Лунные ночи замка Хогвартс

      — Равняйсь! Смирно! Товарищ командир…       — Полумна, прекратить официоз!       Гарри подошел к друзьям.       — Ну что, ребята… Сегодня вечером — в бой. Так что давайте вспомним, какой у нас план, еще раз прогоним, кто где должен быть в назначенное время, все ли у нас готово…       — Нервничаешь, командир? — Полумна чуть улыбнулась парню. — Не переживай. Мы с тобой. А нервничать должны наши враги.       — Твои бы слова, Луна… — Гарри не удержался, достал из кармана пачку сигарет, прикурил, еще одну предложил равенкловке. — Ладно, пес со всем этим… Големы готовы?       — Готовы, — Рон уселся в появившееся кресло. — Прошли все, еле успели.       — Щиты?       — Защитные контуры перехвачены, — кивнула Гермиона. — Сириус помог разобраться, так что мы можем запереть Орден Феникса в замке, но не лишить их защиты Хогвартса. Диссонанс, конечно, но лучше, чем пытаться пробить защиту Основателей, если Дамблдор вдруг решит использовать ее. Кстати, где Сириус?       — У него рандеву с родственниками, — отмахнулся Гарри. — Присоединится позднее. Драко, что с твоими сотоварищами по факультету?       — Ничего особенного, — покачал головой слизеринец. — Запер двери в гостиную, сменил пароль и активировал защиту, как при осаде. У старост, по счастью, есть такие полномочия. Какое-то время посидят там, как в тюрьме. Часа четыре защита продержится, потом можно будет отпереть дверь. Наверное.       — Хорошо. Что еще?       — Средства связи, — близнецы Уизли протянули ему небольшую коробочку. — Мы слегка доработали удлинители ушей, совместили их с магией, используемой для сквозных зеркал. Получилось что-то типа маггловского… Как его там? Фелетона?       — Телефона, — поправил Гарри.       — Вот-вот, точно, — Фред достал из коробки небольшой предмет, больше похожий на берушу. — В общем, в эту штуку можно говорить и слышать все, что говорят тебе. Полезная штука. В дополнение к униформе. Бонус к каждому заказу на сумму больше ста галлеонов.       — Полезная штука, — Гарри жестом попросил близнецов раздать всем такие. — Как запускать?       — Сама запустится, как в ухо вставишь.       — Ай! — Полумна схватилась за ухо. — Оно меня укололо.       — Побочный эффект, — пояснил Джордж. — Не переживай, это пару секунд, пока оно не приживется.       — Хорошо, — Гарри почесал за ухом, затянулся еще раз. — Тогда так… Рон — за тобой големы. Играй ими по замку, как шахматами. Джинни, за тобой — координация по замку. Вы вдвоем останетесь здесь, в Выручай-комнате. С вами останется Карта Мародеров. Гермиона — ты со мной, мы вдвоем прорываемся к кабинету Дамблдора. Соул, мой авгурей, может заблокировать возможности Фоукса, так что старику останется только вступать с нами в бой. Луна — за тобой все учителя, кроме Снейпа. Нам они нужны, по возможности, живыми, но небоеспособными.       — Помню-помню, — малкавианка чуть улыбнулась, в глазах вампирши засверкали опасные огоньки. Мгновение — и Полумна, воспользовавшись Затемнением, исчезла в тени наступившей ночи. Только по приоткрывшейся на мгновение двери, Гарри понял, что она ушла.       — Сьюзен — за тобой совятня. Сейчас уже поздно, все птицы будут там. Ни одно сообщение не должно уйти из замка или попасть в него. Невилл — ты с ней.       — Я помню, — гриффиндорец захрустел пальцами. — Пошли, Сью…       — Лаванда, остаешься с Роном и Джинни на случай, если что-то случится.       — Угу.       — Фред, Джордж…       — Не переживай, наш потерянный братик, — шмыгнул носом один из близнецов.       — Боже, а ведь еще только недавно наш добрый, миленький мальчик Гарри не мог найти проход на платформу девять и три четверти…       — А сегодня он уже составил план по захвату целого волшебного мира… — подхватил второй, но, заметив настроение Гарри, тут же стал сама серьезность: — Мы поставили болота, взрывчатку и еще кое-какие штуки по всему замку. Башня астрономии, большая часть подземелий, залы, заброшенное крыло, большая часть лестниц и все тайные ходы. Мышь не проскочит. Фирма дает гарантию.       — Отлично, — Гарри отшвырнул окурок, сделал глубокий вдох. — Ну что же… Тогда — вперед!

