Ты портишь мне настроение

      Мими тащит меня на очередную демоническую вечеринку, к какому-то всеми известному небесному озеру. Я роюсь среди кучи купальников, что моя настырная соседка притащила с земли, выбираю один из десятка других и удаляюсь в ванную комнату, попутно прихватывая бежевые джинсы.       Чёрная ткань купальника плотно облегает тело. Низ на высокой посадке обрамляет мою талию, верх закрывает декольте укороченным прилегающим топом. Натягиваю широкие джинсы и, выходя из ванны, собираю волосы в небрежный пучок.       — Долго ты ещё будешь копошиться? — Мими стоит возле двери и в нетерпении топает ногой.       — Иду! — ныряю в стоящие у кровати белые кроссовки, попутно подхватывая с глянцевой тумбы любимое кольцо.       Мне разрешили оставить его у себя несмотря на то, что это вещица с земли, потому что оно изначально принадлежало моей матери, а моя мама теперь уважаемый Серафим. Фенцио долго копался в моей памяти, пока не нашёл воспоминания об истинном обладателе украшения.       Я до сих пор не понимаю всех небесных правил, ибо вода тут течёт из крана, как на земле, электричество тоже есть, а весь мой гардероб сплошь и рядом завален тряпьём с земли.       Я надеваю кольцо на указательный палец, черный глянцевый камень меняет свой цвет на изумрудно зеленый, оповещая о моем предвкушающем настроении.       Понятия не имею, как работает эта штука, но волшебный камень, подстраивается под моё настроение, меняя свой цвет на все цвета радуги.       Я поражалась этому явлению с раннего детства, наблюдая за переливами цветов, пока кольцом обладала мама. Она твердила мне, что это семейная реликвия, передающаяся из поколения в поколение, от матери к дочери. Что камень этот, название которого ломает мой язык при каждой попытке произношения, черпает свою силу с нашего рода, словно мы ведьмы какие-то. В детстве я часто просила мать рассказать о чарующем украшении, а она слагала о нём выдуманные легенды, которые давно стёрлись из моей памяти, укладывая меня спать, вместо привычных всем детям сказок перед сном.       Мими тащит меня через всю школу к заброшенному зданию. Её крылья цвета горького шоколада подрагивали в предвкушении бомбезной, по её словам, вечеринки. Демоница скользит каблуками по мраморному полу, я успеваю её подхватить, возвращаю в вертикальное положение.       — Спасибо, конфетка, — цепляет моё запястье и расправляет крылья, когда мы выходим на свежий воздух во двор небесной школы.       — Долго нам лететь? — спрашиваю я, вторя движением демоницы.       — Не очень. Примерно, как до поезда, — бросает Мими и взлетает вверх, уволакивая меня за собой.       Тёплый ночной воздух рассекается под взмахами моих крыльев, принося воистину райское наслаждение. В нос ударяет смесь сладких плодов из школьного сада. Облака, словно сахарная вата, пропитаны прохладой, остужают кровь, будоражат душу, обволакивая неземной лёгкостью.       Парящие острова, налитые чёрной тенью, в ночи выглядят весьма устрашающе. Существа, живущие в небесах, сменяются, уступая место ночным хищникам.       Перед глазами возвышается огромный летающий остров со струящимся мощным водопадом, и я узнаю в нём тот остров, что встретил меня, когда я очнулась на небесах.       Мими оборачивается, смотрит на меня, ждёт пару мгновений, пока я её догоню, и вмиг устремляется вверх, словно стрела, пронзая воздух.       Я повторяю за ней не так изящно, как демоница, но я стремительно взмахиваю крыльями, возвышаюсь вслед за подругой. Останавливаюсь чуть выше рядом с Мими и поворачиваюсь по направлению её взгляда.       Река, струящаяся по ступеням, перекатывается из одного водопада в другой. Массивные кроны деревьев, раскинутых по берегам, скрывают искрящиеся огоньки на земле. Отходящее от реки тонкое русло собирается у подножья скалы в большое мерцающее озеро.       Мими цепляет меня за руку, улыбается озорной улыбкой и стремительно падает вниз, уволакивая меня за собой. Задорно смеётся, когда наши ноги касаются земли, и ведёт меня в чащу леса.       До ушей доносятся приглушённые голоса, плотно усаженные стволы деревьев пропускают всё больше теплого света по мере нашего приближения. Подруга выводит меня на поляну, усеянную демонами и ангелами. Среди чёрных и белых крыльев встречаются серые перья Непризнанных. Я замечаю рыжую макушку Ади и веду Мими за собой.       — Ми, ты всё же умудрилась её вытащить из постели, — удивлённо поднимает брови демон, окидывая меня взглядом. — Как тебе это удалось?       — Не важно как, главное, что она с нами, — Сэми отпускает руку демона, делает шаг ко мне, растягиваясь в своей ангельской улыбке, — но за опоздание ей прилагается штраф! — разворачивает меня на сто восемьдесят градусов и ведёт в неизвестном мне направлении под воодушевляющие крики Мими и Ади, совершенно не обращая внимания на мои возмущения.

