Do you want to fuck the future?

Сегодня Барри был каким-то нервно-возбуждённым, пытался делать вид, что всё нормально, и Лен благодушно решил сделать вид, что тому это удалось. Но пацан явно что-то задумал. – Ты же мне доверяешь? – вдруг прямо спросил Барри, уставившись на Лена своими честными-пречестными глазами. – Смотря в чём, – Лен прищурился. – Без проверки на дело в Форт Нокс вряд ли возьму. Насчёт Лувра ещё подумаю, пусть я и обещал Лизе, что это только для нас двоих. – Ясно всё с тобой, – Барри мученически вздохнул. – Помнишь, я говорил, что у меня есть план того, как помочь тебе научиться контролировать свои способности? И что тебе этот план понравится? – Допустим. – Ну так вот, – Барри улыбнулся, а потом мир вокруг смазался. И уже через секунду Лен обнаружил себя а) на кровати, б) без футболки, в) с Барри, который уже на второй руке заканчивал застёгивать массивный браслет из какого-то мягкого и плотного чёрного материала со светящимися голубым прожилками. А ещё браслеты были привязаны к спинке кровати шнурами из такого же материала. – Что за?.. Пацан, ты меня решил убить в моей же кровати? – несмотря на собственные слова, Лен не спешил паниковать или выбивать себе пальцы из суставов, лишь бы быстрее освободиться. Это же его Скарлет с милыми щенячьими глазками, да что он ему сделает? Разве что выебет, а против такого сценария Лен ничего не имел, пусть ему раньше как-то не доводилось отдавать над собой контроль настолько, но и подобных отношений у него тоже не было. – Это не блокираторы, просто материал устойчивый к холоду. Новая модификация того, из чего полицейские щиты делались против твоей пушки. Не жмёт? – Всё ещё не понимаю, причём тут контроль способностей? – Лен слегка повёл плечами, удобнее устраиваясь, чуть подёргал руками на пробу. Импровизированные кандалы выглядели крепкими, обхватывали запястья плотно. Не вырваться, не повредив себе кисти рук – это точно. В принципе, если прижмёт, всегда можно выморозить нахрен спинку кровати до хрупкого состояния и разбить, способности-то всё ещё были при нём... Но это займёт какое-то время, дерево было плотным и крепким, а ещё сухим, что уменьшало его хрупкость при заморозке – без вибрации Флэша нужно будет очень сильно охладить для разрушения. – Всё просто, – пацан уселся к нему на ноги с ну очень довольным видом. – Я делаю тебе хорошо. А если холодает – прекращаю, пока не возьмёшь себя в руки. – И поэтому-то руки ты мне связал, – не сумел не скаламбурить Лен. – Ага, – ничуть не стушевавшись, кивнул Барри и быстро расправился с его штанами и бельём под ними, привстав всего на секунду. Выдавил на пальцы немного смазки и обхватил ими ещё мягкий член Лена. Не все же тут спидстеры, чтобы возбуждаться за секунду, толком не поняв, что вообще происходит. Впрочем, учитывая то, как Барри сразу начал уверенно и сильно ласкать его член, прекрасно изучив, какой темп и какой уровень нажатия нравится Лену, полноценная эрекция себя долго ждать не заставит. Лен прикрыл глаза и откинулся на подушку. Хочет пацан развлечься – пусть развлекается, хрен с ним. Правда глаза Лен открыл достаточно быстро, когда его наполовину окрепшего органа коснулся язык. Пропускать подобное было себе дороже. Рот у пацана был диво как хорош, но попробовать его на себе удавалось не так уж и часто. Не потому, что Барри был эгоистом в постели, а скорее потому, что этому спидстеру нужно было куда больше разрядок, чем Лену, так что отсасывали обычно именно Барри, ведь Лен поспевать за его аппетитами был просто физически не способен даже с учётом его нового мета-тела. А сейчас вот эти губы, словно созданные для этого специально высшими силами, мягко обхватывали головку, язык скользил по мягкой коже, а открывающийся вид был донельзя горячим. До безумия хотелось запустить пальцы в мягкие каштановые пряди, чуть потянуть за них, провести по щекам и скулам, оттянуть уголок губ... Хотя было что-то особое в невозможности сделать вообще ничего. Вообще Лен привык всегда, просто всегда иметь власть над ситуацией, никогда и ни за что не отдавать контроля над собой, спасибо, натерпелся уже в детстве ощущения бессилия... А вот