Лунные ночи замка Хогвартс

      Тисовая улица выглядела как раз так, как и положено выглядеть улице респектабельного пригорода в поздний субботний вечер. Все портьеры на окнах задернуты, и не видно ни одного живого существа — ни прохожего, ни даже кошки. Впрочем, нет. Один человек на улице все же был. На разломанной детской площадке, на неведомо как уцелевшей качельке сидел один подросток. Это был худой, черноволосый парнишка в очках, чуть болезненный и угловатый на вид, — посмотришь, и сразу ясно, что он сильно вытянулся за короткое время. Джинсы рваные и грязные, футболка мешковатая и выцветшая, кроссовки скоро запросят каши, толстовка вся мятая и грязная, да еще и явно не по размеру. Одним словом, наружность пятнадцатилетнего Гарри Поттера совершенно не красила его в глазах соседей, которые считали, что нерях надо отдавать под суд.       Гарри сидел, прикрыв глаза. События, которые он пережил на четвертом курсе, асфальтирующим катком проехали по неокрепшей до конца психике молодого волшебника. В самом деле, много ли надо пятнадцатилетнему парню? К драконам, водяным, сфинксам и прочей нечисти он был готов. Вот к чему он готов не был — так это к тому, что по его вине погибнет совершенно невинный человек. Более того — хороший человек. Седрик, убитый Волан-де-Мортом, мучил Гарри, являясь ему во снах. Мальчик знал, что если бы он был расторопнее, если бы сориентировался и сразу же подманил зачарованный кубок обратно — то ничего бы не случилось. Не было бы ни воскресшего Темного Лорда, ни гибели ни в чем не повинного пуффендуйца. Да, господи, если бы Гарри просто сам схватился за кубок, а не предложил Диггори пойти с ним… Гарри ненавидел себя за то, что произошло, хоть и понимал, что ничего не смог бы сделать и теперь уже ничего не может изменить.       С соседней улицы появилась толпа очень крепких ребят. Звуки какой-то приблатненной песни раздавались на всю Тисовую. Похоже, в очередной раз купили у мистера Фингерса бутылку какой-то дешевой сивухи и почувствовали себя взрослыми. Гарри нехотя поднялся на ноги. Как же его задолбала эта компашка… Каждый раз, обнаруживая Поттера в зоне видимости, эта хулиганистая орава под руководством Дадли Дурсля старалась устроить свое любимое развлечение, в ходе которого Гарри выступал либо целью для шуточек разной степени убогости, либо боксерской грушей. Хотя, конечно, после года обучения у пожирателя смерти, выступавшего под личиной мракоборца Грюма, Поттер чувствовал себя поувереннее, он не решился выступить сразу против семерых. Лже-Грюм гонял подопечных по полной программе первого курса академии мракоборцев и научил не только простым боевым заклинаниям, но и преподал желающим уроки основ рукопашного и ножевого боя. «Кулаки и старая добрая сталь в умелых руках значат ничуть не меньше, чем постоянная бдительность и умение оценивать ситуацию» — ворчал мракоборец, гоняя Поттера и еще десяток желающих по выходным. Но все же они не прозанимались и года, так что Гарри знал теперь всего несколько приемов на самый критичный случай. Тем более, что сам Избранный был очень слаб физически, ввиду субтильного телосложения. Словом, Гарри решил не ввязываться в неприятности и поспешил свалить, благо, что Дадли и остальные не успели его заметить.       Гарри петлял по улицам Литтл-Уингинга, не слишком разбирая дорогу. Он просто шел, стараясь только не вернуться на то место, с которого пришел, и не набрести на дом Дурслей. Ох, как ему хотелось все бросить, собрать нехитрые пожитки, послать дядю, тетю и похожего на поросенка кузена — и уехать куда-нибудь. Да хотя бы в «Дырявый Котел». Прожил же он там на третьем курсе… Вот только нельзя. Две недели назад Гарри уже пробовал сбежать. Не получилось. Его подобрали полицейские, вернули обратно домой, еще и Дурслей пожурили, что их бестолковый оборванец ходит без присмотра. После этого дядя Вернон совсем озверел и ввел для несносного мальчишки лютый режим. Пришел после десяти — ночуешь на улице, соседи пожаловались — сидишь весь день в тесном чулане под домашним арестом. Словом, жизнь Поттера — и без того не слишком легкая — превратилась в филиал ада на земле.       