет Хэ Сюаню глотку. Прямо здесь же. Комнату заполняет сладкий аромат цветущей сливы, пальцы, залитые маслом, резко проталкиваются в тело, вырывая из горла Хэ Сюаня сдавленный вскрик. Он извивается, словно уж, но Ши Уду обездвиживает демона, всего лишь навалившись телом. Еще немного и натяжение оков оторвет руки Хэ Сюаню, но Повелителю Вод на это плевать, он зарывается носом в ключицу своего заклятого бедствия, жадно втягивает аромат его кожи, продолжая грубо растрахивать тело. Интересно, Хэ Сюань уже был с кем-то раньше? Такой узкий… Даже два пальца входят с трудом. Не помогает процессу и то, что демон зажимается от страха и отвращения, а может инстинктивно, от боли. Но молчит, глядя в потолок, аж желваки на щеках выступили. Бледное тело напряжено, как струна, и Ши Уду не терпится порвать ее. Вообще-то, он не обязан растягивать Хэ Сюаня, если планирует причинить ему боль, но Ши Уду убеждает себя, что ему самому так будет лучше. Это правда, но только на половину, а о другой он предпочитает не думать, не сейчас. Масло льется на возбужденную плоть, Повелитель Вод вытаскивает пальцы и пару раз проводит по члену, тихо простонав что-то бессвязное. В голове водоворот из хаотичных желаний. Сейчас он отыграется за все, сейчас он заставит эту презренную тварь пожалеть, что тот вообще воскрес. Поудобнее перехватив дернувшееся тело, Ши Уду приставляет головку ко входу и грубо поворачивает лицо Хэ Сюаня к себе, удерживая за острый подбородок. Он хочет увидеть его выражение, когда член окажется внутри. Резкий рывок на себя сопровождает звяканье цепей, и болезненное шипение Ши Уду тонет в рваном крике, таком жалобном, что небожитель ненадолго замирает, глядя на искаженное мукой лицо. В глазах Хэ Сюаня плещется ненависть напополам с болью. Прекрасное выражение. Ши Уду усмехается, плюет на собственный дискомфорт и размашисто толкается, снова слыша этот дивный звук чужого страдания. И снова. И снова. Двигаться с каждым толчком становится все легче, Ши Уду выливает остатки масла в место соединения их тел. Он замечает кровоподтеки на собственном члене и довольно тянет губы в полубезумную улыбку, но та больше похожа на оскал. Хэ Сюань мелко дрожит, точнее, его тело сотрясается в судорогах. Странно, неужели это настолько плохо? Говорят, те, кто выжил в жерле Тунлу, в принципе не очень восприимчивы к боли, ведь им пришлось испытать куда большие муки прежде, чем стать Непревзойденными. Но сейчас складывалось впечатление, что Хэ Сюань как минимум чувствует все в полной мере, если не острее, чем обычный человек. Злые слезы наконец срываются из уголков его невыносимых золотых глаз, а Ши Уду набирает темп, звонко шлепая о ягодицы демона. В голове становится так пусто, раздражение и злоба медленно отступают, оставляя лишь алкогольное марево и похоть. Ши Уду не помнит, как разорвал цепи, которыми был прикован Хэ Сюань, как навалился всем телом, прижав к столу, как покрывал всю линию плеч кусачими поцелуями. Как сомкнул зубы на его шее. Кажется, он что-то говорил Хэ Сюаню, но что именно — сознание не фиксирует. Внутри Хэ Сюаня так хорошо, что Ши Уду невольно стонет, в очередной раз впечатавшись пахом в чужие бедра, и тут он замечает, что больше не видит золотых глаз — демон закрыл ладонями лицо, продолжая мелко трястись. Это неожиданно бесит Ши Уду, и он приказывает Хэ Сюаню убрать руки. Ожидаемо, со его стороны реакции не следует. Повелитель Вод моргает, пытаясь сфокусировать взгляд, сжимает тонкие запястья до хруста и отдергивает от лица. — Почему ты плачешь? В ответ лишь сдавленный всхлип. — Я сделал тебе больно? Я сделал… Язык заплетается, тело, еще не получившее разрядку, требует продолжения. Жар разносится по венам, голова кружится и это все так невыносимо раздражает! Хэ Сюань под ним судорожно дергается, и Ши Уду понимает, что демон не просто плачет — он рыдает едва ли не в голос. Почему? Это Ши Уду заставил его? Он не хотел. Или наоборот? Зачем он пришел? — Хэ Сюань… Ши Уду прижимает прохладное тело к себе, нежно целует слегка влажные волосы. Они так приятно пахнут… Бедра снова начинают двигаться, Хэ Сюань в руках выгибается, сдавленно охнув, вцепляется когтями в спину Повелителя Вод, но тому, кажется, все равно. Он продолжает проталкиваться в тесноту тела, продолжает причинять боль, но уже не так решительно. Ши Уду совсем запутался, что же он хотел сделать с этим созданием. А через пару мгновений это становится и не важно.

end

***

Проснулся Ши Уду в ужаснейшем настроении. Удивительно, но он обнаружил себя во дворце Ветров и Вод, правда не на кровати, а в паре шагов от нее. Некогда идеально-белые одеяния с синей вышивкой по краям смяты и все заляпаны вином, в некотором отдалении валяется опрокинутый кувшин. Ковер безнадежно испорчен. Все тело Ши Уду безбожно ныло, голова раскалывалась от боли. В общем, обычное утро после посиделок с Пэй Мином и Лин Вэнь. Вот только… Что же вчера было? Ши Уду не помнил ничего после разговора с Ши Цинсюанем. Может, он и правда решил скрасить горе в компании приятелей? Дьявол, и как он умудрился так напиться, что даже уснул не дойдя до постели! Выглядит, наверное, как садовое пугало! С этими мыслями Ши Уду нехотя поднялся и побрел к ближайшему источнику воды, дабы привести себя в хоть какое-то подобие порядка. Сегодня предстояло наведаться к Хэ Сюаню и наконец решить его судьбу, хотя бы для самого себя. Ну и не являться же к демону в таком виде? Едва ли Ши Уду сейчас выглядит живее Черновода.