Оставь моё сердце в декабре

      — Похолодало. Не находишь? — произнёс Зак, чувствуя, что ему стало зябко.       — Немного, — глухо согласилась Рейчел.       После её безразличного ответа Фостер с горечью ухмыльнулся: «Да, я опять забыл. Ты ж ледышка. Тебе пофигу»       Они остановились посреди пустынной улицы, чтобы Зак смог осмотреться. Стемнело окончательно. Свет города совсем поблек, и легко можно было сосчитать звёзды на небе. Теперь ориентирами стали едва слышные шумы уснувшей окраины и слабо светящие фонари.       — Хоть бы в какой-то магазин ввалиться. Там явно теплей. А потом сможем вернуться в дом, — Фостер вздохнул и уронил взгляд на Рей.       — Я хотела ещё погулять, — почти умоляюще произнесла она.       — Так сделай это в одиночку. Ты тут грохнула без меня кого-то, как мне помнится, — огрызнулся мужчина. — Или чё? Теперь ни шагу без меня не сделаешь?       Смотрю на тебя с укоризной. Ведь я действительно не хочу оставаться здесь одна.       — Ты даёшь мне хоть какое-то тепло, Зак.       — Смотрите-ка, как запела!       На твоём лице усмешка, а на моём — лёд. Подхожу к тебе ближе. Ещё ближе. Так, чтобы было слышно, как прошепчу кое-что важное. Поглядываю за угол одного из домов.       — Зак, — тихо выронила это напряжённым голосом, и ты сразу заподозрил неладное. — Там какой-то человек в темноте. У него пистолет или нож. Наверное, всё-таки пистолет.       — Рей, ты брала с собой оружие? — осторожно спрашиваешь у меня, задумывая очевидную глупость.       — Вот, — незаметно протягиваю тебе нож, который ты однажды отдал мне.       — Отлично. Какой-то отброс, может быть. Сейчас разберёмся. И держись позади меня, а то…       — Я поняла, — отхожу немного назад.       Ты стоишь во весь рост с острым ножом в руке и смотришь в сторону того дома, где кто-то притаился подобно хищнику в засаде: «Слышь, придурок, может рыло своё уже высунешь?»       Кто-то движется в темноте. Смотрю на мужской силуэт, который с каждым шагом к нам становится всё чётче. Пистолет у него в руке. Это плохо. Очень плохо.       — Зак, может, нам лучше…       — Заткнись!       Ты делаешь шаг ему навстречу, но я со всей силы вцепляюсь в рукав твоей толстовки. Слёзы в моих глазах. Знаю, что тебя трудно переубедить, но нельзя просто позволить тебе безрассудно собой рисковать.       — Айзек, пожалуйста! Нам лучше уйти!       — Да замолкни ты наконец! — Ты грубо отталкиваешь меня. — Я не собираюсь убегать от какого-то мудака только потому, что у него чёртова пушка!       — Ты дурак! Просто послушай меня!       Но ты отворачиваешься. Не слушаешь то, что я тебе говорю.       — Чё те надо? — спрашиваешь у этого незнакомца так, словно он пришёл к нам абсолютно беззащитный.       — Во-первых, хочу вам представиться, а потом сразу станет ясно, что мне нужно, — произносит мужчина довольно спокойно, то есть слишком спокойно для того, кто наставил пистолет на серийного убийцу. — Моё имя Уолт. И я брат того молодого человека, которого вы недавно убили. Отсекли ему голову. Припоминаете?       — Вежливость свою задвинь. Тычешь в меня пистолетом, — почти прорычал ты ему в ответ. Я до сих пор лихорадочно пыталась сообразить, что мне сделать, чтобы увести тебя отсюда.       — Это всего лишь средство контроля, — говорит этот подозрительный тип, указывая на своё оружие. Под светом фонаря пистолет получилось разглядеть лучше: это точно не бутафория и вряд ли пневматика. Мне вовсе никогда не казалось диким, что, из-за опасностей в жизни, приходится разбираться в таком вопросе, но сейчас, когда пришло понимание, что тот, кто однажды стал для меня самим Богом, может быть застрелен, в голове промелькнула мечта о спокойствии.       — Зак, пойдём, — с надрывом шепчу я. — У него пистолет, а у тебя нож.       — А дама, видимо, весьма обеспокоена при виде таких средств.       Он взглянул на меня так, будто я — мышь, попавшая в мышеловку. Пожалуй, оно так и получалось.       — Только попробуй тронуть её, ублюдок! — Ты грозно рявкнул на него, готовый защищать меня до последнего.       — Обязательно, раз так настаиваешь.       Смотрю за тем, как Уолт двигает руку в мою сторону. Целиться. Готов нажать на курок. Громкий звук. Пуля.       Ты со всей силы отталкиваешь меня. Пуля не задевает нас. Только немного прошлась по краю твоей толстовки у плеча. Смотришь на нападавшего злым взглядом, таким злым, что даже мне стало слегка не по себе. Держа в руке нож, бросаешься на Уолта, а я оглядываюсь по сторонам, ища хоть что-то, чем можно его оглушить, если твоя ярость обернётся плохо.       Слышу ещё выстрелы. Во время каждого моё сердце буквально замирает. Лишь бы ты не пострадал.       Вдруг пистолет отлетает в сторону. Прямо к моим ногам. Наклоняюсь за ним, пока ты пытаешься ударить Уолта ножом. Моя рука на холодной рукояти.       — Отойди, Зак.       Вдвоём смотрите на меня. На лице Уолта в первые секунды застывает растерянность, а потом появляется хитрая ухмылка: «Не поможет»       В следующее мгновение «что-то» блеснуло в его руке, и это «что-то» воткнулось прямо в твоё плечо. Ты вскрикнул от боли, а я выстрелила. Попала Уолту прямо в живот. Красное пятно разрасталось на его одежде.       Он отбросил в сторону шприц и произнёс, пока кровь текла из его рта: «Это яд. Ему конец»       Болезненный миг осознания застыл в моей голове. Яд? Зак умрёт? Я не хотела верить в это. Не после всего того, что мы сделали. Не после этого декабря. Никогда.       Уолт ядовито рассмеялся, окидывая взглядом моё испуганное лицо, и чуть ли не упал на асфальт. Затем я услышала, как ты выкрикнул: «Ублюдок!»       Твой голос звучал как во сне. Хочу проснуться. Хочу узнать, что всё мне привиделось. Пожалуйста…       Блеск ножа. Лезвие окрасилось в алый. Уолт с перерезанным горлом. Жаль, что это уже никак не поможет. Стало тихо… Ты повернулся ко мне с чем-то незнакомым во взгляде. С чем-то, что похоже на прощание…       — Пиздец, Рей, — болезненно улыбнулся Зак, чувствуя, что яд уже действует и силы покидают его. Во всём теле появилась какая-то слабость.       — Ты ведь не умрёшь?       Голос Рэйчел прорвался к нему сквозь вакуум мыслей.       — Извиняй, ледышка. Теперь мы точно не сдержим обещания.       — Нет!       Жалобный крик. Слёзы. Эта наивная дурочка подбегает и обхватывает руками. Не спасёт меня это. Чего ты хочешь?       — Ты найдёшь ещё кого-то, кто тебя…, — запнулся. Вот, что действительно произнести невозможно.       — …кто убьёт тебя.       — Это будешь ты!       — Я тоже хотел быть им…       Голубые глаза полные слёз. Они хуже, чем нож и чем пуля.       — Хорош ныть, ледышка. Ты не знаешь, что будет завтра.       — Завтра не будет без тебя.       — Даже сейчас свой бред несёшь! — Фостер на несколько секунд отвернулся от неё. Уж этот её взгляд сейчас, в котором жгучая тоска, убьёт его быстрее всякого яда.       Но надо было смотреть на неё в последние минуты. Взяв себя в руки, Зак снова уставился на светловолосую хрупкую девушку перед собой. Мысли его сбились, когда он присмотрелся к её лицу.       — Чё? Погоди… Какого хрена ты так…       — Улыбаешься? — спросила Гарднер, предугадав конец его вопроса.       — Д-да… Именно.       Они замерли, разглядывая друг друга и ища ответы.       — А помнишь, как ты ругался на книгу, когда мы сидели на крыльце? Пурга ещё была.       Ветер и сейчас начинал бушевать. Завывал, пробираясь меж домов.       — Помню, — Зак никак не мог понять, зачем она заставляет его вспоминать. Да. Он боялся даже самому себе признаться, что эти воспоминания, можно сказать, греют его, делают из него кого-то не похожего на монстра, которым Фостер привык считать себя. Но что эти воспоминания могут значить для Рей? Её лицо… Оно другое.       — И когда мы убегали…, — выронила каким-то по-детски счастливым тоном, в котором всё-таки проскальзывала доля отчаяния, Гарднер. — Коморку тоже помнишь?       — Такую хрень сложно забыть. Гадство, блин! — подтвердил Зак, всё ещё пытаясь понять, что же с ней.       — После всего этого ты сказал, что тебе нравилось, что это я целую тебя.       Зак опять отвёл взгляд и сказал поникшим голосом: «Ну и что с того? Я умираю, Рей, а ты говоришь о какой-то очередной брехне»       Слово «умираю» звучало до ужаса странно. Он и не рассчитывал на такой поворот событий. Всё это — Рейчел Гарднер, их странные чувства, смертельный яд — как будто не для него.       — Пожалуйста, смотри на меня, Айзек. Просто смотри.       Зак через силу взглянул на девушку, а она сделала полшага назад и запела тихо песню, которую они слышали в церкви. На её тёплом лице живее растянулась улыбка, у нижнего века блестели слёзы. Подняла голову, чтобы смотреть прямо Фостеру в глаза.       — Я хотела, чтобы она звучала, когда я умру. Я спела немного. Пусть хотя бы так.       Зак не узнавал её больше. Настоящая улыбка. Не сон.       — Кажется, я могу убить тебя, Рей.       Он тяжело вздохнул, упал на колени.       — Только, чёрт побери, давай быстрее. У меня сил мало, — Пока Зак говорил, в глазах у него на несколько мгновений раздвоились собственные пальцы, на которые тот смотрел, опустив свинцовую голову.       — Может, мне лечь на землю?       — Да делай, что хочешь! Только улыбайся!       Ложусь на корочку льда, что появилась поверх асфальта. Вокруг холодно. Умирать тоже холодно, но я почему-то продолжаю улыбаться, и в груди не так, как всегда. Как будто огонь разгорается.       Ты сжимаешь в руках нож. Вижу, как ты напрягаешься, собирая все силы. У тебя действительно остаётся их мало. Как и времени.       — Ты уверена, что хочешь, чтобы я убил тебя?       — Да, Зак. Уверена больше, чем в чём-либо.       И это звучало намного более лично, чем всё личное, которое произошло между нами.       Лежу на земле, а ты надо мной замахиваешься, готовясь воткнуть нож в грудь. Смотрю на лезвие большими слезящимися глазами.       — Увидимся там, — произношу тихо.       — Я не заставлю тебя ждать. Уж это я чувствую. Улыбнись-ка пошире, Рейчел Гарднер.       Исполняю твою просьбу. Ты поднимаешь руки ещё выше, а в глазах твоих блеск. Чувствую пульс в своих висках. Он громче, чем прежде. Заново ощущаю весь мир. Вижу тебя, как впервые.       Я вижу мрачные коридоры и лифт. Белую птицу в луже крови, и слышу смех.       Несколько секунд до конца. До того самого конца, к которому мы так долго шли. Губы расползаются в идеальной улыбке, слёзы стекают каплями тающего льда по краям лица.       Я вижу твои глаза и окровавленный нож. Ночное небо с голубой луной, и слышу далёкий звон.       Не медли, Зак. Воткни мне в грудь эту холодную сталь. Умру лишь я. Моя вера в твою клятву не погибнет.       — Я никогда бы не пожалела, что знала тебя, Айзек Фостер.       Ухмыляешься, а потом произносишь со всей серьёзностью:       — Последние слова, Рей.       И я взглянула на тебя живыми глазами:

— Оставь моё сердце в декабре.