Но больше всего остального на Гарри давили одиночество и неизвестность. Он шатался по улицам, выуживал из мусорных баков газеты, подслушивал новости по радио и телевидению, если удавалось. Делал все, чтобы собрать хотя бы жалкие крохи информации о том, что Волан-де-Морт вернулся и ведет свою деятельность. Он пробовал писать друзьям и крестному, но каждый раз напарывался на одну и ту же отписку: «Дамблдор запретил нам что-либо говорить тебе, скоро тебе все расскажут, а пока сиди на месте ровно и не высовывайся». Ну, не прямо так, разумеется, но очень близко по смыслу. Гарри был очень зол на них. Им легко говорить. А он тут с ума сходит от незнания. В последнем своем письме он поругался со всеми, с кем только мог, обозвал их предателями и больше ни на одно письмо не отвечал.       Поттер брел по маленькой улочке, когда его вырвал из задумчивости звук автомобильного клаксона. Уже успело стемнеть, следовало потихоньку возвращаться в дом номер четыре на Тисовой, если он не хочет снова всю ночь провести на клумбе, закутавшись в старую толстовку. Гарри повернул на узенькую тропку в парке, у которого он оказался. Так было быстрее. Уж лучше он придет на несколько минут раньше, чем опоздает. Гарри шел по абсолютно пустому парку. Плохое освещение на этой тропке тоже было «заслугой» Дадли, который со своей компанией разбил почти все фонари в ходе своих прогулок.       Гарри вдруг почувствовал, что за ним следят. Чей-то тяжелый, пристальный взгляд чувствовался буквально физически. Но самого обладателя взгляда видно не было. Рядом захрустели кусты, Поттер на рефлексе потянул из кармана палочку, но произнести хоть какое-то заклинание не успел. Удар по затылку заставил сознание мальчика поплыть, ладонь разжалась, палочка полетела на землю. Спустя мгновение сильные руки вцепились мальчику в плечо и волосы, нападающий отклонил голову парнишки чуть в сторону, Гарри почувствовал, как в шею ему впились острые клыки. Парализованный ужасом, удерживаемый стальной хваткой, мальчик смог только понять, что кто-то пьет из него кровь, но сделать ничего не мог. Ноги и руки не слушались, сознание первые несколько мгновений наполняла боль, вскоре сменившаяся на необычное ощущение удовольствия. Словно внутренний голос приказывал ему не сопротивляться, отдать всю кровь тому, кто сейчас впился ему в шею.       Перед глазами все поплыло, остатками воли Гарри понял, что умирает. Сердце остановилось — качать в организме стало нечего. Нападающий высосал из него всю кровь до последней капли. Последней мыслью Гарри было то, что он так и не успел помириться с друзьями. А затем он провалился в темноту.

***

      В гостиной дома номер двенадцать по площади Гриммо экстренно собирался совет. Орден Феникса прибыл почти полным составом, даже всех детей Уизли вместе с Гермионой, которые как раз гостили у Сириуса, допустили на это собрание. Причиной столь внезапного сбора оказался Поттер. Вернее, вести о нем, которые принес невысокий волшебник, одетый в клетчатый костюм и дурно пахнущий дешевым табаком.       — Что значит «пропал»? — Орал на Наземникуса глава Ордена Феникса. — Тебе была поручена особо важная миссия, ты должен был охранять Гарри от любых, подчеркиваю — любых посягательств! Ты не должен был глаз с него спускать. А ты что сделал?       — Поперся краденные котлы покупать! — возмущался рядом с Дамблдором Грюм. — Паршивец! Да я из тебя сейчас половик сделаю!       — Понимаете, это была очень выгодная сделка…       — Ах выгодная сделка? — Как-то мгновенно расслабился мракоборец, подходя к скукожившемуся жулику. Сильный удар в грудь заставил несчастного Наземникуса сложиться пополам. — И ты поставил сраные… Сколько ты там заработал?       — Четыреста галлеонов... — Прохрипел мистер Флетчер, с трудом поднимаясь на ноги.       — И ты поставил четыреста галлеонов против своего долга? Во столько ты оценил жизнь нашего друга?! — Завопила Гермиона, поднимаясь с места и явно рассчитывая вцепиться уроду в лицо, но не успела. Грюм поднял Наземникуса, припер его к стене, из кармана отставного капитана мракоборцев появилась палочка.       — Да я тебя…       — Аластор! — Озлобленный возглас Дамблдора стал единственной причиной, по которой Грюм не прибил несчастного барыгу на месте. — Успокойся, мой друг. Мы найдем его.       — Поттер может уже загибаться в плену у Пожирателей Смерти! — Не успокаивался Грюм. — Из-за этого паршивого ублюдка, которого ты, Альбус, поставил в засаду. А ведь я предлагал…       — Криком ты сейчас не поможешь. — Альбус Дамблдор рухнул в кресло, что стояло в зале дома номер двенадцать на площади Гриммо, потянулся к пергаменту, что лежал на столе. — Нужно начинать поиски. Будем надеяться, Гарри не попал в руки слугам Волан-де-Морта.       Сам Дамблдор наклонился над пергаментом. Это была копия листа из Департамента по надзору за несовершеннолетними волшебниками. Полезнейший листочек, который связывается с любым магом при регистрации волшебной палочки и до достижения человеком семнадцати лет отслеживает некоторые основные его состояния: от таких банальных вещей как рост, вес и возраст, до таких необычайно полезных данных, как текущие параметры волшебной палочки, состояние здоровья, примерное местоположение и даже примерную внешность на данный момент времени. Абсолютно секретный пергамент, который никогда не должен был покинуть пределов Министерства и добытый Дамблдором с помощью такой сложной комбинации подкупов, посулов, посредников и подставных лиц, что он и сам порой путался кто кого в этой цепочке знает, а кого — нет.       Сейчас проблема была в том, что на пергаменте начисто отсутствовала информация о местоположении. Вернее, она была, но была несколько устаревшей и указывала на дом Дурслей — пергамент мог обновлять информацию о волшебнике только раз в полчаса, за копию с обновлением в реальном времени министерский чинуша затребовал столько, сколько хватило бы на то, чтобы нанять для Поттера группу наемников из выпускников аврората. И теперь Альбус с придыханием ждал, когда информация на пергаменте обновится.       — Эй, ублюдочный! — Грюм пнул Наземникуса под колено. — Где ты его видел в последний раз?       — На площадке для детей. — Заскулил жулик. — Он увидел какую-то компашку — и поспешил убраться подальше. Это все, я больше ничего не знаю!       — Аластор! — Дамблдор не верящим взглядом смотрел на драгоценный документ.       — Понял, Альбус. — Перебил его Грюм. — Тонкс, Римус, две минуты на сбор — и рвем когти. Куда лететь, Альбус?       — Аластор!       — Что?       — Не надо никого искать. — Голос Дамблдора помрачнел, директор Хогвартса увеличил листочек заклинанием, чтобы было видно всем, затем повернул лицевой стороной ко всем, ткнул палочкой туда, куда нужно было посмотреть.       Гермиона вчиталась — и спустя мгновение истерический девичий плач, подхваченный криками остальных детей и воем несчастного Сириуса, который на заседании присутствовал в облике грима, наполнил комнату. Гермиона заплаканными глазами смотрела на проклятый пергамент, не в силах отвести взгляд от пылающего кроваво-красным чернилами куска пергамента. «Статус: мертв. Дата и время смерти: Тридцать первое июля тысяча девятьсот девяносто пятого года, двадцать один час семнадцать минут и шесть секунд». — Гласил пергамент. Умереть в собственный день рождения! Оставленным друзьями! Умереть в одиночестве! Что может быть хуже? Прежде чем Гермиона осознала, что она делает, в ее руку влетела палочка, которую заплаканная девушка навела на предателя. Плевать, что будет. Сейчас ей хотелось лично оборвать жизнь того, из-за кого погиб Гарри.       — Авада…       — Экспелиармус! — Мгновенно сориентировался Римус Люпин, на груди которого рыдала Тонкс. — Гермиона, нет! Он того не стоит. Хотя бы ради памяти Гарри не делай этого…       Лишенная оружия, убитая горем и сильными эмоциями, мисс Гермиона Грейнджер рухнула на устеленный персидским ковром пол. Перед тем, как отключиться, она успела лишь подумать, насколько дорог ей был этот нескладный, чуть-чуть ленивый в учебе, но добрый и искренний парень. За четвертый курс, в ходе которого они не расставались, она успела очень сильно привязаться к нему, он стал для нее всем. Даже после того как они с Роном помирились, Гарри все равно проводил больше времени с ней, чем со старым рыжеволосым другом. Теряя сознание, Гермиона лишь надеялась, что больше не очнется. Жить ей было незачем.