***

      Полумна первой выскользнула из комнаты, огляделась по сторонам и свернула за угол. Этаж был практически пустым, и, помня распоряжение Гарри, она шла, в любой момент готовая пустить в ход свои способности. Важнее других на тот момент была «железная леди» Хогвартса — МакГоннагалл, которая, в отличие от многих других, могла сопротивляться и уж точно была готова отстаивать интересы Дамблдора до последнего вздоха. Поэтому, и еще потому, что ее кабинет находился ближе других, Полумна направилась прямиком к апартаментам декана Гриффиндора.       Невербально отворив дверь, малкавианка вошла, смерила взглядом комнату, наполненную всевозможными магическими артефактами. Среди всех этих вещей, цеплявших взгляд, Полумна даже не сразу углядела саму колдунью, но, увидев ее, сидящую у окна, тут же замерла, сосредоточившись и собравшись, будто змея перед броском. Ее рука застыла у кобуры для палочки — хоть Полумна и не сомневалась в своих Дисциплинах — спасибо Гарри, натренировавшему их с Гермионой до довольно приличного уровня — но в любой момент была готова выхватить палочку и вступить в полноценную дуэль.       Парадокс, но львиная доля совершенно безумных представителей клана Малкавиан — невероятные мастера разума. А точнее — чувств, которые и формируют поведение многих людей. Многие малкавиане наслаждались страданиями своих жертв, то усиливая их чувства и эмоции, то ослабляя их. Да и сама Полумна, чего греха таить, во время охоты на Пожирателей и преступников, не брезговала такими штучками. Легкое раздражение, с подачи малкавианки, превращалось в буйную, застилающую глаза ярость. Любовь обращалась в прах, оседающий в сознании лишь легким, как будто случайным интересом. Кто-то из Сородичей мог бы даже подумать, будто она овладела способностями к Доминированию. Но нет. Она просто играла с чувствами жертв, будто кошка — с мышкой. И сейчас у нее была возможность доказать это.       Что любит МакГонагалл? Какое чувство у нее развито сильнее? На что можно надавить, чтобы заставить несгибаемую гриффиндорку упасть на колени? Дамблдор? Нет, уважение — не та черта, которую можно использовать в данном случае? Дети? Строгость и черствость сейчас тоже не очень поможет. Что? Что?! Полумна не удержалась, когда, наконец, придумала решение головоломки, хихикнула, прикрыв рот рукой. Но это хватило, чтобы старая волшебница буквально подскочила и, развернувшись, нацелила палочку на пустоту перед собой. Едва ли МакГонагалл могла ее заметить. Стоя в тени, Луна сливалась с ней, скрываясь от посторонних глаз едва ли не лучше, чем Гарри — под мантией-невидимкой.       — Кто здесь? — почти прошипела МакГонагалл, водя палочкой по пустоте.       Больше ей, впрочем, ничего сделать не удалось. Полумна ощутила эмоцию, которая заставит МакГонагалл сдаться. Страх. Сейчас она боится. Да, это мимолетное ощущение, но и его искры хватит, чтобы разжечь настоящий пожар паники и звериного ужаса в душе старой колдуньи.       Полумна даже удивилась, когда почувствовала, как убывают силы — никогда еще влияние на чувства не давалось ей с таким трудом. Минерва поднялась и двинулась ей навстречу. Взгляд, полный ужаса, и бесстрастное, но от того — не менее бледное лицо… Сейчас МакГонагалл чем-то походила на саму смерть, какой ее рисуют в мифах и легендах. Полумна облегченно выдохнула — все шло по плану, но что-то не давало ей покоя. Она не ощущала настоящего шока, не ощущала тех эфемерных волн страха, готовности к полному подчинению…       — Гарри! Гарри, ты меня слышишь?! — зашептала она, прикасаясь пальцами к изобретению близнецов Уизли. В ответ послышалось какое-то шипение. — Эванс, ответь сейчас же!       — Луна? — услышала она, наконец, внятные слова, и узнала голос Гарри. — В чем дело?       — Я возле «кошачьего домика», — Полумна покосилась на преподавательницу. Разговаривать и в то же время держать под контролем явно изо всех сил сопротивляющийся рассудок Минервы — что ни говори, а железная воля преподавателя трансфигурации уже стала чем-то вроде местной легенды — оказалось задачей значительно более трудной, чем казалось сначала. — Куда девать Кошку?       — Давай наверх, в старый бальный зал, он самый большой, — решил Эванс, и Полумна явственно слышала напряжение в его голосе. — И ее, и остальных, кого встретишь. Будет далеко гнать — оглушай.       — Есть!       Луна почувствовала, как невидимые нити рассудка ускользают из-под ее контроля, буквально спиной она явственно ощутила угрозу и развернулась как раз вовремя, чтоб уклониться от удара. Красная вспышка пронеслась прямо над ее головой. Минерва стояла перед ней с палочкой наизготовку. Куда и девался бессмысленный взгляд! Ее ноздри раздувались от гнева, губы были плотно сжаты, а сама она была олицетворением собранности. Полумна, много месяцев оттачивающая свое мастерство, теперь впервые в жизни растерялась. Действовать надо было быстро, практически мгновенно. Похоже, она перестаралась. И теперь загнанная в угол профессор будет драться с отчаянием обреченной, загнанной в угол крысы. Нужно было что-то решать. Необходимо было всего несколько секунд, чтобы снова наладить ментальный контакт, но сосредоточиться не получалось. Заклинания сыпались на нее градом, и каждое — сильнее предыдущего.       Полумна выхватила палочку, поставила блок, потом еще и еще один, и очередное заклинание отскочило куда-то вправо, рука малкавианки оказалась в весьма удобном положении для того, чтобы произнести лишь одно заклинание:       — Ступефай!       Конечно, это заклинание Минерва отбила с легкостью, но той секунды, что она подарила Луне во время выставления щита, хватило. Полумна снова завладела сознанием колдуньи, на сей раз — абсолютно точно зная, что и как надо делать. Она практически чувствовала, как ее влияние сминает защиту уже чуть поврежденного предыдущим вторжением разума. Чувствовала, как эмоции и чувства направляют мысли декана в выгодную ей сторону. Подойдя в упор к очарованной и совершенно растерянной Макгонагалл, Полумна вырвала палочку из ослабевших рук преподавателя, спрятала ее в карман.       — Идемте, профессор, — она усмехнулась какой-то жуткой, кровожадной усмешкой, подхватывая совершенно бледную женщину под руки. — Идемте. Я знаю, где вам помогут. Я вам помогу…

***

      — Если что, ты помнишь — становишься за мной и отражаешь нападения со спины. — Гермиона кивнула, вытаскивая палочку. В отличие от совершенно безрассудной Полумны, да и от самого Гарри, она желала быть защищенной со всех сторон. Это не было боязнью или чем-то таким, нет… Но и рисковать по чем зря… Нет уж, ей хватило обороны Мунго. Насмотрелась на всю жизнь кошмаров разномастных…       Они подбежали к проходу, защищенному двумя горгульями, сидевшими по бокам. Обе покосились на Сородичей недоверчивым взглядом, но делать ничего не стали. Гарри сглотнул, не-живое сердце, казалось, сделало невозможный удар. Он совершенно забыл, что стражи замка сейчас подчиняются его отряду. Впрочем, переживать, все же, было из-за чего. Гарри первый услышал слабый шорох сзади и развернулся, по инерции выхватывая палочку.       — Стой! Кто идет?!       — Не стоит так кричать, Джеймс… Ну, или Гарри Эванс, если тебе так больше понравится, — Гарри увидел приближающегося мага, торопливо выступил вперед, скрывая за собой Гермиону, и сразу узнал — это был Кингсли. Его пальцы безмятежно поигрывали палочкой. Ну да, разумеется… Они уже сталкивались в бою. И, конечно же, Кингсли теперь свято уверен в том, что теперь «Джеймс Поттер» не сможет застать его врасплох…       — Что вам угодно? — преувеличено спокойно поинтересовался Гарри, стараясь ничем не выдать своего недоверия, хотя это и было бессмысленно. Кингсли понимал это не хуже его, потому что палочка перестала плясать в пальцах, да и взгляд его стал суровее.       — Не думаю, что ты хочешь сейчас играть в эти дипломатические игры, Джеймс, — резко сказал он. — Насколько мне известно — Дамблдор вас обоих к себе не вызывал, так что… — Перехватив палочку боевым хватом, он размахнулся, и Гарри едва успел увернуться от пламенной плети, раскрошившей и закоптившей гарью часть стены позади него. Гарри вскрикнул — слишком уж близко был огонь. Он пылал в каком-то метре от его лица, и если бы не амулет… Нет, что было бы без амулета, Гарри даже представлять не хотелось. Рядом послышался резкий хлопок, как будто порвалась тоненькая струна, и какой-то неопределенный вскрик — Гарри узнал голос Гермионы. Ослепленный танцующими перед глазами искрами, он вскочил на ноги и вслепую бросил несколько парализующих, но совсем рядом услышал громкий голос:       — Гарри, не надо!       Голос Гермионы эхом прокатился по коридору, замер где-то в самых дальних закоулках. Минута. Целая минута ушла у него на то, чтобы прийти в себя. Гарри наконец смог четко увидеть лежащего на полу Кингсли. Грудная клетка бывшего аврора была, казалось, проломлена боевым молотом. Над ним стояла совершенно бледная Гермиона, по пальцам, в которых было зажато еще бьющееся сердце, на пол стекала кровь.

***

      Выглянув за угол, Полумна хищно улыбнулась. Перед ней стояли сразу двое преподавателей — Флитвик и Вектор. Они стояли в коридоре, о чем-то переговариваясь между собой, почти шептались. Что же, придется оборвать их обмен секретами. Конечно, если что случится — жалко будет полугоблина. Как-никак, он был одним из немногих, кто хотя бы пытался первые годы ее обучения в Хогвартсе осадить недоумков, называвших ее полоумной, чокнутой и прочими нелицеприятными словами. Да, в отношении малкавианки эти слова звучали скорее как констатация факта, но все равно, было обидно до жути.       Во второй раз Полумна решила действовать наверняка. Она прекрасно понимала, что в честном бою двоих она не устранит. Ей нужно было захватить рассудок хотя бы одного, чтобы точно справиться в полной мере. Какое-то время Полумна пыталась определить первую цель. В конце концов, она решила, что реальную угрозу представляет именно декан Равенкло, поэтому Полумна замерла, пытаясь незаметно проникнуть в его рассудок. Околдовать. Очаровать чувства. Наслать видение того, чего нет на самом деле. Заставить полугоблина увидеть вместо профессора Вектор что-то крайне нелицеприятное или опасное. Если она всех возьмет только одними Дисциплинами — это будет победа. В противном же случае, ей будет больно.       Притиснувшись к холодной стене, она снова и снова пыталась сломать ментальный барьер, но спустя три безуспешных попытки, поняла, что все безуспешно — Флитвик оказался сильнее, чем ей казалось. Но когда перешептывания за углом затихли, Полумна поняла, что только что нарвалась на бой без правил. Ее попытки опьянить чужой разум не прошли незамеченными. Медлить теперь уже не было возможности. Профессора встретили ее появление с палочками наизготовку. На девушку обрушился целый каскад заклинаний. Не будь у нее ускоренных вампирских рефлексов — ее бы уже обезвредили. А так… Отбиваться сразу от двоих, попутно пытаясь пленить хотя бы Флитвика, у нее получалось, хоть и с очень большой натяжкой.       