***

      Ангел выводит меня из плотного, тёмного леса к краю земли. Оборванный край скалы предстает перед моими глазами, оповещая о дикой задумки друга.       — Чёрт тебя дери, Сэми. Ты же ангел! — отступаю подальше от края и поворачиваюсь.       — Не забывай, что мой парень демон, конфетка, — он расправляет белоснежные крылья, преграждая мне путь. — У тебя нет выбора. Я не дам тебе спуститься со скалы ногами, только на крыльях, — указывает пальцем за мою спину.       — Отлично, — фыркаю я с сарказмом, подходя ближе к оборванному краю.       Голова предательски кружится от высоты, стремящейся в тёмную бездну, в которой мелкими вкраплениями мерцают огоньки. К горлу подступает тошнота, и я делаю неуверенный шаг назад.       — Ты с ума сошёл, Сэми! — упираюсь спиной в грудь друга и резко разворачиваюсь, встречаясь с его хищным взглядом. В ангельском взоре пляшут черти, он расплывается в довольной улыбке, а я все больше убеждаюсь, что на нём плохо сказывается влияние Ади.       — Крылья раскрывать нельзя. Просто прыгни уже и всё. Поверь, заслужишь куда больше уважения, чем прыгая с крыши школы.       — Сдалось мне это уважение! — наседаю на ангела, упираясь руками в его грудь, делаю слабые попытки сдвинуть его с места.       — Вики, не забывай, что я гораздо сильнее тебя! — Сэми улыбается, и я сдаюсь под его напором.       — Хорошо. Я прыгну. Но если меня размажет в лепешку, и я сдохну… То это будет на твоей ангельской совести! — прекрасно понимаю, что иного пути у меня нет, да и если честно, расплывающееся во мне тепло адреналина, призывает сигануть в чёрную пропасть, и будь что будет.       Я отступаю на шаг от ангела, стягиваю с себя кроссовки:       — Заберёшь мои вещи. Не хочу их запачкать в собственной крови, — Сэми усмехается, отступая чуть в сторону.       Я снимаю бежевые джинсы и протягиваю их ангелу. Подхожу к краю, ступая босыми ногами по холодному камню. Заглядываю в тёмную пропасть и сглатываю ком страха.       — Я буду тут, пока ты не прыгнешь, — спокойно говорит Сэми, пуская в меня свою теплую энергию.       Я делаю несколько шагов от края, глубоко вдыхаю и закрываю глаза. С нервным выдохом сжимаю пальцы в кулаки, собрав в себе всю свою смелость, которая когда-нибудь заведёт меня в какую-нибудь задницу, разбегаюсь и прыгаю в неизвестность.       Воздух стремительными порывами окутывает меня своим холодом, я поджимаю ноги, притягивая колени к груди, ибо страх сковывает моё тело колючей проволокой, не давая даже вдохнуть.       Крылья инстинктивно дёргаются в попытке раскрыться, но я всеми силами прижимаю их к спине, создавая вокруг себя защитный купол из красных перьев.       Меня встречает плотная холодная поверхность. Пропускает через себя, обволакивает своим давлением, забираясь в лёгкие. Я открываю глаза, ибо никак не ожидала, что меня поглотит холодная жидкость, отталкиваюсь руками и ногами о воду, всплываю вверх.       В носу неприятно щиплет попавшая вода, я кашляю, сплёвываю пресную невкусную жижу из лёгких. Протираю руками глаза и жадно вдыхаю воздух.       — У нас Непризнанные уже с неба падают? — тяжёлый голос вырывает меня из лап адреналина. Встречаюсь с красными глазами Дьявола, наполненных всеми огнями преисподней.       — Прости, не знала, что меня тут ожидаешь ты, — отталкиваюсь руками от воды и разворачиваюсь в сторону берега.       Холодная мерцающая вода холодит кожу, пропитывает крылья, проникает под каждое пёрышко, наливая их влагой, от чего они тяжелеют и тянут меня в пущу стихии.       