***

      Все тело болело. Дико хотелось пить. Это была не просто жажда, которая преследует путника под палящим летним солнцем. Словно какой-то зов требовал от него напиться. Потусторонняя жажда захватывала все сознание несчастного мальчишки, который каким-то образом оставался в живых, хотя любая маггловская или магическая клиника совершенно точно записала бы его в покойники. Гарри не мог открыть глаза, не мог даже банально пошевелиться. Кто-то приложил к его губам что-то холодное и мокрое — и волшебник мгновенно впился в это «что-то», стараясь не упустить ни капли драгоценной влаги. Немного солоноватой, отдающей каким-то странным металлическим привкусом влаги, которая в тот момент показалась Гарри вкуснее любого другого напитка, который он когда-либо пил в своей жизни. Он сделал один глоток, другой, третий…       — Ну-ну, птенец, хватит! — Чей-то хриплый голос наполнил все сознание молодого волшебника, обладатель голоса с некоторым усилием одернул источник. — Будет с тебя, ночь только начинается, успеешь еще напиться. Открой глаза…       Гарри с трудом поднял казавшиеся свинцовыми веки — и почти мгновенно закрыл глаза обратно, когда по ним стегнул ярчайший свет Луны. «Стоп! — Подумалось Гарри. — Но ведь Луна не настолько яркая! Что произошло?» Прикрыв глаза ладонью, Гарри смог их открыть. Ощущения были странные. Все чувства как будто усилились. По крайней мере, кромешная темнота, царившая в парке, уже не казалась уж настолько кромешной. Громкое ухание какой-то ночной птицы буквально резало уши. Когда мальчик сделал вдох, его мозг наполнили мириады оттенков запахов. Особенно — какого-то странного запаха вроде апельсиновых корок, источник которого, очевидно, находился совсем неподалеку. Гарри поднялся на ноги, кое-как осмотрелся. Вокруг был все тот же парк, в котором на него напали, только кто-то потрудился отнести его с тропы. И этот «кто-то» стоял теперь у дерева, смоля, судя по запаху, не шибко высококачественную сигарету.       Это был мужчина довольно крепкого телосложения, на вид ему было лет, быть может, сорок пять. Длинные волосы смолянисто-черного цвета доставали ему до плеч, аккуратная испанская бородка чуть более длинная, чем следовало бы. Одет человек был под стиль, который было принято называть «анархист». Свободные черные штаны военного типа, явно от комплекта полицейского спецназа, черная футболка с выведенным красным знаком в виде буквы «А», заключенной в круг и с подписью «анархия — мать порядка». В качестве верхней одежды — легкая мотоциклетная кожаная куртка, сплошь украшенная шипами, клепками, значками и прочими украшательствами. На ногах — что-то вроде берцев, руки закрыты перчатками без пальцев.       — Очнулся? — Спросил у него «анархист». — Хорошо.       — Извините, сэр, а вы кто? — Спросил Гарри первое, что пришло ему на ум.       — Я — Дэн Родригез. — Представился мужик, протягивая Гарри ладонь для рукопожатия. — И давай без вот этих всех телячьих нежностей. Лады, Гарри Джеймс Поттер?       — Хорошо. — Согласился Гарри ничуть не удивляясь, что его собеседник знает его имя — из кармана куртки явно торчала волшебная палочка, а в мире волшебников его разве что совсем ленивый в лицо не знал. — Вы не знаете, что произошло? Скажите, кто на меня напал?       — Нет ничего проще. — Заржал мужик, отбрасывая окурок прямо в урну, которая расположилась метрах в семидесяти, чем только подтвердил тот факт, что он имеет отношение к магическому миру. Ни один маггл никогда бы не кинул окурок с такой силой и с такой точностью. — На тебя напал вампир из клана Бруха. Вампир не сильно пожилой, ему всего сто семь лет, что по меркам Сородичей — молодость. Вернее, не так… На тебя не напали, тебя благословили и дали тебе становление.       — Чего? — Не понял Гарри. — Вампир? В Литтл-Уингинге? Откуда?       — Очевидно, приперся из Лондона. — Дэн достал из кармана пачку сигарет, прикурил еще одну никотиновую трубочку. — В этом задрипанном городке сроду Сородичей не было. И не переживай, ловить его не надо.       — А вдруг он еще на кого-то нападет?       — Не нападет, Гарри. — Дэн улыбнулся во все тридцать два, Гарри с ужасом увидел, что клыки у его собеседника несколько более длинные, чем у человека. — Да-да, умник, ты все правильно понял. Это был я.       — Зачем?       — Идиотский вопрос, птенец. — Вампир протянул Гарри пачку сигарет, тот отказался. — В первую очередь, чтобы тебя не обратили какие-нибудь Носферату. Поверь мне, быть слегка вспыльчивым гораздо лучше, чем быть уродом из этого проклятого всеми и вся клана. Во-вторых, тебе нужны были силы, чтобы бороться с тем воскресшим придурком по имени Волан-де-Морт?       — Нужны. — С непониманием произнес Гарри, почувствовавший какую-то странную пустоту внутри себя. — Но при чем здесь…       — А тебе не кажется, что бессмертному могущественному вампиру, обученному магии, будет гораздо проще справиться с воскресшим нечто, чем простому пятнадцатилетнему мальчишке?       — Так я… — Гарри ощупал шею, напоролся пальцами на два крошечных шрама от клыков, попытался облизнуть пересохшие губы, но язык его напоролся на остренькие, чуть удлиненные клыки.       — Добро пожаловать в бессмертные, мистер Поттер. — Фамильярно склонился Дэн. — Все, ша! Кончай базар! Через несколько минут тут будет шумно. Твои придурочные родственники тебя уже все равно не пустят в дом, так что пойдем. Побеседуем как Сородич с Сородичем…

***

      — Итак, Гарри, теперь поговорим. — За Поттером захлопнулась дверь в круглосуточное кафе, Дэн усадил мальчика за стол, затребовал у единственной на смене официантки две чашки кофе. — Как Сородич, который тебя обратил, я должен ввести тебя в курс дела. Сейчас я тебе расскажу несколько основных правил и принципов — и ты свободен как птица. Но если тебе что-то понадобится уточнить или узнать, ты всегда сможешь со мной связаться — и я, как твой Сир, должен буду ответить тебе, если, конечно, ты не спросишь чего-то такого, чего тебе знать необязательно.       — Ладно. — Гарри потер затекшую шею. — Но почему меня хотя бы не предупредили?       — Можно подумать, ты сам будешь предупреждать своих жертв. — Усмехнулся Дэн, принимая от официантки кофе. — Теперь слушай внимательно. Рассказ длинный, повторять его не будет времени, потому что ты провалялся без чувств больше двух часов. А нам еще нужно будет кое-куда наведаться.       Гарри приложился к чашке с кофе — и почувствовал, что его сейчас стошнит. Чувства и вкусовые рецепторы усилились настолько, что чувствовалась каждая примесь в жидкости, каждый гран дешевых кофейных зерен. И все же Гарри заставил себя проглотить кофе, всем нутром чувствуя, как жидкость проходит по внутренностям.       — Ого! — Поразился Дэн, который к чашке даже не притронулся. — Употребление человеческой пищи… Сильное преимущество, скажу я тебе. Раствориться на банкете тебе труда не составит, я вот человеческую пищу даже в рот взять не могу — блевать тянет.       — Настолько острые ощущения?       — Ты себе не представляешь, насколько острые. — Даже вздрогнул вампир. — Так, все, теперь слушай. Ты теперь Сородич — так правильно называть других вампиров. Я для тебя — сир, то есть вампир, который обратил тебя из смертного в нормальное существо. Ты для меня, соответственно, Дитя или Птенец…       Рассказ Дэна Родригеза оказался довольно кратким, но очень и очень информативным. За два часа он рассказал Гарри об основных правилах жизни вампиров, их происхождении и законах. Все Сородичи пошли от Каина — сына Адама и Евы, который убил собственного брата и за это был проклят самим Богом, и стал, по сути, первым вампиром, который наплодил тринадцать патриархов — самых старых на текущий момент вампиров, которые никому не показываются, ведь их уровень могущества столь велик, что даже элементарным пробуждением из векового сна, они оказывают на мир смертных огромное влияние. Они создали своих детей, те — своих и так далее.       