papilionem.

– ади, прекрати сейчас же, меня ребята засмеют. сэми знал, что пить диуретик за два дня до отъезда – не очень хорошая идея. эффект препарата давно прошёл, а вот побочный – нет. руки выкручивали судороги четко раз в десять минут, голова раскалывалась, а от любого малейшего запаха хотелось блевать. но сэми не прятался под одеялом и не играл в косынку, как это делал всегда – сейчас сэми улыбается, пряча ноги под пледом, пьет холодную воду и смотрит на то, как ади плетет веночек из самых обычных ромашек. юноша вообще не мог понять, откуда рыжик взял их в конце октября, но ему было как-то всё равно. – кто тебя научил? ади улыбнулся и аккуратно добавил последний цветочек, какими-то махинациями завязывая узелок. – мама. посмотри на меня. сэми поднимает взгляд. думает – что руки в веснушках, что щеки. улыбается, когда ади надевает на того маленьких букетик тепла и ромашек. – лучше скажи, как ты себя чувствуешь? может, ну ее, ту поездку? сэми мгновенно вспоминает как смотрел на весы, как пил горстью таблетки. не может же он позволить себе ехать куда-то в таком мерзком виде! ну, мерзкий вид для него – это руки, на которых просматривались отеки, и немного вздутый живот. улыбается. – все в порядке. наверное, отравился чем-то. у нас есть время, не переживай. в следующий момент сэми чувствует на себе теплые ладошки. тянется, обнимает в ответ. смотрит на веснушчатые, немного смуглые, крепкие руки. даже немного завидует – у самого ведь белые, худые, почти что девичьи лапки. но все же, сэми улыбается и просто молчит, пригреваясь и на пару минут забывая о минувшем передозе. ади, милый ади. мне так нравится, как ты меня обнимаешь. я знаю, что ребята бы точно засмеяли и придумали бы с десяток новых кличек. я знаю, что у тебя есть очередная девушка и друзья, при которых ты никогда не позволишь себе такое. но, ади, пожалуйста, посиди со мной ещё немного. мне так хорошо, ты даже не можешь представить. я согласен носить все те венки, которые ты сплетешь. прости за эти тощие – и то, недостаточно, и холодные руки, прости. клянусь, я не имею никакого отношения к этому мерзкому телу, но разорвать эти ленты попросту боюсь. пожалуйста, прости. я готов сделать все, чтобы ты просто молча обнимал меня, ади. о, милый ади, я хочу умереть у тебя на руках. обнимай, только крепко. ты такой теплый, ади. с тобой так хорошо. ади утыкается носом в ещё мокрую после душа макушку сэми и улыбается, думая, что тот пахнет мятой. сэми стыдливо утыкается носом в грудь ади и думает, что он сам пахнет ацетоном. прости, ади. я правда не хотел. венок падает на серый плед, контрастно сверкая желтыми цветочными серединками. ребята смотрят на этот венок и улыбаются, хотя даже не видят друг друга это, конечно, не оговаривалось, но они оба чувствовали, что нашли того самого друга, с которым можно обсудить все даже без слов. знают друг друга от силы месяца полтора, но могут рассказать, сколько раз за день подрочили и быть увереными, что эта информация будет в целости и сохранности. конечно, никто из них не знал, зачем это знать кому-то ещё, но оба были уверены в этом. и это, важно сказать, радовало. ребята сидели так минут десять. затем сэми потянулся, ещё раз посмотрел на пустой стакан и встал с кровати, поправляя упавший на пол уголочек пледа. – я сейчас переоденусь и поедем на вокзал, ладно? кстати, вики едет? вики и ади встречались целую неделю – ади об этом узнал три дня назад. ну, это мелочи жизни – сейчас ади кивает и улыбается, ибо знает, что ни он, ни она не относятся к этому как-то серьезно. знает, что может творить, что хочет, даже у нее на глазах. сэми улыбается и кивает. – ясно. я мигом. сэми закрывается в ванной и смотрит в зеркало. его мучения очень даже оправданы – ребра торчат, а руки, кажется, сейчас отвалятся. юноша встаёт на весы и удовлетворённо улыбается – минус не два, а целых три килограмма. после этого парень мигом забывает о передозе. идёт к умывальнику, чистит зубы то ли третий, то ли четвертый раз за день. зубная паста со вкусом мяты. тошнит уже, но никому дела до этого нет. сэми берет с полки заранее положенные туда вещи, натягивает джинсы, которые приходится затягивать ремнем – никто так не делает, но они, черт возьми, спадают; прикрывает все это дело огромной толстовкой – знаете, белой такой, мама на день рождения подарила; с довольным видом смотрит на себя в зеркало; приглаживает пальцами волосы и улыбается сам себе. готово. сэми вышел из ванной, опёрся плечом об стенку и наклонил голову набок. – чего застыл? – точно едешь? выглядишь неважно. юноша вздохнул и потащил ади за руку. – ади, я всегда так выгляжу. ты мне не мать, чтоб я тебя уговаривал. ади усмехается и вешает парню подзатыльник. ребята берут по рюкзаку с вещами и мирно топают на остановку. веночек из ромашек так и остаётся лежать на мягком сером пледе, сверкая контрастными серединками. * * * сэми сидит и просто смотрит в книгу. не читает, не учит. смотрит. в купе помимо него был его одноклассник и двое ребят с параллели – одним из каких, по иронии судьбы, был ади. что ж, спасибо. сэми сидел на верхней полке и рассматривал фотографию котенка, которая каким-то образом оказалась в учебнике по физике. милый такой котенок, знаете, чёрненький, с белой шеей и такими же перчатками на лапках. желания вливаться в разговор не было. безусловно, сэми знал всех троих – можно, сказать, дружил, но сейчас не было ни возможности, ни настроения. ребята со счастливым видом уплетали бутерброды с сыром и разговаривали об очень важных вещах – по типу обсуждения вчерашнего футбола или задницы новой одноклассницы. интересно, прекрасно, чудесно. – ты живой там? чего втыкаешь? присоединиться не хочешь? сэми присоединиться не хотел. увы, мальчишки, если бы не ваши сраные бутерброды – я бы с радостью обсудил какой-то чемпионат, а так без меня, ладно? – я зачёт по физике не закрыл, а дома даже учебник не открывал. за каникулы нужно выучить. все, кажется, верят и сочувственно вздыхают. ади улыбается краешком губ и забирается на койку сэми. – давай, помогу, а то загрызет тебя. она отдельные вопросы спрашивает, которых нет в книге.. – хэй, голубки, мы вам не мешаем? вы что, того? – не очень красивый жест, по типу "пальчик-в-колечко" и до ужаса противный хохот. сэми резко выдыхает, и уже хочет возразить какой-то фразочкой из того списка, которым все бросались, начитавшись "учимся хамить красиво", как тут его сдержанно обнимают за талию. ади усмехается и демонстративно целует сэми в висок. – да, у нас завтра свадьба. приходите. ребята смотрят на "голубков", затем друг на друга, и заливаются смехом – уже беззлобным. уже принимают их за своих. понимают, что оба с юмором, ибо драки после этих слов не последовало. сэми выгибает бровь, а ади улыбается краешком губ и сразу убирает руки. – прости за этот цирк. сэми явно не понимает, как ему реагировать. с одной стороны, ему визжать хочется от того, как ему хорошо. то-самое-место-то-бишь-висок приятно жгло, язвительно напоминая о тех двух секундах. с другой стороны, хотелось послать ади, ибо он, по сути, выставил его ничтожеством перед ребятами. сейчас явно не было силы доказывать, ничтожество ты или ебаный иисус христос, поэтому парень молча протянул рыжику книгу, смешно кутаясь в свитер. – забей. так поможешь? * * * ночь. стук колес успокаивает. полусонный парень лежит, прикрывая лицо костлявым плечом, и вслушивается в свое дыхание. так спокойно на душе. сейчас его не тревожит ни еда, ни какие-либо препараты. сэми смотрит на немного мятую простынь и улыбается. хорошо так. тепло. грубое одеяло приятно грело ноги. парень тихо лежал и бездумно рассматривал запястья. знает же, чертила, что все спят. слышит, как двери купе открываются и затаивает дыхание. – ади, я не могу уснуть, – тихонько так, с какой-то стороны даже жалостливо. да кому-кому судить о жалости – так не сэми, сам-то со своей головой справиться не может. – иди к своей, как ее, мими? классуха нас увидит – убьет, – ади зевает, а сэми беззвучно прячется с головой под одеяло. – я не хочу к мими, хочу к тебе. ты теплый, – юноша кривится, пытаясь уснуть, чтоб не слышать этого. но, мать его, слышит, как ади зевает и тихое: – ладно, иди сюда. слышит тихий смех и то, как дверь закрывается. слышит, как рыжик что-то шепчет на ушко девушке, а та ворочается у него на груди и смущённо хихикает. слышит, как те с