Призраки прошлого

      Парень осмотрел рисунок из окна со вскинутыми вверх бровями. Он не мог понять, видит он за стеклом реальную картинку или это его глюки…? Высматривающий реакцию Мужчины на рисунок, Торд создавал ощущение реальности, из-за чего становилось и смешно, и неловко. Фантазия Ларссона работала как-то странно, ведь вместо того, чтобы дождаться комикона и поговорить, он нарисовал целый грёбаный рисунок на асфальте!       «Нахер он вообще это рисовал?» — Недовольство разливалось по всему телу Томаса, прямо как румянец по его щекам, носу, ушам и лицу в целом. Мужчина в очередной раз вздохнул, когда на глаза попалась картинка с сердцем, что было проткнуто гарпуном. Да, именно это решил изобразить Торд, добавив надпись: «Ты застрял в моём сердце навсегда». Риджуэлл даже не мог поверить, что это для него. Да он бы и не поверил, если бы… Если бы не их некая ссора. Хотя сложно было назвать это именно ссорой или конфликтом в принципе: Ридж фактически наорал на Торда, а последний, пытаясь что-то объяснить и исправить, боялся пошевелиться. В тот момент Том был словно питон, возвышающийся над маленькой мышкой. Он смотрел на Торда сверху вниз, уже готовясь напасть. Его изгибающиеся тело рвануло в сторону мыши, а пасть с острыми зубами широко раскрылась. И как в самой предсказуемой сказке мышонок, не боясь смерти, крепко обнял змею, целуя уголок его пасти. Для кого-то это ожидаемо, для кого-то «не реалистично»,"невозможно». Однако Томас так не думал. От одного только представления, что вместо змеи и мыши там будет он и Торд, его разрывало на части. Он ведь поступил не правильно, накричав… Нужно было разъяснить ситуацию. А Ларссон… Он сделал это специально для него, потратил деньги, время, силы только ради того, чтобы Том просто послушал его…       — Какой я идиот… — Фыркнул со злостью к себе мужчина. Он отпрянул от окна, направившись к входной двери. Может, он и поступил как последняя мразь, но на самом же деле он таким не является. И в представлении Торда оставаться какой-то истеричкой психованной не хочет. Натянув жакет на плечи, спешно всовывая ногу в обувь, он схватил с тумбочки ключи. Завязав шнурки на скорую руку, Риджуэлл вышел из квартиры, закрыв её, а после, ни секунды не медля, тут же начал быстро спускаться по лестнице на улицу. Там ждёт его маленький, беззащитный мышонок, сделавший намного больше, чем предполагает сам.