Современные же вампиры относились, все больше, к десятому и более поздним поколениям, то есть их от первого вампира отделяет десять и более старших Сородичей. Основными политическими силами для вампиров являются кланы, которые объединены в три основные секты: Камарилья, члены которой выступают за порядок и сосуществование со смертными, за тайное управление и маскарад — древнюю традицию, суть которой лежит в том, чтобы маскироваться под смертных, бороться со зверем в душе и всеми силами стараться оставаться чем-то человекоподобным. Вторая сторона — Шабаш или Шабат. Дикие, ожесточенные вампиры, для которых простые люди — не более чем скот, вонючие, теплые сосуды с кровью. Своего рода, Пожиратели Смерти от мира вампиров. Гарри страшно было и представить, что происходит в городах, в которых правит бал Шабаш.        Сам Дэн относился к секте, называемой Анархами — к независимому объединению вампиров, которые заняли позицию пристанища для тех, кто не хочет жить по указке начальства в Камарилье, но при этом не хочет быть абсолютным монстром Шабаша. Эдакая золотая середина. И относился он к одному из самых известных, но, в то же время, самых разобщенных кланов. Клану Бруха, из которого движение Анархов состояло чуть менее, чем полностью.       — Слушай сюда, сынок. — Дэн наклонился чуть ниже. — То, что я с тобой тут цацкаюсь — не более, чем моя собственная добрая воля. Потому что я знаю, что с тобой будет, если тебя бросить на произвол судьбы. Другим Бруха везет гораздо меньше, уж ты мне поверь. О сути вампирской политики и мироустройстве я тебе рассказал. Будет интересно — в Косом Переулке есть неприметная пивнушка под названием «Огонь очага». Бармен — наш Сородич, если будет интересно — занесешь ему тридцать золотых, скажешь, что Дэн прислал неоната за помощью. Получишь от него целую кучу полезной информации и книг, которых не купишь даже в Лютном.       — А пока что делать? — Уточнил Гарри.       — А пока что пойдем, покажу тебе твой новый дом. — Дэн кинул ошарашенному подростку связку ключей. — Как сир, я обязан позаботиться о тебе несколько первых ночей, так что я снял для тебя до конца лета квартиру на Трэксон-Авеню. А дальше — развлекайся сам. Нет, если хочешь жить у своих придурочных родственников — пожалуйста. Но не думаю, чтобы ты сам этого хотел. По пути расскажу про то, что ты можешь и чего не можешь.       Они шли по улочке Литтл-Уингинга. Было уже глубоко за полночь, людей почти не было.       — Теперь о твоих новых способностях, к которым тебе предстоит привыкнуть. — Дэн почесал нос. — Как и любой другой Бруха, ты должен будешь обучиться трем основным дисциплинам. В Хогвартсе у тебя были учебные дисциплины, верно? Ну вот, и тут будет примерно тоже самое. Так вот, условно все способности Бруха относятся к трем дисциплинам. Стремительность, Могущество и Присутствие. Стремительность, если конечно, ты не предпочтешь всякие магические финтифлюшки вроде метел, позволит тебе двигаться со скоростью, достаточной, чтобы зубами поймать пулю, или за несколько минут бегом домчаться до Лондона, или бить с такой скоростью и силой, что сможешь крушить кости, проминать бронежилеты, дробить камни и так далее. И все будет зависеть не от мышц, которых у тебя почти нет, а от скорости. Чем быстрее — тем больнее. Элементарная физика.       В доказательство своих слов, Дэн какое-то время стал двигаться так быстро, что Гарри с трудом успевал ловить его расплывающийся в воздухе силуэт. Поттер присвистнул. Едва ли даже его верная «Молния» может летать на такой скорости. Дэн остановился, моргнул — и снова стал ходить как обычный человек.       — Следующее у тебя Могущество, под которым понимается нечеловеческая сила. — Дэн оглянулся, удостоверился, что никто на них не смотрит, и одной рукой поднял кованую скамейку, которая до этого была ввинченна в асфальт. — Причем сила как в плане таскания тяжестей, так и в плане драки. Не стану это демонстрировать, но, при желании, со временем, лет так через пять, ты сможешь кулаком пробить бетонную стену так, словно она сделана из размокшего картона. Если захочешь — сможешь кулаком, без молота, сам себе в кузнице кинжал сделать. Ну и самое сладкое у нас на десерт. Присутствие. Умение каждого Бруха влиять на чувства смертных.       — Звучит как-то слишком мистически даже для магов. — Признался Гарри, который все еще был не в силах поверить, что все это происходит с ним.       — О-о, да. Могущество вампиров практически безгранично. Если, конечно, сам ты будешь усердно учиться пользоваться своими силами. — Дэн подмигнул какой-то красотке, что несколько секунд назад появилась в зоне видимости — и та пошла за ним, словно собака на веревочке. — Потому что если ты не будешь владеть собой и вдруг покажешь перед смертными свои способности и они поднимут шумиху… Знаешь, что будет?       — У волшебников меня бы исключили из Хогвартса, может даже назначили штраф или погнали из магической части мира.       — Вот и здесь примерно тоже самое. Тебя погонят из этого мира. Как правило, навсегда. Пулей в голову или выталкиванием на солнце.       — Кстати, Дэн… — Гарри вдруг понял, что помимо новых сил, кажущихся ему совершенно фантастическими, у него, скорее всего, будут еще и характерные для вампиров слабости. — А как мне быть с крестами, святым словом, чесноком…       — Про большую часть этого бреда забудь. — Его сир снова закурил. — Чеснок? Неприятный запах для твоих обостренных чувств, не более того. Крест? Засунь его святоше в задницу. Осиновый кол в сердце тебя разве что парализует на какое-то время. Проточная вода? Открою тебе тайну, чтобы замаскироваться под смертного нужно выглядеть как смертный. В том числе — приятно пахнуть. Так что ванны никто не отменял. Также можешь не бояться отравиться, утонуть или замерзнуть. По факту, ты мертвый. Точнее, не-живой. Так что большая часть ядов смертных для тебя как мертвому припарки, ты уж прости за каламбур. — Родригез в две затяжки выкурил сигарету и потянулся за еще одной. — Тьфу, зараза, последняя осталась. Так вот, яды для тебя не проблема. Но, с другой стороны, зелья тоже почти не дадут с тобой эффекта. Что может реально принести тебе беду? Четыре вещи: Серебро, магия, огонь, прямой солнечный свет, касающийся кожи. А, нет… Пять вещей. Еще офигенно большие пушки магглов. Дырку от пистолетной пульки в ноге ты можешь вылечить достаточно быстро. Но если тебе снести башку дробью — это будет для тебя проблемой под названием смерть.       — А как насчет крови? Это тоже чушь?       — Э-э, нет, мой дорогой птенчик. — Усмехнулся Дэн, хлопнул загипнотизированную девицу по заднице, та лишь похотливо пискнула. — Кровь для тебя — это средство к существованию. Может где-то и есть вампиры, которые смогли отказаться от этого чудного напитка, но я таких на своем веку не видел. Кровь питает тебя, позволяет тебе жить и подражать смертным, пользоваться дисциплинами, в конце концов.       — Но как это взаимосвязано? — Уточнил Гарри.       — Видишь ли, кровь — сильная магическая субстанция, при правильном обращении она может дать куда большую энергию, чем самые могущественные людские заклинания.       — Поэтому магию крови и запретили? — Догадался Гарри.       — В том числе. — Согласился вампир. — Взывая к своим силам, ты будешь превращать в энергию кровь. Чем больше — тем лучше. Только нужно следить, чтобы сила магии не выпила тебя досуха. Это не смертельно, но неприятно. И после применения дисциплин, рекомендую обязательно поесть. Как мы успели убедиться, человеческую пищу ты можешь есть, но насытить тебя реально сможет только кровь. Животная, человеческая, эльфийская, оборотничья — не суть важно, хотя, последние две, разумеется, предпочтительны, они банально вкуснее и питательнее. Будешь долго голодать без крови — и рано или поздно внутренний зверь возьмет тебя под свой контроль. Ты впадешь в буйство, в безумие, в котором не сможешь себя контролировать, пока хоть немного не напьешься.       — Получается, мне придется кусать людей или животных и пить кровь? — Гарри поморщился от такой перспективы. Он вспомнил профессора Квиррелла, который пил кровь единорога. — Даже думать об этом неприятно.       — Это сейчас. — Усмехнулся Дэн. — В тебе пока еще говорит человечность. Это с одной стороны хорошо, ведь пока ты человечен, ты владеешь собой, а не скатываешься в состояние дикого зверя. С другой стороны — это не очень хорошо, потому что мнительность будет мешать тебе жить.       — Даже если я буду умирать от жажды, я не решусь на это. — Проворчал Гарри. — Я не хочу, чтобы кто-то из-за меня стал вампиром.       — Странно…       — Что «странно»? — Не понял Гарри.       — Я думал, ты хоть немного уже должен был понять, что это не так работает. — Дэн плотоядным взглядом разглядывал шейку девушки. — Если бы простой укус приводил к обращению в вампира — мы, Сородичи, уже давно обратили бы всех несчастных смертных.       — А как тогда?       — А вот этого я тебе пока не расскажу. — Улыбнулся Родригез. Они уже дошли до нужного дома и поднялись на третий этаж. — Пока не расскажу. Это пока еще слишком опасное для тебя знание, ты уж не обессудь. Пока тебе достаточно знать, что укус не обращает человека в вампира. И сейчас ты сам в этом убедишься.       — В смысле? — Гарри посмотрел на девушку. — Нет…       — Да. — Вампир убедился, что никого вокруг нет, открыл дверь, пропустил в квартиру девушку и подопечного. — Добро пожаловать домой, Гарри. И на первую охоту заодно…       — Я не смогу заставить себя укусить ее. — Гарри демонстративно отвел взгляд, борясь с каким-то странным, почти потусторонним искушением.       — Уверен? — Дэн подпихнул девушку вперед.       Поттер с трудом поймал несчастную — и тут ему сорвало крышу. Теплая кровь, живым сердцем гоняемая по венам, манила к себе. Гарри слышал стук ее сердца, чуял, как кровь ходит по венам несчастной. Видел в ее глазах какую-то странную боль и растерянность. Девушка явно не понимала, что с ней происходит. Поттер смог противиться себе всего несколько секунд.       — Прости, если сможешь. — Успел сказать он, прежде, чем вцепиться острыми клыками ей в шею.       Один глоток. Второй. Еще один… Солоноватая, слегка отдающая алкоголем кровь наполнила его жилы, даруя Поттеру ни с чем не сравнимое удовольствие. Из головы выпало все на свете, кроме одного — желания пить дальше. С огромным трудом он сумел оторваться, инстинкт толкнул его лизнуть две неприметные ранки на шее девушки — и те мгновенно затянулись, не оставив даже следов.       — А ты неплох, птенец. — Уважительно кивнул Дэн. — Буквально несколько глотков — и все. Уважаю.       — Ненавижу себя за это. — Проворчал Гарри, отпуская несчастную. Девушка, лишившись поддержки, моментально рухнула ему под ноги. — Что с ней будет?       — После пары глотков? — Усмехнулся Дэн, взваливая жертву себе на плечо. — Да ничего ей не будет. Максимум поспит на пару часов подольше, восстанавливая силы.       — А как же с памятью?       — Ты же маг, Поттер. — Дэн направился к выходу. — Заклинание забвения не идиоты придумали.       — Но вы…       — А я воспользовался одним из эффектов дисциплины Присутствие, которую тебе, кстати, предстоить изучить. А она… Она даже не вспомнит, что с ней что-то произошло. — Дэн открыл дверь. — Все, Поттер. Располагайся, отдыхай. Завтра продолжим, если не высунешься по привычке на солнце.       И, захлопнув за собой дверь, вампир оставил Гарри в одиночестве.