таким, знаете, пошлым причмокиванием целуются, наверняка, лапая друг друга в самых интересных местах. дальше не заходят – и на том спасибо, хотя и этого достаточно. никакой он не иисус, мать его, христос, он самый обычный одиннадцатиклассник, который вот так бесстыдно вляпался по самые уши. глупо втрескался в человека, которого едва знает. он лежит, чуть ли не дыша, и слушает. прислушивается, как совсем отбитый. чувствует, что его явно мутит. в груди медленно, но уверенно разрастается дыра, которая просто рвет на части изнутри. тихо достает из рюкзака снотворное и пьет три таблетки, не запивая водой – чувствует в глотке маленькие пуговки стеклышка, тупо смотря в стенку. хочет уснуть и не проснуться – в идеале, никогда, но сейчас хотя бы до утра, его бы устроило. напоследок чувствует, как слезы лезвиями катятся по щекам и засыпает, обнимая кусочек одеяла. * * * за три года можно запросто научиться блевать беззвучно, что на своем примере сэми успешно доказал. как на зло, в соседней туалетной кабинке была какая-то до жути противная парочка, которая решила, что трахнуться в общественном туалете – самая гениальная идея, которая когда-либо приходила к ним в голову. в общем-то, утро явно не задалось с самого начала. парень проснулся от того, что поезд резко остановился, и если бы он вовремя не схватился за металлическую балку, то сейчас не корил бы себя за целую половину порции второго. сейчас его бы попросту собирали по частям, пытаясь сложить смачно разбившуюся об столик черепушку в единое целое. парня буквально вдавило животом в металлическую перегородку так, что он чуть ли не повис на ней. первым делом увидел, конечно же, мирно спящую парочку койкой ниже. спасибо, блять. доброе утро. сэми снова попытался уснуть, но свет слишком уж резал глаза. связи не было, в интернете не посидишь. ехать ещё пять часов, все спят. уже тогда юноша учуял, что поездка обещает быть ну очень уж интересной. парень потянулся и просто прикрыл глаза, слушая равномерный стук колес. через минут пять снизу послышались какие-то звуки. короткий поцелуй. шуршание накрахмаленной постелью. девушка перевернулась набок и чуть ли не упала с полки на пол. упала бы, если бы ее не подхватили. тихо смеётся и снова целует ади в щеку. – доброе утро. – доброе. пусти, сейчас девочки проснутся. ади обнимает ещё крепче, а сэми ещё крепче жмурится. мысленно унижает сам себя и прижимается к холодной, почти что картонной стенке. – скажешь, что ходила умывалась. поваляйся ещё. за эти слова сэми хотелось убивать. кого-то или себя – ещё не решил, но хотелось. ангел еле слышно вздыхает и утыкается лицом в подушку. вики же утыкается лицом в смуглую шею и снова смеётся. через пятнадцать минут девушка все же соизволила уйти, а ади, логично, отпустить ее в свое купе. юноша с нижней полки, которая была в поле зрения сэми, встал и сонно потянулся. – доброе утро. всю оставшуюся дорогу парень провалялся под одеялом, а за полчаса до приезда все же умылся и переоделся в нормальную одежду. автобус опаздывал. вот вам и групповые перевозки. классные руководители ругались по телефону и говорили, что у них тут, вообще-то, дети голодные. всем, казалось, по барабану, ибо дети – далеко не цветы жизни, не слушайте своих бабушек. сэми стоял и копался в телефоне, как тут почувствовал на плечах довольно знакомые руки. парень разворачивается и даёт собеседнику щелбан. – не пугай так. ади смеётся – тихо, с хрипотцой, уютный такой – и кивает. – хорошо. чего вялый такой? сэми хочется материться, орать на всю улицу, но вместо всего этого он просто глуповато улыбается. – не выспался. никогда не могу уснуть в поездах. автобус приезжает через полчаса. несмотря на любовь-всей-своей-жизни, ади садится рядом с сэми. парень не особо переживал по поводу вики – это уже третья или четвертая девушка рыжика, с тех пор, как они подружились. ему просто было неприятно, что он уделяет ей столько внимания. понимал, что ревновать друга к его же девушке, пусть и очередной – пиздец, как необоснованно, но ничего поделать не мог. ну-ну. чем ближе группа подъезжала к кафе, тем больше сэми трусился, смотря в окно. в какой-то момент парень снова почувствовал теплую ладонь на