Лунные ночи замка Хогвартс

      На следующий день Гарри с трудом смог открыть глаза — спали вампиры, как оказалось, очень крепко. И, стоило ему встать с кровати, он мгновенно сделал глупость. Мозг по привычке потребовал выглянуть на улицу, оценить погоду. Поттер успел чутка одернуть плотно закрытую штору — и почти мгновенно одернул руку от солнечного света. Гарри взвыл, ему показалось, что он сунул руку в кипяток. Кожа, конечно, не покрылась ожогами, но все равно — было очень и очень неприятно. Гарри задумался. Как он будет продолжать жить, если для него даже высунуться на солнечный свет — проблема? Нет, жить-то по ночам можно, вот только как продолжать обучение и общаться с друзьями?       Друзьями… Это слово болезненно кольнуло не-мертвое сердце Избранного. Глупая обида на друзей, которые наверняка желали ему только добра и отказывались от объяснений не по своей воле. Будучи живым, он об этом как-то не думал. Неужели смерть, пусть и временная, настолько сильно прочистила ему память? Поттер решил, что нужно немедленно написать им. Они же, наверное, волнуются, что он пропал со связи. Но сначала требовалось осмотреться. Вчера он пребывал в несколько подавленном состоянии, был растерян, но это и понятно — не каждый же день восстаешь из мертвых в облике могущественного темного существа.       Квартирка, которую снял для него Дэн, оказалась вполне удобной студией, современно обставленной и явно принадлежала магглам. Умывшись в ванной, Гарри с интересом стал рассматривать свое отражение в зеркале. Да, тот факт, что вампиры не отбрасывают тени и не отражаются в зеркале, оказался очередным стереотипом. Гарри понял, что удивляться он будет еще долго. Изумрудно-зеленые при жизни, его глаза изменили цвет на темно-янтарный, смолянисто-черные волосы как будто немного посветлели, как если бы их посыпали небольшим количеством пепла. Кожа несколько побелела — но это, как раз, Гарри предполагал. Своей-то крови в нем не осталось. Лицо чуть-чуть заострилось. Словом, совершенно другой человек, особенно без очков, оказавшихся ненужными — обращение восстановило Избранному зрение. Закончив приводить себя в чувство, новоявленный вампир подошел к холодильнику. Снова сработали человеческие инстинкты. Однако, к удивлению Гарри, его наставник это предусмотрел. На белой дверце была приколота небольшая записка:       «Доброе утро, птенец. Я заглядывал с утра, оставил тебе второй комплект ключей, принес поесть и кое-какую информацию. Если ты прочитал эту записку — значит человеческие инстинкты повели тебя на кухню. В холодильнике — три пакета с кровью, купленных в маггловском донорском пункте. На вкус — так себе, но хоть какой-то резерв. Можешь, конечно, и обычной пищей закусить, но только на солнце не выходи. Как позавтракаешь — обязательно загляни в первый ящик письменного стола. Я загляну после заката.       Дэниэл Родригез.»       Гарри открыл холодильник — и в самом деле обнаружил там три больших пакета с мутно-красной жидкостью. Прежде, чем он успел себя остановить, инстинкт толкнул его взять один из пакетов. Острые клыки проткнули мягкую упаковку, Гарри сделал пару глотков. В самом деле, эта кровь была несколько странной. Поттер попробовал сравнить ее с кровью вчерашней жертвы, получилась примерно та же разница, что была между фаст-фудом и обедом в Хогвартсе. Уже не чувствуя таких сильных угрызений совести, которые преследовали его вчера, Гарри перелил остаток содержимого пакета в большую кружку, найденную тут же, на кухне, и направился к письменному столу, в первом же ящике действительно нашлась небольшая плоская коробка.       