Флитвик, к слову, решил не мелочиться и теперь сыпал невербальными заклинаниями с такой скоростью и ловкостью, что Полумна, со всей ее молниеносной реакцией, иной раз не успевала отреагировать должным образом. Она уже получила четыре оглушающих в грудь, однажды едва не лишилась палочки… Для простого смертного такое количество попаданий, вероятно, стало бы билетом в один конец. Но не для Сородича. Равенкловка выставила самый мощный щит, на какой была способна, и возобновила, наконец, попытки завоевать сознание Флитвика. Этот штурм, как и предыдущие несколько, окончился полнейшим провалом — полугоблин, очевидно, владел собой на высочайшем уровне. Впрочем, возможно, все происходило так по причине того, что она не хотела его убивать… Она уже готовилась применить некоторые чары, которые практиковала с Гарри, как вдруг какая-то мысль мелькнула в голове и сразу исчезла. «Так, стоп», — Луна, закусив губу, принялась быстро перебирать все возможные варианты. Вектор… Вектор!       Щит разбился под давлением очередной шквала заклинаний. Луна с новыми силами вступила в бой, теперь пытаясь сконцентрироваться на профессоре Вектор. С ней все оказалось намного проще — ее сознание подчинилось сразу, смялось под Волей Полумны. Гибкое и податливое женское сознание подчинилось. Чего греха таить, Септима Вектор всегда была женщиной эмоциональной, Гарри даже как-то предупреждал ее, что до добра ее это не доведет… В любом случае, этого было достаточно. Шквал эмоций захлестнул сознание профессора нумерологии, она, вскрикнув, рухнула на пол. Полумна знала, что так и будет — переживания, смешанные чувства самых разных направлений, многочисленные галлюцинации… Сейчас у профессора нумерология происходила перезагрузка сознания. Как только она очнется — она будет в полной власти малкавианки… Но, увлекшись, Полумна на мгновение потеряла Флитвика из поля зрения.       — Инкарцеро! — услышала она возглас, и длинные жесткие веревки стиснули ее руки, обвились вокруг туловища и удавкой сдавили горло. Флитвик, удерживая палочку наизготовку, приблизился к ней. Судя по тону, его явно удивила личность его соперницы. — Мисс Лавгуд?! Вы?!       Большего он сказать не успел. Септима Вектор, наконец, очнулась. Замерла, поудобнее взяла палочку и, размахнувшись палочкой, словно плеткой, ударила по тому месту, где стоял декан Равенкло. Тот физически не успевал ничего сделать. Да и явно не ожидал удара в спину. Палочка вылетела из рук полугоблина.       — Септима?! — успел вскрикнуть он. — Что вы делаете?!       Полумна приподнялась на локтях. Веревки на ее теле пропали в момент, когда Флитвик был обезоружен. Короткий росчерк в пространстве — и безоружный декан Равенкло падает на землю без сознания.       — Извините, профессор Флитвик, — с трудом проговорила малкавианка. — Так было нужно. Надеюсь, вы меня поймете… — Она подняла взгляд на все еще скованную Помешательством Септиму, сглотнула вхолостую. Слишком много сил ушло на бесплодные попытки одолеть разум преподавателя заклинаний. Мерзко, противно, абсолютно точно идет вразрез с тем, что она планировала изначально, но необходимо. Иначе она, нарвавшись на более-менее серьезного противника, не переживет эту ночь. А доступный источник сил — вот он. Только руку протяни. Клыки малкавианки удлинились, казалось, против ее воли. Она поднялась, подошла к профессору нумерологии. — И вы, профессор… Простите меня, если сможете…       И в следующее мгновение в шею Септимы Вектор впились длинные клыки.