Флэш раз за разом ещё с первой встречи выталкивал из привычной зоны комфорта, заставлял выходить на новый уровень, а теперь ещё это. Только вот паника так и не подступала, а режим «бей или беги» не спешил активироваться. И что этот мальчишка с ним только творит? А творил мальчишка много чего: возбуждал, ласкал языком и губами, руками скользил по бёдрам и животу, смотрел своими блядско-невинными глазами, ресницами, чтоб его, хлопал. Лен издал что-то между рыком и стоном и против воли выгнулся на постели, стараясь толкнуться глубже в обжигающий рот. По телу прокатилась волна не горячей, но холодной дрожи, а потом вдруг всё прекратилось. Возбуждение всё ещё крутило голову, но только прекрасный рот исчез, даже руки куда-то делись, как и вес на лодыжках. – Холод, Лен, холод. Убери, и я продолжу. – Да ты, блядь, издеваешься! – Лен на чистых инстинктах рванулся, но «кандалы» держали крепко, а Барри, паршивец такой, смеялся, пусть и не ртом в голос, а одними глазами, но очень уж явно. – Я не блядь, у меня тут всё по великой и чистой любви, – хмыкнул паршивец. – А теперь будь добр, перестань всё морозить, если хочешь сегодня кончить. – Как же я тебя ненавижу, – прорычал Лен, вжимаясь в подушку и стараясь затолкнуть свои мета-силы куда подальше. – Не-а, ты меня любишь, я знаю. Глубокий вдох и медленный выдох, почувствуй свою силу, осознай, как она выходит сквозь кожу, и толкни обратно, мне визуализация помогает. Подчини её, не позволяя подчинить себя. – Ты как-то сам не преуспел в контроле, если мне память не изменяет! – прошипел сквозь зубы Лен, пусть и пытаясь последовать совету. – Ну так в сексе мне не с кем тренироваться было, но знаешь, какой ужас творился, пока я в обычной жизни не мог со скоростью совладать? Как сложно было подстроиться под темп обычных людей, а не двигаться в своём, выдавая тем себя? Тебе-то восприятие не сдвинуло мета-силами. О, и ты потеплел, отлично, продолжаем? – Блядь, – повторился Лен да попытался побиться головой от досады, но об подушку это было делать как-то не драматично. Что-то ему подсказывало, что пацан так просто от своей идеи не откажется, выжмет все соки, чтоб его. И надо сказать, что Барри не разочаровывал, по крайней мере в своей упёртости. Сосал так увлечённо, к пику подводил, когда мозги уже плавились, и ни о каком контроле речи и идти не могло, а потом резко отстранялся, лишая и намёка на прикосновение. И своим излишне спокойным и, чтоб его, ласковым голосом просил успокоиться, какие-то там методики подсказывал. Да в жопу эти все методики, яйца у него сейчас рванут нахрен, а Барри ему про правильное дыхание, контакт с собственной сущностью и прочую поебень. Ещё бы мантры посоветовал петь, чтоб его! – Когда я отсюда выберусь, мало тебе не покажется, – выдавил из себя Лен, как только очередная волна алого марева отступила с глаз. – О, жду с нетерпением, – Барри улыбнулся своими покрасневшими и чуть припухшими губами и заботливо так, до скрипа сахара на зубах стёр пот с его лица уголком пододеяльника. – Но чтобы свою месть исполнить до конца, тебе надо научиться свои силы контролировать, не думаешь? – Блядь-блядь-блядь, – зашёл на новый круг Лен, когда Барри зашёл на свой, вновь пытая своим языком, ужасно медленно скользящим вдоль всей длины ствола. И чтоб уж совсем показать, какая он злобная сучка, толкнулся парой смазанных пальцев ему в задницу. Парой вибрирующих, мать его, пальцев. За что, правда, поплатился, не успев вовремя отпрянуть от куда более сильной волны мороза. И Лен не специально это, честно, просто это уже было слишком, правда. – Ты совсем не стараешься, – прозвучал Барри как-то даже обижено. – Я тебя, блядь, свяжу, нет, спизжу ограничители для тебя, закую в них и высеку, блядь. Так что сидеть и лежать днями не сможешь. И, может быть, только может быть, потом выебу! – Ты бы лучше концентрацию не на такие длинные предложения тратил, а на контроль своих способностей, – Барри не выглядел впечатлённым и испуганным, только растирал чуть подмороженную руку. – И если ты хоть немного меня знаешь, то прекрасно знаешь и то, что я не отступаю от своих целей. А также не поддаюсь на угрозы всяких