Когда Гарри ее распаковал, он обомлел. Помимо целой кипы различных документов, его собственной палочки, небольшого кошеля с золотом и портмоне с маггловскими деньгами, там лежал… ноутбук. Маленький, компактный компьютер. Гарри помнил, как его кузен, Дадли, увидев такой в рекламном буклете, со слезами на глазах и фирменной истерикой пытался заставить родителей купить ему такой, но успеха не добился. Выложить целых три тысячи фунтов за очередную железяку Дурсли отказались. А его наставник — не отказался. Поттер вчитался в крошечную записку, гласящую, что его палочка избавлена от следящих чар в связи со смертью носителя, взял свой магический инструмент в руки, призвал примитивный люмос, заодно удостоверившись, что магия не покинула его не-мертвое тело, решил сперва глянуть на документы. Как позже оказалось, ему повезло, что он решил отложить ноутбук на время.       В пакете с бумагами оказались несколько бланков, утренняя газета и заметки от наставника. Гарри взялся за газету — и обомлел вторично.       «Мальчик-который-выжил мертв?» — Гласил заголовок. Гарри с интересом стал читать статью — и не знал, смеяться ему или плакать. Он-то живой, пусть и не совсем в привычном понимании этого слова. Получалось очень интересное дело — Министерство получило сигнал о смерти несовершеннолетнего волшебника. Поднятые по тревоге мракоборцы прочесали все места, где он мог в то время находиться, но тела не нашли. Поскольку зачарованные артефакты не опровергли информацию о его гибели — он был признан умершим. Общественность готова была линчевать всех виновных, толпе требовался козел отпущения, но его пока не было. В возрождение Волан-де-Морта министерство все еще не верило ни на кнат, так что поиски виноватых продолжались. На четвертой странице располагалось интервью Альбуса Дамблдора, который со скорбной рожей, отпечатанной на заколдованной фотографии, заявил, что ему искренне жаль слышать о гибели золотого мальчика и что он, конечно же, приложит все усилия, чтобы виновные не остались безнаказанными. На отдельном листочке, вложенном в «Пророк» имелось указание от наставника, что писать друзьям пока что не имеет особого смысла, все равно никто не поверит, что он, Гарри Поттер, не-мертв и даже более-менее здоров.       В следующем конверте оказались документы — как маггловские, так и магические. Выписаны они были на имя Гарри Дэниэла Эванса. Откуда наставник мог знать девичью фамилию его матери, Гарри догадывался. О родителях национального героя магической Британии в свое время вышел целый номер «Пророка». Да и в другие архивы вампир наверняка имел не самый ограниченный доступ. Новые данные Гарри понравились, он даже сделал в голове заметку обязательно отблагодарить сира за оказанное его предкам уважение. К новым документам прилагалось письмо из Хогвартса, из которого Гарри стала ясна его «легенда». Прочитав заметку от Дэна, Гарри лишь удостоверился в своей правоте.       Согласно «легенде», Гарри Дэниэл Эванс с одиннадцати до четырнадцати лет обучался с частными преподавателями дома, поскольку его родители-тираны настояли на этом. После их недавней гибели, ответственность за мальчика взял на себя родной дядя — Дэниэл Родригез, официально ставший опекуном, и решивший, что мальчику должно быть лучше в Хогвартсе — единственной школе в Туманном Альбионе, которая отвечала бы требованиям родственника. Так что теперь ему требовалось первого сентября пройти повторное распределение. Гарри сделал в голове еще одну заметку — убедить Распределяющую Шляпу снова отправить его на Гриффиндор.       Чего Поттер не мог понять — так это того, как его наставник все сделал за одну ночь. Вопрос решился сам собой, стоило Гарри включить компьютер и повнимательнее всмотреться в дату «Ежедневного Пророка». Он проспал целых три дня! «Ну, по крайней мере, я жив и более-менее здоров. — Подумалось волшебнику. — Вот, Дэниэл, жучара… Все предусмотрел». Компьютер, кстати, оказался совершенно новым, стоить должен был баснословных денег, а жесткий диск оказался забит литературой о вампирах и их жизни среди смертных. Все электронные книжки оказались очень тщательно рассортированы. Гарри и сам не заметил, как погрузился в чтение. Читал он, как оказалось, гораздо быстрее, чем при жизни. Была ли причиной тому пресловутая Стремительность, о которой ему рассказал Дэн, Гарри не знал, но намеревался спросить у наставника несколько позже.       