Do you want to fuck the future?

Быть живым... будоражило. Тогда, в Окулусе, он действовал на чистом адреналине, на драйве, поверив в возможность быть великим героем, спасти весь мир одним единственным поступком, а на деле... Да дураком он был! Никто его особо и не помнил, как оказалось. Так, погоревали чуток и забыли. В том же Централ-Сити его помнили и вспоминали исключительно как грабителя, Легендам, по большей части, было насрать – только случайно его нашли, а не целенаправленно искали... В общем, ну, всё это. Идиотом он был, определённо. Пора было возвращать свою жизнь, свою настоящую жизнь. Первые пять убежищ оказались или заброшены, или заняты кем-то ещё. Лен уже начал отчаиваться, как, наконец, увидел свет в оконце – как реально, так и фигурально. Из двери склада вышла Лиза. Лиза. Его сестрёнка Лиза. Лен запнулся о собственные ноги. Бля, ну каким кретином он был. Ладно Мика спасать, но Палмера? Отдавать жизнь ради Палмера, оставляя Лизу одну? Однажды он её уже оставил, тогда, когда сбежал из дома, бросив её с отцом один на один. Обещал же себе, что больше никогда и ни за что. И вот опять... Теперь, чтобы загладить вину, он должен сильно постараться, даже, наверное, стащить ей в подарок что-нибудь из её любимого Ван Гога. – Хэй, – привлёк он к себе внимание, подходя чуть ближе. Лиза перевела на него взгляд, побледнела, тихо вскрикнула и выдернула золотую пушку из кобуры. – Ты кто такой? – зарычала она, тыча своим оружием. То ощутимо дрожало, как и вся рука Лизы. Бля, неужели никто из этих хорошеньких ребят не додумался сообщить его сестре о его же возвращении? Даже тот пацан, что ухлёстывал за ней чуть ли не с момента похищения! Серьёзно?! – Это я, сестрёнка, это я. Я вернулся. – Ты мёртв! – Как оказалось, не совсем. – Кем бы ты ни был, снимай маскарад, пока я тебя не прикончила! – рука Лизы дрожала всё сильнее. Чёрт, для неё же прошло несколько лет, а сам Лен будто только пару часов назад говорил те пафосные слова, готовясь оборвать свою жизнь во славу всеобщего благополучия или чего-то там ещё. – Лиз... – Лен вздохнул. – Первый кошелёк ты своровала на июньском параде, хотя я был против. Твой первый поцелуй, по крайней мере, о котором ты мне рассказала, был с тем придурком Стивом. День Благодарения – единственный праздник, когда мы покупаем друг другу подарки, а не крадём их. Даже с получением золотого пистолета, ты всё равно хранишь кольт под подушкой и ещё один таскаешь с собой. И ещё беретту в лифчике, когда не чувствуешь себя в безопасности. – Ленни... – теперь ещё голос Лизы задрожал, она сделала шаг вперёд, потом ещё один и оказалась совсем рядом. Пушка выпала из её пальцев, а Лиза с силой ударила его боковой стороной кулака в грудь. И опять. И опять. – Кретин! Имбецил! Говнюк! Ненавижу тебя! Как ты мог?! Как ты мог со мной так поступить?! Ты хоть знаешь, каково мне было?! – Прости, Лиз, прости. Был неправ, я больше никуда не денусь, обещаю. – Ненавижу-ненавижу-ненавижу! – продолжала всхлипывать Лиза ему в грудь, одновременно прижимаясь, и продолжая ту колотить. – Ш-ш-ш, всё хорошо, я здесь, я рядом. Всё хорошо, всё будет хорошо. – Эй, а ну отвали от неё! Ты кто такой?! Лен оторвал лицо от плеча сестры и посмотрел на того, кто посмел прервать их воссоединение. – Мардон, стыдно в лицо начальство не узнавать, – хмыкнул он, всё ещё аккуратно придерживая Лизу за плечи. – Лиз, ты всё-таки сумела не дать Негодяям