Ты портишь мне настроение

      — Может ты уйдешь с дороги? — сжимаю руку Люцифера, пряча все чувства глубоко в сознании, смотрю на демоницу, чуть вскидывая брови от её наглости.       Вечеринка прекратила свое существование. Толпа, словно по команде, замерла, и кроме тихой музыки, что продолжает литься из колонок, нарушает тишину за нашими спинами трепет темных крыльев. Мне кажется я слышу, как дышат пьяные ученики, как хлопают ресницами, предвкушая ещё одну волну крепленой энергии моего Дьявола.       Оценивая, просчитывают и завтра будут обсуждать за каждым углом в мраморных стенах школы. Будут пускать новые и новые слухи о том, как сын Сатаны в порыве ревности не оставил на лице Непризнанного ни одного целого участка. О том, что будущий правитель Ада проявил перед своими подданными слабость, показав свою связь с Непризнанной.       Тошно. Покрываюсь мурашками от шепота за спиной, шушуканий лицемерных тварей, что, не скрывая страха, прожигают наши спины любопытными взглядами, подмечая каждое прикосновение дьявола к человеку.       Тошно. От зелёного, как летняя трава, взгляда Ости. Самодовольство на ее лице задержалось на пухлых бордовых губах в виде улыбки. Костяшки пальцев чешутся от желания смазать её темную помаду и растереть по всему лицу, добавив примесь фиолетовых оттенков.       Но я не могу. Королеве Ада не позволительно проявлять эмоции и выходить из-под мнимого контроля, стекающего сквозь пальцы. И пусть я ещё не королева, я не могу подвести Люцифера.       Демоница хмыкнула, не отрывая от меня взгляда.       — Убогая, — Ости расплывается в довольной улыбке, — я тебе совершенно не мешаю. Отпустишь Люцифера и спокойно пройдешь на все стороны света, куда тебе только заблагоразумится. Без него.       — Ости! — властным тоном призывает мой дьявол, на что демоница чуть дёргает плечом, а потом демонстративно расслабляется, будто не слышит его.       — Послушай, милая, если я отпущу Люцифера, то в ту же секунду мои пальчики будут держать клок черных волос. Ты же не хочешь облысеть раньше, чем постареешь? — делаю шаг ближе к ней, сглатывая ком переживания, что она кинется на меня, и целый вагон узрит ещё одну бойню между демоном и непризнанным. И я уверена — Ости нарисует мне новый макияж, потому что она, как минимум, больше меня, как максимум — демон. — Ой, прости, ты ведь уже постарела. Сколько тебе лет?       Перед глазами мелькает рука с черными длинными коготками, замирая в паре сантиметров от моего лица, а я глубоко и незаметно выдыхаю. Делая шаг, мой дьявол наседает на неё, все ещё сжимая в руке мои пальчики, удерживая другой перед моим лицом чёрные когти Ости. Она сжимается под его прожигающим злостью взглядом, теряясь в гневе дьявола.       — Оставь её, — аккуратно кладу ладонь на его плечо. Крепость виски ласкает рецепторы, растекаясь горечью по горлу. — Не марай об неё руки.       Отбросив с отвращением её руку, Люцифер делает шаг на свежий воздух и утягивает меня за собой.       Воздух застыл, морозом покрывая оголенные участки кожи, щипая и кусая. Протяжный рев драконов разносится по небу, а я не перестаю задаваться вопросом. Морские создания не в настроении или какая-то внутренняя интуиция призывает их реагировать на погоду. Зима на небесах остаётся для меня все ещё загадкой. От рождества прошло около месяца, а значит ещё немного — и на школу обрушится весна. Ад снова воспылает и не будет закручивать за окнами вьюгу.       Значит у меня не так много времени. Всего пару месяцев на принятие решения, которое перевернет всю мою вторую жизнь. Но ведь я определилась со стороной. Давно встала на темный путь, стоило почувствовать на своих губах дыхание моего Дьявола, тандем наших тел, услышав его чувства вперемешку с протяжным стоном, когда Люцифер кончает с моим именем.       