там преступников. – По рукам и ногам свяжу, напихаю в задницу половину ассортимента сексшопа, поставлю на самую низкую скорость и на ночь так оставлю! – Пф, слова-слова, – Барри закатил глаза. – Мне там кто-то исполнение кучи грязных фантазий наобещал, а что в итоге? Один раз пальцы на горло положил и даже не надавил, да пару раз к полу руки прижал? Я ожидал большего от того, кто позиционирует себя как самого изобретательного преступника Централ-Сити. Лен рычал, Лен злился, но неожиданно для самого себя не скидывал с себя паршивца, не шарахал холодом по наглой харе, даже не требовал отвалить и развязать, пусть и был уверен, что Барри на явное и твёрдое «нет» среагирует как полагается правильному доброму мальчику. Но не делал он это потому, что это означало проиграть пацану по всем фронтам, а вовсе не потому, что ему всё это нравилось, вот совсем нет ни капельки, ни на тютельку, угу. И Лен старался, правда. Дышать пытался «правильно», картинки все эти подсказанные воображал, но то ли Барри брехал о том, что это вообще помогало, то ли дело было в разности источника сил, то ли просто они мыслили иначе, но ровным счётом ничего не выходило. Холод как вылезал аккурат перед пиком возбуждения, так и влезал. А Барри и не думал давать поблажек, всё так же жестоко отсрочивал оргазм, даже рук своих не особо жалел, перехватывая член плотным кольцом пальцев у основания. А потом Лен просто устал бороться, глаза закрыл, перестал пытаться удерживать свою силу в узде, а позволил той растечься по телу от груди до кончиков пальцев рук и ног, подчинился ей. Даже если это и не поможет, то хоть охладит. Приятная прохлада укачивала в своих объятьях, Барри на пару секунд прекратил свои движения, но вновь их возобновил, ничего не сказав. А ещё через секунд пять, наконец, оргазм накрыл с головой, выламывая каждую косточку в организме. Так ярко, как ещё никогда, так что перед глазами побелело. – Ну, твоя кожа сильно похолодела, но вокруг не морозило, – вырвал из неги голос Барри. – Я – хороший учитель, правда? – Хреновый, – выдавил из себя Лен. – Сработало то, что я сделал всё вопреки твоим словам. – А, результат же главное, – фыркнул пацан и принялся расстёгивать ремни вокруг запястий. И тут же за это поплатился, так как, как только он освободил вторую руку, Лен с рыком рванулся в его сторону и вжал в кровать, угрожающе сжимая одной из ладоней его горло. – Да ты охуел, пацан, – выплюнул это ему в лицо Лен. – Наверное, есть чуток, – беззаботно улыбаясь, ответил Барри. В его глазах не было ни капли страха, хотя его тут за шею держал злой на него мужик с огромным послужным списком насильственных преступлений, да ещё и с мета-силами, взятыми из оружия, специально созданного, чтобы вредить спидстерам. Будто ни на миг не сомневался в том, что Лен может орать, рычать, угрожать, но не посмеет причинить ему вреда. И это было как тупой ржавой пилой по сердцу, буквально обезоруживало. – Так что там с моим обещанным наказанием? И если ты разобрался, как контролировать свою силу, будет куда интереснее, правда? – Ты хоть понимаешь, что я с тобой сделаю за подобную выходку? – Лен слегка сжал пальцы и добавил холода, совсем чуть-чуть, но так, чтобы было ощутимо. И он отчасти чувствовал себя глупо, продолжая угрожать, хотя оба они понимали, что Лен может хоть изойтись на угрозы, но слова так и останутся просто словами. Чёрт, да пацан даже ради приличия не попытался выглядеть испуганным. На его памяти только Лиза так легкомысленно относилась к гневу своего брата, прекрасно понимая, что тот может всё вокруг разнести от злости, но единственное нетронутое место останется то, где она стоит, даже если сама и стала причиной ярости. Но на неё-то Лен в жизни руку не поднимал, даже в виде воспитательных подзатыльников в детстве – им насилия со стороны отца хватило по горло. А вот Барри не раз страдал от рук Капитана Холода, но вот оно – безграничное доверие. Как они только докатились до подобного? Лен ещё раз рыкнул, но отпустил горло мелкого засранца и рухнул рядом на кровать. – Эй, а как же я и твоя месть? – Барри продолжал посмеиваться, а ещё перехватил его ладонь и положил себе