Любовь среди грозы

desperado, slowed and reberb—rihanna

Парни разглядывали всевозможные лампы, светильники, фигурки, работающие только за счет батареек. Чимин окинул оценивающим взглядом стеллаж, остановив свой взор на каких-то светящихся игрушках. С неподдельным интересом он стал перебирать их в своих маленьких руках. Особенно ему понравились коты, один из которых по ошибке уже стоял на кассе. В первый раз Пак как-то и не успел рассмотреть это «восьмое чудо света». Котики были мягкими, сделанные из материала, похожего на резину, а по форме напоминали булочки с ушками и нарисованными усами. Их было приятно тискать, чем и занимался Чимин на протяжении уже пяти минут, невольно расплываясь в умиленной улыбке. И все-таки эти коты по-прежнему оставались бесполезными светящимися игрушками, в надобности которых Чимин, в общем-то, не нуждался. Полностью поглощенный компанией разноцветных кошек, блондин чувствовал на себе пристальный взгляд чужих глубоких глаз. Как же ему хотелось повернуться и утонуть в этих черных бездонных океанах. Но что-то его останавливало. Чувство непонятного смущения, стеснения. Или Чимин боялся странных эмоций и чувств, вызываемых русым парнем при каждом взгляде на него. Боялся неопределенности этих самых чувств. Черные бездонные океаны буквально звали Чимина по имени, умоляя его нырнуть в них с головой, однако Пак не отозвался на эти мольбы. Его руки медленно оставляли светящихся котов, постепенно опускаясь вниз, выставляя студента робким мальчиком. Уголки губ нервно дрожали в еле заметной улыбке. Неспокойной улыбке. Парень чувствовал: нырни он в эти океаны, он не вынырнет обратно. Он утонет. Утонет, так и не коснувшись дна. Странно. Чимину кажется, что это очень странно. Это пугает его. Его пугает, что эти океаны не изведаны, не изучены. Но больше его пугает то, что он сам хочет их изучить до мелочей. Пака, чьи глаза застыли на одной точке, можно было сравнить с человеком, который только что узнал о конце света, и не в состоянии что-либо исправить и предпринять, просто стоял на месте, дожидаясь неминуемой смерти. Ужасное сравнение, ничего не скажешь, но более точно Чимина описать было нельзя. На самом деле он просто боялся пошевелиться, чувствуя всем своим существом направленный на него взгляд, которым обычно смотрят на какую-нибудь потенциальную жертву. Первый раз ему приходилось чувствовать, как от чьего-то пристального взгляда по позвоночнику проходилась волна дрожи. Первый раз он чувствовал, буквально каждой клеточкой своей кожи, каждым ее сантиметром, как чьи-то хищные глаза прокладывают путь по его такой хрупкой и беззащитной спине. И теперь Чимин уже напоминал беззащитного напуганного зверька, на которого из своего укрытия смотрел голодный зверь. Парень нервно сглотнул, пытаясь уменьшить сухость в своем горле.  — Эй, парень, тебе все еще кажется, что эти котики не сломают тебе глаза, пока ты будешь писать курсач? Спешу тебя огорчить, — с легкой издевкой почти прошептал кассир. Услышав полу-шепот русого парня, Пак вышел из состояния оцепенения, где занимался раздумиями о своей бедной тушке, которую атаковали неоднозначные взгляды. Нет, Чимин не был напуган, просто он был в легком смятении. Как стоит себя вести? Делать вид, будто ничего не происходит? Или намекнуть, что не стоит его разглядывать, как экспонат в музее? А может он сам уже нарисовал себе в своем воображение все эти взгляды-взоры? Чимин окончательно запутался, не понимал, что происходит, не понимал свои ненормальные, странные, и уже начинающие раздражать чувства. Вообще мало что понимал. Поэтому без лишних мыслей, слов и прочего, он просто решил отпустить ситуацию. Все нормально. Все как обычно. Все люди выбирают лампу в час ночи. Абсолютно все краснеют перед продавцами. Вообще все так делают, ага. Но вот загвоздка... Чимин пусть и отпустил ситуацию, ситуация вот его отпускать точно не хотела. Бархатный полу-шепот снова раздался в тишине раздумий Пака, чье внимание теперь полностью было обращено на темные карие совершенно, как у всех глаза.   — Слушай, светильники на батарейках — редкостное дерьмо, но эти кошки еще хуже. Но, если они тебе так нравятся, то один их представитель ждет тебя на кассе, — продолжает ехидничать кассир. Он оголяет зубы и верхнюю десну, улыбаясь и радуясь, что сможет подразнить кого-то настолько похожего на маленького ребенка, что разглядывает игрушки, и разбавит скучную атмосферу. Блондин с прищуром посмотрел на сотрудника и помотал головой, еле заметно улыбаясь. Прекрасно. Образ вредного, теперь уже подростка, обеспечен. Не хватало только цокнуть языком и закатить глаза да сложить руки на груди. Пак, конечно, этого не делает, будучи уверенным в том, что обязательно получит колкости в ответ, хотя руки так и чешуться сложиться полочкой. Убедившись, что этого русого парня, лучший друг которого «сарказм», не стоит бояться из-за его непонятных, странных, вообще раздражающих (манящих) взглядов, с большей уверенностью Чимин ответил: — Очень зря вы обижаете котиков, они могут услышать и подать на вас жалобу. Так что будьте осторожны, — тут же поменявшись в лице, серьезно посмотрел он на продавца. Тот усмехнулся, встал с корточек, подошел непозволительно близко к недоумевающему Паку, чьи глаза медленно, но верно принимали форму округлых блюдец, взял с полки кота, и не разрывая взгляда с глазами-блюдцами, сказал: — Прости. Не хотел показаться грубым. Просто ты всего-лишь светящаяся игрушка, которая почему-то стоит в отделе с настольными лампами. Но я больше не буду тебя обижать, расслабься. Вся эта пламенная речь была адресована униженной и оскорбленной игрушке в виде кота, а складывалось ощущение, что слезное извинение на самом деле было адресовано Чимину. Потому что все это время продавец смотрел ему в глаза и с улыбкой вымаливал прощения у резинового кота. Сделав мизерный шаг назад, ссылаясь на слишком маленькое расстояние между парнями, Пак все-таки сложил руки в полочку и с ухмылкой взглянул на кассира. Все это представление заставляло улыбнуться и поднимало настроение, но Чимин решает так же поучаствовать в этом спектакле, играя роль борца за справедливость, и с трудом сдерживает подступающий смех.   — Их тут целая толпа, а вы извинились только передо одним из них, как-то это... Высокомерно? — Чимин не был уверен, что продавец начнет извиняться перед каждым и в таком же безупречном тоне, как перед первым котом, но он же все-таки борец за справедливость, стоило хотя бы попробовать заставить русого парня раскаяться в содеянном. — Я уверен, что они не шибко обиделись, мы с ними в довольно хороших отношениях, так что они несомненно услышали мой шутливый тон в той обзывалке. Не переживай, юрист, их чувства точно не задеты, — поставил кота на место и подмигнул сотрудник студенту. Что-то ёкнуло в груди и кажется это что-то заставило щеки Пака покрыться пунцовым оттенком. Он отвел взгляд, рассматривая очень интересную белую плитку на стене. Такую интересную, что глаз не оторвать. А кассир тем временем хмыкнул себе под нос, будто он добился того, чего хотел, и снова сел на корточки. Невольно повернув голову, Пак заметил, что перед ним теперь не стоит русоволосый парень с играющей наглостью в глазах и не ухмыляется. Спектакль должен был поднять настроение, но он поднял только градус и воздуха, и озадаченного Чимина. Когда блондин все-таки увидел где-то у нижней полки русую макушку, которую украшали светлые пряди, он выдохнул с облегчением, убедившись, что кассир все же не обладает способностями телепортации. Однако студент очень рано облегченно вздохнул. Представление продолжилось, только Чимин теперь зритель, который был бы не прочь обладать специальным биноклем. Рука русоволосого ложится на шею, потирая ее в усталом жесте, карие глаза томно закрываются на мгновение, а из уст вылетает тяжкий вздох. Чимин не отводит глаз от этого зрелища. Он слушает каждый вдох и выдох, он наблюдает за изящными пальцами, он смотрит на кисти рук, что так красиво украшены выступающими венами. Он смотрит на него, смотрит и не моргает. Чимин так жадно проводит глазами по этим красивым рукам, волосам, запястьям, что забывает о всех противоречивых чувствах, которые преследовали его совсем недавно. Однако эти чувства не уходят навсегда.