своем плече. – все в порядке? – да, просто.. – понимает, что оправдания тут ни к чему, – забей. ади смотрит на сэми, который смотрит в окно. по принципы транзитивности, ади смотрит в окно. смешной, глупый ади – что ты в том окне увидел? есть же сэми. группа приезжает в кафе. садится за столики. ади рядом с сэми. чудесно. весь кайф ломают творожные налистники. в детстве сэми любил такие – лопал за обе щеки. сейчас же он не знает, с какой стороны притронуться. ади замечает это, сопоставляет с худощавостью и тем ситуациям, когда он отпаивал друга таблетками посреди ночи, ибо тот случайно оговорился в переписке, что его вырвало, а мама в командировке. демон вздыхает, пытается убедить себя, что это не связано, и пытается хоть как-то приободрить сэми. – попробуй, очень вкусные. юноша улыбается в ответ, думает ещё пару секунд, но все же отламывает вилкой небольшой кусочек и кладет в рот. после литров газировок без сахара это казалось таким приторным, до ужаса приторным. и противным. непривычным. для него непривычно жевать. непривычно держать в руках вилку. непривычно есть, да и ещё в кругу людей. казалось, что все смотрят, осуждающе так. мол, "ты серьезно? с таким телом ты позволяешь себе съесть этот блин? смешной ты, сэми". хотелось расплакаться и провалиться со стыда. но парень кое-как улыбнулся, ложа вилку на тарелку и запивая этот кусочек половиной стакана воды. – и правда, вкусный. за десять минут парень с горем пополам домучал этот чертов налистник, а затем как-то нервно взял в руки небольшой рюкзак и пробормотал: – я.. я сейчас. прости, дорогой ади, налистнику пора обратно. сэми чуть ли не бежит в туалетную кабинку и закрывается. достает из рюкзака бутылку воды, залпом выпивает половину. втягивает живот, задерживает дыхание и надавливает тремя пальцами на глотку. секунд двадцать просто кашляет, а затем захбывается в собственных слезах и слюнях, смотря, как из него вытекает тот ебаный налистник вперемешку с желудочным соком почти что в товарном виде. слышит, что в соседнюю кабинку кто-то зашёл – явно не один. слышит стук каблуков о кафель, старается не кашлять. почти что не подаёт никаких звуков, трахая собственное горло пальцами. до желчи трахает. в прямом смысле. да и не слышит его никто, эти двое были слишком заняты друг другом – "ох"-и, "ах"-и. спасибо, это очень вписывалось. сэми вытирает руки мокрыми салфетками. выдавливает немного зубной пасты и буквально полощит рот. сплевывает, нажимает на слив. тихо идёт к умывальнику, нормально моет руки и умывается от соплей и слюней. сэми тихо матерится, когда видит маленькую струйку крови, которая течет из носа, снова умывается и затыкает ноздрю салфеткой. выходит из туалета, где сталкивается с ади. тот аккуратно отводит его в сторону – у сэми в этот момент сердце в пятки упало. – почему ты такой красный? ты плакал? сэми качает головой, как-то виновато улыбаясь. – видимо, давление скачет. не обращай внимания, такое бывает. ади смотрит – внимательно смотрит. сэми тоже смотрит – ему хочется утонуть в этих отблесках зелёной травы. насмерть утонуть. парень отпускает друга и молча идёт в туалет. умывается, смотрит на себя в зеркало и снова вздыхает. парень слышит подозрительные звуки, ухмыляется. заглядывает в сторону кабинок ради интереса. уже хочет идти к ребятам, как взгляд падает на больно знакомые туфли. – вики, милая, выйди на секундочку, я ненадолго. стук каблуков, хихиканье и мокрый поцелуй – через полминуты девушка выглянула из кабинки, одергивая платье. – мы сразу расходимся или попытаешься объясниться? девушка хитро щурится, ухмыляется и протягивает руку. – первое. я не собираюсь унижаться. ади тихо смеётся, наклоняя голову набок. – это, по-твоему, не унижение? хоть и не по большой любви, но мы якобы парой были. вики ухмыляется и целует ади в щеку. – найдешь кого-то. теперь возвращайся и только попробуй сказать классухе. ади поднимает руки вверх и удаляется, кинув напоследок: – чао, подружка. парень возвращается за стол и смотрит в тарелку, явно не желая продолжать трапезу. сэми так и сидит с салфеткой в носу – слегка перепуганный, смешной такой. через двадцать минут все снова садятся в автобус и едут в отель.