Нервная походка, тяжёлое дыхание, бордовые перья превратились в сталь. Морозный воздух остужает мою кровь, но дьявольская энергия волнами просачивается в вены, прожигая каждую клеточку.       — Люцифер, — шепчу в его спину, не понимая, чего хочу, но это молчание, его напряжение — невыносимо.       Не могу его видеть таким. Разгневанным, яростным, молчаливым, желваки ходуном играют по заточенным скулам, скрипит от сжатия челюсть, и мертвая хватка, в которой дьявол удерживает мою руку. Больно вкушать его энергию, словно я залпом пью самый крепкий алкоголь без возможности сделать вдох, и, растекаясь внутри, он прожигает органы.       — Люцифер, — пытаюсь с нажимом произнести его имя, чтобы он наконец повернулся, но голос ломается под болезненным комом в горле.       На глазах проступают слёзы. От страха, от жалости к самой себе и от конченого Непризнанного, что своими движениями испортил весь вечер. Страх маленьким червячком гуляет в душе, а непонимание дальнейших действий моего дьявола призывает свихнуться.       Останавливаюсь в тени кустов, и несмотря на то, что Люцифер уверенно ведёт меня в темноте под плотными кронами деревьев, я не вижу ничего за размывающийся пеленой.       Приглушённо прорычав, Люцифер замирает и слишком резко оборачивается, выдыхая мне в макушку, потому что я опустила взгляд и до боли прикусила губу, сдерживая нескончаемый поток эмоций.       — Непризнанная, — хрипло, пытаясь выдать нежность, но с его уст срывается только раздражение, и я всхлипываю, накрывая крыльями плечи.       Я не могу его видеть таким. Не в мой адрес. Не в мою смену, чёрт возьми! От его ярости по позвоночнику бегут языки пламени, прожигая каждую косточку моего тела. Крылья подрагивают, ожидая волны гнева, а душа вся сжимается. Очень страшно. Стоять рядом с ним в ожидании, когда он не сдержит эмоций и окатит меня огнём Преисподней, как ледяной водой из ведра.       — Уокер, посмотри на меня, — всё ещё хриплый голос — и я поднимаю глаза, переполненные страхом.       Ну же, дьявол, успокойся! Приди в себя. Прижми меня к себе и скажи, что ты злишься не на меня. Я не вынесу, если в твоих глазах виновата я.       Заключив моё лицо в ладони, рьяно поглаживает скулы, смотря прожигающим взглядом в мои глаза. Его дыхание опаляет, и он тянется к моим губам, но замирает.       — Блять! — криком мне в лицо распугивает сонных птиц, и они взмывают в воздух.       Сжимая пальцами моё лицо, не сильно, лишь слегка надавливает, Люцифер тяжело дышит, не отрывая взгляда от моих приоткрытых губ.       — Я до одури хочу тебя поцеловать, Уокер, — прикрывает веки, сжимая челюсть и приглушенно рычит, — но пока ты не смоешь мылом со своих губ его поцелуй, я не притронусь к тебе.       Чуть отворачивает моё лицо в сторону и делает шаг назад, а я задохнулась.       — Тебе противно меня целовать? — заглушая всхлипы, проглатывая болезненный ком, я поворачиваюсь на Люцифера.       — Мне омерзительно, Непризнанная! — алые радужки заполняет чернота. — До пиздеца омерзительно прикасаться к губам, которые целовал всякий шлак. Я чувствую на тебе его запах, Уокер. И пока ты не смоешь с себя это дерьмо…       Звонкая пощёчина рассекает воздух, отворачивая от меня скривившееся в презрении лицо Люцифера.       — В таком случае. Больше. Никогда. Не прикасайся. Ко мне! — каждое слово через глубокий вдох и выдох.       Раскрыв крылья, я отталкиваюсь и стремительно поднимаюсь в зимнее чёрное небо.