В обед «птенец» решил сделать перерыв, заодно попробовал поставить на себе эксперимент. Из того, что он вычитал о вампирах, которые были обращены из магов, выходил интересный момент — он, на самом деле, может жить при свете солнца, только для этого ему придется пользоваться магическим щитом, амулетом или носить такую одежду, которая не будет допускать до его кожи прямой солнечный свет. Гарри решил попробовать самое простое, что было в наличии. Трансфигурировав из тремпеля для одежды легкую дуэльную перчатку, волшебник надел ее на ладонь и боязливо протянул руку к тоненькому лучику солнечного света, готовясь в любой миг одернуть руку от смертоносного светила. Эксперимент удался — боли он не почувствовал абсолютно. Оставался вопрос с лицом. Если перчатки еще можно было объяснить — в последнее время их ношение у магов вошло в моду — то вот маску на лице было уже не объяснить никак, равно как и постоянное ношение капюшона. Значит, нужно было раздобыть амулет или произнести крайне сложное, требовательное к магической силе, но могущественное заклинание щита, питающееся от его крови. Для простого человека его применение не имело особенного смысла и было слишком могущественным, чтобы смертный смог длительное время его питать. Вампиру в этом плане было гораздо проще.       На часах было уже семь вечера, солнце уже основательно спустилось с небосвода, когда в дверь постучали. Гарри посмотрел в глазок, выдохнул, открыл замок, пропуская наставника в дом.       — Как спалось?       — Как мертвецу. — Нашел в себе силы пошутить Гарри.       — Шутишь? Это хорошо. — Дэн протянул Избранному пакет. — Я знаю, что тебе нужно закончить Хогвартс и поддерживать общение с друзьями, если будет, конечно, такое желание. Так что носи так, чтобы касался кожи.       — Амулет от солнечного света? — Гарри с любопытством рассмотрел позолоченный амулет в виде переплетения трех роз и двух перекрещенных мечей. Драгоценная штучка, явно гоблинской работы. — Спасибо вам огромное. Но это, наверное, было очень дорого…       — Носи на здоровье. А что до денег — забудь, клан платит. — Вампир достал из своей сумки еще один пакет крови. — Будешь? Или, может, попробуешь поохотиться?       — Нет уж. — Гарри поморщился, вспомнив не самый приятный вкус законсервированной крови. — Извини, конечно, но бурда редкостная.       — А кто три дня назад говорил, что охотиться не будет? — Усмехнулся Дэн, скаля клыки. — Кстати, вот еще… Я забыл тебе вчера рассказать, как укорачивать свои зубки, чтобы людей не пугать…       — В книгах было. — Гарри продемонстрировал улыбку, клыков видно не было. Вернее, они были, но только длиной походили на человеческие. — Немного силы воли — и можно управлять телом как хочешь. Клыки укорачивать, остротой ощущений управлять, даже краснеть могу, как девушка на свидании.       — Радуйся, молодой. — Усмехнулся его сир, убирая пакет с донорской кровью в холодильник. — Тогда так… Вопросы есть?       — Есть. Правда, немного.       — Задавай.       — Вопрос номер один — могу я забрать свои вещи у Дурслей и если да — то как?       — Можешь, легко и запросто. — Старший вампир достал пачку сигарет. — Не возражаешь, если закурю?       — Может лучше на балконе поговорим? Хоть полюбуюсь на ночной Литтл-Уингинг, заодно и амулет опробую.       — А давай…       Когда они вышли на балкон, Гарри почувствовал, что еще не до конца зашедшее солнце обжигает ему лицо и руки, но не так, как утром. Просто как если бы он при жизни находился на пляже в жаркий день. Неприятно, кожа немного сохнет, глаза немного режет, но не более того. Заколдованный амулет, стоивший, должно быть, целое состояние, работал именно так, как надо. Дэн Родригез смог наконец прикурить и принялся говорить.       — Так вот, о птичках… То есть — о твоих родственниках, чтоб их. — Дэн затянулся. — Вещи свои можешь забрать в любой момент. Просто явишься, скажешь, что пришел за вещичками — и заберешь, если они, конечно, еще ничего не выбросили.       — Не выбросили. — Совершенно уверенно ответил Гарри, принюхавшийся к горьковатому дыму. — Они к моей комнате в жизни сами не подойдут. Побоятся.       — Тогда рекомендую тебе туда наведаться. Даже если не пустят в дверь — запрыгнешь в окно. С твоим Могуществом прыгнуть на три метра — не великая затрата сил. Решетки на окнах есть?       — Нет. Окна второго этажа, там даже рама только что пальцем не открывается, я ее не запирал никогда.       — А ты предусмотрительный. — Хохотнул вампир. — Ладно… Ты уже понял, как пользоваться своими силами?       — Усилие воли, толика магии и надзор за тем, чтобы прикладываемые усилия не растворили всю мою кровь. — Гарри унюхал в сигаретах Дэниэла странный запах, протянул руку. — Можно одну?       — Держи. — Сир кинул ему целую нераспакованную пачку. — Оставь себе. Сам не будешь — другие будут. Унюхал что-то?       — Странный запах. — Честно признался Гарри. — Странный, но до боли знакомый. Аконит?       — И сушеная степная полынь. — Дэн щелкнул зажигалкой, огонек заставил Гарри дернуться от какого-то потустороннего ужаса, но он быстро взял себя в руки, прикурил. — Помогает расслабиться и немного сбить жажду. Не спрашивай почему — я не знаю, чай не алхимик. Но помогает однозначно. Я тебе с собой в Хогвартс пару блоков упакую, на семестр должно хватить.       — Спасибо. — Гарри втянул в себя странно попахивающий, слегка кисловатый дым. Действительно немного отпустило, во всяком случае ему перестало так явно хотеться пить. — Кстати, как так получается?       — Что именно? — Не понял Дэн.       — Ну… Мы же мертвы, разве нет? — Сир кивнул. — Тогда как так выходит, что мы дышим, втягивая дым? И почему он на нас влияет?       — Полный контроль над собой. — Пояснил наставник. — Вообще, ты просто так не дышишь. Не так… Ты можешь не дышать сколько угодно. Ты — живой мертвец, сохранивший разум и магические силы. Дышать тебе не нужно, основную массу процессов в твоем организме — в том числе работу мозга, функции нервной системы, мускулатуры и так далее — обеспечивает сама магия, которая и делает тебя вампиром. Собственно, именно поэтому ты и не-мертвый. И поэтому на тебя не будет действовать, скажем, убивающее проклятие, большая часть чар сканирования разума или чар обнаружения жизни. Потому что ты, по факту, мертв.       — Слабо, но понятно. — Кивнул Гарри. — Теперь второй вопрос. Гринготтс. Формально, я умер. Гоблины отдадут покойному его собственное золото?       — Не отдадут. — Согласился его наставник. — Но тут есть одна занимательная штучка. Дело в том, что за несколько мгновений до собственной гибели, Гарри Джеймс Поттер оставил оттиск собственной крови на дарственной, согласно которому все его имущество отходило его дальнему-дальнему родственнику по материнской линии. Догадываешься, какому? Подсказка — он его тезка.       — Гарри Дэниэлу Эвансу. — Избранный волшебного мира с удовольствием достал из кармана и повертел в руках маггловский детский паспорт на озвученное имя. — Спасибо, сир, я вам в этом крайне обязан.       — Мало того. Гарри Дэниэл Эванс имеет замечательных друзей, которые оказали безутешному родственнику погибшего некую материальную поддержку. — Дэн хохотнул. — Ну, а если без всяких выпендрежей, то к твоим собственным богатствам — весьма и весьма немаленьким, должен сказать, добавился своего рода «стартовый капитал». Небольшой, правда, но пять тысяч золотом есть пять тысяч золотом. На обустройство убежища, обеспечение безопасности и мелкие расходы. Кто бы что ни говорил, Бруха заботятся о своих птенцах. Еще вопросы?       — Перед друзьями я могу раскрыть свою сущность?       — Думаю, мисс Грейнджер сама догадается. — Дэниэл выбросил окурок. Гарри успел отследить, что тот, пролетев метров семьдесят, попал точно в урну, что стояла на другой стороне улицы. — Вообще, перед магами Сородичи особенно не скрываются, те и так осведомлены о нашем существовании. Вот только отношение к нам немного лучшее, чем к оборотням. Так что я, на твоем месте, хорошенько бы подумал.       — То есть нет?       — Я тебе не запрещаю. — Усмехнулся анархист. — Но ты, думаю, и сам не захочешь бередить им души. Давай договоримся так — ты ведешь себя как обычно, блюдешь официальную версию своего появления, а если детишки Уизли или Грейнджер или еще кто-то догадается, то не отпирайся. Идет?       — Идет. — Гарри докурил первую в жизни сигарету, невольно подивившись, что даже не закашлялся, прицелился — и отправил окурок в ту же урну. Правда сил он вложил маловато, окурок не долетел каких-то жалких полтора метра и шлепнулся на асфальт.       — Это был последний на сегодня вопрос? — Гарри кивнул. — Тогда, раз тебе пока что все ясно, я с превеликой гордостью говорю тебе, что с этого часа ты — сам по себе. Ты больше не слабенький птенец, который никак не выползет из гнезда и не отдалится от вен своего сира. Теперь ты — самостоятельный и независимый неонат из клана Бруха, секты Анархов. Конечно, как твой сир, я все еще несу за тебя некоторую ответственность и помогу тебе по любому вопросу, но только если он не будет идти в ущерб мне, тебе или клану. Львиная доля существующей на текущий момент времени литературы о наших устоях и традициях находится в твоем компьютере. Связь можешь держать как тебе угодно — совиной почтой, маггловскими почтальонами, общением через телефоны или электронную почту. Выход в лондонскую сеть настроил один мой знакомый. Скорость черепашья, зато безлимитная связь в любое время дня и ночи. — Вампир подошел к двери, пожал Гарри руку. — Бывай, Поттер. Звони, пиши, присылай сов в любое время… Я готов ответить тебе на любой вопрос. Все, чао, молодой…       — До свидания.

***

      Гарри шел по ночному Литтл-Уингингу. Уже было темно, время близилось к полуночи — и все более-менее законопослушные люди уже спали. Почти ни в одном доме не горел свет, людей на улицах не было. Гарри шел и наслаждался прохладным ночным воздухом. В голове вампира-неоната вертелось несколько мыслей. Во-первых, ему нужно забрать свои вещи из дома Дурслей. Сделать это тихо прямо сейчас? Нет, не выйдет. Кто бы что ни говорил, а вытащить чемодан и клетку с совой незаметно и совсем бесшумно не получится. «Любимые» родственники спят очень-очень чутко, так что наиболее перспективным для Гарри казалось прийти к ним вечером или утром, когда смертоносный жар солнца не такой сильный и почти полностью гасится амулетом.       Во-вторых, он собирался наведаться утром в магазин одежды, избавиться от обносков Дадли, в которые он сейчас был одет и приодется во что-то более подходящее. Пусть не новое, но хотя бы более-менее приличное и по размеру. А то сейчас он в лучшем случае походит на малолетнего преступника, в худшем — и вовсе на бомжа в лохмотьях. Гарри не мог объяснить почему, но ему очень сильно нравился стиль его наставника. Правда, в совсем анархиста Гарри преображаться не собирался. А вот что-то из тактической одежды было бы очень и очень кстати. А что? Просто, но функционально. И смотрится хорошо, и сносу век не будет.       