***

 — Я нашел, — продавец исподлобья обратился к Чимину. Голова кассира была приподнята, руки лежали на согнутых коленях. Он все еще сидел на кортах. Чимин же, стоя в полный рост, созерцал сверху.  — Чт...что нашел? — робея спросил Пак. Робость. Как же Чимин был рад встретиться с недавно позабытой подругой, которая оставила его на добрые пять минут перепалок с продавцом. Как же он был рад.  — Подходящую лампу. Ну, точнее, более-менее нормальную. Не посмотришь? — кассир указал рукой на нижнюю полку, где и лежала эта лампа. Студент немного замешкался, но все же довольно быстро присел рядом с продавцом.  — Вот эта. Она мощная для светильников на батарейках. Свет у нее холодный, яркий. Включить, чтобы ты посмотрел? — начал распаковывать лампу парень в черном костюме. Образ человека, общение которого состояло из одних подколов и сарказма, резко куда-то пропал. Как и образ вредного дерзкого подростка у Чимина.  — Нет, что Вы, не нужно! — воскликнул последний. На самом деле парню не нравился холодный свет, но он начал возражать не поэтому. Не хотел доставлять еще больше хлопот, хотя был приятно удивлен, что русый парень так ответственно подошел к этому делу.  — Что такое? Почему нет? Тебе не нравится? В любом случае надо проверить ее на исправность. И вообще. Я здесь главный. Пока что. Если хочу, то распаковываю,— возразил тот.  — Я не так выразился. Мне не очень нравится холодный свет. Он слепит глаза. Я немного поспешил с просьбой оставить лампу. Не могли бы вы подобрать другую, но с теплым светом? Пожалуйста, — признался студент. Чимин не хотел показаться капризным парнем, что он уже на самом деле успел продемонстрировать несколько раз, поэтому добавил:  — Если это единственный вариант, то… —  не дав договорить, его прерывает хрипловатый спокойный голос  — Эй, юрист, все пучком. Сейчас найдем лампу, к которой ляжет твоя душенька. Сразу бы сказал, что теплый свет нужен. Кстати, тоже не люблю холодный свет. От него действительно как-то холодно становится, не находишь? —русый парень склонил голову на бок и заглянул в глаза Чимина. Сердце последнего не переставало кататься на американских горках, заставляя его владельца глотать воздух большими порциями. И как его организм так быстро переменился в своем поведении, Пак сам хотел бы узнать. Однако робость, хоть и была близкой подругой студента, не брала над ним верх, лишь иногда контролируя его.  — Да, нахожу— спокойно, так же глядя в глаза напротив, сказал блондин. Пусть его сердце и вытворяло разные фокусы, с эмоциями на лице Чимин управляться не разучился. После такого зрительного контакта студент посмелел. Он улыбнулся парню напротив, наклонив голову на бок, положив при этом ее на одно колено, что позволяла сделать поза, в которой тот сидел: подогнув одну ногу под себя, прижав другую к груди. Легкий флирт? Возможно. Зачем? Неважно. Вот какие мысли кружатся в голове Пака в этот момент. Легкий румянец покрыл щеки обоих парней. «Вот это я, конечно, не в ладах сегодня со смелостью и робостью. Может, действительно просто пустить все на самотек и не париться? Неужели я так сильно гружусь, как мне и говорят все вокруг... Короче ладно, будь что будет... Вообще спать хочется уже» Взвесив все за и против, Чимин просто решил плыть по течению, позволив «смелости» и «робости», соперничать друг с другом и контролировать ситуацию. — Позволь узнать, как тебя зовут? А то ведь я не могу вечно тебя юристом называть, —улыбаясь, спросил продавец. Румянец все так же красовался на его щеках. И, видимо, он ничуть этого не скрывал. Чимин смотрел кассиру прямо в глаза. Он смотрел и добровольно тонул. Тонул, не боясь задохнуться. Удивляясь самому себе, студент решил представиться, смотря прямо в глаза напротив. Бесстрашный поступок, думает Пак.  — Пак Чимин, 24 года, очень приятно, — протягивает руку для пожатия тот. Он улыбается самой своей сахарной и милой улыбкой. Другой рукой поправляет прядь блондинистых волос, заправив ее за ухо. Взору кассира открылись серьги-кольца, поблескивающие в трех ушных проколах. Ничего особенного. Только вот ничем особенным это кажется только Чимину. Продавец же конкретно зависает на ухе парня напротив, обводя каждую его линию, обводя каждую сережку. Невольно, Пак направил взор на ухо кассира, поддавшись влиянию его взора, и тоже замечает три ушных прокола. Украшают их простые, изящные серебряные кольца на размер меньше чем предыдущее. Это маленькое совпадение заставило улыбнуться обоих парней.   — Неужели ты еще не прочитал мое имя? — постукивая изящным пальцем по бейджику, наигранным обидчивым голосом возмутился русый. Конечно, не прочитал. Какое дело может быть до бейджика, когда все, до чего может быть дело, это любование творением искусства.  — Нет… Я… Я засмотрелся на вашу работу, — сморозил Пак. «Идиот», — ругает сам себя Чимин. На какую работу? На работу этих красивых рук? На этот сосредоточенный взгляд? Ха. Конечно. Это чистая правда, безусловно. Но зачем об этом знать кассиру? «Думай в следующий раз своей головой, глупый ты Пак Чимин!».  — На мою работу? Хм. Чего же в ней такого необычного? Пак Чимин? — с неподдельным интересом обратился продавец к парню. На этот раз студент следит за тем, что говорит:  — Просто… Вы так профессионально рассматривали все эти лампы, то, что не подходило, откладывали… Завораживает, знаете. Видно, что Вы ответственно относитесь к своей должности. — правдиво ответил Чимин. Правда от того, что теперь он контролировал свою речь, лучше не стало. Все равно получился какой-то бред сивой кобылы. Но один плюсик все же нарисовался. Браво. Образ самого невинного мальчика прекрасно преподнесен. Этот образ с охотой съедает продавец. А ведь этот облик настоящий, ненаигранный.  — Кхм… Что ж, я польщен. В итоге, ты не прочитал мое имя. Ладно, не страшно. Представлюсь сам, как полагается. Мин Юнги, 26 лет. Приятно познакомиться, Пак Чимин, — протягивает руку кассир. Голосом Юнги выделяет имя студента, будто специально провоцируя этим странные чувства блондина. Пак успел подумать, что тот действительно что-то понял по его лицу. Хотя на самом деле, лицо Чимина было нечитаемым. Именно поэтому интерес и азарт все больше возрастали в глазах Мина. Об этом как раз таки сам Чимин и не догадывался.  — М-мне тоже очень приятно, — Чимин берется за руку Юнги, приветствуя, теперь уже зная его имя. Они прожигают друг друга взглядами. Они улыбаются друг другу. И что удивительно, стеснение постепенно уходит. Хотя, постойте. Было ли оно вообще?

***

 — Вау, будущий юрист, и такие маленькие ручки. Умереть — не встать! Посмотри, твоя ладонь полностью умещаются в моей… Ха-ха, мило. «Он хочет моей смерти, не иначе», — рассуждает Чимин у себя в голове. Слова Юнги не звучали оскорбительно или унизительно. Они действительно прозвучали в умиляющемся тоне. Поэтому Чимин принял это за комплимент. Но ему все еще было не по себе из-за того, как он сам реагирует на продавца. Он осторожно вытащил свою ладонь из руки Юнги, сказав при этом:  — Спасибо, я польщен. Наверное. Юнги, давайте, пожалуйста, выберем лампу. Час уже поздний, не хотелось бы задерживать Вас еще больше. Он действительно переживал за потраченное на него время. Ночное время, когда полагается спать. Ну, или писать курсовую. Ну, или заниматься спортом.  — К тому же, если у вас будут проблемы из-за этого… — добавляет студент.  — Эй. Спокойно. Мои проблемы — это мои проблемы. Не парься. Да и не будет их у меня, все путём. Хотя, знаешь, есть одна загвоздка, —расстроенно ответил Мин Юнги.  — Какая? — виноватым голосом спросил блондин.  — Ты… Не мог бы обращаться ко мне на «ты»? Я чувствую себя каким-то стариком, если честно. У нас ведь всего 2 года разница. И вообще. Я что, так старо выгляжу? — обиженно сказал парень. Широко открыв свои глаза, Чимин не поверил своим ушам. Какой старый? Как этот русый парень вообще смог до такого додуматься, проносится в его голове. Вот тут робость окончательно проиграла смелости, и скрылась под шумок, не собираясь появляться еще очень долго.  — Старый? Вы, ой, то есть, ты сейчас серьезно? Ты видел себя в зеркале вообще? Я удивлен, что ты до сих пор не рекламируешь какие-нибудь дорогущие часы или духи. А на счет обращения… Непривычно конечно, но я быстро перестроюсь, — все также честно без малейшей преукраски отчеканил Чимин. Ой, кажется, счетчик проблем снова принялся за работу. Часы... Рекламировать часы... С трудом вериться, что Юнги до сих пор не знает, что его руки привлекли чье-то внимание. Внимание одного блондинистого парня, что уже действительно плохо соображает и отслеживает то, что говорит. Неимоверно сильно хочется сделать жест «рукалицо». Глаза Юнги полезли на лоб. В следующее мгновение в магазине раздался звонкий смех:  — Ахаха! Это лучшее, что я слышал в свой адрес! Чимин-и, ты—чудо. Спасибо, мне очень приятно это слышать. Ха-ха. Рекламировать «дорогущие» часы. Охуенно,— начал вслух рассуждать старший, не скрывая эмоций.  — Чт... что? Я вообще-то серьезно! Задумайся об этом, Мин Юнги, — слегка смутившись, поставил перед фактом продавца Чимин. Стоп. Как старший назвал студента? Чимин-и? О, как же Пак сожалеет, что не обратил на это должного внимания. Как же он сожалеет. Но не долго, в следующий миг его окликнул уже полюбившийся голос:  — О, Чимин-а, я нашел. Взгляни, — подносит Юнги коробку с синей лампой Чимину. На этот раз, Пак, вслушиваясь в каждое слово Юна, так отчетливо слышит это хриплое «Чимин-а», что мурашки пробегают по коже.  — Теплый свет. Довольно яркий, глазки не сломает. Цвет у этой лампы, по-моему, только синий… Хотя нет, еще есть голубой. Тебе какой больше нравится?  — Вы про корпус самой лампы? — уточнил Пак, заметив, что опять обратился к Юнги на «вы». — Ну да, синим светом тебя будет радовать кошак. Выбирай давай, — опять напомнив про нового друга Чимина, что дожидался на кассе, сказал Юнги.  — Тогда голубой наверное… — неуверенно промямлил Пак.  — Так наверное, или голубой? — какой же неоднозначный вопрос. Мысли студента начинают путаться в голове, да и сон уже постепенно накрывает обоих парней. Как же много предстоит переварить в своей проблемной, все время загруженной мыслями голове Чимину этой ночью. Да и весь предстоящий день он тоже будет занят этими мыслями.  — Точно голубой, — уверенно отвечает Чимин, совершенно не придавая этой фразе никакого значения. Пока.  — Отлично. Тогда мы сейчас проверим, хорошо ли она работает. Определившись с выбором светильника, оба уставших парня направляются к кассе, где Юнги включит его для проверки. Ну и где Чимин должен будет расплатиться за покупку. Каким способом? Это все еще оставалось загадкой для блондина. Зайдя за прилавок, старший достает новую пачку батареек и лампу из коробки. Сосредоточенное лицо не выражает никаких эмоций. Возможно это из-за усталости, а возможно это его лицо во время работы. Тем не менее безразличие Юнги притягивает взор чужих глаз. Парень в костюме замечает прикованные к нему глаза и поднимает взгляд на Чимина.  — Что? — слегка смутившись, поинтересовался Юнги.  — Н-ничего, — отводя взгляд в сторону, ответил Пак. Нет, ну какая же все-таки изумительная белая плитка в этом магазине. «Его лицо — просто магнит какой-то. Надо больше не примагничиваться», — отдает отчет своим действиям Чимин. Но студент осознаёт, что магнит своих свойств не потеряет, и блондину не удастся устоять перед ними. Осознаёт, но не признаёт.  — Готово. Собственно, вот. Тебя устраивает? — раздается голос кассира. Голубой светильник исправно работает. Теплый свет не слепит глаз, не режет. Он даже какой-то приятный. Голубой корпус лампы отливает синие лучики на стол. Она идеально впишется в комнату Чимина, придавая еще больше уюта. Блондину определенно нравится.  — Да, она действительно хорошая. Но, Юнги, я все еще не знаю, как мне расплатиться… — грустные нотки заиграли в голосе студента.  — На счет этого… Я… А, ладно. Я расплачусь за тебя. Но! Но… Ты передо мной в долгу. И еще условие: ты обязательно сдашь все экзамены. Обещаешь? Вот так поворот, проносится мысль в голове студента. Чимин с минуту стоял с открытым ртом и пытался переварить услышанные слова. Благополучно разложив все по полочкам, Пак ответил:  — Я, конечно, все понимаю… Ты прекрасный человек, Юнги… Но ты ведь меня едва знаешь! Это же безответственно! Я… Черт… Как я смогу вернуть тебе деньги? И когда?  — О, ты такой правильный, Чимин-щи. Не переживай. Я же сказал, за тобой должок. И вообще, считай что это такой себе подарочек. Поддержка перед экзаменом, так сказать, — укладывая товар в пакет, успокоил Юнги взволнованного парня.  — Тогда я завтра приду и отдам деньги. Хорошо? Ближе к вечеру все верну, только-  — Завтра меня здесь не будет, — перебивает продавец, — я здесь только по выходным. Так, подрабатывал, потому что по выходным мне делать нечего. И, — Юнги замялся немного, продолжив уже более грустным голосом, — я увольняюсь…  — Да что ж такое… — бормочет под нос Пак, — И как тогда? Я не могу остаться в долгу… — виновато признается младший. Через какой-то маленький промежуток времени до блондина доходит:  — Стоп… Что? Почему ты уходишь? — растерянно спросил он.  — Ну, я уже сказал, что это было мое «занятие на выходные», так что… Мне просто надоело уже.  — Прикольно, — делает вывод Чимин.  — В общем такая идея. После всех твоих экзаменов мы спишемся и ты накормишь меня обедом. Идет? — предложил Юнги. Видимо, это было спонтанное решение. И Чимин, немного поразмыслив, охотно принял его. Видимо, здравый смысл и осторожность тоже решили сегодня оставить Пака. Так же спонтанно.  — Звучит неплохо. Окей, экзамены закончатся через 2 недели.  — Какое совпадение, в ближайшие 2 недели я по уши в делах, а потом гуляй — не хочу, — подшучивает старший. — Теперь дай-ка мне свой номерок, будь любезен. Юнги достает свой телефон, чтобы записать туда новый номер. Чимин достал свой, поднес его к телефону русого парня, и через специальное приложение, номера парней уже были друг у друга на руках. Прекрасная ночь: увидел красивого парня в магазине, несколько раз выставил себя глупеньким мальчиком, познакомился с этим парнем и даже обменялся с ним номерами. Не сказать, что Чимин был в восторге от осознания действительности, но ему точно нравился такой исход событий. Вроде, заводить новые знакомства не так уж и плохо? Наверное, это так. Вроде, заводить новые знакомства в час ночи в пустом минимаркете не так уж и плохо? Абсолютно так. Все лучшие друзья так и знакомятся, ага. Глаза Чимина светятся от детской радости, пока смотрят на экран мобильного, где над номером телефона яркими буквами написано «Мин Юнги». На часах тем временем было уже около часа ночи. Удивительно, как быстротечно время.  — Охуеть, час ночи! Чимин-щи, уже поздно… Помнится, тебе еще курсовую писать надо. Поторопись.  — А ты? Ты же тоже сейчас пойдешь? — волнуясь о Юнги, спросил младший.  — Я вызову такси. Спасибо за заботу, — подмигнул старший. Сердце Чимина в этот момент снова решило покататься на крутых горках. Смущенный студент собрался уходить. Направляясь к выходу, Чимин сказал:  — Тогда… Я пойду, спасибо тебе, Юнги!  — А ты ничего не забыл? А? Юрист? — с легкой насмешкой отозвался парень. Эта насмешка уже не казалась какой-то колкой фразой. Ну, или просто она была сказана немного по-другому...? На кассе стоял желтый пакет с подарками от щедрого Юнги. Младший остановился, улыбнулся и стукнул ладонью по лбу. Старший в свою очередь отвел взгляд от Чимина и расплылся в теплой улыбке. Руками он облокотился на прилавок. Блондин вернулся за пакетом, напоследок еще раз поблагодарив Юнги:  — Спасибо тебе еще раз… Жди вкуснейшего обеда в твоей жизни, Юнги! — улыбнулся студент, тут же сделав оборот на сто восемьдесят. Со спины он услышал хриплое уставшее:  — Зови меня «хëн», Чимин-и… Тот не стал оборачиваться. Через плечо взглянув на старшего, лишь ответил:  — Х-хорошо… Хëн… Пока! — и направился к выходу. Уже открыв входную дверь, младший обернулся и сказал:  — Юнги-х-хен, напиши, пожалуйста, когда приедешь домой! — и собрался уже уходить. Дверь начала закрываться, и вдогонку Чимину донеслось:  — А ты мне, сладкий! «Сладкий». Чимин прокручивал это слово, так обворожительно брошенное в след, в своих мыслях снова и снова, пока не дошёл до своего дома. Этот «живой портрет» Мин Юнги очень глубоко засел в голове студента. А последний и не спешил его оттуда выгонять.