***

      Шершавая кора, острые переплетения ветвей ранят кожу, пока я прорываюсь через крону к облакам. Оставляя глубокие царапины, вырывая мягкие алые перья и разрезая черную рубашку — шипы дикой акации покрыли моё тело мелкими кровавыми полосами.       — Уокер!       В спину прилетает гнев Люцифера, ударяя крепленым виски, и я, смахивая с щек слёзы обиды, рывком прорываюсь через шипы с плотной листвой.       Перекручиваю на пальце кольцо, пряча камень на внутренней стороне, потому что оттенок моей обиды сверкает ярким солнцем в синеве ночного неба. Маяком послужит демону, и он с лёгкостью отыщет меня среди волн грома и молний.       Не желая видеть и слышать Люцифера, я протираю глаза от слёз и, глубоко вздохнув, врываюсь в поток холодного воздуха, унося своё тело подальше от его энергии.       Он зовёт меня, я слышу. Слышу взмахи бордовых перьев среди прокатов грома. Все ещё чувствую его энергию, тянущуюся янтарными лентами к моему телу.       Рассекая кучевые плотные облака, я срываюсь в истерику, воплем разрезая воздушное пространство в надежде, что за плотной массой грозовых туч он меня не услышит.       Зависаю в воздухе. Жмурю до цветных пятен глаза, сжимаю челюсть, накрывая лицо ладонями, пытаясь сдержать эмоции. Тело содрогается, крылья то и дело обессиленно падают, но я взмахиваю снова, мечтая просто сесть на плотное облако и прореветься как следует.       Омерзительно.       Самое худшее, что ты можешь услышать из любимых уст. Оно впивается прямиком в душу, острыми крюками разрывая плоть, застревая там навечно.       Омерзительно.       Его скривившееся лицо. Презренный тон и алый взгляд, потерявший весь блеск. И я почувствовала себя мусором. Отбросом всей жизни, которую швырнули на помойку, как сгнивший фрукт, покрытый плесенью.       Омерзительно.       Горячие губы со вкусом вишни впиваются в гневном яростном поцелуе. Сжимая мои щёки, он с жадностью сминает мои губы, бесцеремонно раздвигая языком, пытаясь проникнуть глубже, опаливая рваным горячим дыханием. Его энергия окутывает виноградным теплом. Безмолвно прося прощение, Люцифер прижимает меня к себе, не давая возможности пошевелиться и выбраться. Мои руки по швам, а крылья вплотную прижаты к спине в кольце его крепких объятий.       — Отпусти меня, — кусаю его губы и отворачиваю голову.       Прокаты грома, яркие вспышки молний. Зима собирается вихрем вокруг нас, разнося по воздуху порывы ветра вперемешку с острыми кристаллами, пока Люцифер продолжает с жадностью целовать меня, до боли надавливая на щёки.       Омерзительно.       Его голос эхом отбивается в сознании. Его эмоции застыли ярко выраженной картинкой перед глазами. Вкус горького виски прожигает органы. И несмотря на сладость винограда и вишнёвого вкуса его губ…       Омерзительно!       — Посмотри на меня.       Шепотом просит дьявол, а я прижимаюсь лбом к его переносице, содрогаясь всем телом. Не понимаю, от чего трясёт. От холода, пронизывающего тело, пробираясь под рубашку, перекатывающегося в алых перьях, словно прячется от неизбежного. Или от эмоций. Весь вечер шёл наперекосяк с самого начала. Дым в лицо, ссора, секс, крепленая энергия со вкусом виски, откровения Мими. Игры в гляделки и безумное желание выпроводить всех из поезда, оставшись наедине с Дьяволом.       Я танцевала, веселилась, представила, как он прижмёт меня к груди и поведёт моё тело в ритме музыки своей властью. Продемонстрирует всем наши чувства.       Продемонстрировал!       Набил морду тому, кто без страха, с каким-то отчаянием и животным инстинктом впился мне в губы. Лекс словно зависимый сжимал пальцами моё лицо, прижимая к себе. Окутывал вкусом красного мандарина.       Омерзительно!       — Посмотри на меня, Уокер.       Сжимая подол рубашки, пытаюсь пошевелить крыльями, но тщетно, всхлипываю и поднимаю на него взгляд.       — Прости меня, — шепчу ему прямо в губы. — Я… Люцифер, прости.       — Это было твоё желание? — в его душе снова закручивается гнев, с болезненными, еле ощутимыми нотками. — Скажи мне, Уокер, ты поцеловала его по своему желанию?       — Нет, — всхлипнула, подавляя омерзительную горечь в горле. — Ты прекрасно знаешь, что я желаю целовать только тебя, Люцифер, — его пристальный взгляд пронизывал насквозь, пробираясь в самые закрома в поисках чего-то очень важного. Для него. — Но я тебе омерзительна, — Сорвалось с моих губ, и я прикрыла глаза.       — Идиотка, Уокер, — он с тяжестью выдохнул, — какая же ты идиотка!       