И в-третьих, Гарри собирался хотя бы краем глаза взглянуть на друзей перед прибытием в Хогвартс. Да, они его не узнают, да, он не станет пока с ними общаться и сходу открываться им. Раз уж он пообещал наставнику не раскрывать себя, то он обещание выполнит. Но ведь Дэниэл не запретил ему строить с ними дружбу заново, тем самым приближая миг, когда в холодном лице вампира они узнают друга, которого считают погибшим. Вот только где их искать? Самым идеальным вариантом Гарри казалось встретить их в Косом Переулке. По устоявшейся за четыре года традиции, они ходили за покупками пятнадцатого августа. Гарри посчитал. Обратили его в день рождения, который у него теперь двойной. Три дня он провалялся во сне, пока тело адаптировалось к новым возможностям и нуждам. Поттер взглянул на часы. Сорок минут первого. Уже пятое августа. Значит, его друзья будут в Косом через десять дней.       Гарри задумался. Квартиру Дэниэл ему снял до конца лета, то есть — на месяц. Неплохое место. Но вот куда он будет возвращаться потом? Крайне соблазнительной была мысль через своего сира — куда как взрослого и полноправного человека — купить небольшую квартирку где-нибудь в этих местах. Или и вовсе построить дом где-нибудь на окраине Хогсмида? Опять же, через своего «дядю» — Гарри прекрасно понимал, что подростку никто не даст оперировать крупными суммами денег. Эти размышления навели его на мысль, что надо бы наведаться к гоблинам и расспросить, сколько именно составляет его «немаленькое» богатство. Юный вампир вспомнил гору золота, которую он видел в Гринготтсе, когда посещал его в последний раз, прикинул размер одного галлеона. По его расчетам выходила очень немаленькая сумма, но, впрочем, и не слишком огромная. Как раз такая, которой должно хватить человеку, чтобы жить более-менее комфортно. Да еще и этот «стартовый капитал»… В том году он выиграл на Турнире Трех Волшебников тысячу галлеонов, которых близнецам Уизли хватило, чтобы купить здание в Косом Переулке и начать делать там ремонт — слухи о новом магазинчике, равно как и рекламные объявления о продаже всевозможных волшебных вредилок, были в номере «Пророка». Так почему бы не воспользоваться капиталом по прямому назначению? Гарри понял, с какой просьбой он обратится к сиру уже через несколько дней.       Но все это должно было быть позже. Сейчас же у Гарри была другая цель. Эта прогулка была не столько прогулкой, сколько охотой. Молодой вампир вышел на первую самостоятельную охоту за теплой кровью. Хоть Дэниэл и предупреждал, что того, что он уже выпил, ему хватит на несколько дней, Гарри хотел быть уверенным в том, что зверь внутри него накормлен и не сорвется в любую минуту. Тем более, что он уже скоро встретится со старыми друзьями и Гарри очень не хотел, чтобы они из-за него оказались в опасности. Кроме того, молодой вампир хотел понять — хватит ли ему духу, чтобы не только околдовать кого-то своим Присутствием, но и впиться этому «кому-то» в шею? Да, в ночь обращения ему это удалось, но ведь он тогда умирал от жажды, да и с ним был его сир, который в какой-то степени влиял на своего птенца. Теперь же он был один на один с собой-человеком и с собой-зверем. И пытался определить границы того, кто из них где находится. Пока что границы эти не находились.       Подходящая жертва нашлась уже через несколько часов, ближе к рассвету, когда отчаявшийся Поттер уже собирался возвращаться в убежище и перекусить холодной кровью из пакета, что хранился в холодильнике. Но ему повезло. Из круглосуточного «макдональдса», сдав ночную смену, выходила стайка сотрудников. Одна молодая стройненькая девчушка как раз пошла одна. Какой-то парень пытался навязаться пойти с ней, но не преуспел. И шла она как раз через темный парк. Гарри поразился иронии судьбы. Еще недавно он был жертвой, а теперь уже он — охотник. Сколько же народу на самом деле погибло вот в таких вот парках, неосвещенных скверах и темных переулках? А сколько людей каждый день невольно становятся пищей для Сородичей, не подозревая этого и искренне веря, что их усталость — результат недосыпа или напряженной работы?       