***

      О том, что что-то произойдет сегодня ночью, мадам Спраут, декан Хаффлпаффа, догадывалась еще с самого утра. Кто бы что ни говорил, но когда ты на короткой ноге со студентами вот уже почти четыре десятка лет — начинаешь чувствовать напряжение, возникающее в рядах учащихся. Помона, в отличие от своих коллег, всегда чувствовала, что что-то произойдет. Флитвик давал своим подопечным слишком много самостоятельности и почти не контролировал ситуацию, у Снейпа просто нет столько опыта, да и не педагог он, по большому счету. А Макгонагалл… Что же, декан Гриффиндора нашла свой способ контроля. В корне неверный, как считала сама мадам Спраут. Стукачи и доносчики — не то, что нужно коллективу подростков. Да и их, при желании, можно перекупить… Так что, в отличие от коллег, Спраут решила провести ночь не в собственных апартаментах и даже не на дежурстве. Она решила быть поближе к своим студентам.       Вообще, декан Хаффлпаффа была частым гостем в гостиной Хаффлпаффа. Часто пила чай со студентами, часто просто захаживала поболтать или решить дела факультета. Так что никто не удивился ее визиту в гостиную, спрятанную за дубовой бочкой. Куда больше удивилась она сама. Удивилась тому, что в гостиной к ней подошел человек, которого тут точно не должно было быть.       — Римус? — она даже запнулась о невысокий порожек гостиной. — Что вы здесь делаете? Как вы вошли сюда?       — Ритм не менялся уже лет пятнадцать, а у оборотней очень хороший слух, — чуть усмехнулся Люпин.       Сейчас он уже не был похож на то помятое, ущербное нечто, коим был совсем недавно. На нем не было драной мантии — ее место заняла одежда, чем-то напомнившая мадам Спраут форму маггловской полиции. Не было даже намека на истощение, не было свежих следов самоистязания… Всего за несколько месяцев Люпин, казалось, перестал быть самим собой. Теперь это был хищник, настоящий охотник, а не та загнанная в будку собачка на поводке Дамблдора, что была в Хогвартсе учителем защиты от темных искусств всего пару лет назад. И сейчас этот хищник держал ее на прицеле волшебной палочки.       — Извините, мадам Спраут, — произнес Люпин тихим, но очень твердым и уверенным голосом, после чего подошел к волшебнице, ловким движением отобрал у оторопевшей учительницы травоведения ее оружие. — Это для вашей же безопасности и для безопасности детей, что сейчас видят уже третий сон. Прошу вас, не давайте мне повод применить к вам силу. Мне, право, очень этого не хочется.       — Римус, что происходит? — через силу произнесла мадам Спраут.       — Происходит, как выразился один наш с вами златоглазый знакомый, «смена руководства», — Люпин подвел ее к столику у камина, на котором уже расположился чайный сервиз на две персоны. — Давайте мы с вами выпьем чаю, а я вам всю ситуацию обрисую в полной мере.       — А если нет? — чисто из вредности поинтересовалась профессор.       — Мадам Спраут… Помона… — Люпин выдохнул, разлил по кружкам душистый чай. — Уверяю вас, вы предпочтете просто пересидеть эту ночь здесь, в этом самом кресле под моим присмотром. Потому как если вы в эту ночь покинете гостиную Хаффлпаффа, то я не гарантирую, что уже утром вы не станете удобрением для ваших же растений…

***

      Профессор Трелони была крайне расстроена.       Сегодня ей, впервые за долгое время, не удалось развеять туман над будущим, а потому она решила залить свой провал хересом. Запасы этого самого хереса как раз располагались почти что в шаговой доступности, точнее — в Выручай-комнате, до которой было около четверти часа осторожного шага. Но и в этом ей не повезло. Впервые дверь не появилась.       