Вишнёвые губы коснулись моих в неуверенном, невесомом поцелуе. Он словно боялся моей реакции. По телу прошла волна приятной дрожи от этого лёгкого, непринужденно прикосновения.       — Я люблю тебя, — словами целовала его, боясь открыть глаза.       Мой дьявол перехватывает меня за талию, освобождая крылья. Зарывается носом в мои волосы, выдыхая в ключицу. Расправляю затекшие крылья, обнимая Люцифера за шею, всем телом вжимаясь в него. Он скользит пальцами по моей спине, бережно перебирает позвонки, поднимаясь вверх, разгоняя толпы мурашек по моему телу.       Мне все ещё до боли в груди обидны его слова, но то, как Люцифер прижимает меня к себе, то как выдыхает мне в шею, оставляя лёгкие поцелуи на коже, прикосновения виноградного виски к моей энергии… Я не в силах его отпустить.       — От тебя пахнет им, Уокер, — проходит пальцами по основанию моих перьев, чуть надавливает где-то в середине.       — Люцифер. Ах. Что ты делаешь?       Вскрикнула, цепляясь руками в его плечи. Крылья, словно лёгкая шелковая ткань, развиваются на ветру. Пытаюсь прижать к спине перья, хоть как-то повести крыльями, но они словно не мои, чужие. Дёргаю плечами, свожу лопатки вместе, но ничего не чувствую. Ни тяжести, ни трепета, нет неудобства. Я словно голая.       — Отключаю твои крылышки, чтобы ты не сбежала.       Дьявол покрывает мою шею поцелуями, зубами отодвигает ворот рубашки, накрывая губами ключицы. Волны тока проходят от кончиков пальцев, запуская по венам горячую кровь. Жар его дыхания смешивается с морозными порывами воздуха, и этот контраст призывает слететь с катушек.       — Люцифер! — пытаюсь отодвинуться, вырваться, в панике, не до конца понимая, что именно делаю. — Отпусти меня! Я омерзительна тебе!       — Уверена? — на короткое мгновение дьявол отпускает меня, но тут же подхватывает под бёдра.       Мой крик смешивается с громом, и я сильнее прижимаюсь к Люциферу, обнимая его со всей имеющейся силой руками и ногами, пока мои крылья безвольно трепещут на ветру.       Паника сменяется ужасом, все чувства отбиваются в грудной клетке, оставляя синяки на изнанке моей души. Но все, что я чувствую — это вишнёвые губы на своей шее, горячие грубые ладони на бедрах и как полыхает тело моего Дьявола.       Рваное дыхание, следы его пальцев на коже. Стягиваю его волосы на затылке и отрываю от себя, заглядывая в кровавые глаза.       — Я тебе омерзительна, — шиплю ему в губы, демонстрируя всю свою обиду, и пусть узел внизу живота давно стянут от его прикосновений, я не поддамся этому желанию.       — Если ты сейчас не закроешь свой рот и не поцелуешь меня, — Люцифер чуть подбрасывает меня в воздух, меняя положение на более удобное, — я…       — Если я закрою рот, Люцифер, то как я тебя поцелую?       Сжимая мои ягодицы, разводит в сторону, задевая подушечками пальцев истекающее от желания лоно.       — По серокрылому так потекла, Непризнанная?       Ещё одна пощечина разрезала воздух, отвернув от меня Люцифера.       Плевать, если я упаду, да хоть в лепешку расшибусь, но я упорно пытаюсь выбраться из его объятий. Невыносимо слушать об этом. Стыд накрывает волной, понимание, что я не виновата в исходе этого вечера, прожигает лёгкие, и всё же обида от слов любимого мужчины сплетает шершавые лозы вокруг сердца.       Люцифер рывком притягивает меня к себе, не сдерживая гневного рыка, впивается в губы, не церемонясь, отодвигает белье и проникает пальцами, от чего я стону ему прямо в рот, пока дьявол кусая целует меня.       Похабные движения в истекающем перевозбужденном лоне, грубые прикосновения и яростные поцелуи. Взмахи бордовых крыльев удерживают нас среди облаков, пока прокаты молний сверкают, кружа изломанными линиями.       От его действий, от понимания, что я на грани падения в пропасть без возможности спасти свою жизнь, от понимания, что моя жизнь целиком и полностью в руках самого дьявола… Моего Дьявола. По телу бегут сотни мурашек, а его движения собрали в одну стаю всех моих бабочек в низу живота. И они готовы сорваться, разлететься по всему миру, только отдай приказ.       Я отдалась во власть дьявола, отдалась его губам, что не щадя нежную кожу оставляют кровавые следы. Сжимая его волосы, я напрягаюсь всем телом, насаживаясь на его пальцы, откинув голову назад, подставив шею под больные до сладкого головокружения поцелуи.       Отвлекает меня, я знаю. От обиды и ссоры. От своих слов и эмоций отвлекает. Но мне так плевать. Плевать, что мы в открытом небе, в центре безжалостной холодной зимы, плевать, что мои крылья развиваются по воздуху, как воздушная фата, разлетается порывами ветра. Плевать, что Люцифер удерживает меня только одной рукой, пока я впиваюсь пальцами в его спину, поцелуями кусая вишнёвые губы, и со стонами насаживаясь на его пальцы.       