распасться? – Ты ж вроде коньки отбросил, Снарт, – Мардон подозрительно прищурился. – Спроси у Красненького я ли это, если не веришь. Ну, что я пропустил? Жители Централ-Сити ещё не забыли, кому здесь принадлежит всё их имущество? Снарта Барри обнаружил в баре «Святые и Грешники». Ну, точнее он его там целенаправленно искал. В прошлый раз же нашёл, вот и в этот раз тоже. – Никаких новых ограблений с заморозкой я не видел. Или просто плохо смотрел? – спросил Барри, подсаживаясь рядом за стойку. – Передумал быть грабителем? – Просто осваивался с новым амплуа человека-оружия, – хмыкнул Снарт, принял бутылку пива от бармена и слегка дохнул на горлышко. Тёмное толстое стекло покрылось изморозью. Охлаждённый напиток Снарт пододвинул к Барри. Пиво же внутри осталось жидким. Неплохо освоился, Барри со своей скоростью дольше сражался. – Скорее человека-холодильника, – не сдержавшись, хмыкнул Барри. – От человека-вибратора слышу, – ответил на подначку Снарт. Барри возмущённо вспыхнул. Стоило помнить, что этому засранцу палец в рот лучше не класть. – Слышал, Мик вернулся с Легендами, – Барри решил перевести тему. – Странно было бы, если нет. После того, что с ним сделали Повелители Времени... не думаю, что ему удастся вернуться к прежней жизни. А я вот свалил, пока не поздно. И без того чуть не помер как последний идиот. – Как герой. – Одно и то же. – Я чего тебя искал, собственно... Это тебе от Циско. И он попросил, чтобы ты больше не жаловался на него своей сестре, даже назвал это взяткой, – Барри передал закрытый рюкзак. Не мог же он просто по городу с этой штукой наголо расхаживать. – Впервые интрижки Лизы приносят мне пользу, – хмыкнул Снарт и дёрнул за молнию. – Привет, детка, – он вытащил своё драгоценное оружие и ласково провёл пальцами по стволу. – Уже твоя третья «детка», да? – Барри закатил глаза. Снарт и его пушка, ага. – Это ты сейчас шлюхой меня назвал? – хмыкнул Снарт. – Любвеобильным скорее. – Знаешь, в моём сердце есть место не только для оружия. – Ты о чём? – Да так, о многом успеваешь подумать, когда кажется, что умираешь. Даже если у тебя всего несколько секунд. Барри присосался к пиву, просто чтобы дать себе секунду. Просто секунду. Снарт сейчас... он... Он о том самом? И... он... божечки... И Снарт медленно, очень медленно, словно давая Барри возможность отказаться или оттолкнуть (хотя когда это Флэшу нужны были такие поддавки, он же быстрый, очень), приблизился и прижался в поцелуе, как только бутылка с пивом была опущена. Барри не оттолкнул, не отстранился, не стал называть Снарта озабоченной скотиной, хотя сам толком не понял почему. Это же Капитан Холод! Осталось понять: то мысленное восклицание было в положительном или отрицательном ключе... А, ладно, пофиг... Будто сам об этом не думал ранее, будто не из-за этого так усердно пытался доказать Снарту, что тот может быть героем, – не типа чтобы совесть так не вопила из-за отношений с преступником. Но сейчас даже совесть была готова заткнуться, потому что героем Снарт побывать успел, чуть не умер от этого, а сейчас он здесь, он жив... и пусть просто будет жив. И потом, любовь или хотя бы что-то около того, – оружие тоже сильное, иногда даже посильнее криопушки. Например, в делах, связанных с желанием перевоспитать одного закоренелого преступника без новой угрозы для его жизни. По крайней мере именно это Барри скажет Джо и друзьям, если те узнают о происходящем.