***

      Торд, заметив пропажу в окне, грустно опустил уголки губ. Он осмотрелся, решив сесть на землю, чтобы подождать Тома. Может, он позвонит Мэтту? Что-то напишет? Или даже… Выйдет? Ларссон опустился на асфальт, поджимая ноги. Обняв колени, он положил сверху голову, непрерывно следя то за окном, то за дверью в подъезд, внимательно перекидываясь взглядом то на одно место, то на другое.       — Заслужил ли я его прощения? Врать было ужасно, но… Как бы он отреагировал, если бы я сказал с самого начала? Черт, надо было признаться сразу на утро после выпивки. Он ведь сказал, что если бы меня встретил, то не отпустил бы… — Ларссон отвёл взгляд от дома, смотря на плоское, нарисованное мелом, изображение. Кого он пытается обмануть? Он сделал для Тома больше, чем просто соврал. Может, Риджуэлл вообще его видеть не хотел, а тут привязался, ещё и соврав, что он какой-то другой человек… Это как минимум неприятно, не говоря уже о том, что подобная ситуация теперь может вызвать у Тома недоверие к окружающим. Торд положил руки на голову, растрёпывая короткие волосы. — Агх, почему я такой тупой? Ещё и навязываться начинаю сейчас… — Рогатый прикусил губу, вздыхая. Ему нужно уйти сейчас или… Или остаться? Что ему делать? Сил нет ни на что: он измазан в меле и грязи, руки стёрты мозолями и царапинами. Он устал. Жутко устал. Хотелось просто залечь на дно, уснуть вечным сном, больше не просыпаться… Хотя, у него был один стимул: Мэттью. Этот парень сделал для него реально много. Как минимум он не бросил его, а принял как старого друга. Он разрешил ему выйти вместе на работу в студии, поддерживает, даже в его глупой идее вернуть Риджуэлла… Мэтт Харгривз, не смотря на скверный характер в мультсериале, самый лучший человек и друг, которого Торд когда-либо встречал. Только ради помощи ему он готов жить и не опускать руки.       — Торд, мать твою! — Ларссона подняли резко, крепко сжимая его плечи. После неожиданного действия последовало ещё одно: объятия. Такие теплые, нежные, хоть и до жути крепкие… Будто… Это…       — Том…? — Заикнувшись, вскинул брови Курильщик. Он опустил голову, чувствуя сладкий запах одеколона, окутывающий его разум. Веки опустились, а тело расслабилось, заставляя чувствовать себя менее уставшим и свободным. Руки сторожно опустились на талию Художника, сжимая её крепкими ладонями.       — Конечно Том… Кто тебя такого ещё подберёт, а? — Риджуэлл немного отранился, смотря в чужие глаза: он предполагал, что будет выше Торда или, хотя-бы, на одном уровне с ним, но он был значительно ниже. Том немного смутился от этого. Даже не от самого факта, что он ниже, сколько от того, что он думает об этом и это его волнует. На лице Ларссона выступила улыбка. Он, не сдержав потока эмоций, наклонился к чужому лицу. — Тор—       Их губы коснулись друг друга. Мягкие розовые подушечки накрыли друг друга, нежно сминая, проходясь язычком по их поверхности. Томас ещё не знал, что должен был чувствовать от этого. Он не был готов, но… Рядом с Тордом так спокойно. Его руки на талии Риджа, нежно поднимающиеся то вверх, то вниз, поглаживая кожу через одежду, сжимались, прижимая Художника к сильной груди. Это так непривычно, в новинку… Но есть ли смысл отстраняться?       Ларссон приоткрыл глаза, умоляюще смотря на Джеймса. Если не любовь… То пусть хотя бы поцелуй будет ответным. Риджуэлл смущённо закрыл глаза, поддаваясь вперёд. Его руки перебрались на плечи Рогатого, крепко обнимая и повисая на нём. На улице никого не было: детей на площадке, взрослых на скамейках, мимо проходящих подростков тоже. Они могли позволить себе это, пока никто не видит. Ну, может, не совсем никто… Разве волновало их это сейчас?       Парни отстранился друг от друга, когда поняли, что им нужно сказать. В частности это понял Том. Он не до конца понимал свои чувства, но этот поцелуй. Торд именно тот, кого он хочет целовать. Именно тот, с кем он не прочь провести всю свою жизнь в обеих лишь объятиях, валяясь на кровати.       Они заглянули друг другу в глаза настолько нежно и желанно, что забыли, как говорить. Сквозь линзы было видно настоящую радужку Торда. Его глаза не скрыть ни чем, ведь они так прекрасны. Черные глаза Риджуэлла, с чем только не сравнивымые, казались на свету не черными, а глубоко синими. Это был даже не космос, не океан… Это было нечто намного большее, чем просто природное явление. Это было намного прекраснее. Они одновременно моргнули, слегка неловко улыбаясь от этого.       — Ну… Торд. — Риджуэлл отвёл взгляд, облизывая свои губы. Он ещё чувствовал чужие подушечки губ на своих, от чего смущался и слегка мялся. Ларссон коснулся указательным пальцем чужих губ, подмигивая. Томас, немного удивлённо поведя бровью, взглянул на Рогатого, непонимающе ожидая.       — Давай я, хорошо? Мне нужно… Извиниться, это первое. А второе, это. — Ларссон сглотнул, краснея ничуть не меньше Черноглазика. Собравшись с мыслями, выдохнув, он огладил щёчку Джеймса. — Том… Этот поцелуй. Не просто так. Я люблю тебя. Чтобы ты не ответил, мои чувства к тебе не изменяться. Теперь уже никогда… Я почувствовал это ещё тогда, когда был жив Эдд. Мне было хорошо рядом с тобой. И я… Я не хочу больше оставаться без тебя. Если не парой, тогда… Тогда давай будем друзьями?       — Заткнись. — Риджуэлл притянул чужое лицо, впиваясь в желанные губы своими. Торд, от удивления, вскинул брови, но буквально через пару секунд ответил взаимностью, проникая в чужой рот языком. Опустив руки на бёдра Томаса, Торд прижал его к себе. Их страстный поцелуй нравился обоим, был таким желанным, нужным даже больше слов. Это было их признание в любви: соприкосновение губ, сплетение влажных, тёплых языков.

Больше ничего не нужно, чтобы они почувствовали тепло сердец друг друга.