Дыхание сбивается, контраст льда и пламени разрывает разум. Мой дьявол чуть приподнимает меня, взмахнув крыльями, и входит, опуская меня на член до основания.       Оглушительный, хриплый стон срывается с уст, меняясь на крик от свободного падения.       — Что ты делаешь? — ужас вытесняет возбуждение, но толчок бедрами возвращает его обратно.       Бордовые крылья прижаты к спине, не обращая внимания на свободное падение, Люцифер продолжает сжимать мои бедра, чуть приподнимая и опуская обратно, сопровождая поцелуями. Его губы покрывали каждый участок, который только попадался на пути. Щёки, нос, скулы, точечными поцелуями с лёгкими укусами спускался по шее к ключицам.       Полностью отключилась от происходящего за нами. Ни стремительное падение, ни развивающиеся крылья, которых я не чувствовала, ни потоки ледяного воздуха и прокаты молний и грома. Только мой дьявол. Только его руки, сжимающие до сладкой боли, приятная дрожь в теле, вожделение, разливающееся по всему телу. Ритмичные движения бедер, мои стоны и его хриплое рычание приглушенно теряется на моих губах, пока я сладостью глотаю наш воздух губами.       Сжимая пряди черных волос, не отдавая отчёт происходящему, я подаюсь бедрами ему навстречу, сжимая стенками, чувствуя каждую венку на его члене. Требовательно целую, забыв про окружающий мир. Адреналин гуляет в крови, бабочки порываются в нетерпении перелететь за грань наслаждения, растворится в пульсирующем оргазме. Но только дьявол искусно управляет моими внутренними демонами, не позволяя отдать всю себя на растерзание приятной судороге.       Замедляется, слишком медленно насаживая меня на себя, и я моляще постанываю ему в губы. Перед глазами мерцают звёзды, либо я окончательно сошла с ума от безумия, что вытворяет Люцифер с моим телом.       — Люцифер, — пытаюсь оторваться от его губ, но он надавливает мне на затылок, углубляя поцелуй, — твою мать. Земля!       Наши тела стремительно прорезают пространство, воздушные облака рассеиваются, выпрямляясь в вертикальные полупрозрачные тонкие нити.       Грубый толчок, Люцифер ускоряется, рвано толкаясь в меня, стремительно собирая обжигающие ленты истомы в один узел. Вжимаюсь в его тело, пытаюсь сконцентрироваться на происходящем, но приближение разрядки размывает глянцевую рябь под нами.       Протяжный рык на ухо, дьявол сжимает меня в объятиях распускает бабочек на свободу, изливаясь в меня. Хлопок крыльев, нас дёргает — и я с криком вжимаюсь в него, боясь открыть глаза.       Содрогаясь всем телом от невероятного, фантастического оргазма, я чуть отстраняюсь от Люцифера, собирая по венам эйфорию.       — Ты с ума сошел?! — кричу ему в лицо, осмотриваясь по сторонам.       Неподалеку мерцают разноцветные огни ровной линией. Я отчётливо могу разглядеть упирающиеся в облака небоскребы, чёртово колесо, переливающееся всеми цветами радуги на берегу. Гул машин, жизни и восторженных криков. Вспышки света морем огней освещают эту ночь, отражаясь в поверхности океана. Под ногами шелест волн разбавляется взмахами бордовых крыльев.       — Все из-за тебя, Непризнанная, — довольно улыбается дьявол, и я всматриваюсь в ухмылку, подавляя желание влепить ему ещё одну пощечину. — Ты меня сводишь с ума.       — Ты хоть представляешь, как я хочу тебе врезать? — пальцами сжимаю его плечи и глубоко вдыхаю. — Ты сумашедший, Люцифер.       Осознание произошедшего приходит постепенно. Страх за пережитое пробирается с кончиков пальцев. Мы могли разбиться в лепёшку, встретившись с плотной поверхностью воды. Могли оборвать свои жизни безрассудством моего дьявола. Сердце стучит, как бешенное, опускаясь куда-то в пятки. Дыхание перехватывает и голова так сильно гудит, а по коже всё ещё проходит волна приятных покалываний. Горячее тело Люцифера согревает, крепкие объятия удерживают разум в реальности, не давая и малой возможности свихнуться. Но, кажется, я уже двинулась умом, ибо я не понимаю, откуда столько счастья распускается в душе.       — Чокнутый! — с улыбкой восклицаю и накрываю поцелуем. — Тебе нужно лечиться! — точечно целую демона, заключая его лицо в ладони. — И мне вместе с тобой.       — Я люблю тебя, — усмехается Люцифер.       — Не пизди. Я тебе омерзительна.       Звонкий шлепок, ягодицу жжет, и я разливаюсь смехом, расслабляясь в руках моего сумасшедшего дьявола.