между ног, где отчётливо топорщились джинсы. – А вот и она, – Лен вырвал свой руку из чужих цепких пальцев, – сам разбирайся. – Ну Ле-е-е-е-ен! Ты не настолько жесток! Лен! Ты же обещал меня связать, отшлёпать и сотворить прочие непотребства! – Обойдёшься. – Пф, ну и ладно, – Барри покосился на него всё с тем же весельем, картинно облизал пальцы и расстегнул свои джинсы, оттянул те вместе с бельём, выпуская твёрдый, истекающий смазкой член. Обхватил его пальцами и излишне показушно застонал, закатив глаза, медленно задвигав запястьем. – М-м-м... Да-а-а... Боже, Лен, о да, – с придыханием застонал он, плавно изгибая позвоночник в дугу. Провокатор доморощенный. Спустил штаны ниже, не глядя, перехватил смазку и прошёлся влажными пальцами сначала по мошонке, чувственно закусил губу, потом скользнул ими дальше и, коротко взглянув в сторону Лена, дабы убедившись, что тот смотрит во все глаза, толкнулся одним пальцем в сжатое кольцо мышц. И когда Флэш – этот правильный мальчик – научился так грязно играть? А «правильный мальчик» продолжал устраивать шоу: трахал себя уже парой пальцев, протяжно ласкал собственный член, томно постанывал, медленно-медленно облизывал алые от прилившей крови губы, алые, потому что битый час возил ими по члену Лена, издеваясь и почти пытая. В общем, убить его было мало. Ну, или уйти, хотя бы, но тело не слушалось от слова совсем, и не только из-за тех «пыток», что ему устроил Барри. Пальцы так и кололо от желания коснуться обнажённой кожи, губы – от желания собрать стоны с чужого рта и горла. Это пугало, это пиздец как пугало, пугало впустить настолько кого-то в свою малость (или не малость) маргинальную жизнь, пугало, как легко он отдал контроль, как даже наслаждался этим, как позволил обернуть вокруг своей шеи удавку и дёргать за неё как только вздумается. Внутри всё сжалось. Захотелось сбежать, просто сбежать, вырвать своё сердце из цепких пальцев мальчишки и никогда не оглядываться, пока из тела не выйдет жгучий яд, пока разум не станет вновь холодным и расчётливым, таким, каким был годы и десятилетия. Таким, который позволял выживать, быть легендой среди преступников, держать в страхе всех вокруг. Сбежать, может, даже оставив остывающий труп пацана за спиной, лишь бы освободиться окончательно, не рвануть назад в слабости, бросая ему к ногам весь мир и самого себя, ползая на коленях, как побитая собака, в мольбе простить и принять обратно. Желание было таким ярким, таким сильным, что не давало сделать вздох, а картинка так и встала перед глазами. А потом Барри вновь простонал его имя, такой живой, такой настоящий, в противовес тому, который стоял перед глазами – мёртвый, пока Лен собирал манатки и готовился бежать как можно дальше... Бля. Теперь захотелось сбежать не ради себя, а ради этого мальчишки, спасти его от себя, от своих безумных мыслей. Он же не поймёт, если Лена опять перемкнёт, доверяет же, настолько доверяет, что до последнего мгновения будет верить, мол, это игра, а Лен не станет по-настоящему... Бля. Лен не выдержал и перекатился ближе, сцеловал очередной стон, сбросил руку Барри с его члена и заменил своей, и хватило пары сильных резких движений, чтобы тело под ним прошило сильной вибрацией, а под пальцами стало липко и влажно. – Так и знал, что ты не сможешь справиться с неизбежным, – расслабленно констатировал Барри, не имеющий ни малейшего понятия, как он был близок к превращению в сосульку своим сбрендившим на теме неожиданно сильных чувств любовником. – Ну что, отдышишься и проверим: твой контроль был просто удачей или мы нашли волшебный рецепт секса в кровати и прочих местах? – Явно не сегодня, ты меня, блядь, заездил, пацан. Но не думай, что ты так просто отделаешься. – Ох, я весь в предвкушении. Чтоб ты знал, идея про игрушки мне очень даже понравилась. – Блядь, – в который раз уже повторился Лен. – И вот нахера я тогда пошёл за тем алмазом? Воровал бы себе что хотел, горя не знал, никакой тебе супергеройской поеботни, никаких долбанутых фанаток и их «ограбь меня полностью». Я был уважаемым вором! А что теперь?! Это ж пиздец! – Зато кличка клёвая. – Ага, это определённо всё меняет.