Горячее сковывающие прикосновение пронизывает запястье, и меня разворачивает обратно, наперекор моим попыткам выбраться из воды.       — Я разве тебя отпускал, Непризнанная? — сын Сатаны ухмыляется, обжигает мой разум россыпью искр бенгальских огней, прожигая мое запястье, оставляя красные отпечатки пальцев.       — А я тебе разве нужна? — спрашиваю я, болтая руками и ногами по водной глади в попытке не пойти на дно под весом мокрых крыльев.       — Кто тебя учил отвечать вопросом на вопрос? — демон тянет мою руку, притягивая ближе к себе, сокращая расстояние между нами до небезопасного.       — А тебя? — спрашиваю, выдыхая прямо в его пухлых губы, на секунду опускаю взгляд туда, куда выдохнула, и снова поднимаю, встречаясь с пылающим взором. И если не холодное мерцающее озеро поглотит мою душу, то красные глаза Люцифера точно потопят меня в своем пламенном море.       Мои крылья тянут меня вниз, ко дну сверкающей бездны, демон прямо передо мной, непростительно близко, от чего слабые движения одной рукой и ногами в попытке удержаться на поверхности не имеют никакого значения, и я погружаюсь с головой под воду, притянутая потоками поглощающей стихии.       Люцифер вытягивает меня за руку на поверхность, нарушая всплесками водную гладь. Я снова хватаю воздух, словно рыбка, выброшенная на берег, глаза слезятся от нового потока жидкости, хлынувшего в меня через нос.       Демон без слов притягивает меня к себе, крепко прижимает за талию, запуская под кожу наэлектризованный огонь, от чего на затылке бегут мурашки, устремляется к берегу, ведомый взмахами крыльев. Как ему удается рассекать и подчинять себе водное давление — ума не приложу, ибо я пошевелить пером не могу, не говоря о том, чтобы плавать с помощью крыльев. Хотя нет, он сын самого Сатаны, лучший в школе, Дьявол во плоти. А я всего лишь Непризнанная, совсем недавно попавшая в школу великих Ангелов и Демонов. Аж тошно становится от осознания своей никчемности.       — Суши свои крылышки, пловец, — мои ступни касаются песчаного дна, Люцифер разжимает хватку на моей талии. — Не хватало ещё, чтобы ты тут замерзла, схватила судороги и ушла на дно, прямо в гости к тварям, что там проживают! — натягивает на своё лицо ухмылку превосходства, а в моей груди что-то щёлкает.       — Это забота? — вскидываю в удивлении брови, совершенно не ожидая такого жеста от сына Сатаны.       — Мера безопасности и предосторожности, убогая, — разворачивается ко мне спиной, готовый вернуться обратно. — Если ты тут потонешь, Уокер, нашим вечеринкам придет конец, — подмигивает и уплывает прочь, оставляя меня стоять столбом в холодной воде.       Я наблюдаю за его крыльями цвета красного, моего любимого, вина. Крепленый вкус винограда расплывается у меня на языке, призывая улыбку. Я неотрывно смотрю за искусными движениями дьявола, скрывающегося от меня в тени водной глади.       — Вики, чёрт дери твою смелую задницу, как ты решилась? — меня выдирает из оцепенения голос Мими.       Ади подхватывает меня под руку и, разворачивая от завораживающих отблесков луны на глянцевой поверхности водной глади, где пару секунд назад исчез Люцифер, выводит на сушу. Мне вручают бутылку с голубой искрящейся жидкостью, тело в момент пронизывает адреналином, который растворился под прожигающим взглядом дьявола, распределяется по мне с новой силой, вызывая приятно-неприятные мурашки по коже. Я делаю несколько глотков, прикладываясь губами к горлышку бутылки. По груди расплывается приятное обжигающее тепло, выгоняя страх, но принося повышенное чувство довольства собой. Я выдыхаю, расплываясь в улыбке, расслабляюсь и открываю глаза.       