Профессора Трелони это весьма насторожило. Такого прежде не бывало. Да, случалось, что среди многочисленных нагромождений самого разнообразного хлама, она встречалась с несколькими людьми, бывало и так, что она попадала совсем не в ту комнату или в ней было совсем не то, что ей было нужно, но чтобы вот так… Чтобы дверь совсем не появилась… Этого она даже предполагать не могла. Сивилла даже достала верную колоду карт, быстро стасовала ее, вытянула наудачу несколько карт.       — Валет пик, — она почесала за ухом. — Молодой человек с темной судьбой, страдающий из-за… Из-за… — она вытащила из колоды еще одну карту. На сей раз — бубновую даму. — Из-за дамы, ушедшей в противоположный лагерь. Почему вы показываете мне это? — она сглотнула. — Что? Этот человек сейчас в комнате и не дает мне пройти. Что он от меня хочет? — она вытащила еще одну карту. — Крестовый туз. Это что… Это… Несчастье, случившееся… Когда? — Она вытащила карту. — Ничего не понимаю… Двойка крестовая, — в голосе у нее появился очень ощутимый страх. Почти что животный ужас. — Что значит двойка?       Она попыталась вытащить из колоды еще карту, но споткнулась. Перемешанная колода полетела на землю. Трелони присела, принялась подбирать карты, бормоча что-то невразумительное. Ее прервал глухой, низкий голос.       — Двойка означает «через две минуты», Сивилла, — прокомментировал голос. — Ведь именно столько длилось прозрение, за которое ты произнесла то чертово пророчество, из-за которого погибло столько людей.       Пронзительный свист, яркая зеленая вспышка — и тело преподавательницы прорицаний с глухим шлепком упало на пол. Подошедший человек наклонился, подобрал волшебную палочку поверженной прорицательницы. Повертев в руках палочку, он переломил ее пополам.       — За Лили Эванс…

***

      — Выбирай, хренова статуя, — Гарри подошел в упор к весьма упрямой гаргулье, оберегающей кабинет Дамблдора. — Или ты весьма благоразумно отойдешь в сторону, или я распылю тебя в мелкую щебенку прямо здесь, — перед глазами у Гарри стоял кровавый туман. — Выбирать тебе.       Морщинистую морду гаргульи искривила гримаса ярости и полное нежелание подчиняться, но когда кончик палочки Гермионы почти ткнулся в ее нос, она резко изменила свое решение. Медленно, всем свои видом выражая крайнее презрение, она с громыханием поднялась и отошла в сторону, буравя Гарри и Гермиону злобным взглядом. Ну, разумеется — такой-то диссонанс, когда с одной стороны действует приказ директора Дамблдора, запрещающий пропускать кого-либо. С другой стороны — влияние рун, нанесенных на нее гриффиндорцами. Гарри одобрительно кивнул и первым шагнул в кабинет.       Гарри бегло осмотрел кабинет директора. Да уж… Куда только подевалась всевозможная мишура, которой тут было в избытке еще не так давно? Никаких финтифлюшек, свистелок, звенелок, артефактов, отвлекающих внимание рядового посетителя. В комнате кардинально изменилась обстановка, мебель была передвинута так, чтобы максимально усложнить нарушителям порядка передвижение и обеспечить себе максимально количество укрытий, если придется держать осаду в кабинете директора.       Разумеется, их уже ждали. Дамблдор, при всех его возможностях, не мог не знать, что за ним придут. Собственно, хозяин кабинета их ждал. И, судя по взятой наизготовку палочке, ждал он их не просто ради разговора за чашкой чая.       — Здравствуй, Джеймс, — Дамблдор встал в боевую стойку.       — Директор…       — Нет-нет, — директор Хогвартса покачал головой. — Я ни в коем случае не виню тебя, но…       — Но я не Джеймс, — чуть улыбнулся Гарри. Впрочем, Альбус лишь отмахнулся.       — Мы оба знаем, что это не так, мистер Поттер, — покачал он головой. — Впрочем, у нас с тобой ведь нет времени на все эти политические игры…       — Да вы свихнулись, — Гарри оскалился. — Одна оговорка — и вы уже свято уверовали в то, что я — вернувшийся с того света Джеймс Поттер… И вы даже мысли не допускаете, что это может быть не так…       — И я, может быть, даже принял бы тебя, — директор, казалось, не слышал того, что ему только что сказали. — Но, черт побери, Джеймс… Как ты мог пойти на такое? Ты позволил собственному сыну пожертвовать собой ради возвращения в этот мир… И можешь мне поверить, — директор взмахнул палочкой, в его руках появилось подобие огненного хлыста, — я сделаю все, чтобы вернуть тебя туда, откуда ты так хотел вернуться.       