Девушка вела себя очень беспечно, она явно шла привычной дорогой, не оглядывалась по сторонам и за спину. Из наушников, подключенных к плееру, Гарри своим невероятным слухом уловил переливы какой-то приятной музыки. Настала пора поохотиться. Вокруг, кроме них, не было ни души. Чуткий слух вампира давал ему понять, что в ближайшие несколько минут, которых ему хватит за глаза, на тропке никто не появится. На мгновение янтарные глаза блеснули магическим светом, Поттер обошел несчастную — и девушка как будто споткнулась. Присутствие вампира окутало ее юный разум. Таинственность, исходящая от подростка, заставила девушку присмотреться, подойти поближе. Девушке вдруг очень сильно захотелось посмотреть в лицо, скрытое капюшоном старой толстовки. Это желание было таким сильным, что юница не выдержала, подошла поближе. И спустя мгновение в шею околдованной вампирским Присутствием девушки впились два острых клыка. Она даже не вскрикнула. Жертве наоборот хотелось, чтобы этот странный поцелуй, этот укус длился как можно дольше. Несчастная двадцатилетняя студентка полностью попала под власть вампира.       Гарри сделал всего несколько глотков, чтобы окончательно успокоить своего зверя, после чего с превеликим трудом оторвался от несчастной жертвы, лизнул ее в шею, от чего следы клыков мгновенно затянулись. Он отпил всего-ничего, девушка даже не потеряла сознание. Она все еще оставалась во власти вампира и готова была исполнить любое указание. Гарри потянулся за палочкой. Он, конечно, знал, что после выхода из-под контроля Присутствия, девушка даже и не вспомнит о произошедшем, но не был уверен в том, что сделал все правильно. И поэтому хотел подстраховаться.       — Обливиэйт. — Приказал он, вкладывая буквально капельку от собственной магической силы и искренне надеясь, что этого хватит, чтобы девушка забыла предыдущие несколько минут, в которые подверглась нападению.       Гарри стремительно удалялся с места охоты, желая побыстрее добраться до убежища. Уже начинался рассвет, ему нужно было заглянуть домой — умыться, привести себя в порядок и хоть немного поваляться на кровати. Не спать, а именно поваляться, дать организму усвоить выпитую кровь, которая после холодного сублимата показалась ему вкуснее всяких яств Хогвартса. А заодно и поразмыслить о том, чем он стал. Добравшись до дома, Гарри первым делом направился в ванную. Нужно было смыть с себя грязь и усталость. Да и вообще привести себя в более-менее человеческий облик. Обмывшись и кинув в стиральную машину свои вещи, Поттер рухнул на кровать.       Еще несколько дней назад сама мысль о том, чтобы пить человеческую кровь была ему противна. Даже будучи смертельно голодным, он, тогда еще Гарри Поттер, и помыслить бы не мог о подобном злодеянии. Обращение ожесточило его, внутренний зверь оказался силен, но Гарри был ему в какой-то степени благодарен, ведь именно он помогал юному вампиру адаптироваться к суровым реалиям жизни после смерти, которую он до этого считал невозможной. Не будь внутри него зверя — смог бы он так спокойно впиться в шею случайной жертве? Нет. Никогда. И после нескольких дней вынужденной «диеты» он бы сорвался. Обязательно бы сорвался. В конце концов, девушка не умерла от его охоты и даже не заболела.       Под мысли о том, что он на деле — не настолько уж и чудовище, Гарри не заметил, как глаза его закрылись, а сам он провалился в глубокий сон. Засыпая, Поттер успел лишь понадеяться, что не уснет снова на три дня.