Только сейчас я поняла, что мой прыжок в водную бездну, спасение дьяволом от неминуемого утопления под собственными крыльями, наблюдали все присутствующие на этой вечеринке.       Гул одобрительных голосов разрывает перепонки, вызывая румянец на щеках.       — Это наша девочка, — кричит Ади, поднимая мою руку вверх, от чего мне все сильнее хочется провалиться под землю, можно в самый Ад, под натиском стыда и удовлетворения самой собой.

***

      Я сижу у костра, закутанная в плед, что любезно притащил для меня Сэми, ибо я уже вдоволь напилась и наплавалась, а кроме джинс я с собой ничего не взяла. И те не стала надевать, дабы не пропитать ткань мокрым купальником.       Заворожённо смотрю на пляшущие огоньки, тыкаю палкой в костёр, нещадно вороша яркие угольки. Растекающийся по венам глифт постепенно отступает и забирает с собой опьяняющую меня пелену, уступая место ночному сырому воздуху, что пропитывает меня своим холодом, заставляя тело ёжиться под его колючим натиском и сильнее кутаться в плед.       — Когда ты научишься использовать все дары, что тебе были даны после смерти? — тяжёлый, слегка хрипящий голос выводит меня из размышлений. И я почти повернулась на его обладателя, только я лучше прожгу свои глаза угольками из костра, чем окунусь с головой в красные омуты. И что бы кто ни говорил, я с радостью это сделаю, ибо ума не приложу, кто вообще может противостоять его горячему взгляду, во всех смыслах этого слова.       В его взгляде пылает огонь самого Ада, огонь моего личного котла, огонь, вызывающий сотни различных чувств и эмоции. Стоит на секунду взглянуть в глаза дьявола, и я утопаю в страхе, забвении и тревоге, трепет пронзает меня насквозь ледяными стрелами. Желание, стремительно перерастающее в похоть завладевает мной, и я теряю контроль, стоит мне лишь на миг взглянуть в его глаза. Поэтому я сижу и упорно смотрю на обугленный конец палки, которой ворошу угли костра.       — Если ты про то, что можно вызвать какими-то силами тепло и согреть себя, то я в курсе, но мне это не надо, — стараюсь держать спокойным свой голос, но стук зубов от холода выдает всю мою ложь.       — Так ты ещё не умеешь, Непризнанная, — усмехается, а я чувствую, как во мне прожигаются дыры. — Твои друзья ничему тебя не учат! — стягивает край теплого пледа с моей ноги, от чего мягкая ткань, попутно соскальзывает с моего плеча.       — Какого хрена ты делаешь? — шиплю на него, натягивая одеяло обратно, бегая взглядом по сторонам.       Поляна, окружённая массивными елями, почти опустела. Большинство уже разошлись, и я сомневаюсь, что по своим комнатам, ибо царящая в этом месте свобода, данная простору небесной вакханалии, пропитала каждого присутствующего, включая меня. В озере ещё плещутся несколько учеников, из леса раздаются голоса и смешки. Мими развлекается в воде с каким-то ангелочком, Ади и Сэми решили прогуляться по окрестностям.       — Раз никчемная Непризнанная не может согреть себя сама, придётся ей в этом помочь… — стягивает с меня одеяло и тянет за запястье, попутно придвигаясь ближе, — Иди сюда, Уокер, пока окончательно не окоченела, губы вон уже, синие, — прижимает меня спиной к груди, накидывая на мои согнутые в коленях ноги плед.       Его мокрый оголенный торс на секунду пронизывает спину острыми льдинками и тут же топит их жаром, исходящим от тела дьявола. Его руки крепко обвивают меня под грудью, прижимают к себе. По моему телу проносится приятный табун мурашек, разливаясь во мне искрами энергии, заставляя расслабиться и принять более удобное положение.       — Якшаешься с непризнанными, Люцифер? — срывается с моих губ усмешка, и я тут же жалею о вырвавшихся словах. Тяжёлым валуном рука Люцифера придавливает меня к нему, перекрывает свободу для дыхания, сжимая ребра.       — Когда глупые Непризнанные не способны раскрыть свои силы, только и остаётся, что учить их уму-разуму, — шепчет на самое ухо, опаляя меня своим горячим дыханием, сжимая пальцы на моей талии.       Я нервно сглатываю ком, напрягаясь всем телом от острых ощущений его мышц, упирающихся в мою спину. По телу расплывается огонь вожделения, вызывает неподобающие мысли, стягивается где-то внизу живота в единый клубок. Вытаскиваю руки из-под пледа и пытаюсь встать, от чего дьявол меня только сильнее прижимает к себе.       — Я уже согрелась Люцифер… — хриплю я от сухости во рту, то ли от недостатка жидкости в организме, то ли от разжигающих прикосновений дьявола, — Можешь меня отпустить.       Люцифер слегка ослабляет хомут из своих крепких рук, и я поспешно вырываюсь из его объятий. Кожа предательски покрывается мурашками, крылья подтряхиваются, передавая дрожь по всему телу от резкого холодного воздуха.       До ушей доносится смешок демона, и я невольно оборачиваюсь на него, смотря злобным взглядом.       — А говоришь, что согрелась, — натягивает ехидство с примесью превосходства на своё лицо, не отводя от меня взора. — Классное колечко, притащила с земли?       — Тебе-то какое дело? — перевожу взгляд на костёр, снова кутая себя в пледе.       — Вопрос на вопрос? — дьявол вскидывает брови вверх, — Хорошо, Уокер, давай по твоим правилам, — опирается локтями в колени, раскидывая за спиной винные крылья.        — Сколько у тебя таких безделушек? — заинтересованно спрашивает демон, не отводя взора от украшения на моём пальце.       — Одно, а что? — поддерживаю его игру.       — Я видел на тебе точно такое же, только другого цвета, — Люцифер пристально смотрит на украшение, сводя чёрные густые брови на переносице, — почему это кольцо меняет свой цвет?       — Может потому что оно волшебное? — на последнем слове рисую пальцами воображаемые кавычки, раздражённо смотрю на демона, чуть склоняя голову, — и подстраивается под моё настроение?       — Огорчишься, если я скажу, что оно сломалось и больше не работает?       — И с чего в твою голову пришло умозаключение, что оно не работает, Люцифер?       — Может быть с того, что оно постоянно чёрное? — берёт мою руку и подносит ближе к своим глазам, рассматривая украшение, слегка поглаживая тыльную сторону моей ладони подушечкой большого пальца, от чего по телу расползается электрический заряд.       — Не думал, что оно чёрное потому, что ты рядом? — всеми силами сдерживая внутреннюю дрожь, стараясь не выдать демону свое состояние, околдованная его движениями.       — Значит оно реагирует на меня?       — Не обольщайся, оно реагирует на моё настроение, Люцифер. И чёрное оно потому, что ты мне его портишь.       Дьявол притягивает меня к себе, вынуждая упереться ладонью в землю между его ног. Поднимает моё лицо за подбородок, очерчивает пальцами край челюсти и топит в своём красном омуте.       — Значит мне придется это исправить, Непризнанная, — шепчет прямо в мои приоткрытые губы, опаляя своим дыханием, и я невольно закусываю нижнюю губу, попутно опуская взгляд на его ядовитую улыбку. — Очень уж хочется узнать все его цвета.