Гарри вздохнул. Он понимал, что старик давным-давно вбил себе в голову очередную идею фикс, которая вот так просто не покинет его бородатую голову. Понимал, что попытка хоть как-то с ним поговорить не даст ровным счетом ничего. Но он должен был хотя бы попробовать убедить старика в своей правоте. Ну, что же… Он пытался. Теперь его совесть чиста. Гарри оскалился. Глаза застелил кровавый туман. Он буквально пошел ва-банк. Уже через мгновение он ощутил, как испаряется, расщепляясь в огромное количество энергии, кровь в его теле. Чувствовал, как тело наполняется физической и магической силой. И только за счет этого он успел увидеть, как Фоукс, верный феникс Дамблдора, вспыхивает живой огненной бомбой, устремляясь в сторону моментально рассыпавшегося в пепел силуэта девушки. На месте Гермионы объявился темный феникс, принявшийся терзать светлого собрата.       — Что за… — только и сумел выдавить из себя Дамблдор, глядя на это.       — Неужели вы думали, — Гарри усмехнулся, — что я позволю моей любимой жене пойти со мной в самое главное логово врага?       Он видел, словно в замедленной съемке, сорвавшееся с палочки директора заклинание, болезненно ударившее его и расколовшее, к несчастью, цепь защитного амулета от солнца. Впрочем, это было уже не важно. Инерция — неумолимая тварь, от которой не уйти даже самым великим магам. Альбус Дамблдор, нанеся удар импровизированным магическим хлыстом, вынужден был повернуться как бы вполоборота, повести руку следом за палочкой.       Один короткий момент, в течение которого Великий Светлый не был защищен. Момент, в который его палочка указывала немного в другом направлении. Но этого мгновения хватило, чтобы вампир в одно мгновение оказался рядом с ним. То, что Дамблдор лишь позволил ему приблизиться, он понял слишком поздно. Удар серебряным клинком, появившимся буквально из ниоткуда, заставил Гарри зашипеть от боли. Оружие из освященного металла едва-едва не задело сердце. Мощная магическая вспышка уже вот-вот должна была добить его, но… Звон разбиваемого стекла, хлопок могучих крыльев и хруст ломаемых костей в тот момент, когда движение руки Дамблдора остановила могучая когтистая лапа, слились в один звук.       — Черт, — рухнув на пол, Гарри с трудом сумел вытащить из тела губительное для него серебро, зарычал от боли. — Бродяга… Я, кажется, говорил, что ты всегда приходишь вовремя…       — Сириус, — сглотнул Дамблдор, разглядывая могущественного демона, в котором, впрочем, все еще угадывалось нечто, напоминающее Сириуса Блэка. Пальцы его рук разжались, волшебная палочка со стуком упала на пол. — Сириус, мальчик мой…       Большего старый волшебник сказать не смог. Лапа демона схватила старика за горло, подняла немного над полом. Демон со злостью в глазах поднес все еще живого и упирающегося директора Хогвартса к пролому в стене, через который он, собственно, и явился.       — Сириус… Си… Сири… — попытался что-то прохрипеть Дамблдор.       — Мне непонятно лишь одно, — Бродяга разглядывал старика с плохо скрываемой ненавистью. — Скажите мне, директор… Блэки, Поттеры, Лонгботтомы, Боунсы… Все те, кто погиб за вас и по вашему приказу… Ради чего вы это сделали?       Директор Хогвартса сглотнул вхолостую. И, за мгновение до того, как демон, занявший тело Сириуса, сломал ему шею, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, через силу произнес:       — Ради общего блага…       И уже через несколько секунд его мертвое тело было сброшено с административной башни Хогвартса.